Прочитайте онлайн Русское братство | Глава XXXIII. Старая знакомая

Читать книгу Русское братство
3216+955
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава XXXIII. Старая знакомая

Эльвира открыла сразу, едва он нажал на кнопку звонка, словно ожидала его с минуты на минуту.

— Что с твоим лицом? — поинтересовалась она.

— Ровным счетом ничего, — смутился Максим.

— Ты словно все это время пролежал в больнице…

— Было дело. Прихворнул немного… — соврал Степаненко с чистым сердцем. Синяки ведь тоже болезнь.

— Неправда, тебя кто-то избил… — проговорила Эльвира. — Я знаю, почему у здоровых мужиков бывают такие желтые пятна под глазами. Впрочем, не похоже, чтобы вы, рыцари плаща и кинжала…

— Перестань, — сказал Степаненко. — Какие-то придурки чуть не изуродовали меня.

Он прошел в комнату и уселся на знакомый диван. Окинул взором комнату. Похоже, Эльвира особо не утруждала себя уборкой. При дневном освещении комната почему-то выглядела убого. На мебели лежала пыль, на стенах красовались выцветшие, местам обшарпанные обои.

— Ну и зачем ты приехал на этот раз? — поинтересовалась Эльвира. — Что-то вид у тебя больно решительный.

Степаненко достал сигареты.

— Мне так захотелось, понимаешь?

— Что значит «захотелось»? — Эльвира сделала вид, что рассматривала свои покрытые фиолетовым лаком ногти.

— Дело не в том, что мне надо решить в Ар-сеньевске кое-какие проблемы. Это само собой. Дело в тебе…

Он лгал. Но его ложь была оправдана. Только таким образом можно было переиграть эту хитрую женщину, добиться от нее искренности. Никто, кроме Эльвиры не мог навести на него Со-хадзе. К этому выводу он пришел, рассуждая логически.

— Кроме всего, может, я влюбился…

В раскосых глазах женщины блеснул затаенный огонек.

— Ты серьезно?

Молчание Максима было более чем красноречиво. Ресницы Эльвира вздрогнули. Степаненко понял, что его тактика верна. Ей уже было давно за тридцать и последний раз в любви ей признавались, скорее всего, в предыдущем, десятилетии.

Она присела на диван, подвинулась к нему.

— Почему же ты молчишь? Что, язык проглотил?

— Да, да, Эльвира! Я ничего не могу с собой поделать, — с жаром проговорил Степаненко.

— Ты что, серьезно? — Эльвира изучала его взглядом.

— Я не хочу сказать, что нахожу в тебе массу достоинств… Пойми, мне скоро уже сорок лет, а я одинок…

— Я тоже одинока, — прошептала Эльвира.

— Найти родственную душу так сложно.

Эльвира взглянула на него почти испуганно.

«Не верит, дура, собственным ушам, — подумал Степаненко. — Как легко их обманывать, этих самовлюбленных, злобных, стареющих одиночек…»

И вдруг его взгляд упал на угол, где секционная мебель подходила к стене. Между мебелью и стеной оставался небольшой промежуток. Как раз такой, чтобы туда могла поместиться такая небольшая вещь, как папка из искусственной крокодиловой кожи с замком-молнией из желтого металла. И она там стояла. Точь-в-точь такая, какой была у покойных и Колешки, и Губермана.

Степаненко не удивился.

«Это что? Уже третья по счету? Интересно, что там внутри? — мелькнула мысль. — Каким образом проверить содержимое?»

И тут он заметил, что Эльвира наблюдает за ним. Она перехватила его удивленный взгляд, остановившийся на папке. Степаненко насторожила улыбка, играющая на ее сочных губах. Стало ясно — ей удалось разгадать его замыслы.

— Извини, мне кажется, что я где-то уже видел подобную папочку.

— Мало ли? — произнесла Эльвира и с независимым видом поправила роскошные черные волосы. — А я вижу, ты способен делать обыск одними глазами. Это твое профессиональное или врожденное, собачье?

Степаненко проглотил оскорбление, промолчал, глубоко затягиваясь сигаретой.

— Давай лучше сходим куда-нибудь, пообедаем… — предложила Эльвира, подавая ему хрустальную пепельницу. Степаненко раздавил в пепельнице сигарету, поднялся.

— С твоего позволения я посмотрю эту вещь…

Он шагнул к папке, но Эльвира метнулась наперерез.

