Прочитайте онлайн Роскошная скромность | Часть 6

Читать книгу Роскошная скромность
2616+541
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

6

Уорнер настиг ее у самой двери. Вспышка раздражения у него, похоже, погасла.

— Ну хорошо, Линда. Я все понимаю, но все-таки постарайся не упрямиться. Давай на время оставим вопрос о деньгах.

— Спасибо, — только и сумела ответить девушка.

Филипп схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.

— Я отвезу тебя в город. Мне так или иначе надо поехать туда, я возьму тебя с собой. Что молчишь? Судя по всему, ты и сейчас ищешь ловушки, для тебя специально расставленные? Если ничего не обнаружишь, то позволь мне сопровождать тебя в этой поездке.

— Мне нужно успеть туда до свадьбы, чтобы примерить платье. А еще мне придется решить, что делать дальше; — с волнением добавила Линда.

— Нет проблем. Мы забросим Роберта в школу и сразу же поедем.

В среду? Как, оказывается, все просто. Только где же ей там, в Бирмингеме, остановиться? Впрочем, об этом пусть беспокоится Эмили.

— Хорошо, хорошо, спасибо.

Филипп продолжал смотреть на девушку сверху вниз, а его длинные пальцы медленно скользнули по ее худеньким плечам. Он делал это почти бессознательно. Все то же теплое, странно волнующее чувство охватило Линду. Она опустила глаза и вновь ощутила холодок, побежавший по спине при звуках его низкого голоса.

— В тебе столько таинственности, — мягко проговорил мужчина. — С тобой никогда не знаешь, что произойдет в следующий момент.

— Пока ты все про меня не выяснил, я, пожалуй, пойду, — отозвалась девушка. Пальцы Филиппа на мгновение замерли, а потом он вдруг опустил руки и открыл перед гостьей дверь.

— Я выясню. Во всяком случае, попытаюсь узнать, кто ты. Или источник света, освещающий тьму, или же источник постоянного раздражения? Но кем бы ты ни была, ты обрушилась на этот дом, словно удар молнии, и внесла смятение в мою жизнь и душу.

Линда поспешила выйти из комнаты. Что он имел в виду?

Все случилось гораздо раньше, чем Линда могла даже предположить. На следующее утро она обнаружила Роберта, совершенно несчастного и потерянного. Изрядно помучившись, девушка выяснила наконец, в чем дело: мальчик не хотел возвращаться в школу.

— Почему? — осторожно поинтересовалась Линда. Мысль о том, как разозлится Филипп, узнав о ее новом вторжении в его личную жизнь, заставила подавить в себе желание сделать заявление типа «я так и думала!».

— У меня плохо получаются упражнения по физкультуре, — признался Роберт.

— Они не получаются у большинства людей, — убедительно заявила девушка. — Зато у них получается что-нибудь другое.

— И у меня тоже, — уныло пробормотал мальчик. — У меня здорово идет рисование, и я ничего не имею против физкультуры. Я делаю что могу.

— Ну вот видишь! — Линда действительно обрадовалась, поздравляя себя с успешным ведением беседы. Главное — логика и здравый смысл.

— Делал, пока не появился мистер Купер. — Голос мальчика звучал едва слышно. — Сделаешь что-то не так, и он начинает кричать на всю площадку.

Учитель называется! Имеет дело с сиротой, потерявшим мать, и такое себе позволяет!

— Может быть, он боится, что ученики его не услышат? Учителя физкультуры вообще не умеют тихо разговаривать. Такие уж они…

— Но он кричит на меня, — возмутился Роберт. — Я чувствую себя тупицей.

Это была более чем убедительная причина, чтобы заставить Уорнера перевести сына в школу поближе к дому.

— А давно у вас этот учитель? — осторожно поинтересовалась Линда.

— Три недели.

— Ну, тогда он просто хочет показать, как хорошо знает свой предмет, — успокоила девушка. — Дай ему время, Робби. Вполне вероятно, что он окажется отличным парнем.

