Прочитайте онлайн Рукопашная с купидоном | Часть 4

Читать книгу Рукопашная с купидоном
3116+723
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

4

Резкий звук заставил ее подпрыгнуть на постели. Был он какой-то диковинный — будто квакала лягушка и кто-то подыгрывал ей на баяне. Понадобилась целая минута, чтобы Лайма сообразила, что это звонит ее мобильный телефон. Тот самый, который ей вручили в доме номер тринадцать на конспиративной квартире. За окном все было темно-серым, словно наступила зима, и снег завалил улицы, и так не хочется вставать и идти на работу. Но потом Лайма взглянула на часы и сообразила, что еще не кончилась ночь — стрелки показывали четыре часа.

— Да, — просипела она страшным голосом. — Кто это?

— Медведь, — ответил ей шикарный бас.

— А чего вы звоните? — спросила Лайма, как-то сразу позабыв, что она командир спецгруппы.

— Ждем указаний.

— М-м-м, — пробормотала она. — Вот как?

Каких, на фиг, указаний они от нее ждут? Она постаралась сосредоточиться и, чтобы побыстрее проснуться, изо всех сил дернула себя за нос.

— Встречаемся завтра в аэропорту в половине третьего. — Ничего более умного ей в голову не пришло.

— Есть. Каким будем пользоваться транспортом?

Блин. Действительно, каким?

— Поедем на такси, как обычные люди.

— Нас слишком много для такси, — напомнил Медведь. — Гостей двое и нас трое. Пятеро. Да еще шофер. А два такси заказывать нецелесообразно. Любая непредвиденная ситуация разделит нас на две группы и ослабит.

Лайма поводила языком за щекой и важно заявила:

— Я отправлюсь с гостями на такси, а вы приезжайте на своем автомобиле, подстрахуете нас. За рулем будет Корнеев. Продумайте этот вопрос. Одна машина всегда должна находиться в нашем распоряжении.

Она гордилась собой. Как быстро сообразила! Возможно, мужчины действительно принимают решения с умом, но им никогда не превзойти женщин в скорости.

— А что с дислокацией? — не отставал настырный Медведь.

— Определимся на месте. Это все?

— Все.

— Тогда до встречи.

Лайма положила телефон на столик и посмотрела на него задумчиво. Дислокация, хм. Выходит, когда они завтра сойдутся в аэропорту, оба типа будут смотреть на нее выжидательно. А она должна сощурить глаз и по-мужски приказать: «Корнеев идет налево и прячется за пятую по счету колонну, а Медведь прикрывает нас с балюстрады». Ну, или что-нибудь в этом роде.

Сладкий сон улетел в открытое окно, помахав ручкой. Лайма села на кровати, поджав под себя ноги, уставилась в одну точку и принялась рассуждать. Прихлопнуть кого-нибудь в аэропорту может только фанат или камикадзе: тот, кому все равно, поймают его или нет. Киллер вряд ли станет стрелять в столь людном месте — охраны полно, да и с территории трудно выбраться. Скорее всего за Бондопаддхаем будут следить. Если у неоатеистов есть информация о времени его прибытия, его засекут у трапа. И уже не выпустят из виду. Выходит, на первых порах главная задача группы — оторваться от возможного «хвоста».

Решив так, Лайма забралась под одеяло и попыталась подумать о чем-нибудь приятном. Ничего не вышло. В голове теснились обрывки воспоминаний. Вот Соня Кисличенко в красивом синем жакете, пахнущая духами, чмокает ее в щеку и уходит навсегда, Агашкин сует ей в нос шикарный бриллиант и требует назначить день свадьбы. Болотов с Петей на руках открывает дверь и сурово хмурится. Борис Борисович Дубняк грозит ей пальцем и говорит: «Не вздумайте сбежать, а то ваша бабушка окажется в тюрьме…»

Бабушка Роза, конечно, никого не сбивала — машину у нее угнали.. Но что стоит человеку такого уровня, как Дубняк, немного «помочь» следствию? Да уж, ее крепко посадили на крючок.

Назавтра, выходя из дому, Лайма заперла за собой дверь, остановилась и несколько секунд смотрела на нее пристально. Скоро ли удастся сюда вернуться? На секунду ей стало страшно. Чтобы снова не впасть в панику, она решительно сбежала по ступенькам и вышла из подъезда — так сказать, в неизвестность.

Шофер таксист ей понравился — он ехал быстро, но очень аккуратно, и почти не разговаривал. Лайма решила попросить его подождать, чтобы на этой же машине отвезти Бондопаддхая в гостиницу. Ожидание влетит в копеечку, но разве им приказано экономить?

— Не вздумайте улизнуть, — предупредила она. — Даже если я сильно задержусь, не нервничайте. Я выйду непременно. Вот вам аванс.