— Зачем тебе это делать? — волнуясь, спросила она. — И вообще, что ты позволяешь себе в чужой квартире?

— Я должен посмотреть эту папку, — тоном, не обещающим ничего хорошего, проговорил Степаненко.

— Но ты объясни мне, в чем дело?

— Я хочу, чтобы ты, Эльвира, поняла раз и навсегда: погиб мой друг. Я незаконно взялся за расследование этой истории, чтобы посадить на скамью подсудимых убийц, а может быть, и их покровителей. На данный момент все против меня, поняла?! Я завяз в дерьме по самые уши. В прошлый раз чуть не застукали возле трупа Губермана…

Максим шагнул к Эльвире, крепко взял ее за руки.

— И мне кажется, все вращается вокруг этой папки! Вернее, вокруг ее содержимого.

— Любезный, — Эльвира приходила в холодную ярость. — Ты забываешься. Стоит мне позвонить, как…

— Можешь звонить кому угодно и куда угодно… — перебил ее Максим. — Я успею до прихода кого бы то ни было узнать то, что должен узнать.

— Я знала, что все эфэсбэшники скользкие, противные твари, — проговорила Эльвира. — Может, ты и меня обыщешь, а? — Эльвира с ехидной улыбкой приподняла юбку, обнажая крупные, мускулистые бедра. Но Степаненко был неумолим: всем своим видом показывал, что добьется своего.

— Ладно, — сказала Эльвира, опуская юбку. — Я в своей жизни много наделала глупостей. Ты — одна из них. Связавшись с тобой, я почти каждый день получаю сюрпризы.

— Я не сомневаюсь, что папку тебе передал тип по фамилии Сохадзе.

Брови Эльвиры удивленно изогнулись, она обвяла и, если бы Степаненко не усадил ее на рядом стоящий диван, еще не известно, устояла ли она на ногах.

— Он скотина, — сказала она. — Он заставлял меня ездить к нему, словно я девочка для вызова по телефону. Но эта сволочь еще дорого заплатит за то, чтобы отстать от меня!

Лицо ее исказилось от сдерживаемого гнева.

— Ты не знаешь, как он меня шантажировал…

Плечи ее вздрогнули, она закрыла лицо руками. Степаненко присел рядом, приобнял.

— Перестань плакать, — как можно более спокойным тоном произнес Степаненко, но Эльвира упала лицом в шитую бисером кошку и разрыдалась.

Максиму ничего не помешало исследовать содержимое папки. К своему неописуемому удивлению, он обнаружил несколько брошюр, рукописи, готовальню. Почти точно такой набор, что был и в папке, которую передала ему Ира. В готовальне он обнаружил цилиндрики, которые уже держал в руках.

«Что за чертовщина», — подумал Степаненко, разглядывая золоченые иголочки контактов. Он озадаченно нахмурился. Точно такую папку он отдал на сохранение в верные руки… Никому в голову не придет искать ее в гараже у автомобильного мастера…

И вот еще одна папка! Вывод напрашивался один — подобных папок, а главное, с похожим содержимым в природе существовало по крайней мере два экземпляра. Вероятнее всего одна была куклой, то есть поддельной… Для чего кому-то понадобилось устраивать подобный маскарад? Колешко позаботился? Бандиты получили «липу»? Неужели он обнаружил на квартире у жены руководителя местного ФСБ ту самую папку, которая была у Губермана на момент его гибели? Какой именно папки от него добивался Сохадзе?

Правда, вот в этой папке не было дискет, зато была еще одна вещь — видеокассета. Степаненко хмыкнул, повертел ее в руках, попытался прочесть нацарапанные на наклейке какие-то слова.

И тут Эльвира, отпрянув от подушки, словно тигрица, бросилась на него.

Степаненко от неожиданности выронил кассету и оттолкнул женщину. Тут Эльвира ухватила хрустальную пепельницу и запустила ею в него. Пока он уклонялся от этого опасного предмета, она подобрала видеокассету, выбежала из комнаты, вскочила в ванную и захлопнула дверь. Оттуда донесся треск и грохот. Не понимая мотивов поведения Эльвиры, боясь за последствия — ведь в состоянии аффекта можно многое натворить — Степаненко подошел к ванне и прислушался.