— Может быть, — Роберт шмыгнул носом и отвернулся. — Пойдем вниз, на пляж. Запустим воздушного змея, хорошо?

Вообще-то она планировала немного поработать над книгами. Но идея замечательная. Не оставлять же Робби сейчас одного! Ведь мальчик так ей верит. Интересно, почему он не рассказал обо всем отцу?

Все, казалось бы, сделала правильно. Откуда же тогда это чувство вины? Уже давно закончился обед. Робби отправился спать. А она продолжает мучиться безотчетными тревожными раздумьями.

Какая беспокойная ночь! По радио обещали дождь еще с утра, но только сейчас, когда сгустились мрачные сумерки и подул холодный пронизывающий ветер, с неба хлынула водяная лавина. Струи выбивали по оконным карнизам оглушительный ритмичный стук.

Заниматься учебой при таком шуме совершенно немыслимо. Невозможно сосредоточиться, когда вокруг бушует стихия. К тому же эти мысли о несчастном маленьком мальчике… Тогда уж лучше спуститься в гостиную. Филипп, наверное, работает в своем кабинете. Что тебе важнее, — мысленно спросила Линда: единственный ребенок или очередная книга?

После приезда сына Филипп совсем замкнулся в себе. Почему? Напрашивалось такое объяснение: Робби — живое напоминание о Доминик, и его образ возвращает боль былой утраты. Но ведь дело касается судьбы маленького мальчика.

Он такой ранимый.

Линда вздохнула и уткнулась лицом в мягкую обивку кушетки. Лучше бы было вообще никогда не приезжать сюда. Отныне она уже никогда не сможет забыть дом на берегу и Филиппа Уорнера.

Послышался легкий шорох, девушка резко подняла голову и встретилась глазами с хозяином дома. Он стоял в дверном проеме на пороге своего кабинета.

— Какой горестный вздох… У тебя проблемы?

— Проблемы? Да нет, все в порядке, — отозвалась Линда.

— А, значит, учишься вздыхать на тот случай, если они появятся? Понятно… — Вновь на лице мужчины появилось прежнее скептическое выражение, а губы насмешливо изогнулись.

— У кого проблемы, так это у Робби, — высказалась наконец Линда, совершенно забыв о своем твердом намерении заниматься только своими делами.

— Я не понимаю, о ком идет речь, — холодно заметил собеседник.

Ах, он, видите ли, не знает, о ком речь! Просто зло берет!

— Роберту нравится, когда его зовут Робби, — заявила Линда со всей возможной надменностью в позе, голосе и выражении лица, на какую только была способна. — Друзья называют его именно так.

— Прекрасно, — заметил Филипп и подошел ближе, предварительно плотно закрыв за собой дверь кабинета.

Дурное предзнаменование! Вся храбрость Линды вдруг куда-то исчезла.

— Ну, если у моего сына есть имя, которое ему нравится, и он считает тебя своим другом, то о каких же еще проблемах может идти речь?

Он шел прямо на Линду, плавно, не спеша, с грацией большого кота. В комнате горели лишь две лампы, и золотистые глаза Филиппа таинственно блестели в их приглушенном свете.

— Почему… почему бы тебе не спросить у него? — торопливо заговорила девушка. — Он все-таки твой сын.

— Но я спрашиваю тебя. — Интонации его голоса приобрели некоторую мягкость. — Ты сидишь здесь, погрузившись в себя, вздыхаешь. И, естественно, я хочу знать почему.

— Он не любит школу! — выпалила девушка срывающимся голосом. — Там над ним издеваются.

— Хулиганы? — Темные брови Уорнера сердито сдвинулись.

Линда нетерпеливо замотала головой.

— Нет, с ребятами все в порядке. Все дело в новом учителе физкультуры. Похоже, он считает Робби тупицей. Этот мистер постоянно кричит на мальчика, заставляя его чувствовать свою неполноценность.

