Прочитайте онлайн Русский полицейский рассказ (сборник) | Лев ХорватСтрашная ночьИз воспоминаний уездного исправника

Читать книгу Русский полицейский рассказ (сборник)
3516+4007
  • Автор:

Лев Хорват

Страшная ночь

Из воспоминаний уездного исправника

Решив переменить службу, я перешел в полицию и был назначен становым приставом в один из уездов Х-й губернии.

Стан мне пришлось принимать от своего предместника Александра Степановича Ф-а, назначенного там же помощником исправника. Еще нестарый человек, он производил тяжелое впечатление своею глухотою и какою-то болезненною нервностью. И вот, познакомившись с ним ближе, я узнал, какою ужасною ценою он купил свое повышение по службе и орден Св. Станислава 3-й степени.

Это было задолго до «освободительного» движения, до появления всяких «товарищей» и «бомб», но как правдивое сказание всего того, что приходится переживать нашему брату – мелкому труженику, я и приведу этот рассказ.

Пусть он послужит моим товарищам по службе добрым предостережением в их постоянных ночных скитаниях и въяве докажет им, как велико к нам милосердие Божье.

Вот что передал мне Александр Степанович:

– Прожил я, батюшка мой, 35 лет, лет 15 уже служу в полиции, не раз жизнь моя висела на волоске, не раз я вспоминал и «папу», и «маму» и молился, да ведь как! Но такого ужаса, как я пережил в ночь на 30 ноября прошлого года, такого трепета смертельной тоски мне еще никогда не приходилось переживать, да я и врагу своему не пожелаю. Воистину чудо Божье явлено было надо мною!

И он перекрестился широким крестом.

– 29 ноября, как сейчас помню, получил я с нарочным от урядника донесение о «трупе». Труп-то, положим, был не важный и, как доносил урядник: «от безмерного употребления алкоголических напитков», – но к делу я всегда относился добросовестно и, несмотря на то что жена собиралась подарить меня первенцем, появления которого ждали с часу на час, решил ехать немедленно, чтобы поскорее сбыть с плеч это дело.

Знаете ли вы наши черноземные дороги в осеннюю распутицу? Наверное, слыхали о них, а если нет – я только скажу, что 30 верст до с. Щ-го я на тройке добрых лошадей ехал 8 часов. На мое счастье, повалил снег, да такой хороший, густой да мокрый, ну, думаю себе, слава Богу, к ночи подморозит и первопуток будет.

Пока разделался с «пьяным» трупом, пока закусил у гостеприимного батюшки о. Севериана, а снег все валит да валит, и к вечеру – дорога хоть куда.

Ладно. Подали сани.

Оделся я, как всегда – тепло: надел пальто, сверху бурку с рукавами да капюшоном, подвязался поясом, укрылся меховым одеялом и – пошел.

Ночь, как назло, выдалась темная – зги не видать. Хорошо, что выпал снежок, – как будто светлее при нем стало, а тут еще поднялся ветер, да такой холодный, пронзительный – продувает, да и только. Уж я и так и сяк, нет – ничего не помогает. Наконец приспособился, сел почти спиною к ямщику и задремал.

Надо вам сказать, что при спуске в с. С-во (должно быть, вы уже ознакомились с этим путем) гора над самою дорогою изрезана глубокими оврагами с обрывистыми глинистыми берегами.

Стерегся я этого места всегда очень, ну а теперь думаю, еще далеко – успею вздремнуть, да и сам не знаю, как заснул.

Долго ли я спал, не помню, но помню, что снилась мне моя молодая жена, ожидающая моего приезда, теплая комната и шумящий самоварчик, и вдруг какой-то крик, шум, лязг, падение куда-то вниз, удар в голову и – я потерял сознание.

Помню, что когда я начал приходить в себя, то первое мое ощущение была холодная вода вокруг затылка и где-то вблизи, надо мною унылый тягучий перезвон поддужных колокольчиков.

Ко мне вернулось сознание.

Я почувствовал, что лежу на спине, весь сдавленный, смятый, лишенный возможности двигаться.

В голове и левой руке адская ноющая боль. Я кое-как высвободил правую руку и стал ощупывать кругом предметы. Первое, на что натолкнулась моя рука, было похолодевшее уже лицо ямщика, а затем над самой головою лубок саней. Я понял, что лежу на дне оврага, что вода на дне его начинает заливать мне голову, и, вместе с нечеловеческим воплем о помощи, я снова потерял сознание.

Опять унылые звонки и ужасное пробуждение. Вода подымается все выше и выше, и я понял, что еще час, другой, и она медленно утопит меня. Маленькие кусочки глины обрывались сверху и стукали о дно саней, и вот мысль о том, что потревоженная моим падением глина может ежеминутно обвалиться и похоронить меня заживо, наполнила мое сердце таким смертельным ужасом, что я, употребя неимоверное усилие, просунул голову под грядку саней и голосом, который самого меня приводил в ужас, посылал в окружающий мрак стон за стоном, рев за ревом, вопль за воплем!

Я слышал, как переступал с ноги на ногу не успевший распрячься коренной, как шевелились от этого санки, и мне ясно представлялось, что будет с моею головою, если он дернет назад.

Что я пережил в эти ужасные минуты, вам передать невозможно. Вся моя прошлая жизнь проносилась передо мною: я видел свой дом, тоскующее лицо жены, и я так страстно хотел жить!

Мои ужасные крики о помощи чередовались с монотонными позвякиваниями колокольчиков и безнадежно тонули в сыром ужасном мраке.

Пошел мелкий частый дождик.

Кусочки глины снова и чаще начали скатываться вниз и ударялись о крышку моего гроба – дно саней.

Я вновь и, как мне казалось, надолго лишился чувств.

Голоса людей и мерцающий свет фонаря привели меня в себя.

Какие-то незнакомые мне крестьяне поднимали сани, поднимали меня. Волна жизни радостно охватила меня, все мое существо, и я говорил и говорил без конца.

Серый туманный сырой рассвет выползал на небо.

Еще полчаса, и я был дома в объятиях рыдающей, взволнованной жены.

Как мне потом передавала она (я не помню), левый глаз висел у меня на щеке, а левая рука болталась перебитою в двух местах.

Дай Бог здоровья С-ому фельдшеру – он вставил мне глаз и забинтовал руку.

Но вот что необъяснимо: жена рассказала мне, что, прождавши меня допоздна, она легла и задремала и вот видит, что вхожу я и именно в том самом виде, как я и явился потом, а возле меня какая-то бледная, туманная, неясная тень. Она в испуге вскочила и встретила меня – уже не сон, а тяжелую действительность.

Ямщика вытащили мертвым: у него, со стороны лица, был вдавлен череп.

Одна пристяжная тоже убилась, другая, упершись в край обрыва, порвала сбрую и прибежала обратно в Щ-е, а коренной искалечился.

Когда рассвело, и урядник явился для осмотра места происшествия, то на том месте, где я лежал, уже находилась большая груда глины, засыпавшая совершенно дно оврага.

Воистину Бог спас от лютой смерти! – закончил свой тяжелый рассказ взволнованный Александр Степанович.