Прочитайте онлайн Русское братство | Глава XXVIII. Допрос

Читать книгу Русское братство
3216+846
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава XXVIII. Допрос

Когда Степаненко немного пришел в себя, стал воспринимать реальность более отчетливо, увидел: в кресле сидит мужчина, прикрывая лицо каким-то журналом. Судя по длиннющим ногам, он был довольно высок. Одет он был почему-то так, словно явился только что из Дворца бракосочетаний. Не хватало только цветка в бутоньерке. Туфли с металлической оковкой носка. Когда-то подобные туфли были в моде, но потом вышли.

— Кто вы такие и что вам надо? — грубо спросил Степаненко.

— А ты не петушись, выверните-ка ему карманы, — приказал франт. Голос его был с типичным кавказским выговором.

Подручные главаря обыскали карманы и выложили на ковер все, что в них было, в том числе портмоне, записную книжку Губермана, скомканный носовой платок, зажигалку…

— Ага, вот она, — проговорил франт, живо ухватившись за записную книжку. — Не скажешь, парниша, откуда эта вещь у тебя, а?

Степаненко успел заметить, что у главаря бандитов, узкое лицо, глубоко посаженные глаза. Степаненко не сомневался, что перед ним был Сохадзе.

— Темнить не буду. Мне нужна небольшая папочка, — сказал мужчина, сунув записную книжку себе в карман. — Если быть точнее, все ее содержимое.

Глаза еще больше привыкли к свету. Степаненко внимательно рассмотрел незваных гостей. Всех их было четверо. Трое в масках с прорезями для глаз, и только четвертый, Сохадзе, был без маски, но он прикрывал лицо журналом «Плейбой».

— Вы знаете, на кого вы руку подняли? — угрожающе проговорил Степаненко.

— Знаем, что ж не знать, — сказал франт. — Ты быстрее приходи в себя и перестань нас запугивать.

«Назвать его или нет? — подумал Степаненко. — А вдруг это не Сохадзе?»

Главарь бандитов посмотрел на Степаненко немигающим взглядом поверх журнала, которым прикрывался.

— Поднимите-ка ему мордочку! — приказал он.

Один из бандитов подошел к Степаненко сзади, взял его за волосы, направил голову так, чтобы Максим смотрел на Сохадзе.

— Все правильно, — проговорил франт. — Максим Степаненко — стандартное лицо славянской внешности. В меру полное, сероглазый, скорее блондин, чем шатен. Ага, крепок физически. Мне так и описали тебя… Ну что, где папочка?

— Отпусти волосы, ублюдок! — гневно вскричал Степаненко, дергаясь и косясь на бандита, державшего его за волосы.

— Не нравится мне он. Настучите ему немного по башке, — проговорил главарь банды. — А я пока журнальчик почитаю. Занятная штучка.

Степаненко почувствовал тупой удар кулаком в затылок. Он втиснул голову в плечи. Сохадзе, если это был именно он, вдруг захлопнул «Плейбой», который рассматривал, слегка прикрылся локтем, поднялся и изо всей силы ударил носком ботинка Максима в грудь. Степаненко уткнулся головой в пол.

— Видите ли, он еще и ерепениться… Ведите себя вежливее, господин хренов сотрудник Федеральной Службы безопасности.

Максим сжался, ожидая повторного удара. Теперь сомневаться не приходилось — это были люди из того, третьего мира, где законы не писаны. От удара грудина, казалось, треснула. Справившись с болью, майор ФСБ прохрипел:

— Дайте мне сигарету.

— Вот так бы сразу, — проговорил франт. — Поднимите его и погасите верхний свет!

Степаненко усадили на диван. Франт, по-прежнему прикрываясь журналом, теперь уже свернутым в рулон, выбросил из пачки «Кэмэл» сигарету, дал прикурить. Степаненко заметил, что в квартире все перерыто. Черт бы их побрал! Папка осталась в Арсеньевске, на полу возле мертвого Губермана. Теперь Степаненко не сомневался — это была папка погибшего Колешки. Почему он не схватил ее? Не смог, не успел… В тот момент дорога была каждая секунда…

— Мне кажется, вы немного ошиблись адресом, — сказал Степаненко, жадно втягивая дым сигареты, словно в этом дыме могло быть его спасение.