Она заплатила ему из собственного кошелька довольно приличную сумму и, увидев, что он вполне успокоился, показала, где лучше остановиться. Потом сложила коленки и одним плавным движением вынесла ноги на улицу. По телевизору она видела, что именно так выходила из машины Катрин Денев, когда приезжала в Москву на кинофестиваль. Правда, Денев подавали руку ослепительные красавцы, а ей никто ничего не подал, но это неважно. В юбке до колен и изящной кофточке она чувствовала себя элегантной. Правда, сумка была великовата, но только в нее входило все то добро, которое Лайма таскала с собой. Единственной уступкой новому положению были туфли без каблука — вдруг придется убегать от врагов?

Когда она очутилась у входа в здание аэропорта, страх, который глодал ее все утро, куда-то исчез. Появился хороший, здоровый пофигизм. «Может, этого индуса пристрелят сразу же, — подумала Лайма. — Дубняк отругает меня и отпустит на все четыре стороны?» Она одернула юбку и вошла внутрь. Часы показывали ровно половину третьего.

Аэропорт всегда поражал Лайму обилием путешествующего народа. Сама она всего два раза в жизни летала в отпуск за границу и считала это настоящим приключением. Здесь же ходили люди с такими скучными и озабоченными лицами, точно международный перелет для них — все равно, что досадный поход в магазин за забытой пачкой соли. Только неуемные маленькие дети откровенно радовались переменам, они скакали и прыгали, дергая родителей за рукава и подолы.

Медведь стоял под электронным табло с бегущими строчками цифр и просматривал газету. Лайма могла бы поклясться, что он ее увидел. Однако не проявил никакой заинтересованности. С чего бы это? Она прошлась туда-сюда один раз, другой… Ноль эмоций.

Интересно, а где Корнеев? Остался в машине? Вряд ли. Они должны были встретиться все втроем и уже на месте решить, кто где расположится. Может, подойти к Медведю самой?

Лайма неторопливо направилась к нему, но не успела пройти и половину пути, как он сложил газету и двинулся в другую сторону. Интересно, что он хочет этим сказать? В тот же миг в сумочке заквакал мобильный.

— Э-э-э, — раздалось оттуда, и Лайма сразу поняла, что слышит Корнеева.

— Где вы? —Прошипела она. — Какого черта?

— Ш-ш!

— Что значит — ш-ш?!

— За вами следят, — ответил Корнеев. — Побродите тут пока, а мы посмотрим. — И он отключился.

У Лаймы внутри все похолодело. Каким образом неоатеисты смогли ее вычислить? Она ведь выехала из своей собственной квартиры еще Лаймой Скалбе, а не Ольгой Удальцовой! Что происходит?

Она принялась шнырять по залу ожидания, напоминая всполошенную мышь, которая случайно попала на сырный склад. Огромного труда при этом ей стоило не озираться по сторонам. Понятное дело: если она начнет оглядываться, преследователи попрячутся.

Неожиданно она увидела Корнеева. Он стоял у стойки, держа в правой руке стопочку таможенных деклараций — в белом полотняном костюме и узких очках, которые делали его еще неотразимее. Вокруг пускала слюни по меньшей мере дюжина баб, но он не обращал на них никакого внимания. В левой руке у него был зажат тот самый «калькулятор», которым он баловался накануне. Заметив, что Лайма смотрит на него, он скорчил страшную рожу и мотнул подбородком.

Лайма повернулась.., и лицом к лицу столкнулась с Робертом Агашкиным.

У него была растерянная физиономия, а в руках он держал большую плоскую коробку.

— Роберт! — ахнула она и тотчас увидела, что сзади приближается Медведь.

Корнеев поднял вверх указательный палец, вероятно, показывая, что преследователь один. Медведь кивнул и прибавил шаг.

— Лаймочка! — воскликнул Агашкин. — Я купил тебе свадебное плать…

Договорить он не успел, потому что Медведь был уже тут. Вероятно, он воспользовался каким-то приемом, призванным сбить Агашкина с ног, — сделал неуловимое движение руками и провел что-то вроде подсечки. Похоже, он ждал, что противник завалится назад: выставил вперед широкую грудь и растопырил руки, готовясь принять тело.

Вместо того чтобы потерять равновесие, Агашкин как-то странно чавкнул, потом загудел и затрясся мелкой дрожью. Из задников его ботинок неожиданно вырвалось короткое пламя, рявкнуло и погасло. Агашкин подпрыгнул, замахал свободной рукой, подпрыгнул еще раз и, не удержавшись, повалился на пол. Пламя жалко пшикнуло и умерло. Агашкин сел, растерянно глядя по сторонам.

— Ни черта себе! — воскликнул подошедший Корнеев. — Что это было?

— Отвлекающий маневр, — проворчал Медведь, взяв Агашкина за шкирку. — В коробке у него наверняка пушка или трубка с ядом.

