Прочитайте онлайн Русское братство | Глава XXXII. Маленькие подвижки

Читать книгу Русское братство
3216+833
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава XXXII. Маленькие подвижки

Несколько дней ушло на то, чтобы дозвониться до Путина. Степаненко без конца напоминал помощникам, чтобы те сообщили директору ФСБ, что звонил майор Степаненко, что есть разговор на два слова.

— Кто вы такой, Степаненко? — спрашивали у него помощники. — Из какого отдела? Кто ваш начальник? Почему напрямую? У вас план, а у нас расписание, нет ни одной свободной минуты… А тут какой-то Степаненко.

— Владимир Владимирович знает. Просто назовите мою фамилию — Лев-чен-ко! — с просительными нотками говорил в трубку Максим. —

Из управления по борьбе с религиозными сектами экстремистского толка.

— Вам назначено? Эта встреча по плану? — слышался шелест бумаги. — Ваше управление отчитывается через месяц, что за чехарда?! У вас что, начальник в отпуске?

— Нет, но вы сообщите… Лев-чен-ко моя фамилия.

С Путиным Степаненко перестал поддерживать знакомство еще до назначения его на должность директора ФСБ. Но когда его представили Путину уже как директору в качестве лучшего специалиста управления, не однажды глубоко внедрявшегося в ту или иную тоталитарную секту, Путин дружески улыбнулся и обнял его, назвав при этом «старым приятелем», а впоследствии ставил Степаненко в пример остальным, как профессионала высочайшего класса, хотя сам Степаненко таковым себя не считал.

Конечно, Максим был доволен подобными отношениями и никогда не злоупотреблял доверием.

И вот, кажется, пробил час, когда можно было и побеспокоить «старого приятеля».

В конце концов Максим так надоел помощникам и секретарям, что те уже не поднимали трубки, и ему повезло — в наушнике неожиданно раздался голос самого Владимира Владимировича. Степаненко быстро назвался.

— А, майор, специалист по сектам. Ты так позвонил или по делу?

— И так, и по делу. Как ваши дочки?

— Растут, — устало ответил Путин. — Давай лучше сразу к делу.

— Мне нужно встретиться с Артахановым.

— Артахановым? Это который по банкам?! В чем дело?

— МВД его некоторым образом опекает. Не дают встретиться…

— С Артахановым? Он что, ваххабит, что ли?

— Да нет, — ответил Степаненко и в двух словах обрисовал ситуацию. Рассказал о насильственной смерти Колешки — друге детства, о научном коллективе, который рассекретили, и что в региональном управлении ФСБ не посчитали нужным иметь за многолетними разработками этого коллектива соответствующий контроль. В результате — снова смерть. На этот раз коммерсанта…

Путин хмыкнул.

— Кто этим занимается?

Это был вопрос, которого Степаненко боялся больше всего. Ответ на него невозможно было ни придумать заранее, ни опустить — надо было говорить правду. Но две секунды молчания Путин расценил по-своему.

— Я понимаю, — сказал он, — что сама по себе ФСБ системообразующая структура, которая при помощи спецсил и спецсредств изнутри контролирует практически все силовые ведомства, в том числе и саму себя…

— Да-да, — быстро согласился Степаненко. Он сообразил, что Путин думает, что он, Степаненко, собирается кого-то «подсидеть».

— Чем я могу помочь? — спросил Путин. — Ведь основная задача моей… нашей спецслужбы обеспечивать достоверной информацией свое политическое руководство. Этим обеспечиваются национальные интересы страны.

Путин был в своем амплуа — говорил общими и вполне обтекаемыми фразами.

— Владимир Владимирович, речь идет именно об этих самых национальных интересах, — скрывая вздох, произнес Степаненко.

— Что же конкретно я могу сделать для тебя?

— Нужно предписание в МВД о допуске к подследственному Артаханову.

— Зайдешь в секретариат, я подпишу.

В трубке раздались короткие гудки.

Лишь пару дней спустя, возвращаясь к этому довольно странному разговору, Степаненко понял, почему Путин в обход заведенных правил и служебных инструкций решил исполнить просьбу майора из низового звена ФСБ. Директор ФСБ сидел на чемоданах — буквально на следующий день Путин Владимир Владимирович был представлен Борисом Ельциным Государственной Думе в качестве претендента на пост главы правительства.

Сыграло простое человеческое чувство — идущий на повышение чиновник всегда необычайно чуток к любым, даже не совсем законным, просьбам своих подчиненных.

Молоденькая секретарша с напудренным носиком окинула глазом Степаненко с ног до головы, как бы давая оценку его одежде, прическе, манере держаться.

«Видно, из ФСБ, — думала она. — Ну и что из того? Однако он хорошенький и такой молодой, не то что мой полковник…»

Этот вывод не очень ее обрадовал и, наморщив свой лобик, она спросила тем официальным сухим тоном, которым могут разговаривать только секретарши, которые имеют некоторую власть над своим начальником.

— Вы к полковнику Звереву?

— Не к полковнику Звереву, а к товарищу Звереву.