— Не прикидывайся дурачком, — проговорил франт. — Достоверно известно, что ты был в Арсеньевске. Это раз, а два — что ты посетил фирму «Технобизнес»…

«Откуда это тебе, рожа, известно? — мелькнула мысль. — Кто мог выдать? Вряд ли те налетчики знали меня…»

— В-третьих, ты подстрелил, вероятно, из этой вот хлопушечки, — франт помахал пистолетом Максима, — одного уважающего себя парня. И в-четвертых, этот парень ушел без того, за чем пришел, а именно — он ушел без папки, за которой пришел…

«Странно, — подумал Степаненко. — Папка осталась рядом с Губерманом. Почему налетчики не отдали ее этому выфранченному говнюку…»

— Спрашивается, куда могла подеваться папка?

— Что я вам, родить должен эту папку? — буркнул Степаненко. Он докурил сигарету и бросил окурок на пол, несмотря на то, что это была его собственная квартира.

— Опять шутки шутишь, — прошипел франт. — Я сказал, что мы пришли за папкой, и мы ее получим.

— Я не оглох и повторяю, — Степаненко был готов ко всему, — у меня нет никакой папки…

Степаненко начинал понимать, что с этой папкой ведется какая-то двойная игра и что он жертва этой игры. Вероятно налетчики для того, чтобы запутать след или выиграть время, доложили этому типу, что якобы он, Степаненко, унес папку. Но признаться в том, что папка осталась возле люка, в офисе Губермана, нельзя. Ведь это единственное, что может потом привести к искомому результату. Только кто же все-таки выдал его? Может, его предала Эльвира? Ради чего?

Поди разберись…

Степаненко решил пока что все отрицать.

— Вы принимаете меня за другого, — проговорил он и сразу же краем глаза заметил, как франт дал знак одному из головорезов. Степаненко внутренне напрягся. Он ожидал, что его станет бить один из бандитов, но они ринулись на него все скопом.

Удары сыпались на него, как град. Особенно болезненны были удары ботинками под ребра. Степаненко свернулся в клубок, стараясь не закричать от нестерпимой боли. Давненько он не попадал в подобный переплет. Пожалуй, даже никогда. Первый раз в жизни его бьют, и бьют умеючи.

Бандиты «работали» минуты три, и когда отступились, тяжело дышали.

— Умница, что не кричал, — сказал франт. — Иначе бы хлебало заклеили. Эй, ты, — франт обратился к одному из бандитов, — возьми ключи от машины и посмотри там. Быстро!

Когда бандит вышел, неожиданно зазвонил телефон. Бандиты переглянулись. Телефон звонил и звонил.

«Кто бы это мог быть? — подумал Степаненко, чувствуя себя побывавшим в мясорубке. — Ира? Сидоренков? Селезнев? Во всяком случае тот, кто, скорее всего, знает, что я в Москве…»

Телефон умолк, но через секунд пять-семь, необходимых для повторного набора номера, зазвонил опять. Франт не выдержал, быстро поднял трубку, невнятно буркнул в микрофон:

— М-да?!

На другом конце провода кто-то что-то стал рассказывать. Франт играл желваками.

— Нет, — вдруг сказал франт. — Вы ошиблись номером…

И бросил трубку.

— Шеф, что будем делать? Время идет… — пробасил один из головорезов. В его руках Степаненко увидел электрический паяльник. Бандит размотал провод, оглянулся, высматривая розетку электропроводки. Все мышцы тела у Максим рефлекторно сжались.

— Знаешь, как лечат внутренние ожоги прямой кишки? — спросил франт, обращаясь к Степаненко. — Если организм крепкий, то обходятся без удаления обожженного места, а если послабее, то кишку все-таки удаляют. Сантиметров десять-двадцать. В любом случае тебе придется пользоваться месяца два калоприемником. Знаешь такую вещь… Она много места не занимает… Есть западные модели, а есть и отечественные. Советую отечественные. Наши удобнее.

