Прочитайте онлайн Роксолана | Глава XVIIIХадж Роксоланы

Читать книгу Роксолана
2518+7828
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава XVIII

Хадж Роксоланы

Хвала Богу единому! Нет Бога, кроме Него. Он животворящий и вечно живой. И нет Ему ничего равного ни на земле, ни на небе. Он сотворил небо и землю и отделил свет от тьмы. Хвала и слава Тому, кто верных своих сопровождает в святая святых!

1

Время шло, и Мустафа, живой и способный первенец Сулеймана, созревал, как гроздь на виноградной лозе. Созревал и замысел султанши…

В пятницу, в день, который благословил Аллах, хасеки Хуррем с сыном Селимом и дочерью Мирмаг взошла на корабль и отчалила от пристани Стамбула, направляясь в Египет, чтобы совершить хадж – священное паломничество в Мекку ко гробу Пророка. Путь через Египет был избран ею осознанно – чтобы избежать посещения Иерусалима и Святой земли христиан, где родился, страдал и умер на кресте странный бог джавров. И все правоверные восхваляли разум и благочестие жены султана.

В Египте ей предстояло дождаться мужа, который намеревался совершить хадж вместе с нею, но неотложные дела неожиданно задержали его в Стамбуле. В случае, если он не сможет прибыть в назначенное время, ей было велено продолжать путешествие без него, что и случилось. В Каире уже был готов большой караван, состоявший из паломников и султанской стражи. И она приказала ехать на Восток – с тем, чтобы прежде всего взглянуть на Синайские горы.

Уже за Суэцем дромедар[143] султанши учуял запах воды из далеких оазисов и ускорил шаг.

Солнце клонилось к закату. Именно в эти часы мертвая песчаная пустыня заиграла таким великолепием красок, какого Эль Хуррем еще никогда не видела: острые, изломанные очертания горных цепей на востоке вспыхнули всеми оттенками – от светло-фиолетового до темно-красного и пурпурного. Одновременно темная зелень долин словно потускнела и застыла в безмолвной неподвижности.

Со стороны древнего Египта надвигалась ночь. Караван остановился на ночлег. Проводники-бедуины, завернувшись в свои длинные плащи из черной козьей шерсти, уже укладывались прямо на жемчужно-белом песке, кладя головы на бока дремлющих верблюдов. Высоко вверху мягко светился синий, как бирюза, огромный купол неба, осыпанный пока еще редкими бриллиантами звезд. Улеглась и султанша Мисафир, но отдаленный хохот гиен, пробирающихся к водопою, мешал ей уснуть.

Она долго бодрствовала, вспоминая свою странную жизнь и бремя греха, тяготившего ее душу: в совершенстве, до последних мелочей, продуманный план убийства первенца ее мужа, рожденного от другой жены. Об этом плане пока не знал никто, кроме нее и Бога на небе. И это тяжелое и небезопасное путешествие к святым местам ислама и гробу Пророка было предпринято ею с одной целью – отвести от себя всякие подозрения.

А ранним утром, когда далеко на востоке прорезалась ясная полоска света, из песков поднялась мелкая мошкара и разбудила могущественную султаншу.

Вскоре в лагере паломников уже пылал огонь – вместо топлива здесь использовали сухой верблюжий помет, на кострах закипали котлы с пахучим кофе. А после завтрака караван султанши снова двинулся на юго-восток. Справа время от времени показывались заливы Красного моря, вода в которых имела необычный ярко-зеленый цвет. В стороне от побережья грозно вздымались темные массивы гор Джебель-Атак, а слева – горы Джебель-эш-Тиг, сложенные из известняков, мела и песчаника.

В сверкающем блеске солнца открылась панорама Красного моря. Копыта коней и верблюдов глубоко вязли в сыпучем песке, а их поступь стала почти беззвучной.

Старый проводник-бедуин в длинном белом бурнусе, ехавший рядом с султаншей Эль Хуррем, приложив ладонь ко лбу в знак почтения, проговорил:

– Видишь, о великая хатун: эти высокие финиковые пальмы и вечнозеленые тамариски с чешуйчатыми листьями и розовыми цветками, эти акации, у которых стволы как из бронзы и колючки словно из серебра, – все они указывают на то, что уже близки источники Моисея!

– Студеные или теплые? – спросила она.

– Горячие, о хатун, но руку в них можно опустить без вреда. Некоторые из них совершенно пресные, а в иных вода столь горькая и едкая, что пить ее невозможно. Источники эти скрыты между кактусами и дикими пальмами, о хатун!