— Вероятно, разговаривать по-другому он не умеет, — холодно отозвался Филипп. — Насколько я помню, учителя физкультуры всегда выкрикивают свои указания, если не используют свисток.

— Все не так просто. Что же это за указания, которые мальчика ставят в унизительное положение?

— Роберт не несчастен, — решительно заявил Уорнер.

— Откуда тебе знать? Ты безвылазно сидишь в своем кабинете. А он несчастен, оттого что ему придется возвращаться в школу.

— Перестань! — резко оборвал Филипп. — Тебя это не касается.

— Хорошо, я перестану, — взорвалась девушка. — Но только потом не вини никого, кроме себя, в том, что ты теряешь связь с сыном. Если бы вы с ним были более близки, Робби пошел бы к тебе, а не ко мне. И хоть я здесь человек посторонний, мне хорошо известно, что творится в душе мальчика. Будет хуже, если Робби замкнется в себе. Живешь, ничего не замечая вокруг. Ты совершенно непробиваем!

— Замолчи!

Вид у него в этот момент был такой, что Линде хотелось одного — убежать, скрыться. Но она осталась там, где стояла. Он не терпит никаких возражений! А разгневанный Филипп тем временем подошел, сжал сильными руками плечи своей несчастной оппонентки и встряхнул так, будто надеялся одним этим жестом образумить ее и заставить поменять ненужные ему показания.

Однако, кажется, не только тяга к справедливости руководила им. С чего бы ему так крепко прижимать к себе «адвоката» сына? Та только беспомощно барахталась в его железных объятиях.

— Значит, я непробиваем? — переспросил Филипп. — Да у меня другого выхода нет! Я должен быть таким, чтобы находиться с тобой в одном доме.

— Я уеду! — простонала Линда, изо всех сил пытаясь вырваться.

— Нет, не уедешь. Ты останешься, но будешь вести себя нормально. Ты, кажется, говорила, что нужна Робби. Так вот, Белинда, тебе придется стать более покладистой.

Линда открыла было рот, чтобы воспротивиться употреблению ненавистного имени, но… Губы Филиппа прильнули к ее губам, что, естественно, совершенно изменило дислокацию противоборствующих сторон.

Линду охватил безотчетный страх, когда она всем телом ощутила опасную близость разгоряченного мужского тела. Этого не должно быть, обреченно подумала девушка. И тем не менее застыла, не двигаясь, не предпринимая попыток к сопротивлению.

Даже в своей нарастающей панике девушка интуитивно чувствовала, что он сам себя презирает за собственную невоздержанность. И остановила его лишь смиренная податливость женского тела. Линду целовали не первый раз, но никогда еще поцелуй не был таким «взрослым», а близость мужчины такой обжигающей.

Когда они целовались с Дэйвом, это казалось очень забавным, и обычно все заканчивалось смехом. Сейчас Линде было не до шуток. Она успела почувствовать острый вкус настоящего поцелуя и будто вся растворилась в этом. Такого никогда раньше с ней не бывало.

Еще секунду Филипп сжимал дрожащее тело девушки, но потом со стоном выпустил ее, осторожно отстранил от себя.

— Не жди извинений, — послышался его низкий голос. Сине-фиалковые глаза в изумлении расширились. — Ты вмешалась в то, во что не имела права вмешиваться, да еще устроила мне нагоняй. Пойми, что ты здесь временный человек. Вот возьмешь бросишь все и уедешь. Похоже, ты подружилась с Робби и, может быть, даже будешь ему писать. Но ты не сможешь изменить ни мою, ни его жизнь. Запомни это и сделай соответствующие выводы.

Минуту потрясенная Линда смотрела на него, чувствуя, как разрастается в ней непонятно откуда взявшаяся боль. Человек намеренно хочет ее ранить, он просто задался целью обидеть ее так, чтобы разом положить конец их отношениям.