Степаненко бросило в холодный пот.

«Вот подонки!» — подумал он, с тоской наблюдая, как бандит выбросил из розетки вилку электронных часов, воткнул вилку паяльника.

Степаненко вскочил, метнулся к окну. Его перехватили.

— Брыкается, гад!

Один из бандитов ударил рукояткой пистолета по голове, но промазал, и удар пришелся по уху.

— Не уродуй мне человека, — строго приказал франт. Максима повалили на пол, связали ноги простыней, заклеили рот скотчем. Второй простыней, продев ее под наручники, подтянули руки к ногам.

В этот момент пришел бандит, который проверял машину.

— Нет ничего.

— Ты все обыскал?

— А как же?! Все… И багажник, и в салоне. Ничего! Ровным счетом ничего!

— Снимите с него брюки.

Один из бандитов стал возиться с брючным ремнем Максима.

Спасения ждать было неоткуда. И Степаненко приготовился к худшему, возможно, к смерти.

И все же это спасение пришло. Кто-то позвонил в дверь. Бандиты насторожились. В дверь еще раз позвонили, затем она приоткрылась и раздался старческий голос:

— Максим? Кошка у тебя?

Степаненко услышал, как кошка, отозвавшись на голос новой хозяйки, стремглав помчалась откуда-то то ли из кухни, то ли из ванны прочь из квартиры. Старушка, добившись своего, бормоча извинения и ругая полуперса, захлопнула дверь.

— Ты, раздолбай, — прошипел франт, обращаясь к ходившему на улицу к машине бандиту, — почему дверь не закрыл?

— Я захлопнул!

— Уе…! Быстро закрой дверь!

И тут опять зазвонил телефон.

Сохадзе поднял трубку, секунды три слушал, потом брезгливо бросил ее.

— Вот, б… — выругался он. — Похоже, засекли… Уходим… Только тихо.

Бандит, впопыхах скручивая паяльник, обжегся. Он чертыхнулся, помахал обожженными пальцами в воздухе. В воздухе сладко запахло паленой кожей. Сохадзе со злостью вырвал телефонный провод из розетки. Другой бандит, словно демонстрируя силу, оборвал шнур вместе с трубкой от телефонного аппарата.

— Мы еще встретимся, — пообещал Сохадзе.

Дверь хлопнула. Степаненко явственно услышал, как защелкнулся замок.

Он некоторое время лежал на полу, прислушиваясь к биению собственного сердца.

Как ему повезло! Какая счастливая развязка! А ведь запросто могли изжарить задницу.

Степаненко попытался языком протолкнуть скотч. Где там! Скотч приклеился намертво.

Что делать? Бить ногами в стену, чтобы вызвать соседей? Допустим, придут. Дверь все равно не откроют. Вызовут милицию, какого-нибудь дежурного сантехника, чтобы вскрыл дверь.

А если вызовут «Службу спасения»? Скорее, и то, и другое. Как глупо будет он выглядеть! Что подумают соседи? Сотрудника ФСБ бандиты связали простынями. Как буйнопомешанного…

Он подтянул колени к животу, скорчился, перекатился и встал на колени, согнувшись дугой. В таком положении сантиметр за сантиметром можно перемещаться по квартире.

Надо добраться до кухни, там нож. Путь на кухню занял несколько минут. На кухне он лег на спину и долго пробовал подцепить ступней ручку ящика кухонного шкафчика. Наконец, это ему удалось. Ящик поехал в пазах, раздался грохот — ножи и вилки разлетелись по полу. Ага, вот он — самый острый нож. Вначале освободить ноги, затем продеть наручники под ноги…

Степаненко с полчаса возился на полу, разрезая простыню. Когда это ему удалось, он поднес руки в наручниках ко рту, с остервенением отодрал скотч, глубоко вздохнул…

Руки оставались в наручниках. Это тоже проблемка.