— Спокойно. Отпустите его! — приказала Лайма намеренно грубым тоном. — Неужели вы не можете отличить бандита от безобидного обывателя?

— Лаймочка! — простонал Агашкин, с ужасом взирая на тяжелую тушу Медведя, нависшую над ним. — Что это?

— Не все ли тебе равно, Роберт? — прошептала она, наклоняясь к его уху. — Катись отсюда, пока тебе не оторвали ноги вместе с ценными ботинками. Эти типы шутить не любят. Понял?

— Хорошо, хорошо, — заволновался Агашкин, суетливо отряхиваясь. И, обращаясь к Медведю, капризно потребовал:

— И не надо на меня так кровожадно смотреть, я ведь не куриный окорочок!

— Пшел, — сказал Корнеев и, подтолкнув Агашкина в спину, посмотрел на Лайму. — Коробку точно не будем открывать?

— Я знаю, что в ней, — ответила она. — Господи, у нас совсем нет времени!

— Откуда он взялся? — лениво спросил Медведь. Судя по его позе, он не собирался торопиться до тех пор, пока все не станет ясно.

— Следил за мной от самого дома, — вынуждена была признаться Лайма. — Он… Э-э-э… Питает ко мне нежные чувства.

— Тьфу, — сказал Корнеев. — Может быть, стоит догнать его и что-нибудь в нем испортить?

— Это тебе не твоя пукалка с клавишами, — буркнул Медведь. — Испорчу я тебе! Потом доставай тебя из кутузки.

— Вы с ума сошли! — воскликнула Лайма. — Через десять минут самолет. Я запрещаю вам ругаться.

— Есть, — сказал Корнеев и посмотрел на свой «калькулятор».

— Что это у вас? — не выдержала Лайма. Подумала и прибавила:

— Доложите.

— Комп, естественно.

— Вы с него глаз не сводите. Почему?

— Как — почему? — опешил он.

— Для чего он вам сейчас нужен? — уточнила Лайма, и Корнеев удивленно ответил:

— Чтобы жить. — Он сунул ей в нос свою игрушку и показал экранчик, по которому что-то бегало и пикало. — Как без этого-то?

— Ясно, — сказала Лайма, которая использовала компьютер только для того, чтобы печатать внутриведомственные справки.

Она понятия не имела, каким образом он функционирует. И если вдруг на экран одна за другой начинали выскакивать плашки с тарабарскими вопросами, нажимала «О'кей» до тех пор, пока все не прекращалось. Когда она пыталась пройти ликбез у приходящих программистов, они смотрели сквозь нее, призрачно улыбаясь.

— Какие есть указания? — вернул ее к действительности Медведь. Его маленькие уши побагровели — вероятно, от негодования.

Он жаждал четкости и быстроты, а они с Корнеевым тянули время и отвлекались по пустякам. Лайма поняла, какие чувства его обуревают, только когда глазки-ириски приклеились к ее лбу.

— Предлагаю понаблюдать за нашим гостем издали, — поспешно сказала она. — Если противник осведомлен о месте и времени его появления в стране, он где-то тут. Нам нужно его вычислить и затем оторваться от преследования.

Медведь согласно кивнул, а Корнеев пробормотал, нажимая на крохотные кнопки со скоростью высоко квалифицированной машинистки:

— А что будет делать тем временем гость? Если мы, вместо того чтобы его встретить, начнем за ним следить?

— Я его встречу, — отрезала Лайма. — Встречу и некоторое время продержу здесь, в аэропорту. Свожу его в кафе, в конце концов. Ваша же задача — распознать противника.

— Принято, — откликнулся Корнеев и отключился: глаза слились с экраном и потухли.

— А если противник будет вооружен? — продолжал допытываться Медведь. — И решит напасть?

— В этом случае действуйте по обстоятельствам.

— Ясно, действуем по обстоятельствам.

* * *

Нанак Бондопаддхай был орошен дорогим парфюмом, одет в европейский костюм кремового цвета и мягкие замшевые туфли с дырочками. На воротничке легкой рубашки красовалась изящная вышивка. «И ведь наверняка все — ручной работы», — подумала Лайма, улыбаясь, как заведенная.

Новый пророк держался важно, словно павлин в заповедном саду. Несмотря на невысокий рост, смотрел надменно, полуприкрыв глаза с тяжелыми коричневыми веками. На его оливковой щеке темнела большая родинка, похожая на кусочек бархата. По-английски он говорил чисто и правильно, на Лайму смотрел одобрительно и несколько раз подчеркнул, что возлагает особые надежды на свой визит в «эту богатую и обширную страну».

Помощник его оказался довольно забавным типом. Невысокий, в белом балахоне и свободных штанах, он постоянно что-то лопотал и размахивал руками. Глаза у него были круглыми, а рот маленьким, похожим на сморщенную вишню.