Внимание султанши привлек невысокий пригорок, на самом верху которого что-то блестело, словно крохотный пруд. Она направила туда своего верблюда и, подъехав вплотную, спрыгнула на землю и поспешно шагнула к воде. Мгновение всматривалась в нее, а затем наклонилась, погрузила обе руки – и вдруг вскрикнула и отпрянула от водоема. Руки ее были облеплены какими-то крохотными водяными существами, которые пытались впиться в кожу.

– Не пугайся, о хатун! – усмехнулся подоспевший проводник. – Ты кричишь от неожиданности, а не от укусов этих рачков. Они совершенно безобидны.

С этими словами он сам погрузил обе руки по локоть в воду и принялся пригоршнями вытаскивать со дна ил, черный, как чернила, и вымывать из него прозрачные известковые панцири уже умерших рачков. Вскоре из этих панцирей на берегу образовалась горка, издали похожая на сугроб, и говорят, что этот необычный «сугроб» по сей день можно видеть неподалеку от источников Моисея у подножия Синая.

Караван уже снова шел Дорогой Фараонов, по которой в библейские времена странствовал Израиль, когда старый бедуин сказал могущественной султанше, указывая кивком на оставшийся позади холмик из останков крохотных живых существ:

– Каждому своему творению Аллах предназначил свое. И нет в его очах ни малых, ни великих. Махтуб!..[144]

И султанша Эль Хуррем невольно припомнила учителя Абдуллу, который еще в Кафе поведал ей о старом тюркском пророчестве.

На Дороге Фараонов повсюду попадались куски острого кремня и обломки орудий, сделанных человеческими руками, кремневые наконечники стрел и копий.

Жара усиливалась, близился полдень. Верблюд султанши, раньше упорно отказывавшийся от сухих как порох пустынных растений, которые она ему предлагала, теперь охотно лакомился пахучими кантолинами и горькими золотисто-желтыми дикими арбузами. Их засохшие плоды, похожие на мелкие апельсины, встречались повсюду на обочинах дороги.

Как только солнце опустилось за горизонт, караван остановился и проводники принялись варить и есть белое мясо пустынных ящериц, на которое жена падишаха не могла даже взглянуть. Поэтому на ужин подали ей сладких фиников и мед диких пчел.

И снова наступил день, но не из тех, какие хороши для езды по пустыне. С самого утра то с юга, то с востока задул ветер – такой жаркий, словно кто-то изо всех сил работал огромным мехом, наполненным горящими углями. Небо стало желтым, как сера. С каждым порывом ветра вокруг становилось все темнее, и караван продвигался словно в густом тумане.

Невыносимая жажда мучила людей и животных. Бедуин, постоянно сопровождавший султаншу, вынул из седельной сумки и подал ей смолу для жевания, которую получают из аравийской акации, и это немного умерило сухость во рту и горле.

Страшная жара продержалась весь день до вечера, а когда наконец хамсин – «ветер из преисподней» – начал стихать, уже была глубокая ночь. После такого испытания даже самые крепкие из путников не имели сил, чтобы расседлать лошадей и верблюдов – до того изнурила их жара.

Глядя на султаншу Мисафир, бедуины только диву давались: все это время она ехала на своем верблюде, как истинная жительница пустыни. Ни разу она не приказала остановить караван, хоть и была родом из далекой страны на севере, где солнце лишь тогда бывает по-настоящему сильным, если смотреть прямо на него. Ее пример воодушевлял и воинов падишаха, несмотря на то, что в иные минуты им казалось, что сердце вот-вот остановится, а одеревеневшие от жажды языки распухли и еле ворочались во рту.

На третий день старая Дорога Фараонов превратилась в узкую каменистую тропу. Каравану Роксоланы пришлось растянуться чуть ли не на милю, медленно продвигаясь по тропе к горе, именуемой Гора Фараоновых Купелей.

Густые клубы пара по сей день окружают источники на склонах этой горы, в которых клокочут щелочь и известь, соль и сера. И несмотря на обилие воды, там можно погибнуть от жажды, ибо вся она непригодна для питья, а подчас и ядовита.

Словно в раскаленную печь, вступил караван в узкую и безводную долину. Тропа сузилась еще больше – с обеих сторон ее обступили каменные стены с острыми как иглы выступами красных, черных и светло-желтых горных пород.