— Ну, сволочи… — в ярости прохрипел он. — Только добраться до вас… Мало не покажется…

Хуже всего то, что бандиты унесли пистолет. Личное оружие… Теперь не утаишь, придется открывать карты, писать объяснительную. Впрочем, рано или поздно о его визите в Арсеньевен начальству станет известно. Выбирать не приходилось.

Максим долго не мог прийти в себя, валялся на диване в наручниках, иногда от бессилия что либо-сделать немедленно скрежетал зубами.

«Ничего, придет ваш час…» — возникали и потухали мстительные мысли.

Поковырялся с наручниками, но освободиться от них не смог. Покинул эту проблему на завтра, так и лег, в наручниках, спать.

Хотел уснуть — не мог. Липкий, омерзительный страх охватывал всякий раз, когда смыкал глаза. Успокоился лишь тогда, когда закрыл дверь на внутренний запор. Хотел даже забаррикадировать, но посчитал, что это уже будет лишним.

«Дурак, какой дурак, что решил расслабиться, — думал он. — Выпил и потерял бдительность…»

Лишь под утро Максим забылся тяжелым сном.

Утром раздались частые звонки в дверь. Степаненко дернулся, схватился за нож — думал, что вернулись бандиты.

— Максим? Степаненко! — кричали из-за двери.

— Кто это? — проворчал Степаненко, отшвыривая нож. Голова трещала то ли от побоев, то ли с похмелья. Он даже не помнил, каким образом нож очутился у него в руках. Вероятно, ночью положил рядом с собой. Для успокоения.

— Да открой, Максим…

По голосу Степаненко узнал Сидоренкова.

Степаненко открыл дверь.

— Боже, что с тобой? — охнул Дима. — Кто тебя так отделал?

Степаненко бессильно уронил голову на грудь, отвернулся в сторону зеркала. На него взглянула плоская, как блин, физиономия с лиловыми пузырями под глазами.

Сидоренков прошел в квартиру.

— Что случилось, Максим. Да здесь же настоящий погром!

Степаненко буркнул:

— Сигареты есть?

— Ты уже курить стал! — воскликнул Сидоренков, но сигареты из кармана достал. — Ну, скоты! Рассказывай, чего ты молчишь? Кто?

Степаненко хмыкнул, Гюжевал распухшими губами.

— Херня все…

— Что? — уставился на него Сидоренков. — Неужели ты хочешь сказать, что тебя отметелили за твои какие-нибудь донжуанские проделки? Слушай, что я тут разболтался, может, тебе скорая нужна?

— Да ладно, помоги лучше с этим разобраться… — Степаненко вытянул перед собой руки в наручниках.

— Вот это да! Кости целы? Я понимаю, что ты можешь терпеть…

— Слушай, под ванной у меня ящик с инструментами. Принеси, а?

— Нет нужды, — проговорил Сидоренков и извлек из внутреннего кармана набор никелированных отмычек. Он минуты три возился с наручниками.

— Вот, квалификацию не потерял… — ликующе произнес он, когда браслеты ослабили свою мертвую хватку.

Степаненко ухватил наручники и с яростью швырнул их в стену.

— Ну что? Господ ментов будем вызывать? — Сидоренков стал искать телефон.

— Нет, это дело не милиции!

— Да на тебя страшно смотреть. Тебя всего искалечили! Блин! Телефон сломан!

— До свадьбы заживет, — вздохнул Степаненко, пуская дым изо рта. — А телефон новый куплю.

— Зеленкой тебя обработать?

— Если не брезгуешь.

Степаненко прошел в ванную и внимательно осмотрел себя. Да, вид у него был ужасный.

Сидоренков быстро подсоединил оборванный телефон.

Проверил, работает ли компьютер. Вообще Дима был ценен тем, что был технически подкован. Запросто чинил любую сложную электронную технику. Правда, ремонт чаще всего состоял из выдувания пыли или замены предохранителя. Но зато в компьютерной технике Сидор — так называли Сидоренкова коллеги между собой — был дока.

