Прочитайте онлайн Рыбалка на живца | Глава IНОВАЯ ВЕРСИЯ, НОВЫЙ ДРУГ

Читать книгу Рыбалка на живца
3316+1338
  • Автор:

Глава I

НОВАЯ ВЕРСИЯ, НОВЫЙ ДРУГ

Со Светкой я помирился, Тамерлан нашелся, дачи не сожгли, и Козинов не имел ко мне претензий. Даже здоровался при случайной встрече, хотя на пляже я больше не появлялся. Видать, им здорово наваляли, и отец сумел за меня заступиться. Все бы хорошо, в том числе и то, что Козинов все-таки не убийца. Да ведь дело-то осталось, Коломенцева-то убили, и велосипед у Женьки украли, а я так ничего и не распутал. И чем больше я теперь думал об этом, все больше мне становилось непонятно.

Теперь никаких улик по делу об убийстве у меня в руках не осталось. А по делу о похищенном велосипеде у меня было-то только и всего, что два следа, один от шин, а второй от сапога, тот самый на глинистой площадке, который я так и не зарисовал. Я уж даже забывать начал, как он выглядит, но все равно был уверен, что, если увижу, — сразу узнаю. Память у меня уж больно хорошая, да и след был какой-то необычный, с нестандартным рисунком на подошве.

Между тем время шло своим чередом. Прошло уже три дня после того, как нашелся Тамерлашка. Три летних прекрасных дня. Пожалуй, в этом году, да и никогда прежде, у меня таких хороших дней еще не было. По утрам я ловил рыбу, днем катался с Женькой на велосипеде, а вечерами встречался со Светкой, два раза в Митяеве, и один раз на речке. А вот перед сном я часа по два сидел в своей комнате и все перечитывал скудные записи в рабочих тетрадках. Ничего-то я из этого чтения не вынес. Ничего у меня не получалось. Это было единственное, что отравляло мне жизнь. Оба дела опять зашли в тупик. Неужели я такой тупица?..

Иногда самые ничтожные, ничего не значащие в нашей жизни мелочи приводят к неожиданным грандиозным открытиям. Так уж устроен человеческий разум. Я и сам такое замечал, и папа мне говорил про то же.

Он называл это ассоциативным мышлением. Все дело в нестандартности наших ассоциаций. И в тот раз со мной случилось нечто подобное.

После трех прекрасных дней на четвертый еще с ночи небо прохудилось. Сначала лил сильный дождь, настоящий ливень. Я слышал, когда проснулся среди ночи, как он лупит за окном по зелени во дворе, по крыше и в оконные стекла. А с утра зарядил мелкий противный дождик, во время которого и носа-то на улицу высовывать неохота. И стало так холодно, будто на дворе уже осень.

Я позвонил по телефону Светке. Она сообщила, что будет сидеть дома, и если я хочу, то могу зайти к ней в гости. Я сказал, что, может, зайду, но попозже, а может, тоже буду сидеть дома, уж больно на улице противно. Так я, собственно, и сделал.

И вот сидел я и маялся дома. Правда, не один, а с Тамерлашкой и Тимофеем. Мама тоже, конечно, была, а отец, как водится, опять куда-то уехал. От нечего делать мы смотрели телевизор. Показывали древний детектив, да еще из сельской, то есть колхозной, жизни. Он так и назывался: "Деревенский детектив". А главного героя играл старый толстый Жаров, совсем не Сталлоне и не Хауэр. И стрельбы в фильме не было, и погонь, и даже драк, но почему-то он все-таки казался мне занятным. То ли от погоды, то ли артисты хорошо играли, то ли еще от чего-то, а может, я просто люблю детективы, даже деревенские. В этом фильме кто-то у кого-то украл аккордеон, а старый участковый милиционер Анискин, которого играл Жаров, этот аккордеон и его похитителя разыскивал. И вот в один из моментов фильма этого Анискина какой-то местный, еще советский начальник спрашивает: "Так, может, ты и аккордеон нашел?" — "Может, и нашел", — отвечает Анискин. — "Так кто ж его украл?" — "Кому надо, тот и украл", — отвечает скрытный, хитрый, старый участковый.