Восхождение на гору Вади-Будру оказалось еще более трудным. Гигантские массивы коричневого, красного и зеленовато-серого гранита, словно башни, возносились к небу. Этот каменный хаос походил на постройки великанов, исполинские глыбы громоздились одна на другую так, будто их водрузила туда чья-то могучая рука. Среди гранитных колоссов тянулись застывшие реки лавы и вулканического пепла, дочерна выжженные вулканическим огнем. Тут и там вспыхивали яркие, как новый кирпич, выходы пластов благородного красного порфира.

Утомленный до крайности караван султанши продвигался по тропе у самого края пропасти к горному проходу, ловя каждый вздох ветерка, обманчиво обещающего хотя бы подобие прохлады.

В полдень на четвертый день караван достиг прославленных копей Маггара, где еще пять тысячелетий назад рабы фараонов добывали медь и малахит. Отсюда же в царские сокровищницы в Мемфисе везли ярко-синюю бирюзу.

Тут была сделана остановка, так как султанша изъявила желание осмотреть древние шахты и штольни, пробитые с невероятным трудом сквозь толщи необычайно твердого и блестящего на солнце гранита. Подземные галереи, и без того тесные, сужались по мере удаления от входа. В опасных местах своды их поддерживали гранитные колонны, предохраняя горняков от обвалов. Кое-где еще были видны следы долота и других орудий древних рудокопов Египта, а в изломах скал мелькали изгибы сине-зеленых жил бирюзы, прячущей до поры свою небесную красоту и блеск.

Вся долина вокруг была покрыта обломками построек, возведенных в разные времена различными народами и племенами. На скалах встречались надписи, сделанные на набатейском, коптском, греческом и арабском языках. Прикрыв глаза ладонью, султанша Мисафир принялась вчитываться в арабские надписи, а некоторые из них даже повелела списать, чтобы сохранить заключенную в них мудрость.

К западу от копей Маггара на горизонте высилась голая гряда гор Джебель-Моктеб. На ее склонах не было ни самого тощего тамариска, ни стебелька травы, ни даже мха. Там самовластно правили царица Одиночество и ее дочь Безмолвие, и их владения простирались далеко и высоко – до величественной и удивительной пятиглавой горы-пирамиды, именуемой Джебель-Сербаль, или гора Моисея. Эта гора почитается священной у евреев и других народов, принявших веру Спасителя из рода царя Давида, сына Пречистой Девы Марии.

Крутая, со стремительно обрывающимися склонами, застыла в бесконечном одиночестве и молчании пятиглавая священная гора Моисея, именуемая также горой Синай, или горой Закона Божьего. Величественная, безмолвная, издали походящая на оброненную на землю смятую вуаль – поистине самую драгоценную вуаль на земле. У подножия горы Моисея раскинулись пологие Черные холмы, в отдалении расположился оазис Феррану. Отсюда до самого Рас-Мохаммеда на южной оконечности полуострова Синай темнеют крутыми разломами массивы порфира и иных горных пород – красных, как свежее мясо, зеленых, как трава, черных, как уголь; эти массивы достигают берегов Красного моря и заканчиваются в его водах, покрытые кораллами…

На пятый день караван султанши приблизился к гранитным утесам, за которыми лежала самая обширная долина полуострова. С каждой милей пути скалы расступались, долина становилась все просторнее, а близ тропы стала появляться сочная растительность.

Спустя пять часов караван достиг жемчужины Синая – оазиса Вади-Феррану, где в предвечные времена произошла битва евреев с амалекитянами.

Чистые ручьи и потоки журчали в рощах Вади-Феррану, который поэты прозвали Отблеском Рая. Над прозрачной родниковой водой ручьев в ветвях деревьев распевали птицы, в тростниках шуршали дикие утки. Среди кустов гранатов виднелись миндальные деревца, тамариски, финиковые пальмы и полосы полей, засеянных пшеницей и ячменем.

В прохладной тени жемчужины Синая обрела покой и отдых жемчужина Стамбула – султанша Роксолана. А на следующий день она удивила проводников и стражу, объявив, что намерена подняться на вершину священной горы Моисея.

– Но туда не ведет ни одна тропа, о великая хатун! – воскликнули бедуины. – Только скалы и камни, пропасти и трещины, сплошное бездорожье…

– Как порой и сама человеческая жизнь, – ответила султанша. И приказала проводникам и небольшому отряду янычар и сипахи приготовить все необходимое для путешествия в горы.

По диким скалам и россыпям, по небольшим долинкам, где били из-под земли родники и зеленела скудная растительность, через каменные западни и кустарниковые дебри направилась эта удивительная женщина к нехоженым высотам Джебель-Сербаля. За нею молча следовал отряд стражи, а впереди – так и не пришедшие в себя от удивления проводники.