— Я понимаю тебя, Филипп Уорнер, и постараюсь сделать для себя необходимые выводы, — еле слышно проговорила она, — Тебе не следует волноваться: временный жилец уйдет из твоего дома и из твоей жизни раньше, чем ты предполагаешь.

Сказала и вышла из комнаты, надеясь только на то, что со стороны не заметно, как дрожат ее колени. Взбежала по лестнице наверх, закрылась в своей комнате и остановилась у зеркала, удивленная тем, что не плачет. Странно, ведь этот беспардонный, красивый, самоуверенный, умный человек обращается с ней так, как никто и никогда не обращался. Были бы сейчас слезы — может быть, хоть стало бы немного легче на душе…

Девушка неуверенно кивнула своему отражению, и зеркало услужливо предоставило ей убедиться, до чего могут довести эти необычные чувства, теснящиеся в груди, и эти фантастические ощущения, рожденные первым в ее жизни настоящим поцелуем.

Как могла она поддаться его обаянию, как позволила своему телу подобную слабость! Красавица, ты что, с ума сошла? Ты не способна управлять собой, своими эмоциями? Бежать! Немедленно бежать отсюда!

Надо продумать план действий. На свадьбе будет много народа и надо этим воспользоваться, чтобы вызнать, где можно временно поселиться. Будет жилье — найдется и работа. Как-нибудь тогда удастся продержаться до сентября.

Какая же все-таки глупость! Есть деньги, оставленные родителями, а она без гроша в кармане. Как бы все-таки воспользоваться этими деньгами? Когда-то Линда поклялась не притрагиваться к наследству, но теперь детская обида прошла и надо бы отказаться от глупых принципов. Дождь все еще стучал по окнам, и где-то внизу бушевало море. Линда печально опустила голову и побрела к постели. Не следует забывать, что бабушка была здесь несчастна. Может быть, Уорнер так же жесток и бесчувствен, как его отец. Нет. Вовсе нет. Его глаза, его губы так часто улыбались. Слишком часто для жестокого и бесчувственного человека. Он до сих пор тоскует по жене. Этот простой факт объясняет все. И его холодное отношение к гостье, в частности. У мистера Уорнера и мисс Бекли несовместимость характеров. Им не ужиться под одной крышей. К тому же она, противная мисс Бекли, с ее постоянным желанием вмешиваться в чужие дела, только ухудшает ситуацию.

На следующий день, к большому огорчению Линды, погода не изменилась. Так хотелось вырваться из дома, пойти прогуляться, хотя бы спуститься к деревне. Может быть, и Робби составил бы ей компанию. Гордый хозяин не вышел к завтраку. Он избегает встреч именно с ней, Линдой. Впрочем, на Филиппа это совсем не похоже. Он скорее предпочел бы сидеть и сверлить ее мрачным взглядом, наказывая за вчерашние преступления. Свое-то поведение он никогда предосудительным не посчитает.

Но, как бы то ни было, Линда чувствовала себя потерянной и усталой. Слишком усталой, чтобы сидеть в своей комнате над книгами.

Около полудня послышался робкий стук в дверь, и в комнату заглянул Робби. Девушка улыбнулась в ответ на его широкую улыбку, приглашая мальчика войти.

— Что ты сегодня делаешь, Линда? — поинтересовался он. — Помнишь, мы хотели в какой-нибудь дождливый день поискать на чердаке картину?

— Ах, да! Может быть, сначала стоит спросить у папы?

Веселое личико Робби сразу же помрачнело.

— Линда, ну пожалуйста. Я же здесь живу. И значит, могу делать все, что захочу, если это не опасно. Папа всегда так говорит! — решительно заявил мальчик.

Ну что ж, поверим папе, поверим ребенку — оставалось только дать свое согласие. Однако, путешествуя по дому, Линда все время опасливо оглядывалась через плечо, пока наконец Робби не подвел ее к маленькой дверце, ведущей на чердак.