Тут-то меня и озарило. И мысль у меня сразу заработала, будто вдохновение снизошло. Я ведь фильм-то смотрел, а сам все о своем детективе думал. И тут вдруг до меня дошло: "Да ведь и велосипед украл тот, кому он был нужен". А кому он нужен? Лыка отпадает. Случайный прохожий — тем более, велосипеда-то во дворе с дороги не видно. Да и кто чужой ходит среди дождливой ночи по улицам Узорова? Кстати, и Мухтар не залаял! Значит, свой, как я сразу не допер, знакомый, выходит! Значит, вор-то из Узорова! Надо только понять, зачем ему велосипед-то был нужен? И зачем он не по дороге, а по реке поехал, кто его ночью на дороге-то увидит?

Я больше не мог усидеть на месте, вскочил и побежал на улицу, едва захватив куртку с капюшоном. Даже детектив не досмотрел.

— Ты куда? — удивилась мама.

— Надоело, пойду погуляю.

Тамерлан хотел со мной увязаться, но я его не взял. Знаю я его, он под дождем через десять минут скулить начнет.

Первым делом я рванул к Женькиному дому, проверить, видно ли с дороги то место, на котором в тот злополучный вечер Женька припарковал свой горный. Так и есть, место скрывалось за углом дома. Да еще кусты жасмина, да еще ночью — ни черта с дороги нельзя было заметить. Значит, вор знал, за чем лезет. Значит, точно свой, узоровский. Да еще его Мухтар знает. Только кто?

Домой я возвращаться не хотел и пошел на речку, как в тот раз, когда нашел следы велосипеда. Я шел тем же путем и все думал: "Кому, кому и зачем был нужен этот велик?" И тут меня осенила одна мысль, на первый взгляд довольно дурная: "Ведь я в тот день не только следы велосипеда нашел, но еще и покойника. А вдруг убийца Коломенцева приехал из Узорова на этом самом велосипеде?" Чушь вроде бы. Красть велосипед для того, чтобы совершить убийство, — это могло бы создать только лишние трудности. И все же я уже не мог остановиться.

Ведь может быть и так: убийца спешил, хотел быстро добраться до Митяева, сделать свое черное дело и поскорее вернуться обратно незамеченным. Пожалуй, тогда горный велосипед самый подходящий транспорт. Ночью вдоль берега реки, да еще в дождь, он только на нем и мог проехать, И тогда понятно, почему он не по шоссе поехал. Его могли бы случайно заметить в Митяеве, тот же Коломенцев или еще кто, когда он подъезжал бы к месту преступления по Новодачной улице.

Я сел на мокрое бревно, валявшееся на берегу, и задумался. Вдохновение меня не покидало. Все складывалось в стройную схему. Мне вдруг стало ясно, куда делся Женькин горный. Убийца на нем сначала съездил в Митяево, а затем вернулся в Узорово. Да ведь я и видел-то местами два следа велосипедных шин рядом! Только я решил тогда, что ездок вилял по грязи, и один след остался от переднего колеса, а второй — от заднего. Тут меня стало мучить сомнение, а остаются ли вообще два следа, если велосипед виляет, или все же один. Решил это проверить по возвращении в Узорово.

Теперь мне стало ясно, где надо искать Женькину пропажу. Наверняка этот велосипед валяется в каком-нибудь узоровском сарае. А хозяин сарая и есть убийца.

Я даже вспотел, несмотря на дождь и холодную погоду. Неплохая у меня получалась история. И почему я сразу не связал воедино оба эти преступления? Я стал вспоминать и сделал для себя еще одно открытие: кража и убийство действительно могли произойти в одну ночь. Отец говорил, что труп, который я нашел, пролежал денька два. Да я и сам видел следы разложения и трупные пятна; меня опять передернуло, когда я вспомнил страшную картину. И соседи Коломенцева не видели его два дня, вспомнил я их показания на месте преступления. И за два дня до моей находки у Женьки украли велосипед! Все совпадало. Теперь я был уже почти уверен, что вышел на верную дорогу. Оставалось сделать самое главное — найти убийцу.

Моросящий холодный дождь не унимался. За время своих размышлений я успел уже основательно подмокнуть и сверху, и снизу. Так что пришлось мне подняться и возвращаться домой, потому что я не хотел опять заболеть среди лета.

Все же, когда вернулся, сначала я провел следственный эксперимент. Вытащил свой велосипед и проехался по мокрому двору, старательно виляя по грязи. За моим велосипедом оставался один извилистый след, словно здесь проползла крупная змея. Значит, я прав" все сходилось. Убийца вернулся в Узорово на Женькином велосипеде. И преступника, и велосипед надо было искать здесь, не отходя далеко от дома.