— Извините, он теперь не принимает. Важное совещание.

— Что же, я подожду. Время есть.

— Хотите, ждите, только я должна сказать, что… начальник не любит, когда в приемной сидят посторонние лица.

— Спасибо, что сказали, я посижу в коридоре.

— Сидите, пожалуй, здесь, — милостиво разрешила секретарша, которую интересовало каждое новое лицо. Да и делать было нечего. Подруги обзвонены, журнал просмотрен. Скучно зевать одной.

Вскоре друг за другом из кабинета высыпали следователи. Степаненко устремился навстречу Звереву. Тот уже был в курсе, что Путин угодил в премьер-министерское кресло, поэтому заимел самый подобострастный вид. Он даже не взглянул на предписание, которое предъявил ему Степаненко, схватил его за руку и стал сердечно тискать ладонь.

Весь анекдот был в том, что Максим не знал о ельцинском распоряжении. Он отнес подобст-растие Зверева на счет того, что у полковника свои связи в административном аппарате ФСБ, и кто-то уже заложил Степаненко с потрохами, сообщив полковнику о дружеском телефонном разговоре Степаненко с Путиным.

— Имей в виду, — сказал полковник, — Артаханов на начальных этапах принимал личное участие в акциях, о которых я тебе рассказывал в прошлый раз. Будь настороже… Опасный тип.

Зверев сделал многозначительное выражение лица, словно то, что его подследственный был опасным типом, могло поставить его значительно выше Степаненко.

— Опасный, но не упертый, — продолжил Зверев. — Впрочем, ты не новичок в этих делах, знаешь, какие они бывают. Артахан, как его еще называют, по ориентировкам разыскивался сыскарями УБОП при УВД Новгородской, Тверской, Ивановской областей. Когда накрыли его офис, а он, как известно, располагался в здании очень солидного банка, там обнаружили несколько комнат, сильно смахивавших на тюремные камеры. Решетки на окнах, тюфяки на полу… И представь себе, эти камеры тоже не пустовали… Мне кажется, мы имеем полную возможность привлечь его… Я сделаю это, можешь поверить мне… — Зверев продолжал держать Степаненко за руку. — Я тут крутанул по компьютеру и накопал столько документов касательно фамилий Рогожцев, Карпов, а теперь и Губерман. К примеру, нашел копию заключенного договора по эксплуатации и обслуживанию неких ЭВМ.

— Не было ли среди них машин с индексом «Э»? — поинтересовался Степаненко. Он поражался резкой перемене в отношении полковника к его скромной персоне.

— Я целое утро разбирался в этих документах. Сплошной криминал. Кооператив «Надежда» занимался экспортом ЭВМ, имевших стратегическое значение!

— Скажите, не встречались ли в документах машины с индексом «Э»…

— Машины с таким индексом фигурируют в другом деле, — торжествующе произнес Зверев. — Некто Карпов Александр Адамович, директор фирмы «Прометеус», продал десять таких машин всего за десять тысяч долларов в Австрию. Чтобы тебе было ясно, что почем, десять тысяч долларов стоит одна мало-мальски приличная стационарная машина для студентов в институтах США. А тут десять машин. По тысяче за штуку.

— Интересно, продажа была осуществлена с разрешения Комитета по науке?

— Конечно, все визы были получены. Но сделка не была реализована в связи с преждевременной кончиной господина Карпова. При нем наши сотрудники обнаружили два паспорта: российский и австрийский. Карпов на поверку оказался президентом австрийской фирмы. Продавал, таким образом, эти ЭВМ сам себе. Похоже, его кокнули именно те, кто раскрыл этот маленький секрет. Вы согласны?

— Согласен, но трудно усмотреть в этом повод для убийства?!

— Нет, не трудно. Ведь все последующие машины уже по настоящим, коммерческим ценам улетели в неизвестном направлении. Делами в фирме Карпова стал заправлять именно тот Ро-гожцев, о котором вы просили узнать.

— То есть, — произнес удивленный Степаненко, — заказать и Карпова, и Губермана мог именно Рогожцев?

— Мог, не мог, — пожал плечами Зверев. — Вопрос риторический. Убирали конкурента, заметали следы. Черт его знает…

Степаненко обратил внимание на то, что Зверев заранее выписал разрешение-пропуск на посещение Артаханова и теперь держит его в руках.

«Что же случилось, — подумал он, — что Зверев прямо стелется передо мной?»

— Если дела вязли в Арбитражном суде, то единственный выход — обращаться за справедливостью в криминальный мир, — продолжал Зверев, — в структуры, оказывающие услуги по самым неограниченным возвратам кредитов, выбиванию долгов и решению всякого рода споров. Своего рода теневой Арбитражный суд.

Зверев всем своим обликом и поведением был похож на человека, которого разбудили ночью и сообщили ему невероятно страшную новость: такой человек испуган, дрожит, но еще спросонья не понимает, что произошло и в чем дело.