С завываниями и визгом Эльвира разбивала кассету, рвала пленку на куски. Требовалось срочно открыть дверь. Но как? Выбить? Дверь открывалась наружу… Степаненко посмотрел в щель. Ага, обычный шпингалет. Если женщина не повернула задвижку вокруг оси, можно попробовать действовать перочинным ножом. Степаненко просунул в щель нож и стал орудовать им, насколько позволяла ширина щели. Его действия окончились успехом — дверь распахнулась. Эльвира с криком набросилась на него, молотя его кулаками.

— Вы все скоты, подлые низкие твари…

Степаненко едва успел перехватить ее руки, сильно встряхнул. Ладони женщины были изрезаны магнитной лентой, лицо было измазано кровью. Степаненко встряхнул женщину, силой нагнул ее голову под кран, открыл воду. Струя холодной воды ударила в голову, размывая прическу. Эльвира мгновенно успокоилась, осунулась, стала беззвучно плакать.

Степаненко собрал обломки видеокассеты, смотал куски ленты в бесформенный клубок.

«Что на ней было, что вызвало такой приступ ярости?» — подумал он, вынося остатки видеокассеты из ванны. Уцелевших кусков вполне хватит, чтобы понять, что было на видеокассете.

Он вернулся к женщине. Эльвира дрожа телом и стуча зубами, уже пересела на край ванны, стянула с крючка полотенце, стала вытираться. Она всхлипывала, как ребенок.

— Ты не знаешь, ты ничего не знаешь, — бормотала она. — Они шантажировали и меня, и его…

— Кого его?

— Его… — Эльвира высморкалась, — ведь тебя прислали из центра, чтобы потопить Шмакова…

— Сколько раз говорить, меня не интересует твой муж…

— Никто из вас не называет своих истинных намерений…

— Поверь, я не делаю подкоп под Шмакова! Моя задача совершенно иная! Если угодно, я могу тебе все объяснить! Только наберись терпения!

Эльвира успокаивалась все больше. Она уже чувствовала себя виноватой за несдержанность.

«Не удивительно, — подумал Степаненко. — Будь Эльвира женщиной миролюбивого нрава, ей трудно совладать с собой… А с таким взрывным характером и подавно».

— Слушай, Эльвира, если ты думаешь, что я способен читать мысли, ты ошибаешься…

— Сохадзе приходил… — проговорила женщина. — Потом Рогожцев… Душил от ревности…

— Кто тебя душил?

— Сохадзе… Они оба приходят, Рогожа и Со-хадзе… Какие сволочи… О! Если бы ты избавил меня от этих бесконечных мучений!

— Избавлю! Я нащупал кое-какие концы. Но опять-таки, мне, возможно, придется обращаться за помощью к твоему мужу. Начальство упрямо не дает добро на то, чтобы я занимался этим делом…

— Каким делом?

— Убийством в Горбахе… Они вообще не хотят, чтобы я здесь находился. Что за этим кроется, я не знаю. Кстати, почему видеокассета привела тебя в бешенство? Зачем ты разбила ее? Кассеты легко копируются…

Эльвира отбросила полотенце, посмотрела на изрезанные ладони. Раны были неглубоки, кровь уже перестала течь.

— Ты прав. Таких видеокассет у них тысячи. Они грозятся разослать их по всем адресам, какие можно только раздобыть… Представляешь, этим они меня шантажируют. Я борюсь, как могу, а он… — Эльвира выделила интонацией местоимение «он», — давно у них на крючке. Им помыкают, как хотят.

— Эту папку кто тебе принес?

— Кто? Рогожцев…

Эльвира вздохнула, прошла в комнату, не стесняясь Максима, сбросила с себя мокрую одежду, вытерлась насухо махровой простыней, облегченно вздохнула.

— Поедем куда-нибудь. Я не могу здесь находиться.

— А я не могу шастать на машине в городе, в котором за мной следят из-за каждого фонарного столба.

— Знаешь, если ты будешь бояться, у тебя ничего не получится. Надо действовать с открытым

забралом. Тогда ты все поймешь. Они обязательно станут делать ошибки. Слушай, — Эльвира оживилась, — завтра к нам приезжает губернатор. В горсовете у них какая-то конференция или совещание, а вечером в ресторане гостиницы большой прием. На приеме будут все… Ты их всех увидишь… Всех, кто тебя интересует.

— У меня нет подходящей одежды.

— Думаю, старенький смокинг Шмакова тебя вполне устроит.