Лайма честно выучила его имя — Пудумейпиттан. Скорее, это была фамилия. Лайма так и не решилась выговорить ее вслух. Нового пророка, к слову сказать, она тоже никак не называла. Только в самом начале, когда выловила его возле ограждения, вежливо поинтересовалась:

— Господин Мегхани?

— Иес, — подтвердил тот и протянул ей руку тыльной стороной вверх, как делают женщины, рассчитывая на поцелуй.

На его мизинце сидел перстень с крикливым камнем. Лайма легонько потрясла драгоценные пальцы и на всякий случай сделала книксен. Со стороны она наверняка выглядела как дура.

Бондопаддхай привез с собой высокий и узкий чемодан, похожий на сейф на колесиках. За чемоданом приглядывал помощник и грохотал им так, словно таскал за собой гроб с костями. В кафе, куда Лайма привела их, индусы заняли центральный столик, и пророк слегка оттаял, когда увидел в непосредственной близости смазливую девицу в обтягивающем платьице и с голыми коленками. Она сидела прямо напротив, заложив ногу на ногу, и курила, далеко отставив локоть и выпуская дым поверх выпяченной нижней губы.

— В вашей стране очень красивые женщины, — заявил Нанак, одобрительно улыбаясь.

«Да уж, — подумала Лайма. — Женщины красивые, это факт. А вот к мужикам, по-моему, лучше и не приглядываться».

— У вас есть время немного осмотреться, — сказала она любезно. — Кроме того, очень важно не допустить обезвоживания организма после перелета. Заказать вам минеральную воду или сок?

Бондопаддхай заказал и воду, и сок, и кофе — решил комплексно бороться с обезвоживанием. Когда Лайма с тем же вопросом обратилась к его помощнику, тот замер на своем стуле и долго не мигая смотрел ей в рот. В конце концов Лайма плюнула и велела принести ему чаю с лимоном. Не понравится — сам будет виноват.

Ни Медведь, ни Корнеев не подавали признаков жизни, и она вся извертелась, потому что Бондопаддхай стал обращать пристальное внимание на девицу за соседним столиком. И улыбаться ей как-то уж слишком сладко. Физиономия его подобрела и очеловечилась, в глазах зажглись чарующие огоньки, и Лайма всерьез обеспокоилась. Девица затушила сигарету и, сложив ладошки под подбородком, принялась строить пророку глазки. Лет двадцати двух — двадцати трех, прехорошенькая, с распущенными по плечам светло-рыжими волосами, ярко накрашенными губами и точеным носиком. Глаза у нее были подведены так, что казались в два раза больше положенного.

Когда зазвонил мобильный телефон, Лайма схватилась за него с облегчением.

— Сходите в туалет, — предложил Медведь безапелляционным тоном. — Продвигайтесь прямо и налево. Там я вас перехвачу. Корнеев присмотрит за нашим восточным сокровищем. Надо посоветоваться.

Лайма извинилась перед гостями и сказала:

— Еще несколько минут, и мы можем трогаться в путь.

— Напишите, в какой гостинице мы остановимся, — потребовал Бондопаддхай, доставая из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.

— А вам зачем?

— Я привык все сверять по карте, — важно заявил он, доставая из внутреннего кармана пиджака карту Москвы, приобретенную, вероятно, в бюро путешествий. Заметил, что Лайма колеблется, и прикрикнул на нее:

— Я, кажется, попросил! Почему вы медлите?

Лайма неохотно нацарапала название гостиницы с зарезервированными номерами и быстро двинулась по проходу к выходу из кафе. Сказать по правде, ей было не по себе. Оставить одних двух этих гавриков! Следовало сказать Медведю, что без нее они будут абсолютно беззащитными. О том, как она сама в случае опасности сможет их защитить, Лайма даже не задумывалась. Но уж Корнеев как наблюдатель точно не внушал ей никакого доверия. Он наверняка даже не смотрит в сторону подопечных, а таращится на свою игрушку.

От кафе до туалета было рукой подать. Еще издали Лайма увидела мощную фигуру Медведя, который выделялся среди прочих своей величиной и могучестью. Лицо его казалось рассеянным и глуповатым — вероятно, он изображал послушного мужа, которого жена таскает за собой по всему аэропорту. А может, у него всегда такое лицо — Лайма ведь его почти совсем не знает.

— Их двое, — без предисловий сказал Медведь, когда Лайма подошла поближе. — Они обмениваются знаками, значит, из одной шайки. Но действуют независимо. Вероятно, один страхует другого.

— Покажите, — попросила Лайма, поражаясь тому, как в этой толпе Медведю с Корнеевым удалось вычислить каких-то там преследователей.

— Один в магазинчике покупает журналы — вон тот, в желтой рубашке. А второй вошел вслед за вами в кафе и занял столик неподалеку от стойки. Такой маленький, с мерзкой бороденкой. Не заметно, чтобы они собирались нападать. Скорее всего эти типы в самом деле должны выследить нашего.., друга.

