Прочитайте онлайн Русское братство | Глава XII. В больнице

Читать книгу Русское братство
3216+838
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава XII. В больнице

Пострадавший в аварии вел себя беспокойно. Он то и дело вскакивал с носилок в салоне машины скорой помощи, испуганно оглядывался и ни за что не хотел расставаться с небольшим рюкзаком, прижимая его к груди. Глаза его почему-то сильно слезились, с локтя снесена одежда вместе с кожей.

В приемном покое института имени Склифосовского ему объяснили, что ничего с его вещами не случится, рюкзак полежит до поры до времени на складе. Потом получит обратно лично в руки.

— А если пропадет?

Ему опять объяснили, что еще не было случая, чтобы что-то из личных вещей больных пропало. Портмоне с деньгами и документами можно взять с собой.

Чтобы пострадавший не был таким беспокойным и агрессивным, врач приемного покоя ввела ему с помощью шприца дозу успокоительного средства.

— Там рукописи, работа моя, — стал виновато оправдываться пострадавший. Обмякшего, его переодели во все больничное и увезли на каталке в палату.

К этому времени, а уже было около часа ночи, слегка помятые «Жигули» поставили на колеса.

В свете фар патрульной машины гаишник сматывал рулетку. Со скучающим видом Сохадзе подошел к гаишнику и со слащавым выражением на лице спросил:

— А кто потерпевший?

— Да хрен его знает… — пожал плечами гаишник.

— А где он сейчас? Скорая увезла?

— Скорая, — кивнул мент.

— Куда?

— Что-то ты любопытен, я погляжу? — уставился на Сохадзе гаишник. — А ну-ка документики?

— Ты че, командир? — развел руки с самым добродушным выражением на лице Сохадзе. — Узнать нельзя?

— Да пошел ты… Любопытный очень, — отмахнулся гаишник.

Сохадзе отошел от гаишника в темноту, пожевал губами. «Интересно? Нашли ли они деньги в машине?» Может, сунуть этому дебилу в форме работника ГИБДД двадцатник с портретом одного из американских президентов, чтобы раскололся: Нет, за двадцатник не расколется. Деньги возьмет и наврет с короб. Вероятно, он просто не в курсе. Но тогда придется обзванивать приемные покои больниц. Сколько их в Москве? Скорая могла приехать из любой московской Станции скорой помощи. Боткинская, первая городская, институт имени Склифосовского?

Сохадзе вновь подошел к гаишнику.

— Слушай, командир, — сказал он, подманивая его в темноту. — У тебя разменять полстольника не найдется?

В темноте рука мента автоматически потянулась за деньгами. Ощутив в сумерках плотную бумагу заокеанской валюты, гаишник нерешительно спросил:

— Что надо?

— Сдачи не надо, — проговорил Сохадзе и указал на «Жигули». — Кто это был?

— Дурик какой-то. С рюкзаком… А увезли скорее всего в Склифосовку… Рюкзак, говорит, санитарам, с книгами, хочу забрать с собой… Пропадут…

Услышав про рюкзак, Сохадзе быстро уселся в машину и погнал в сторону Москвы.

В приемный покой больницы, куда более суток назад поступил пострадавший в аварии на Рязанском шоссе, ровно в семнадцать ноль-ноль, когда открывался склад вещей поступивших больных, заявился лобастый молодой мужчина, предъявил документы на имя оперуполномоченного одного из территориальных подразделений Московской городской милиции и попросил осмотреть вещи недавно потерпевшего в дорожной автокатастрофе.

Смотрительница склада оказалась особой весьма недоверчивой. Она присматривалась к заклеенному пластырем лицу посетителя, долго не могла решить, что ей делать. Для начала позвонила в палату, куда поступил новенький. Дежурная медсестра сообщила, что новенький по фамилии Ко-лешко убыл под расписку.

— Как убыл? — удивилась смотрительница склада.

— Так и убыл, — ответила медсестра. — Отпросился у врача. Под расписку.

— Ну вот, я же говорил вам… — сказал оперуполномоченный, бывший свидетелем этого телефонного разговора. — Этот субъект подозревается в совершении преступления. Тяжкого… Вот ой и сделал ноги…

Оперуполномоченный был уверен — до склада больной, чтобы забрать свои вещи, дойдет не скоро.

Смотрительница уставила на оперативника безбровые глаза. Тот смотрел на нее солидно, спокойно, всем своим видом подчеркивая, что он представитель законной власти и его присутствие здесь вызвано обостренным чувством долга перед законом.

— Хорошо, — пробормотала женщина. — Я только сначала позвоню в милицию, чтобы удостовериться…

— Да что звонить?! Обалдели вы тут… — возмутился оперативник.

— А ты не груби… — взвилась смотрительница. — Покажь корочки?!

Оперативник ткнул ей корочки.

— Куда звонить-то?