Цель визита Сидоренкова заключалась в том, что он сообщил Максиму, что в выходные дни его разыскивало начальство. Даже вышли на него, Сидоренкова, и приказали достать внезапно пропавшего майора ФСБ со дна моря.

— Зачем я им понадобился. Случилось что?

— Я не в курсе. Но твой полковник был страшно сердит.

Тучи над Степаненко явно сгущались.

— Ладно, я позвоню ему. Пойду, когда немного оклемаюсь, ты же видишь, в каком я состоянии. А теперь сделай одолжение, закупи мне жрачки денька на три.

Когда Сидоренков ушел, Степаненко сразу же подсоединил модем к компьютеру, уселся перед клавиатурой. Вскоре на экране замелькали сайты его родного ведомства. Он раскрыл записную книжку Губермана, набрал один из электронных адресов. Компьютер затребовал пароль. Степаненко несколько раз безуспешно попытался проникнуть на засекреченную страницу. Нет, нужно знать код. Вероятно, Губерман держал пароль в памяти. Черт побери, Сидор должен помочь. У него все задатки заправского компьютерного хакера.

Сидоренков приволок продуктов, уставился на мерцающий экран.

— Дима, ты сможешь проникнуть вот на этот сайт, — Степаненко указал ему адрес в записной книжке.

Сидоренков уселся за клавиатуру, пощелкал клавишами.

— Это через центральный вход можно сделать. Но меня зарегистрируют.

— Не тебя, а меня, — сказал Степаненко. — Входи.

Несколько манипуляций и страница раскрылась. Степаненко отстранил коллегу, уселся перед экраном, стал шевелить распухшими губами, проговаривая то, что читал:

— Арсеньевен… Радиозавод… Дело Губермана… Черт! А ведь он снабженцем проработал десять лет!

— Так это старое дело! За восемьдесят пятый год. Вот смотри, — Дима ткнул в экран пальцем, — осужден. Пять лет дали, но потом срок скосили.

На экране замелькали цифры, таблицы, экономические выкладки, свидетельствующие о том, как год за годом радиозавод сдавал позиции.

— Тебя интересует Арсеньевский номерной радиозавод?

— Меня интересует научно-исследовательский институт при этом заводе. Ага, вот, Шмаков, Селезнев… Мать честная, Селезнев! И все, пусто. Почему пусто, Дима!

Сидоренков к этому времени уже соорудил яичницу.

— Стерли, — отозвался он. — Уничтожили. Иди ешь.

— Слушай, Дима, — сказал Степаненко. — В твоих интересах молчать, что я шастал по этому сайту, правда?!

— Мг, — согласился Сидоренков с набитым ртом. — Но тебя все равно прижучат.

— А я уж как-нибудь отвечу перед Всевышним, почему я это делал.

Раздался звонок в дверь. Сидоренков, не выпуская вилку из рук, открыл дверь.

На пороге стояла Ира, вдова погибшего Ко-лешки.

Увидев Степаненко, она охнула.

— Что с тобой?

— Да напали какие-то скоты. Видишь, как избили, — Максим отвернулся.

«Странно, — подумал он. — Почему Ира здесь? Неужели это только случайное совпадение?»

— Надеюсь, это не связано с делом… Колеш-ки? — проговорила Ира, входя в квартиру. — Боже, — воскликнула она. — Вы что тут, подрались?

— Было дело… — Степаненко незаметно для Иры подмигнул Сидоренкову. Тот, не зная, что за женщина пришла к другу, быстро собрался и ушел.

— Тебе нужно улечься, — строгим тоном приказала Ира. — Я сделаю примочки, потом займусь уборкой.

Оказавшись в горизонтальном положении, Степаненко и в самом деле почувствовал себя значительно лучше.

Первым делом ему нужно было хорошенько выспаться. И он на какое-то время задремал.