— Называйте его Мегхани, — посоветовала Лайма.

— Как только мы поселим Мегхани в гостинице, они начнут действовать.

— Значит, надо не дать им добраться до гостиницы. — Медведь кивнул. — Есть какие-нибудь соображения?

— Вот если бы… — задумчиво протянул он.

— Ну-ну.

— Вот если бы им захотелось в туалет… По очереди… Я бы не сплоховал.

— А в туалете не слишком много народу? — засомневалась Лайма.

— Это не имеет значения, там кабинки есть, — ответил Медведь и посмотрел на нее выжидательно. Командир все-таки, должна что-нибудь придумать.

Командир потопталась на месте и деловито спросила:

— Значит, по очереди? Сколько вам нужно времени на одного?

— Пять минут.

— Ладно, будьте.., в боевой готовности.

Она хотела сказать «на шухере», но в последнюю минуту решила, что Медведь ее не поймет. Люди, которые относятся к жизни слишком серьезно, обидчивы, как дети.

Когда она вошла в кафе, то увидела, что рыжая девица с голыми ногами уже сидит за столиком Бондопаддхая и улыбается, как маленькая хищница. Только этого еще не хватало! Если индус станет волочиться за каждой юбкой, забот на них навалится хоть отбавляй. Интересно, на каком языке они общаются?

Как выяснилось через минуту, они общались на языке жестов. Рыжая нахалка едва-едва говорила по-английски, что не мешало ей укреплять знакомство.

Оглядев ее издали, Лайма завернула к стойке и попросила стакан томатного сока.

— Я принесу, — пообещал официант, порхая вокруг и гремя приборами.

— Нет, я хочу прямо сейчас, — сказала Лайма вздорным тоном, который отлично знаком всем, кто постоянно работает с клиентами.

— Как скажете.

Он налил ей полный стакан сока и поставил на салфетку. Лайма взяла стакан в руки и громко отхлебнула. Потом повернулась и поискала глазами первого врага — одного из двух неоатеистов, которые охотились за Бондопаддхаем. Как сообщил Медведь, тот сидел за столиком рядом со стойкой. В настоящий момент враг жадно пожирал картофель фри. Бороденка у него в самом деле была мерзкая — узкая, длинная и спутанная, похожая на водоросли из аквариума. Над хитрыми глазками нависал морщинистый лоб, плавно переходящий в обширную лысину. Когда он жевал, кожа на голове двигалась взад и вперед.

«Что ж, — подумала Лайма. — Неприятному человеку всегда приятно сделать гадость». Она двинулась по проходу, зацепилась за ножку стола и, громко ойкнув, вылила на бородача полстакана сока. Вернее, сок попал на стол, отскочил от поверхности и обдал врага веером мелких брызг. Лайма немедленно заверещала, стала приседать и тыкать в бородача салфетками — будто страшно расстроилась.

— Все нормально, все нормально, — забормотал он. Вскочил на ноги, зыркнул в сторону Бондопаддхая и быстро вышел из кафе, бросив на стол несколько купюр.

По тому, как он отряхивался по дороге, можно было не сомневаться, что он прямиком направился в уборную. Лайма довольно ухмыльнулась. Вот как все оказалось просто. Медведь будет ею доволен. Минут через пять она обольет соком второго шпика, хотя стакан и придется тащить к газетному киоску. Но она справится. А пока можно вернуться к индусам и разобраться с рыжей.

— Привет! — сказала Лайма девице, добравшись наконец до своего столика.

И улыбнулась преувеличенно широко — как хозяйка, увидевшая на пороге своего дома табор гостей с чемоданами.

— Добрый день. Я — Ника. — Девица протянула руку, и Лайма вынуждена была ее потрясти. — То есть Вероника Елецкова. Но все зовут меня Ника.

Девица была сильно надушена и озонировала воздух не хуже, чем какой-нибудь освежитель. Ее ищущие любопытные глаза так и шныряли по сторонам.

— Мы подружились, — сообщил Бондопаддхай, не скрывая самодовольства.

— Я так рада! — соврала Лайма. Села на свое место и с неподдельным интересом спросила:

— Вы только что прилетели или улетаете?

— Прилетела, — охотно пустилась в объяснения Ника. — У мамы здесь подруга, она обещала поводить меня по магазинам. На самом деле я живу под Ярославлем. Ездила в Египет по путевке. Вот — возвращаюсь домой, отпуск закончился. Так жалко! Хочу заодно Москву посмотреть, мне домашние разрешили на денек задержаться.

На поверку девица оказалась не такой щукой, как Лайме почудилось. Просто дурочка, которая купилась на внимание импозантного иностранца. Для нее индус-экзотика.

— Господин Мегхани в Москве с деловым визитом, — посчитала нужным сообщить Лайма.

