Прочитайте онлайн Рыбалка на живца | Глава XЕСЛИ БОЛЬ ТВОЯ СТИХАЕТ…

Читать книгу Рыбалка на живца
3316+1329
  • Автор:

Глава X

ЕСЛИ БОЛЬ ТВОЯ СТИХАЕТ…

На следующий день, как я и обещал, мы с Тамерланом отправились в Митяево. Опять было жарко. На сей раз я поехал на автобусе, для порядка надев Тамерлану намордник. Вскоре я был уже на нужной мне улице. Нашел и строящиеся дачи, о которых говорил Козинов. Это были те самые коттеджи, возле которых я два дня назад разговаривал со строителем по поводу продажи бультерьера. Приехал я очень рано, на первом автобусе, и работа еще не началась. Да и вообще большинство митяевцев досматривали утренние сны, лишь некоторые бабки выползли в свои огороды копаться на грядках с укропом или огурцами. Я засек время по своим наручным часам и отправился к речке закидывать удочки. У Светки во дворе тоже все было тихо и пустынно.

Закинув удочки и посидев для приличия минут десять, кстати, небезрезультатно — сразу попался шальной окунек, я побежал назад к строящимся дачам выяснить обстановку. С тех пор как я тут был, прошло всего тридцать семь минут, но рабочие уже расхаживали по двору, гремели ведрами и глухо хрипели со сна прокуренными голосами. Значит, работу они начинают что-то около семи. Сделав это наблюдение, я вновь вернулся на речку. Тамерлан угрюмо, но верно таскался за мной по пыльной улице Митяева.

Клев поначалу был приличный, и ловля на некоторое время захватила меня. Немного меняя места забросов, я выудил еще трех окуньков и двух неплохих подлещиков, но потом как отрезало. Поклевки полностью прекратились, даже мелочь не трепала наживку. Однако я собрался просидеть тут весь день, чтобы выполнить козиновское поручение, так что делать было нечего, и я просто мочил удочки в воде, отдыхая рядом на травке. Так я провалялся до обеда, поймав еще лишь уклейку на кузнечика у самой поверхности воды. С двенадцати я периодически бегал с Тамерланом на Новодачную, чтобы не пропустить начало обеденного перерыва у рабочих. Светки при этом я так и не видел, хотя пробегал мимо ее забора уже неоднократно. Строители прекратили работу лишь в половине второго. Я тоже подумал, что неплохо бы и нам с Тамерланом чего-нибудь перекусить. Поэтому мы направили свои стопы к сельскому магазину.

У магазина мы оказались как раз к концу обеденного перерыва, когда покупатели вновь собираются у его дверей. Никого из знакомых я не встретил, купил себе какую-то булку, молока и свежемороженого минтая для Тами. Но на обратном пути мне, можно сказать, повезло…

Как всегда рассеянно помахивая тряпичной сумочкой, по митяевской асфальтированной улочке-горке прямо мне навстречу поднималась Светка.

— Привет! — крикнул я ей, когда мы поравнялись.

Она молча кивнула мне и с достоинством прошествовала дальше. "Ни фига себе беспокоится! — подумал тогда я, вспоминая позавчерашний разговор с Лыкой. — Да Лыка что-то напутал! Только головкой кивнула и дальше попилила — хорошенькое беспокойство!" В общем, я опять разозлился. И решил подкараулить Светку на обратном пути во что бы то ни стало. В конце концов, пусть все прояснится, сколько можно мучиться?!

Я занял выжидательную позицию сразу после поворота на Новодачную. Но ожидание затянулось. Я знал, что очередь в магазине небольшая, и был уверен, что Светка просто специально надо мной издевается, что бесило меня до невозможности. Тамерлан уже заскучал, сидя на поводке у моих ног, и начал тихо поскуливать, периодически поднимаясь на задние лапы и с силой толкая меня передними. Я только отмахивался. И вот Светка появилась. На сей раз она даже заговорила первой.

— Что это ты тут притулился? — спросила она опять с насмешкой.

— Да вот тебя жду, — честно признался я.

— А-а-а… А что ж твои новые пляжные друзья? Что ж ты не с ними?

— Не каждый же день на пляже жариться.

— Ну да, с пивком в теньке ресторанчика.

— А тебе-то что? Что уж тут такого? — вспыхнул я, вспомнив свой конфуз, на который так язвительно намекнула Светка.