Потрясенный сделанными открытиями, я закрылся в своей комнате и, переодевшись, засел за тетрадки, сводя дела воедино. Никуда я в тот день больше из дома не пошел, а все прорабатывал свою новую версию.

К утру дождик унялся, но на улице было по-прежнему холодно и сыро. Зато самая хорошая погода, чтобы гонять по грязи на горном велосипеде. Позавтракав, я тут же по-

ехал поскорее к Женьке позвать его кататься, к тому же мне не терпелось поделиться с кем-нибудь своими достижениями в расследовании дела.

Вскоре мы уже месили шинами грязь на узоровской улице, переговариваясь на ходу. Поначалу говорил больше я. Рассказывал, чем окончилась история с Козиновым, и излагал свою новую версию. Женька, как всегда, внимательно слушал. Прервал меня только однажды, когда я рассказывал про Андрея Николаевича, избегая упоминать Светку.

— Он что, отец той девчонки, которая была на речке, когда нас били, и к которой ты теперь в Митяево бегаешь?

Я опешил:

— Откуда ты знаешь? Женька усмехнулся.

— Слухом земля полнится. Ты где вообще живешь-то? Это ж Узорово. Здесь через полчаса всем про всех все известно. Да ладно, это здорово. Чего ты испугался? Давай ври дальше.

Я продолжил, а когда окончил, мы еще с минуту ехали молча. К этому времени мы уже пересекли Митяевское шоссе и двигались по ухабистой проселочной дороге, пролегавшей по краю поля, граничившего с лесом.

— Ты мне вселяешь надежду, — вынес наконец свой приговор Женька. — Может, и правда, велосипед в Узорове. Тогда он, может быть, и найдется.

Мы свернули в лес, чтобы разложить костер, мне хотелось обсудить с Женькой план дальнейших действий. Повсюду была мокрень, и мы с трудом наломали с елок более-менее сухих нижних ветвей. Валявшиеся же во мху на лесной подстилке сучья промокли напрочь. Костер долго не разгорался, но наконец нам удалось добиться цели. Правда, для этого я спалил свой носовой платок, единственную сухую тряпку, которую можно было использовать для разведения костра. Дыму от мокрых дров было много, жару мало, но хоть что-то.

Мы уселись у костра на полусгнившие остатки стволов деревьев, которые подтащили к огню, предварительно постелив на них свои куртки.

Только бы не оказались такой же туфтой, как и прежние.

— Все равно ведь надо отрабатывать какие-то версии, — возразил я, — так все делают. А эта версия, по-моему, похожа на правду. Я вот с чего хотел начать: давай подумай, кто мог знать, где ты оставляешь на ночь свой велосипед, и почему Мухтар на него не залаял?

— Мухтар старый, последний год спит много, — в раздумье ответил Женька, — мог и чужого проспать. Тем более дождь был, он в мокрую погоду из своей конуры и нос не кажет. А про велосипед многие знали, где ж его еще ставить, как не в сарае. Здесь все так делают.

— Ну все-таки, кто к вам ходил особенно часто?

— Да многие. К отцу двое его друзей ходят. К матери — соседки. К бабке тоже.

— Ну, бабок нам не надо, — вмешался я. Женька кивнул и продолжил:

— К деду тоже приятели заглядывают, что ты хочешь, он ведь с бабкой всю жизнь в Узонрове прожил.

— Деда тоже оставим. Кто еще? Женька подумал.

— У нас козы, ты знаешь. За молоком ходят, но немного, человек пять-шесть, в разные дни.

— Кто?

— Хотьковы, у них трехлетний ребенок. Дачники новые, разные, я их фамилии не знаю. Сема тоже молочко козье любит, говорит, полезное. И Залыгин. Вот и все вроде.

— Ты мне этих дачников, Жень, покажи всех, ладно?

— Ладно.

— И где дачи их, хорошо?

— Хорошо.

— Надо будет последить за ними всеми и за Семой тоже.

Женька быстро глянул на меня, а потом убежденно сказал:

— Не-е, Сема не будет. Не такой это парень. Он свое уже отстрелял в Афгане.

— Тем более, — значительно произнес я.

— Да ну, ерунду порешь.

— Ничего не ерунду. Тем, кому уже случалось убивать человека, пойти на второй такой шаг гораздо легче, чем остальным. А Сема небось не одного в Афгане-то кокнул.

— А ты откуда знаешь?