Проснулся Степаненко, когда Ира уже накрыла на стол. Он прошел в ванну. Взглянул в зеркало. Никаких изменений в лучшую сторону. Наоборот, лицо приобрело одутловатость. Кряхтя, как старик, полез в ванну. После ванны немного полегчало. Проходя из ванной комнаты, неожиданно увидел в прихожей папку. Дешевенький дермантин под крокодиловую кожу.

— Что это? — вскричал он. — Это папка Алексея?

— Да, — настороженно проговорила Ира. — Незадолго до… этого… — Ира помрачнела, — Словом, он сказал, что если с ним что-нибудь случится, то чтобы я передала папку тебе…

— Почему ты не сделала этого раньше! — воскликнул Степаненко.

— Я не знала… Не до этого было. Понимаешь… Совершенно вылетело из головы.

— Да, да… — пробормотал Степаненко, измученный, сбитый с толку.

Ведь существовала еще одна папка! Тютелька в тютельку как эта! И она осталась возле убитого Губермана!

Он почувствовал себя обманутым.

Какие-то мерзавцы отбивают у тебя печенку из-за папки, которую он видел возле мертвого Губермана. Затем появляется еще одна папка, о которой он не знает ни сном ни духом.

Черт, если бы Ира своевременно передала ему эту чертову папку, возможно, ничего не было бы. Во всяком случае Сохадзе на наехал бы со своими костоломами на него.

Степаненко расстелил на полу газету, положил папку плашмя и расстегнул молнию. Брошюрки, книги, большая готовальня. Пролистал одну брошюрку. Ротапринтное издание. В заглавии закавыченное слово «Эльбрус». Открыл готовальню. В готовальне цилиндрики, похожие на малюсенькие батарейки-пальчики. Те самые, которые незадолго до своей смерти Ко-лешко показывал ему. Некоторые без корпусов, видно внутреннее сложное устройство. На торцах позолоченные шпенечки электрических разъемов.

«Что это? Неужели те самые опытные образцы суперпроцессора, из-за которого заварилась вся каша?» — пронеслось в голове. Как проверить? Обратиться к Сидоренкову?

Сам Степаненко в радиоэлектронике разбирался не особо.

В папке оказались еще и коробки с компьютерными дискетами: обычными и магнитооптическими. Дискеты пронумерованы: «Эльбрус-1», «Эльбрус-2», «Эльбрус-3» и так далее. А вот и общая тетрадь большого формата. Кажется, рукопись. Степаненко пролистал ее, обращая внимание на карандашные пометки. Кажется, почерк его, Ко-лешки.

Так. Теперь Максим не сомневался, что папка принадлежит покойному Колешке. Но что за папка тогда была у Губермана? Фуфло? Подделка? И зачем Сохадзе понадобилась одна из этих папок? Которая из них нужна Сохадзе? Кто блефует?!

Еще раз расспросив Иру об обстоятельствах, при которых она получила папку от покойного мужа, Степаненко принял решение спрятать папку в надежное место до лучших времен, когда все уляжется и события станут более или менее понятными.

Теперь можно было подумать, что делать с Ирой. Никогда Степаненко не попадал в такое сложное положение. Его мужскому самолюбию льстило то глубокое чувство, которое испытывала к нему Ира, но честная натура не позволяла ему играть чувствами человека, отвечать на них дешевым и легкомысленным флиртом.

Для того чтобы заниматься реальным делом, нужно иметь некий минимум душевного комфорта. Нужно наконец внести ясность в отношения с молодой вдовой. Степаненко не исключал возможность взаимных чувств, но ведь еще не прошло и сорока дней…

Почему она приехала? Как она могла изменить памяти своего, пусть и нелюбимого мужа так быстро?

Несколько раз звонил он ей, и она тоже ему звонила. Жаловалась, плакалась…

Степаненко вспомнил ее слова: «Я с ума сойду… Одна…»

И вот теперь она здесь, в его квартире. И он не знает, что ему делать.

— Я несколько дней побуду с тобой, ты же без помощи не обойдешься, — решительно произнесла Ира и начала убирать посуду.