— Да нет, ничего, — тихо ответила она. И тоже не справилась с собой, я услышал в голосе нотки обиды. Мне даже стало немного стыдно и жалко Светку.

Тут Тамерлан, сперва приветственно попрыгав вокруг Светки, теперь начал невыносимо скулить.

— Да спусти ты его с поводка, что он мается, все равно на улице никого нет, — посоветовала Светка.

Я снял строгий ошейник с могучей шеи Тамерлана, и мы медленно двинулись по улице в сторону Светкиного дома.

Ко всему прочему я сдуру начал оправдываться. Объяснять, что вообще-то не пью и не курю и с плохими мальчиками не вожусь. Это какое-то проклятие: стоит мне встретиться со Светкой, как я начинаю вести себя словно настоящий придурок. Или мне это только кажется? Про Лыкина же я все спросить не решался.

Так мы дошли до Светкиного дома; Тамерлан, самостоятельно бегавший по улице, отстал, остался за поворотом и глухо лаял на кого-то.

— Иди, — сказала Светка, — твой друг на кого-то надрывается.

— Да ерунда, побрешет и перестанет, сам он ни на кого не нападает, люди его боятся, а с собаками легко разберется.

Светка молчала.

— Ну не сердись, — вдруг опять неожиданно для себя сказал я, — я болел, не мог и вообще… Знаешь, как мне было плохо… — У меня перехватило дыхание. С усилием проглотив комок в горле, я добавил: — Не от болезни, от тебя. То есть от того, что случилось.

Светка некоторое время все так же молчала, только внимательно смотрела на меня. А вообще-то она была довольна, потому что на щеках у нее появился легкий румянец. Потом толкнула калитку.

— Ладно, — сказала Светка, — сердиться на тебя я не буду. Можешь приходить в гости, только не сегодня, мы вечером на два дня в Москву уезжаем.

Она сделала мне ручкой и пошла к дому, это был, конечно, не поцелуй, но уже что-то. Я еще раз перевел дыхание, и вдруг до меня дошло, что Тамерлана я уже давно не слышу и не вижу. Пару раз я его кликнул, но пес не появился. Еще не особенно беспокоясь, я повернул назад и пошел за поворот искать собаку. "Небось с сучкой связался, ухаживает", — думалось мне.

За поворотом Тамерлана не оказалось. Я остановился в нерешительности. Улица была пуста, лишь по противоположной стороне ковыляла старушка с совсем маленькой девочкой за ручку. Я окликнул ее:

— Здравствуйте, вы тут белой собаки не видали?

Девочка обернулась, но старушка, видно, не расслышала и продолжала двигаться дальше, таща девочку за собой. Та запнулась, и у нее с ножки соскочила сандалия, но бабка упрямо двигалась вперед, и ее маленькая спутница только проводила свою потерю печальным взглядом. Я перебежал улицу и, подобрав обувку, догнал эту пару.

— Это ваша, — сказал я бабке, протягивая сандалету.

— Ой, спасибо. Как же ты так, Леночка? — обратилась она, видимо, к внучке. — О-ох, горе с тобой.

— Вы собаки тут не видели, белой? — повторил я свой вопрос.

— Собаки? Не-ет, милый, не видала. Много их тут бегает, но белой что-то не видала. Да мне и ни к чему. У нас вот Полкан свой… — начала было бабка, довольная тем, что можно будет потрепаться. Но я уже крикнул: "Спасибо!" — и бросился бегом вдоль по улице.

Напрасно я звал Тамерлана, все громче и громче повышая голос. Нигде не было моего любимца. Как я себя проклинал! Еще этого мне не хватало! Тамерлашку, несмотря на его сложный характер, в нашей семье любили все, а мне он был вместо младшего брата. И вот он потерялся…

Я бегал по улицам Митяева до магазина и обратно, спрашивал редких прохожих, бегал и звал его по берегу реки — все напрасно. На речке я даже заплакал, пока никто не видел, но, понимая, что слезами делу не поможешь, снова пустился на поиски.

Я вновь выбежал на Новодачную улицу, навстречу быстрым шагом шла Светка, вид у нее был обеспокоенный.

— Что случилось? — спросила она.

— Тамерлан пропал, — с трудом сдерживая отчаяние, ответил я.

— Тогда? — только спросила она. Я кивнул.

— Его украли, — категорично заявила Светка. — Это он лаял, тебя звал.