Сквозь крошечные окошки едва пробивался слабый свет тусклого дня, еле-еле освещая огромное помещение размером во весь этаж.

Мальчишка нетерпеливо топтался на месте, готовый сию минуту приступить к поискам.

— Здесь столько интересных вещей! Посмотри! — В его руках уже оказалась медная подзорная труба. — А что, если она принадлежала пирату или контрабандисту? Как ты думаешь, в Доме призраков жили контрабандисты?

— Не похоже, — отозвалась Линда. — Для них этот дом слишком хорош. Давай поищем портрет и пойдем отсюда.

Еще не хватало, чтобы Филипп застал их здесь!

В углу чердака теснились какие-то тени. Немного воображения, и в причудливом сочетании блеклого света и тьмы можно легко угадать мрачные фигуры предков Уорнеров с суровыми лицами.

— Ты трусиха! — взвизгнул Робби, взглянув на лицо девушки, и этот крик вернул ее к действительности.

— Нет, конечно! Впрочем, я предпочла бы побыстрей уйти отсюда — у меня много дел. Так где этот портрет?

Однако вскоре мальчишка заразил Линду энтузиазмом кладоискательства. Про портрет бабушки оба забыли. Из ящиков и коробок они с азартом настоящих археологов то и дело извлекали любопытные предметы. Большинству из них было уже немало лет, что привело изыскателей в полный восторг.

Робби взобрался на большой ящик, чтобы посмотреть на море через подзорную трубу. Линда тем временем обнаружила старый деревянный стеллаж, заполненный картинами. Да, это, видимо, были искомые портреты семейства Уорнеров, тщательно упакованные и аккуратно уложенные. Линда осторожно развязала узел первого чехла.

Большинство картин оказались старинными полотнами, которые, похоже, представляли немалую ценность. Но лишь одно заставило сердце девушки забиться сильнее.

Женщина на картине была поразительно красива. Все те же необычного цвета сине-фиалковые — глаза и блестящие рыжие волосы. Неизвестный художник изобразил ее счастливой, полной жизни. Она сидела на камне, и у ее ног волны разбивались о прибрежные валуны на тысячи мелких брызг.

Прекрасная картина. Несмотря на то, что Линда никогда не видела свою бабушку, рассказ Филиппа о ней глубоко запал ей в душу, и непрошеные слезы подступили к глазам.

— Анна!

От неожиданности Линда вздрогнула. Она резко обернулась и увидела Филиппа, смотрящего на изображение женщины, которую он обожал.

— Анна Бекли, ставшая впоследствии Анной Уорнер.

— Она была очень красивой, — прошептала Линда.

— Как ты, — спокойно согласился Филипп. — Не знаю, почему Джон отдал тебя в частную школу, а не взял с собой. Он очень любил свою мать.

— Люди иногда совершают странные поступки, — решилась ответить девушка, беспокойно глядя на него снизу вверх.

Может быть, отец потому и отдалил от себя дочь, что та была поразительно похожа на его мать? Не хотелось постоянного напоминания о пережитой боли. Уж Уорнер-то должен это понять. Разве он сам не отвез Робби подальше от дома по той же причине?

— Вот именно! — неожиданно резко отозвался Филипп на ее замечание о странных поступках людей. На мгновение его взгляд помрачнел, но потом лицо озарилось улыбкой. — Не смотри на меня как загнанный зверек, Линда. Я умею держать себя в руках. То, что произошло прошлым вечером, не есть продолжение моих многочисленных недостатков. Знаю, порой я бываю грубоват, вспыльчив, но ведь не это тебя тогда испугало, так ведь?

— Я… я уже почти забыла прошлый вечер, — смиренно солгала Линда. — Я волновалась за Робби. Ему действительно можно сюда приходить? Собственно, я согласилась сюда пойти лишь из-за этой картины. Робби… он сказал, что на чердаке есть портрет, очень похожий на меня. И я вспомнила, ты говорил…

— Ты действительно напоминаешь мне красавицу Анну, свою бабушку, — подхватил мужчина. — Значит, я так понял, поискам конец. И что ты теперь собираешься делать?