Услышав свое фальшивое имя, Бондопаддхай приосанился, а его помощник залопотал что-то нечленораздельное. Поскольку Лайма его вовсе не понимала, то не стала и внимания обращать.

— У меня дома сынишка, — продолжала откровенничать Ника. Вероятнее всего, она чуть-чуть робела перед Лаймой, поэтому хотела снискать ее расположение. — Костик. Ему всего годик. А папы у нас нету.

«Ну, Бондопаддхай вряд ли захочет стать Костику папой, — подумала Лайма. — Впрочем, какое мое дело?» Она посмотрела на часы и встала:

— Нам через пять минут ехать. Вы пока попрощайтесь, а я сейчас.

Магазинчик, где торговали печатной продукцией, находился неподалеку от кафе — как раз на полпути к туалету. Он состоял из стоек и прилавков, на которых были разложены газеты, книги и журналы. И от остального зала был отгорожен металлическими перильцами. Человек в желтой рубашке стоял возле этих самых перилец и копался в стопке брошюрок с кроссвордами. Очень удобно стоял — соком его можно облить даже снаружи.

Лайма огляделась по сторонам и заметила Корнеева, который оказался совсем близко: сидел через столик от них и меланхолично жевал сосиску. «Надеюсь, он начеку», — подумала она. Подошла к стойке и сказала официанту:

— Еще один томатный сок.

— Вам не хватило? — с иронией спросил он.

— Конечно, не хватило! Вы же видели, что я его пролила, — с обидой ответила Лайма. — Дайте мне соку. Сейчас же.

Официант зашел за стойку, вскрыл новый пакет и перевернул над стаканом, не долив примерно на два пальца.

— Лейте до конца, — потребовала она.

— Вам же хуже, — пробормотал он, но приказание выполнил.

— Включите в счет, — гордо сказала Лайма и двинулась к выходу из кафе.

— Эй, вы куда это? — удивился официант.

— Не ваше дело! Что вы ко мне пристали? — она повысила голос. — Туда, куда мне надо.

Официант предпочел с ней не связываться и ретировался, помахивая полотенцем. Лайма вышла из кафе и, держа стакан двумя руками перед грудью, осторожно двинулась вперед. Когда она была на полпути к цели, к ней внезапно подскочил незнакомый испуганный мужчина в сбитом набок галстуке. Глаза у него выкатились из орбит, по лицу градом катился пот.

— Пожалуйста! — закричал он. — Дайте мне стакан! Там моей жене плохо.

Лайма только зубами успела щелкнуть, когда мужчина вырвал у нее из рук стакан и убежал, петляя, словно заяц. Пока он это проделывал, несколько капель сока выпрыгнуло из посудины и шлепнулось ей на туфли. Лайма тоскливым взором посмотрела на человека в желтой рубашке, который по-прежнему копался в газетах, и вернулась обратно в кафе.

— Налейте мне минералки, — обратилась она к официанту, который, завидев ее, сразу же двинулся к стойке.

— А куда вы дели стакан? — подозрительно спросил он.

— Его тоже включите в счет.

— Отлично. Значит, минералки, — пробормотал он. — Вот.

Лайма взяла минералку и тем же путем отправилась обратно. Но не успела сделать нескольких шагов в направлении магазинчика, как к ней подошла маленькая бабушка в сарафане до полу и жалобно попросила:

— Дочка, дай водички! Мне бы таблетку запить…

Бабушка была такая хорошая, чистенькая и несчастная, что Лайма не смогла ей отказать. Вздохнула и молча отдала воду.

«Отлично, — подумала она и посмотрела на мужика в желтом с пронзительной тоской. — Может, подойти и просто плюнуть ему на пиджак? Быстрее получится». Однако плеваться в общественном месте — значит привлекать к себе внимание. Еще скандал поднимется! Это лишнее, решила Лайма и снова отправилась за водой.

Официант, завидев ее без стакана, упер руки в боки и смотрел, как она приближается, чрезвычайно пристально.

— Минералки, — потребовала Лайма, подойдя вплотную к стойке и навалившись на нее грудью. Взгляд ее как бы заранее предупреждал, что спорить бессмысленно.

— Вы разоритесь на стаканах, — предупредил юноша и ухмыльнулся. — Может, вам в одноразовый налить, в пластиковый?

— Все равно, — гордо ответила Лайма, схватила минералку и быстрым шагом двинулась по накатанной дорожке к магазинчику.

Облить этого типа надо во что бы то ни стало! Она сделала один шаг, второй. Люди обтекали ее с двух сторон, дорога была свободна. Не успела Лайма возрадоваться, как неизвестно откуда прямо на нее выскочила перепуганная молодая мамаша со щекастой девочкой на руках и пискнула:

— Моя малышка проглотила пуговицу! Пожалуйста, дайте водички! Скорее!