Я молчал. Что я мог сказать? Увы, могло быть и так. Хотя я с трудом представлял, как можно украсть моего бультерьера, да еще когда он без поводка и ошейника. Вся эта амуниция осталась у меня в руке. А Тамерлан чужих близко не подпускал, нос сморщит, зубки покажет, зарычит, шерсть на загривке дыбом. Только протяни руку, сразу получишь. Кто уж тут отважится? Я больше склонялся к тому, что он нашел себе подружку и убежал с ней гулять. Но вдруг в голове мелькнула догадка: "А этот рабочий! Этот рябой сморчок, который хотел у меня два дня назад купить Тамерлана?!"

От волнения я выпрямился и засунул руки в карманы брюк.

— Я знаю, кто это мог сделать.

— Кто?

— Я пошел.

— Я с тобой, — тут же сказала Светка, и я был ей очень благодарен.

Вскоре мы подошли к строящимся дачам. Светка удивленно заглядывала мне в лицо, но вопросов не задавала. Я решительно вошел через раскрытые ворота свежеструганого забора, той самой дачи, за которой я сегодня следил и на которой работал мой былой собеседник. Через некоторое время мужики, работавшие на постройке, обратили на меня внимание.

— Чего надо, ребятки? — обратился к нам рабочий, проходивший мимо с топором в руке. Другие продолжали работу, изредка бросая на нас косые взгляды.

— К вам собаку не заводили? — спросил я. — Такую белую, без поводка.

— Какую собаку? — удивленно уставился на меня рабочий.

— Шо они хочут? — крикнул другой рабочий с дощатых лесов вокруг недостроенного дома.

— Собаку ищут, говорят, к нам заводили, — ответил наш предыдущий собеседник.

— Яку собаку? — удивился и тот с лесов. — Белую, — крикнул я. — Бультерьер.

— Шо? Якой терьер?

— Бультерьер. Невысокий такой, но очень коренастый, крепкий.

— Не, хлопец, — отвечал мужик с высоты недостроенного дома. — У нас е свой Шарик, овчарка. Он по ночам охраняет, пока мы отдыхаем. А белых у нас нету, не бачив.

— Когда хоть было? Давно ищете? — присоединился еще один парень, тоже стоящий на строительных лесах.

— Ну, минут сорок назад! — крикнул я.

— Не, никакой собаки не было.

— А где у вас такой невысокий, — не отставал я, — еще лицо у него рябое?

— Шо у его? — спросил на лесах один рабочий другого.

— Рожа, говорит, в оспинах, — пояснил тот.

— Петро, что ли? — догадался спрашивающий. — Петро! Петро! — закричал он в другую сторону. — Тут до тебя хлопец!

Через некоторое время из-за дома появился Петро, тот самый рябой мужик, который торговал у меня Тамерлана.

— Шо надо? — нелюбезно начал он.

— Вы мою собаку на улице не подбирали? — спросил я.

— Не, никаких собак я не видел, — отвечал Петро, отводя глаза в сторону.

— Вы же у меня его позавчера еще купить хотели, — разгорячился я, — вы должны были его видеть, полчаса назад, ну, минут сорок.

— Купить хотел, да, — Петро бросил на меня короткий косой взгляд. — А видеть — с тех пор не видел, ни полчаса назад, ни час, ни два. Я с другой стороны дома работал.

Петро повернулся и молча пошел за дом, показывая всем видом, что разговор окончен. Я не знал, что и делать.

— Если Тамерлана украли, — вполголоса сказал я Светке, — то это он, я знаю. Он мне за него четыреста долларов предлагал.

У Светки округлились глаза.

— Не волнуйся, — она взяла меня за руку, — если кто из этих рабочих украл твоего Тамерлана, мы все узнаем. Этот дом мой отец строит, понял?

"Ох ты! — охнул я про себя. — Так вот кто мешает Петровичу, вот с кем решил разбираться Козинов, вот, значит, за кем я слежу!"

— Пойдем, — потянула меня за руку Светка, — пойдем к нам, скоро отец приедет, там и поговорим.

Меня опять хорошо приняли в доме у Светки. Ее мама усадила нас обедать, хотя я уже перекусил, да и не до еды мне было. Обе меня утешали, говорили, что Тамерлан найдется, что сейчас приедет их глава семейства, и все прояснится, а если пса у строителей не окажется, надо развесить объявления и пообещать нашедшему награду.