— Так ведь война была, а он служил в десанте.

— Да нет, — Женька смотрел на меня с насмешкой, — откуда ты знаешь, что второй раз убить человека легче?

— Но это известно. Так везде говорят и пишут. Да и понятно, если пройдена грань…

Тут я уж сам почувствовал, что говорю не своими словами, а стало быть, несу ахинею. Мне стало неловко, и я заткнулся.

Женька тоже больше не делал замечаний, только свесил голову, облокотившись локтями на колени, и поплевывал, по обычаю, в костер.

— Ты знаешь, — сказал он через некоторое время, — не обижайся. Дачников я тебе покажу. Сему и Залыгина ты сам знаешь, только не он это. А следить больше ни за кем не буду. Пустое все это. Не хочу больше время тратить, да и здесь в Узорове мне за кем-либо следить противно. Осенью пойду продавать в поездах и на вокзале газеты, а весной куплю новый. Так что не обижайся, ладно?

Я не обиделся. Что ж такого, если человеку не по душе это дело? Я бы и сам на его месте отказался. Тем более велосипед Женькин, ему и решать. А убийцу, наверное, милиция ищет. На том мы и порешили. Но сам я уже не мог бросить следствия, не знаю даже почему. Заело. Да и после вчерашних моих открытий мне снова стало интересно заниматься этим делом.

Еще посидев, мы раскидали костер, было так мокро, что можно было не опасаться лесного пожара. Потом сели на велосипеды и вернулись в Узорово. Там мне Женька показал дома дачников, тех, которые ходят к ним за козьим молоком, и мы распрощались. Оба пошли обедать.

После обеда я планировал поездку в Митяево…

У Светкиных родителей в тот день были гости, поэтому, когда я приехал, мы оставили их веселиться и ушли гулять на реку. Несмотря на прохладную погоду, Светка изъявила желание купаться. Я был не против. Купаться я начинаю в мае и заканчиваю в сентябре, так что один прохладный день не помехи.

Мы вышли на крутой бережок и возле воды увидели компанию. Я сразу узнал их. Это были трое из тех четверых, которые били нас с Женькой в начале лета. Светка, конечно, тоже их узнала, ведь она в тот раз сидела имеете с ними.

— Стой, Саш, не надо, — тревожно скалила она, дернув меня за рукав. — Давай лучше в другой раз.

— Это почему? — наигранно удивился я. — Ты же хотела купаться.

— Ты сам знаешь почему.

— Да ерунда, пошли,

— Саша, я прошу тебя, не надо, — еще раз попросила Светка, но я уже спускался к реке по косогору, и ей тоже ничего не оставалось, как подхватить на руки Ксюшу и последовать за мною.

Я вовсе не собирался нарываться. Не такой уж я дурак. Просто хотел пройти мимо и выкупаться где-нибудь в другом месте, ниже по течению. Но они меня не пропустили.

— Э, пойди сюда, — услышал я, когда поравнялся с ними.

Так как, кроме нас, на берегу больше никого не было, прикидываться, будто я не понял, к кому обращаются, не имело смысла, Я остановился, но подходить не стал. Пусть сами подходят, если надо.

— Ну, иди сюда, — еще раз повелительно крикнул тот парень, который в прошлый раз разговаривал с Женькой.

— Что такое? — в общем-то не грубо осведомился я.

— Опять здесь ходишь?

— А что?

— Тебе что, в прошлый раз мало показалось? Парень встал и двинулся в мою сторону сам.

— Чтобы я тебя тут больше не видел. Понял?

— Не понял, — неожиданно завелся я, хотя связываться было действительно глупо, Перевес сил у них был еще больше, чем в прошлый раз. Не надо быть провидцем, чтобы предсказать исход нашей встречи. Но, видимо, меня подогрело присутствие Светки.

— Чо? Не по-о-онял?

Парень угрожающе двинулся ко мне, его дружки тоже встали.

— Саша, уйдем, дурак. — Светка снова схватила меня за рукав. Но я выдернул руку.

Парень медленно приближался, а его дружки гораздо быстрее, так что ко мне они должны были подойти все вместе. Вдруг Светка, не выпуская из обьятий Ксюшу, вышла вперед и загородила меня.

— Витя, уйди! Я опять орать буду!