— Откуда вы знаете, что она проглотила? — мрачно спросила Лайма.

Мамаша сердито засопела, потом протянула руку и вцепилась в стаканчик.

— Дайте же воду! — крикнула она.

Завладела стаканчиком и стала совать его девочке в нос. Девочка смотрела на нее, не моргая, как маленький совенок.

— Пуговицу необязательно запивать, — пробурчала Лайма. — Она и так отлично проскочит.

Оглянулась назад, на кафе. Пропасть какая-то! Идти за очередным стаканом? Уж прямо и не хочется — все равно отберут. Как же загнать этого дядьку в туалет? По собственному почину он неизвестно когда туда отправится. Может, атеисты вообще писают раз в сутки… «Испачкаю его чем-нибудь! — решила она. — Как это я раньше не сообразила?»

Она бегом добежала до кафе и постучала ладонью по стойке.

— Вы что, пожар тушите? — спросил официант, возникая возле нее, словно по мановению волшебной палочки. — Опять воды?!

— Нет, я уже напилась, — обрадовала его Лайма. — У вас есть пирожок с повидлом? — И посмотрела на него с вызовом.

Было ясно, что, если пирожка не окажется, официанту сильно не поздоровится. Он хмыкнул и с большим чувством ответил:

— Есть!

Полез под стойку, добыл симпатичный, с коричневой корочкой пирожок, положил его на тарелку и с ерническим поклоном преподнес Лайме.

— Тарелки не надо, — сказала она.

Завернула пирожок в салфетку и пощупала пальцами. Пирожок был жирненький, упругий, до краев наполненный повидлом, в общем, то, что надо! Если прокусить его где-нибудь сбоку, а потом нажать пальцами, повидло выдавится и им можно будет обмазать типа в желтой рубашке. С довольной улыбкой на лице Лайма вышла из кафе в зал аэропорта. Здесь ничего не изменилось — все та же суматоха, сотни озабоченных людей курсируют в разных направлениях, сидят на скамейках, стоят в очередях.

Тип в желтой рубашке, к счастью, до сих пор не покинул свой пост. Вероятно, оттуда ему удобнее всего наблюдать за входом в кафе. Лайма прижала руку с пирожком к бедру и, упрямо наклонив голову, двинулась в заданном направлении. Всякого, кто проходил слишком близко и случайно встречался с ней глазами, она одаривала взглядом повышенной свирепости.

Однако свирепость не помогла. В паре метров от магазинчика ее остановил неизвестно как проникший на территорию аэропорта чумазый подросток — тощий, словно глист, с огромными глазами, в которых сосредоточилась вся мировая скорбь. Штаны едва держались на выпирающих тазовых косточках, а короткая футболка страшно обтягивала ребра.

— Тетенька! — сказал подросток жалобным голосом. — Пожалуйста…

Он еще не успел договорить, а Лайма уже потеряла над собой контроль. В глазах у нее потемнело от ярости, и, наставив на попрошайку указательный палец, она завопила:

— А-а! Я знаю, что ты хочешь!!! Ты хочешь мой пирожок! Так вот — фиг тебе, а не пирожок! — И она показала мальчику кукиш. — Я его не дам, понятно?! — Лайма затопала ногами, и в уголке ее рта выступила слюна. — Не дам! Это мой пирожок! Я его купила! Он нужен мне!

Люди останавливались и смотрели на нее, кто с изумлением, кто со смехом. Но ее уже понесло.

— Почему всем хочется то, что принадлежит мне?! Я покупаю — и тут же все на это зарятся!!!

Какой-то дядька с журналом под мышкой покачал головой и удивленно воскликнул:

— Бывают же такие жадные люди!

— А если бы у вас отобрали пирожок?! — немедленно набросилась на него Лайма. — Посмотрела бы я, что бы вы сделали! И нечего меня стыдить! Мне не стыдно, не стыдно!

И тут все захлопали, засмеялись, и непонятно откуда появился оператор с камерой в руках. И вышли все, с кем Лайма только что имела дело — мужчина со сбитым на сторону галстуком, бабушка в сарафане, мамаша с девочкой на руках. Невысокая девица в бриджах и огромных очках подскочила и потрясла Лайму за руку.

— Поздравляем! Вас снимали скрытой камерой для передачи «Посмеемся вместе»! — сообщила она таким голосом, точно у Лаймы был день рождения и ей сделали сюрприз. — Все получилось просто замечательно! Вы так вопили — супер! Нам всем очень понравилось.

Лайма некоторое время озадаченно смотрела на девицу, потом сказала:

— Ха-ха! — отступила и спрятала пирожок за спину. — Так это все было не по правде? Класс! Обманули дурочку, как лисицы курочку!