— В отделение милиции префектуры Северного района, — вполне внятно произнес мужчина. — Вот номер…

— Я номер и сама узнаю… — отмахнулась смотрительница. Минут пять она по справочной узнавала номер нужного ей отделения милиции.

— Работает ли у вас… — спросила смотрительница и выразительно посмотрела на странного посетителя.

— Кочанов Вадим Григорьевич… — поспешил подсказать мужчина.

— Работает, — кратко ответили, словно отрезали, в трубке.

Но смотрительница и на этом не успокоилась. Ее подозрения еще больше усилились, потому что она ни разу в жизни не видела, чтобы человек с наружностью южанина носил русскую фамилию.

— Все равно не отдам! Нарушение!

— Да я на службе, твою растакую… — прошипел, теряя контроль над собой, посетитель, назвавшийся Кочановым. — Посажу по статье сто сорок четвертой, укрывательство следов преступления!

Сохадзе подумал, что ему стоит только вытащить пистолет, как эта старая карга выпадет в осадок. Ему до чертиков хотелось продырявить неуступчивую ведьму и уйти, забрав нужное. Но палить из пистолета, пусть даже с глушителем, рискованно — во дворике дежурят машины, курят санитары.

Сохадзе извлек из кармана сто рублей, выложил их на стол.

Старуха проворно спрятала купюру под журнал регистрации, опустив глаза пробормотала:

— Фамилия?

— Чья? — Сохадзе судорожно стиснул зубы.

— Того, чьи вещи вы хотите забрать… — невнятно пролепетала женщина.

— Фамилия? — глаза у посетителя на секунду стали испуганными. Но после некоторой заминки он произнес: — Колешко… Алексей Николаевич, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения.

Оформив журнал выдачи, смотрительница склада прошла в дверь комнаты хранения, долго пробыла там, затем вынесла, держа обеими руками, небольшой, зеленого цвета, немного выцветший и туго набитый рюкзачок и мешок с одеждой.

«Деньги!» — сразу определил Сохадзе. Он сглотнул обильно набежавшую слюну, протянул руку к рюкзачку, но смотрительница поставила рюкзак возле себя и принялась оформлять еще одну бумажку.

— Теперь ваша фамилия?

— Моя? — Сохадзе помотал головой. — Кочанов…

Он с трудом назвал фамилию, указанную в фальшивой ксиве, потому что только сегодня утром купил ее у знакомого «золотых рук мастера», штамповавшего поддельные документы за умеренную цену.

Старая карга все писала. Сохадзе подумал, что можно было уговорить старую каргу отдать вещи и без денег. Уболтать, заморочить голову. Нет, ему не было жалко ста рублей. Ему было обидно, что даже такая мелкая вошь, как эта старуха, кичится своим положением государственного служащего, качает права и держит его, Владислава Сохадзе, за лоха.

Когда смотрительница протянула ему журнал, чтобы он расписался, Сохадзе резко взмахнул кулаком и обрушил его на голову старухи. Женщина жалобно ёкнула, стукнулась подбородком, покрытым пухом, о стол и отключилась. Сохадзе приподнял журнал регистрации, смахнул свой стольник, вырвал из рук старухи расписку и, закинув рюкзак на плечо, был таков.

А в это время потерпевший Колешко, проведя в отделении травматологии почти день, стал уговаривать дежурного врача отпустить его домой. Рентгеновский снимок показал, что череп и все остальные кости целы. Правда, Колешко здорово подташнивало, что свидетельствовало о легком сотрясении мозга. Да и локоть сильно болел. Но именно локоть спас ему лицо, когда бандит неожиданно выстрелил из его же пистолета.

— Вам надо лежать и еще раз лежать, — объяснял ему лечащий доктор. — Вам даже ходить нельзя.

Колешко настаивал на своем. Врач, заставив беспокойного пострадавшего в аварии написать расписку, в которой потерпевший брал всю ответственность за возможные осложнения на себя, отпустил его на все четыре стороны.

Но Колешко не интересовала ни одна из этих четырех сторон. Его интересовал собственный рюкзачок, где-то застрявший на больничном складе. Вещи со склада выдавал только один человек и строго по расписанию: утром с девяти до одиннадцати, вечером с семнадцати до девятнадцати — примерно в это время проходила плановая выписка больных.

Колешко вышел из отделения травматологии, прошел по коридору к лифту, долго ожидал его. Позавчерашняя авария выбила его из колеи, но ночь он провел более или менее спокойно — сказалось действие успокоительного. Да и осознание того, что остался цел — руки и ноги, а главное — голова — в порядке, придали ему силы. Еще больше воодушевляло то, что он стал хозяином громадной суммы, которая была упрятана в рюкзак. Правда, чувство тревоги по-прежнему наполняло его. Он стремился во что бы то ни стало как можно быстрее забрать свои вещи и уйти, уехать, исчезнуть. Он уже давно сообразил, что авария на шоссе дело рук «синих», то есть бандитов, и что он у них на крючке.

