Прочитайте онлайн Русское братство | Глава XXXVIII. В погребе

Читать книгу Русское братство
3216+1037
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава XXXVIII. В погребе

Очнулся майор он сильной головной боли, которая раскалывала череп. Открыл глаза. Кромешная темень. Пошевелил руками и ногами. Целы. Ощупал голову. Тоже вроде цела, но трещит, как с сильного перепоя.

Где же он? Каким образом очутился здесь? Под руками ощутил сырую, плотную землю. Воздух был затхлый, отдавал плесенью.

«Прыткий, гад!» — вспомнились последние слова, которые зафиксировала его память. Ага, ведь его оглушили! И притащили сюда, в какой-то подвал.

Кряхтя и постанывая, Степаненко протянул руки вперед и стал осторожно исследовать все, что окружало его.

Да, это подвал. Обыкновенный хозяйственный погреб с картошкой и квашеной капустой в пластиковом бочонке. Его оглушили и привезли сюда.

Интересно, кто это сделал? Люди Сохадзе или люди Рогожцева?

Освоившись в подвале, Степаненко подумал, что представлял места, в которых бандиты держат своих пленников как специально оборудованные казематы. Это представление оказалось глупостью. Он был в обыкновенном погребе, где картошка, огурцы, морковь, на полках аккуратно расставлены банки с вареньем и компотами… Впрочем, выбраться отсюда нет никакой возможности. Дверь плотно пригнана, на прочных металлических навесах. Вентиляционный люк вверху узкий — асбестоцементная труба. Окон нет. Одним словом, ловушка, западня.

Скоро придут, станут допрашивать, бить, пытать… Потом, потом в этом же погребе и похоронят Закопают… Впрочем, нет. Кто станет есть картошку из погреба, в котором будут тлеть останки майора ФСБ?

Тлеть? Нет, гнить, разлагаться, фосфоресцировать… Страха не было. Просто нападала жуть от темноты, от неизвестности, от затхлого, несвежего воздуха.

Степаненко исследовал карманы. Все выгребли, даже носового платка нет. А вот часы на руке не тронули. Подсветил — десять часов. Уже день. Это сколько он провалялся в беспамятстве?

Степаненко перебрал в памяти события вчерашнего дня. Банкет, погоня, квартира Эльвиры, старик. Потом поездка к Шмакову, возвращение, труп, ОМОН.

Бандиты поджидали его возле дома. А старик спровоцировал его на побег. Что-то подозрительно он прикрывался своей глухотой. Да и омоновцы повели себя беспечно, словно создали условия для побега, чтобы он угодил прямо в лапы бандюгам.

Степаненко некоторое время боролся с желанием бить, стучать в дверь, чтобы пришли те, кто захватил его. Но, поразмыслив, решил не шуметь, дать себе время для обдумывания положения, для восстановления сил.

Прошел час, два, три… Ожидание стало томительным, физически непереносимым.

«Сколько я могу здесь сидеїь? — думал он. — Сутки? Двое?»

Вечером он уже не выдержал и стал колотить в дверь кулаками, бил ногами. Никакой реакции. С таким успехом можно было бить в бетонную стену или в цементный пол.

Устав, Степаненко улегся на картошку, расслабился, насколько позволяло ему его состояние, приказал себе спать.

Разбудил его звук шагов. Степаненко подсветил часы — двадцать один ноль-ноль. Пунктуальны, черт бы их побрал!

Засов на первой, наружной двери лязгнул и створ нижней слабо осветился. Чьи-то руки ощупали замок на ближней двери, воткнули в него ключ, провернули, сняли дужку замка из скобы.

Степаненко отошел подальше от двери, сел в углу. Первой мыслью было вооружиться какой-нибудь банкой поувесистей, запустить в вошедшего бандита. Словом, дать отпор, чтобы знали — не на того нарвались.

Но сопротивление было бессмысленным, глупым.

Дверь отворилась. Слабый свет вечерних сумерек был приятен для глаз. Но щелкнул выключатель, нестерпимо яркий свет ударил в глаза. Степаненко зажмурился.

— Командир, он оклемался… — раздался голос. Последовал топот. Уже несколько человек стали спускаться в подвал.

Лампочка без абажура била в глаза. Степаненко с трудом привыкал к этому необычайно яркому после сидения в абсолютной темноте свету…

— Вставай, лицом к стене, — приказал один из вошедших. — Руки за спину…

Степаненко очутился в наручниках. Ему надели на голову что-то вроде мешка, вывели из подвала, провели по свежему воздуху, поднялись по какой-то лестнице. В нос ударил приятный запах дерева. Когда с головы сняли мешок, Степаненко понял, что он находится в каком-то частном доме, скорее всего — недавно отстроенном коттедже. В какое бы окно он ни взглянул, все они были забраны изящными решетками. Стены увешаны пейзажами, изготовленными с фотографической точностью.

Его ввели в хорошо освещенный зал. Прямо перед ним стоял коренастый человек, покачиваясь на пружинистых ногах. В его руках Степаненко заметил свое портмоне и мобильник.

«Похож на Рогожцева, — пронеслось в голове. — Но это не он. Брат? Родственник?»

За коренастым стояло несколько качков, готовых броситься на Степаненко по первому знаку своего хозяина. Среди качков выделялся высокий человек с необычно выпяченным кадыком и вытаращенными глазами. Где-то его Степаненко уже видел. Уж не Мирча ли этот, прежний Зойкин ухажер?

— Ну что, слуга закона?! — веселым голосом спросил коренастый, — допрыгался, твою мать?

В углу зала Степаненко заметил заставленный едой стол, разнокалиберные бутылки.