И тут этот придурок ее ударил. Вернее, больше толкнул, чем ударил, раскрытой ладонью в лоб. Но Светке и этого хватило. Она плюхнулась в траву, и Ксюша покатилась рядом, заливаясь лаем…

Я даже сам не понял, как я ему так врезал, только после моего удара парень отлетел на метр и шлепнулся на спину. Но двое других тут же в меня вцепились. Я никогда еще в жизни, наверное, так не дрался. Хоть они в сумме были и сильнее, но им тоже приходилось туго. А первому, Вите, я, по-моему, сразу зуб вышиб. Мы катались в траве и били друг друга. Но все равно исход был ясен, особенно после того, как оклемался Витя. И все же я не сдавался.

Витя схватил меня одной рукой за ворот, а второй бил по морде, но вдруг вскрикнул и куда-то исчез. Затем раздалась ругань того, кто наседал на меня слева, и он исчез тоже.

Почувствовав облегчение, я быстро справился с третьим и обернулся. Витя и его приятель корчились в траве, а над ними еще попрыгивал Лыка со сжатыми кулаками.

— Привет, Санек. Он махнул мне рукой и остановился, дело было сделано.

Я вспомнил о Светке. Она уже поднялась и поймала Ксюшу. Слава Богу, у нее не было на лбу даже шишки. Но она плакала от обиды и испуга и разговаривать со мной не хотела, только отворачивалась. Я еле уговорил ее не идти пока домой, а еще немного пройтись по речке. Лыка пошел, конечно, с нами. Я пожал ему руку.

— Пустое, Санек. Я этих ребят давно знаю, борзые очень. А тут вышел на речку, гляжу, тебя молотят. Ну и… Сам знаешь…

— Спасибо, Сережа, — сказала ему Светка, — а то этот дурак всюду лезет, потом ходит с разбитой рожей. И теперь у него синяки будут, а могло быть и хуже. Я его ведь просила, чтобы не ходил. Нет, поперся. И потом уйти было можно, а он встал, гордый…

Светку прорвало после испуга, она начала приходить в себя и теперь не могла остановиться.

— Да правильно он все сделал, — перебил се Лыков. — Всякая грязь указывать тут будет.

— Он, гад, еще и ее ударил, — встрял я и почувствовал, как опять наливаюсь злобой.

— Тем более надо бить, — убежденно поддержал меня Серега, — Только надо грамотно бить и держаться всем вместе, тогда никто нам ничего не скажет.

— Да ну вас, оба идиоты! — подвела итог Светка.

Мы еще погуляли втроем. Светка уже расхотела купаться, а я слазил в воду. Надо было охладиться, так что даже хорошо, что вода после дождя малость поостыла.

Затем мы проводили Светку до калитки, и она настаивала, чтобы мы возвращались домой вместе. Потом Серега пошел, а я еще задержался за поцелуем, что и получил на прощание.

Очередной рейсовый автобус не пришел, и мы с Лыковым отправились в Узорово пешком через взгорье. По дороге разговорились. Серега оказался хорошим парнем, и чего это мы с ним враждовали? Причем наша вражда началась в прошлом году как-то сразу, даже не из-за чего, без всякого повода. Тогда я набил ему морду, недавно он мне, получалось, квиты. А вот теперь вроде я ему должен. Со Светкой, оказалось, он знаком с прошлого года, его отец работал летом у Андрея Николаевича на стройке, Серега ему помогал и там познакомился со Светкой. Но они просто дружили, и только. Лыков сказал, что она не в его вкусе. Узнал я, и почему он часто бывает в Митяеве. Оказывается, у него там старая бабка, и он ездит из Узорова помогать ей по хозяйству. Дом бабки выходит прямо на реку, только по соседней с Новодачной улице, и Лыков часто перед возвращением в Узорово бегает искупаться. Так он меня в прошлый раз застал за ловлей рыбы, так и в этот, во время драки.

— Тебе надо походить к Семе, — убеждал меня Лыков, когда мы уже входили в Узорово. — Он клевый мужик, всему тебя научит бесплатно. Ты лучше меня будешь драться. И вообще с Семой стоит познакомиться поближе. Мужик, ну, очень интересный, это точно. Приходи прямо завтра утром, часиков в восемь, я за тебя скажу словечко.

— А чего так рано?

— Ну, придешь — увидишь.

"А ведь Сема-то тоже ходил за молоком к Женьке, — подумалось тогда мне. — Может, мне опять совместить приятное с полезным?" Я договорился с Лыкой встретиться завтра утром без пятнадцати восемь возле узоровской церкви и вместе пойти к Семе. На том мы и расстались.