— Мне надо заниматься, иначе сентябрь застанет меня врасплох.

— Не смею тебя задерживать.

Он развернулся и направился к сыну. Линда провожала его расстроенным взглядом. Этот человек отлично знает, как причинить ей боль. Вконец расстроенная девушка медленно спустилась к себе в комнату и закрылась там на весь остаток дня.

Вечером все встретились за столом. Это была сущая пытка: Филипп холоден и исключительно вежлив, присутствие Робби лишь усугубляло общую неловкость. Девушка чувствовала себя очень неуютно.

Но всему приходит конец, и этой пытке — тоже.

Когда Линда вернулась в свою комнату, она почувствовала: что-то здесь изменилось. Она остановилась в дверях, оглядывая знакомый интерьер, и вдруг он неожиданности у нее перехватило дыхание. На стене, как раз напротив кровати, висел тот замечательный портрет! Только Филипп мог повесить его. Что двигало им? Какие чувства человек испытывал и какие хотел этим своим поступком подарить ей, Линде?

Как бы то ни было, а она благодарна ему за такой красивый жест. Девушка продолжала рассматривать знакомые черты юной Анны, когда на пороге комнаты возникла мужская фигура. С легкой улыбкой на лице, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Филипп Уорнер собственной персоной.

— Леди Белинде понравилось? — прозвучал в тишине комнаты его низкий голос. Линда смотрела на Филиппа, не имея сил скрыть свою радость.

— Конечно! Можно, он повисит здесь до моего отъезда? — спросила она.

— Ты можешь оставить портрет себе, — спокойно отозвался Уорнер. — Если уж кому-то он и должен принадлежать, так только тебе. Портрет достался Джону, а теперь он по праву твой.

— Вот как все грустно вышло в наших семьях, — тихо проговорила Линда. — Жаль, что ничего уже нельзя изменить.

— Да, конечно, — печально согласился собеседник. Он вдруг повернул девушку к себе, глядя ей в глаза. — Ты, моя сказочная маленькая Линда, возродила жизнь в Доме призраков, но ты тоже уйдешь отсюда, как тот корабль, что зашел на время в порт и снова держит курс к неизведанным берегам. Тут уж ничего нельзя изменить.

— Я понимаю, что ты чувствуешь… — заговорила Линда, но мужчина печально усмехнулся и нежно приподнял двумя пальцами ее подбородок.

— Сомневаюсь. Очередной плод твоего пылкого воображения. Не надо…

— Вмешиваться? — перебила она.

Филипп рассмеялся.

— Я хотел сказать, не надо забивать свою рыжую головку мыслями об Уорнерах. За них не волнуйся — род очень крепкий.

— А Робби? Как с ним будет?

— Время покажет, — спокойно ответил мужчина. — Ложись спать. И почаще смотри на свою красавицу-бабушку. Не забывай, что ее жизнь была бы совсем иной, не появись она в этих краях. Такие легкие рыжие создания не находят общего языка с пиратами.

Когда он вышел, девушка присела на краешек кровати и вновь подняла глаза к портрету. Теперь он стал ее фамильной реликвией, которая поможет ей почувствовать свою связь с прошлым. Кстати, Филипп для нее тоже все еще остается человеком из прошлого. Мисс Бекли пока не чувствует внутренней готовности встретиться с ним в настоящем. Общего будущего у них нет и не может быть. Он ведь сам сказал, что ее пребывание здесь — дело временное. Сказал без всякого сожаления, совершенно не заботясь о том, как она отнесется к его словам. Остается неразгаданным, тот странный поцелуй… Она, Линда, делает вид, будто вообще ничего не было. Уорнер же едва ли не раскаивается в том, что произошло. Но ведь произошло же! Случилось нечто такое, что самым невероятным образом перевернуло ее жизнь.