— Проходи, — кивнул коренастый в сторону стола. — Выпьем, закусим…

Степаненко знал, что это один из первых приемов — расположить к себе собеседника — напоить и накормить. Если удастся — напоить допьяна. Степаненко также знал, что способен перепить многих, но с этим вот коренастым он пить не собирался. Вообще, от обстоятельств, при которых он так позорно отдал себя в руки этим людям, Максим чувствовал себя не в своей тарелке.

Степаненко взглянул на руки. Они были грязны и в кровоподтеках.

— Дайте ему умыться! — коротко приказал коренастый. — Да пошевеливайтесь, у меня мало времени.

Степаненко провели в умывальник. Вода из турецкого, под золото, краника бежала вялой струйкой.

Когда его привели обратно, все уже сидели за столом.

— Вот так, браток, — сказал коренастый, наливая Степаненко рюмку. — Первое, ты действительно майор ФСБ Степаненко или же ты Потапов Петр Петрович.

— В некотором роде, — кивнул головой Степаненко, глядя, что коренастый налил ему по самый край.

— Значит, это фуфло? — коренастый бросил водительское удостоверение на стол.

— Фуфло, — согласился Степаненко.

— Тогда твое здоровье, товарищ майор ФСБ, — коренастый хлопнул рюмку водки.

Степаненко последовал его примеру. Ему чертовски хотелось есть, а водка была для затравки.

— Вот это разговор, — удовлетворенно произнес коренастый. — Теперь второе: расскажи, чего это ты шпионил у нас в Арсеньевске?

«Ага, — подумал Степаненко. — Все-таки я вмешался в дела мафии… Поэтому боятся не по конкретному делу, но вообще…»

— Я не шпионил, — проговорил Степаненко. — Я… если можно так выразиться, занимался частным розыском.

— Так, значит, если ты приехал по собственной воле, то… — коренастый сделал паузу, — можешь по собственной воле и убраться?

— Уже не могу, — ответил Степаненко.

— Как это?

— Насколько я понимаю, нахожусь в плену у неизвестных мне лиц…

Коренастый ухмыльнулся:

— Тебе сколько раз предлагали убраться? Раз сказали, два сказали… Да знаешь ли ты, с кем имеешь дело?

— Знаю, — сказал Степаненко. — С людьми Рогожцева Андрея Федоровича.

— О! — удовлетворенно воскликнул коренастый. — Ты даже знаешь его по батюшке!

— Почему бы мне не знать имя и отчество человека, который мэр города, о которому пишут центральные газеты?

— Ладно, — сказал коренастый. Видимо, ответы Степаненко показались ему исчерпывающими. Он налил очередную рюмку и вдруг сказал:

— А если мы купим тебе билет, посадим тебя на поезд, и ты не покинешь вагон, говоря образно, пока паровоз не спустит пар на Ярославском вокзале?

Коренастый поднес рюмку к губам, словно от ответа Степаненко зависело, выпьет он или не станет пить.

— Я был бы счастлив, если бы очутился сейчас в Москве… — произнес Степаненко.

Коренастый опрокинул рюмку в рот, удовлетворенно крякнул и сказал:

— И главное, никаких грубостей…

— Никаких грубостей? — Степаненко тоже выпил, стал жадно закусывать.

— Очень жаль, что мои парни обошлись с вами, товарищ майор, не совсем вежливо. Вы уж извините их, работа у них такая. Хорошо еще, что их вовремя остановили. А то, согласитесь, в Арсеньевске много незаасфальтированных улиц.

— Это понятно, — кивнул головой Степаненко, понимая намек. — Только у меня здесь, в Арсеньевске, у ментов осталось мое личное оружие.

— Понимаешь ли, дорогой, это уже не наши проблемы.

— Но… Я не могу ехать железной дорогой. Как я понимаю, местная милиция…

— И это учтено, — прервал его коренастый. — Мы подбросим тебя на машине к следующей станции.

Коренастый встал, давая понять, что разговор исчерпан…

На вокзальчике какой-то промежуточной станции коренастый помахал ему рукой. Степаненко послал ему воздушный поцелуй. Двое верзил ввели майора в чистенькое «эсвэшное» купе.

— Ну, ребята, я на боковую, — сказал Степаненко. Когда он, раздевшись, очутился на полке, один из верзил приковал его к металлической опоре верхней полки.

— Так спокойнее будет, — пояснил он.

Вслед за этим один из бандитов сходил в вагон-ресторан и притащил пакет снеди. Тренькнули выставляемые на столик бутылки…

Степаненко, прикидываясь спящим, приоткрыл глаза и увидел, что это водка. Он стал считать: «Одна, две, три, четыре… Вот это богатыри, — мелькнула мысль. — Или они и на меня рассчитывают? Ничего не скажешь, дружелюбные ребята…»

Ему и в самом деле предложили хватануть стакан, чтобы «лучше храпелось»… Степаненко не отказался. Не потому, что ему хотелось выпить, а для того, чтобы не вызвать подозрений.

«Поезд будет тащиться до Москвы часа четыре-пять. Уже через часа два они, если станут продолжать такими темпами, отрубятся. Можно попытаться уйти от их опеки…»

Бандиты перепились значительно раньше. Еще в пик застолья Степаненко присоединился к ним, прикидывался сильно пьяным, и уже этаким дружбаном, что они сняли с него наручники. Когда один отрубился, Степаненко без труда вырубил второго. Приковал его к той самой опоре, к которой был прикован сам. Быстро оделся и пошел узнавать, когда первая остановка.

Появляться в Москве без документов, без табельного оружия не было никакого резона.