Все это я понимал и так. Но все равно был им благодарен за участие. Мне оно было необходимо. А насчет объявления я ничего не сказал, но, честно говоря, очень сомневался, что от этого будет прок. В Москве — да, в Москве — другое дело. Там по объявлению действительно можно найти свою собаку. Пару лет назад, когда у меня еще не было Тамерлана, я подобрал в троллейбусе забежавшего туда ирландского терьера. Пес, видимо, только что потерялся, еще не успев особенно вымазаться, несмотря на осеннюю распутицу. Он очень волновался. Я с трудом приволок собаку домой на ремне от собственных штанов, а рано утром развесил объявления. К вечеру мы уже получили три звонка одинакового содержания. Оказалось, на тех же столбах, где я развесил объявление о том, что Найден молодой ирландский терьер в черном кожаном ошейнике с металлическими ромбиками, рядышком висели объявления, где сообщалось о пропаже ирландского терьера с теми же приметами. В общем, Арчи — так, как оказалось, звали этого пса — и его хозяин быстро нашли друг друга. Но здесь в Митяеве я не очень-то рассчитывал, что люди будут часто подходить к столбам и заборам, чтобы прочесть объявления. Впрочем, развесить их все равно следовало.

Вскоре приехал и Светкин папаша. Я его уже видел на пляже. Как только ему изложили суть дела, он тут же собрался, даже не отобедав, и отправился к строителям, велев нам оставаться дома. Через час он вернулся. К моему глубокому сожалению, один. Он расспросил еще раз строителей и лично проверил все постройки на территории той дачи.

Тами нигде не было. Я настолько расстроился, что забыл предупредить Андрея Владимировича, так звали Светкиного отца, о готовящихся против него происках.

Очень грустным и печальным возвращался я в Узорово. Светка меня провожала до поворота. С ней у нас все стало как прежде, и она опять меня поцеловала на прощание и еще сказала:

— Приходи завтра и когда хочешь, про Москву я соврала, никуда мы пока не едем, просто я на тебя еще сердилась.

— А теперь? — спросил я.

— А теперь на тебя нельзя сердиться, тебе и так плохо.

Действительно, все было бы здорово, если бы не пропажа любимого пса. Я помирился со Светкой, но какой ценой! Всю дорогу до Узорова у меня в голове вертелись слова из любимой моим отцом песенки: "И если боль твоя стихает, значит, будет новая беда…" — кажется, ее когда-то исполняла группа "Воскресение".

Дома известие о пропаже пса было встречено гробовым молчанием. Все его страшно любили за смешной, хотя и сварливый, норов, за ревнивость и мелкий подхалимаж, за остроумие, наивную хитрость и бесстрашие. Даже кот, похоже, загрустил.

Я ушел в свою комнату и там думал о Тамке. Я вспоминал, какой это был смешной щенок. Среди своих четырех братьев он первым начал лаять, а ведь вообще-то бультерьеры молчуны, они и в бой-то кидаются только с рыком. Мы сначала хотели взять щенка тигрового окраса, но этот белый покорил нас своими умными глазками и тем, что бесстрашно пошел к отцу на руки, а потом так нежно прижался к нему, что уж больше никого, кроме него, взять было просто невозможно. Потом его воспитывал Тимофей, и Тамка ходил с исполосованной физиономией. С возрастом он научился отгонять Тимофея от плошки, и теперь кот ест отдельно, но во всех остальных случаях Тимофей остался за старшего. Он может сесть посреди коридора и нагло умываться, мешая булю пройти, а несчастный пес будет только стоять в нерешительности и жалобно скулить. Теперь уж этого не увидишь…

А сколько мы с этим псом намучились! Он долго пытался занять достойное место в семье, хотел быть самым главным и самым любимым, а добивался своего, как и полагается булю, зубами. Причем и любить-то его все должны были так, как он этого хочет. Если пес ласкался, нельзя его было оттолкнуть — обижался и мог даже тяпнуть. Зато когда Тами хотел спать, то его не то что запрещалось погладить, мимо нельзя было пройти без того, чтобы он не обругал тебя сварливым ворчанием. Некоторое время все ходили покусанные, не одну палку пришлось обломать об его мускулистую спину. И все равно любили его все…

Перед сном отец зашел ко мне и долго расспрашивал, как пропал Тами и как я его искал. С расстройства я не утаил ничего, вкратце рассказав даже о Светке. Отец, выслушав, ласково похлопал меня по колену, мы сидели рядом на моей кровати, затем поднялся и молча вышел из комнаты. Я знал, что он так дело не оставит, он будет искать Тами, но и я не хотел сидеть сложа руки.