Потом оглянулась и увидела, что все посетители магазинчика, торгующего прессой, улыбаются и смотрят на нее. И дядька в желтой рубашке тоже смотрит и тоже неуверенно улыбается. Тогда она боком-боком подошла поближе и неловко махнула рукой в его сторону. Слетевшее с пальцев повидло попало дядьке точно в глаз. Он не успел даже ахнуть.

— Ха-ха-ха! — громко и ненатурально засмеялась Лайма, и люди вокруг захохотали вслед за ней, потому что думали, будто это очередной трюк, а дядька в желтом — подставной.

Дядька схватился за глаз, испачкал руки и, конечно, заорал:

— Вы что?! Вы в своем уме?! — И помчался в туалет.

— Вас снимала скрытая камера! — крикнула Лайма ему в спину.

После чего попятилась, развернулась и дала деру. Влетела в кафе и первым делом отыскала глазами Бондопаддхая. Он по-прежнему был тут, только придвинулся к рыжеволосой Нике на максимально близкое расстояние. Кажется, они вообще не разговаривали, а только смотрели друг на друга, хихикая и подмигивая. Помощник пророка что-то лопал, низко наклонив голову над тарелкой.

Не успела Лайма сделать и шага в их направлении, как ей позвонил Медведь.

— Уходим, — сказал он тревожным тоном. — Не знаете, что с Корнеевым? Он не отвечает.

Лайма в испуге вскинула голову и увидела, что Корнеев сидит на своем месте и смотрит куда-то в стол. Глаза у него стеклянные, рот приоткрыт, очки съехали на кончик носа.

— По-моему, он в коме, — испугалась она, бросилась было к нему, но тут же заметила, что смотрит Корнеев вовсе не в стол, а на свой микрокомпьютер, и пальцы его, словно бешеные, бегают по клавишам. — Нет, с ним все в порядке.

— Жду вас у выхода. Не медлите!

Медведь отключился, и Лайма промчалась по проходу к своим индусам.

— К сожалению, — громко сказала она, обращаясь прежде всего к Нике, — нам надо ехать. И очень быстро. Время не ждет! — Потом перешла на английский:

— Господин Мегхани — прошу на выход.

Бондопаддхай немедленно поднялся, жующий помощник вскочил вслед за ним. Лайма беспомощно посмотрела на Корнеева, не представляя, как же его незаметно оживить.

— Прошу! — Она еще раз показала рукой на дверь.

Бондопаддхай двинулся к выходу, а Лайма подскочила к Корнееву и толкнула его в плечо:

— Уходим!

Ноль эмоций. Лайма наклонилась и заглянула ему в лицо. У Корнеева был вид чучела, которому таксидермист не смог придать осмысленный вид. Она слышала, что некоторые компьютерщики бывают безумно странными и умеют отключаться от окружающей действительности, но своими глазами никогда не видела ничего подобного.

Если попытаться сейчас отнять у него компьютер, можно спровоцировать истерику или припадок буйной ярости. Что же делать? И компьютеры, и компьютерщики оставались для нее тайной за семью печатями. Обучена она была минимуму. Чтобы выйти из программы, нужно нажать кнопку «Esc», а чтобы перезагрузиться, — одновременно «Ctrl», «Alt» и «Delete».

Бондопаддхай обернулся в дверях и удивленно приподнял брови.

— Проходите на выход! — с улыбкой повторила Лайма и прошипела в сторону Корнеева:

— Корнеев, эскейп! Вы меня слышите? Очнитесь! Контрл, альт, делит!

— А? — спросил Корнеев и поднял на нее глаза.

— Уходим, быстро. Бегите в машину!

Когда они выкатились из здания аэропорта, Лайма немедленно увидела своего шофера, который ходил вокруг машины и легонько пинал колеса ногой.

— Туда! — скомандовала она и даже позволила себе подтолкнуть Бовдопаддхая под локоть.

Подскочила к шоферу и радостно сказала:

— А вот и я с гостями!

Они загрузили чемодан в багажник и забрались в машину. Довольный шофер, вырвавшись на шоссе, прибавил скорость и стал насвистывать. Лайма понятия не имела, в каком автомобиле находятся Корнеев и Медведь. Надо же — даже не спросила! Начнут догонять, не поймешь — свои или чужие.

— Мы едем в ту гостиницу, название которой вы для меня написали? — неожиданно спросил Бондопаддхай. В его голосе слышалась озабоченность. — Я хочу именно в нее. Устройте это!

— Ладно, — покорно ответила Лайма.

Настоящая Ольга Удальцова была бы, пожалуй, расстроена тем, что пророк не расспрашивал ее о своей «пастве», не беседовал с ней на религиозные темы и вообще вел себя, как обычный турист, — даже засматривался на девиц. Ей-то самой даже лучше — врать приходится меньше.

Когда они подкатили к гостинице. Лайма облегченно вздохнула. Ей казалось, что половину дела они сделали. Разве могла она вообразить, что самое интересное еще только начинается?