«Интересно, — думал Алексей. — Насколько я разворотил морду этому Сохадзе?»

Едва Колешко очутился в лифте, чтобы спуститься вниз, в подвал, где находился склад, в котором лежало то, из-за чего и поднялась вся кутерьма, как почувствовал, что сзади его сильно толкнули. Алексей выставил руки вперед, чтобы не врезаться носом в стенку лифта, быстро развернулся и с некоторым ужасом увидел перед собой небритое лицо кавказской национальности. Та самая рожа, которую он мельком видел в окне «Волги», пытавшейся его подбить. В уголке ехидной улыбки дырка отсутствующего зуба. Рука кавказца сжимает коротенький револьвер, которым он упирает под ребра Колешки.

— Посиди на полу, дорогой, — сказал кавказец. — Покатаемся немного.

С этими словами мужчина нажал кнопку верхнего этажа. Лифт стал подниматься, а Колешко, понуждаемый бандитом, опускаться. Вот кавказец, не спуская глаз с Алексея, нажал кнопку «стоп», а затем кнопку одного из нижних этажей. Лифт дернулся и сменил направление движения.

Колешко сидел на полу, вжимаясь спиной в стенку лифтовой кабины, с ужасом чувствуя неприятный холодок от ствола револьвера, который теперь кавказец вставил ему прямо в ухо. Скорее всего от волнения голова у него стала опять раскалываться от невыносимой боли. Боль усиливалась при малейшем толчке, и он был вынужден терпеть ее. Голова не болела только тогда, когда лифт замирал на короткое время, когда темнорожий тип с выпученными глазами переключал кнопки на панели управления, чтобы лифт сменил направление движения.

«Тянет время, сволочь, — подумал Колешко. — А его сообщники шурудят на складе… А там мой рюкзак! Надо выходить из положения…»

Он искоса осмотрел кавказца. Тот был значительно выше его ростом, здоровый, но главное — вооружен.

Кабина лифта доехала доверху и кавказец снова заставил ее ехать вниз, почти до нулевого этажа, то есть до подвала. Внизу он опять погнал кабину вверх. При всем этом кавказец не спускал с Колешки глаз, иногда вынимая из его уха револьвер и почесывая его мушкой свой отвисший, похожий на молодой огурец-уродец, нос.

«Я с ним не справлюсь. Если бы не авария, мы еще потягались бы, кто кого, но с сотрясением мозга мне с ним не совладать… Тем более — револьвер».

Когда лифт почти дошел доверху, кавказец опять через кнопку «стоп» включил нулевой этаж.

По пути в наружные дверцы лифта почти на каждом этаже стали стучать. Стучали как и больные, так и медперсонал, которым надоело ждать непонятных «катальщиков»…

«Это хорошо, что стучат, — подумал Колеш-ко. — Если я наброшусь на этого болвана, все будут в курсе… Но что мне делать дальше, если даже я отберу у него пистолет?! Без милиции не обойдется. Нет, все-таки не стоит даже рыпаться…»

Когда лифт в очередной, уже в четвертый или пятый раз стал подниматься, Колешко не выдержал. Он быстро оттолкнул руку с пистолетом и, поднимаясь, изо всех сил ударил кулаком насильника снизу в челюсть. Тот настолько увлекся переключением кнопок, что буквально на долю секунды потерял бдительность и пропустил удар. От удара его голова сильно мотнулась, он потерял равновесие, и если бы Колешко продолжил, то успех был бы, без сомнения.

Но все вышло по-другому. Колешко вложил в удар всю силу, от чего с ним самим случилась неприятность. От сильного сотрясения он схватился за голову и зажмурил глаза. Опомнившийся после неожиданного удара кавказец обрушил сверху вниз на его голову кулак с зажатым в нем револьвером. Колешко охнул и медленно сполз на пол лифта. Невыносимая боль раскалывала череп. Теперь ему было уже все равно что с ним будет.

Кавказец, полностью оправившись от удара, уже размахнулся, чтобы произвести повторный удар. Но тут он обнаружил, что в этом нет никакой необходимости. Угостив Колешку хорошим пинком ноги в бок, он остановил лифт на ближайшем этаже.

Дверцы раскрылись и на кавказца обрушился гнев собравшейся толпы, жаждавшей воспользоваться услугами лифта. Кавказец вскинул руки вверх и проговорил, кивком головы указывая на сидящего на полу Колешку:

— Сумасшедший! Бросается на нормальных людей… Где санитары? Санитары!

Хитрость удалась, толпа почтительно расступилась, кавказец прошел сквозь нее и был таков.

Колешко же с трудом пришел в себя, под испуганные взгляды выковылял из лифта, уселся на скамью в располагавшемся рядом холле и, обхватив голову руками, переживая мучительную головную боль и приступ тошноты, с трудом соображал, где он находится и что с ним произошло.