— Вот разрешение, — проговорил Зверев. — Артаханов арестован по подозрению в организации преступного сообщества по двести десятой статье УК РФ. Развернуто масштабнейшее уголовное дело, по которому одних только свидетелей проходит более тысячи, в том числе и многие высокопоставленные чиновники… Понимаешь, о чем я намекаю? Если тебе нужен этот Рогожцев, пожалуйста. Но никого больше не трогай, понимаешь? Вот о чем я вас прошу… При обыске изъято более тысячи аудио- и видеозаписей. Там кого хочешь можно увидеть…

Степаненко взял пропуск, распрощался со Зверевым.

Он и раньше знал от Евстигнеева, что Артаханов, мудрый восточный человек, имевший кличку Артахан, смог так работать с должниками и кредиторами, что дела его пошли в гору. Те, кто отказывался платить, получал своеобразную «черную метку». Проще говоря, юристы концерна передавали сведения о должниках в службу безопасности. У Артаханова были буквально поминутные отчеты наружного наблюдения за рядом российских предпринимателей. И многие дела Артаханов проворачивал благодаря связям в МВД. То есть у него были свои крышевики в погонах. На самом деле это обыкновенная продажность. Все общество опутано ею. Вот потому так трудно подступиться к Звереву. В деле Артаханова замешаны фигуры, имеющие политический вес. Потому следователь и просил, чтобы Степаненко по возможности не задавал лишних вопросов…

Когда Степаненко встретился с Артахановым, то он оказался далеко не таким, каким представлял себе его Максим. Возможно, раньше это и был тот грозный крестный отец если не мафиозного клана, то во всяком случае организованной преступной группировки, как ныне их привыкли сокращать, — ОПГ. Но теперь это был жалкий, сломанный затянувшимся следствием человек. От прежнего Артаханова остался лишь свирепый взгляд, от которого, казалось, останавливалась кровь в жилах.

В комнате для проведения следствия Степаненко кратко изложил суть своей просьбы: Арсень-евск, «Надежда», долги за проданные ЭВМ.

Артаханов, гладко выбритый, что подчеркивало его необычную восковую бледность, скорее, желтизну кожи южного человека.

— Ты должен поклясться, что не выдашь меня…

— Поклясться? Во всяком случае, вреда тебе не принесу.

— Власть имущие косвенным путем узнают, что информация получена от меня. Я многое знаю, но должен принять меры, чтобы обезопасить, как говорится, самого себя.

— Повторяю фамилии: Карпов, Губерман.

— Стой, припоминаю таких, — сказал Артаханов. — Но этих не пришьете. Это не мои. Гарантирую, майор.

— Фамилия Рогожцев вам что-нибудь говорит?

— Рогожа? — Артаханов нахмурился. — Он на свободе?

— Он мэр города Арсеньевска.

— Недолго, видимо, быть ему мэром, раз вы здесь.

— Недолго, — согласился Степаненко.

— Только мои ребята не участвовали в этом деле, — сказал Артаханов. — У него своя служба безопасности была. Вот что еще… Кто-то из его людей приехал из Германии после пластической операции. Очень опасный тип. Связи с Чечней и все такое…

Степаненко замер. «Уж не о Сохадзе ли речь?»

Артаханову можно было верить. Почему Степаненко так решил, трудно было сказать.

Но практически встреча с Артахановым ничего сенсационного не дала. Как и поездка Евстигнеева в Арсеньевск. Надо было самому ехать в Арсеньевск. Тайно. Так, чтобы никто, даже Евстигнеев, не знал.

Первым делом Степаненко направился к знакомому мастеру, который ремонтировал автомобили у себя в гараже. Заказал изменить цвет своего авто и достать несколько фальшивых номеров.

— За это и срок могут впаять, — заявил мастер.

— Не бойся, в случае чего скажу, что сам склепал. И вот еще что, за дополнительную плату ты сможешь сделать так, чтобы на моторе заводской номер нельзя было прочитать?

— Это делается и без дополнительной оплаты, — хмыкнул мастер. — Новый выбить не смогу, а старый забить — проще простого.

Степаненко решил не брать чужой машины. Зачем рисковать? И не потому, что боялся утечки информации. Он знал, что и с ним, и с его машиной в случае обострения ситуации может случиться всякое.

Как и в прошлый раз, из дому выехал в пятницу, почти в шесть вечера. Единственный документ — поддельные водительские права на имя некоего Потапова Петра Петровича.

И сразу же, на выезде из двора, заметил слежку. Возле газетного киоска напротив своего дома увидел двоих. Один пожилой, в довольно поношенном, но аккуратно выглаженном костюме. Второй человек был моложе — в новеньком сером костюме, в начищенных до блеска желтых ботинках, с черной полоской усов. Оба стояли с газетами в руках и посматривали на дом. Как раз в том направлении, куда выходили окна его, Степаненко, квартиры.

«Наружна?! — мелькнула мысль. — Черт, надо было отдать ключи соседке. Пусть иногда заходила бы вечером, включала и выключала свет…»

Долго плутал по Москве. Убедился, что за ним нет «хвоста», и выехал на «рязанку». Превышая скорость и рискуя быть остановленным гаишниками, погнал на восток…