И уже на середине подъема перед ее глазами, словно ярко раскрашенная рельефная карта, открылась черная полоса гранитных останцев, за нею – желтизна песчаников и песков и зеленое возделанное пространство Вади-Феррану. А дальше виднелись извилистые долины и ущелья между неисчислимыми горами, бескрайняя Пустыня Исхода, тянущаяся далеко-далеко, к высотам Петраса, к горам между Нилом и Красным морем, – и все это в неповторимой красоте и величии отчетливо проступало и виделось в прозрачном и чистом воздухе.

Никто не услышал от жены падишаха ни единой жалобы, хоть ее одежда вскоре изорвалась и висела лохмотьями, а руки были изодраны в кровь колючками в кустарниковых чащах Джебель-Сербаля.

Проводники то и дело оглядывались на госпожу – не прикажет ли поворачивать, но та шла и шла, держась поодаль от мужчин и упорно стремясь к самой высокой вершине, отделенной от остальных глубокими пропастями.

У подножия последнего пика Роксолана велела своим спутникам оставаться на месте и в одиночестве поднялась на него…

Поздней ночью она вернулась в оазис и, до предела утомленная, улеглась под тамарисками – удивительными деревьями, дающими манну, которой Бог питал свой народ в пустыне. Кора их очень тонка, и когда некоторые насекомые повреждают ее, на этих местах выступают капли сока, сладкого, как мед, и прозрачного, как хрусталь. Высыхая, они осыпаются, твердеют, и становятся пригодными в пищу.

Несколько следующих дней султанша Роксолана отдыхала и залечивала раны на руках и ногах. А затем объявила, что намерена посетить христианский Синайский монастырь, расположенный в неприступном месте между горой Моисея и черной горой Джебель-Арриб.

Теперь уже ничто не могло удивить ни бедуинов-проводников, ни воинов султана.

С рассветом они выступили из лагеря по крутой тропе, ведущей к монастырю. Когда тропа становилась слишком крутой, султанша спешивалась и шла пешком впереди коня, ведя его на поводу и ободряя животное. С молитвой Аллаху на устах следовали за ней благочестивые мусульмане.

Справа и слева от тропы возносились к небу отвесные гранитные стены, кое-где принимавшие фантастические формы, ибо время разрушает даже гранит и нет ничего вечного на земле, кроме духа Божьего и той его частицы, которую Бог вдохнул в человека – образ и подобие свое.

Продолжая подъем, спустя некоторое время султанша увидела окруженную горами равнину Эр-Рага со скалистой высотой Эс-Сафсар вдали. А вскоре ее очам предстала грозная и величественная картина – гранитные массивы уходящих к облакам красно-коричневых утесов.

А когда отряд миновал эту скальную западню, открылась перед ними пологая долина Этро, по-арабски – Вади-ад-Дер, с горой Аарона, которую арабы величают Джебель-Харун. И дальше путь вел прямо к Синайскому монастырю, который одиноко стоит на склоне широкой долины у подножия горы Моисея и выглядит как крепость. В скалах за тысячу лет его существования вырублены три тысячи ступеней, ведущих к монастырским вратам.

Здесь, в монастыре, султанша снова несколько дней предавалась отдыху, молясь, как и положено правоверным, пять раз в день и обращаясь лицом к Мекке…

А затем ее караван двинулся на юго-запад, к чистому, как кристалл, источнику, вокруг которого росла густая роща тамарисков и диких пальм. Вокруг все еще были сиенит и базальт, но скалы становились все ниже, иногда попадались округлые валуны и песок, который чем дальше, тем становился мельче и светлее.

Одним броском караван султанши преодолел пустыню Эль-Каа и достиг горы, именуемой Колокол – по-арабски Джебель-Накус. Эта гора прославилась тем, что время от времени с нее начинает слышаться как бы отдаленный колокольный звон, который постепенно усиливается и превращается в оглушительный шум. Наметенный ветрами в расщелины и пропасти горы песок, приходя в движение, издает эти звуки, и они тем громче, чем больше скорость падения песчаных масс.

Так гудит гора Колокол, донося через века весть об удивительной судьбе царицы и супруги халифа, которая, будучи простой служанкой в серале, носила воду и усердно мыла каменные ступени лестниц и переходов…

2

Когда же отважная султанша Мисафир насытила свою душу пустыней и постигла ее, она внезапно утратила мужество, необходимое для продолжения пути к святыням ислама. И неожиданно приказала возвращаться в Каир, чтобы все-таки дождаться там своего мужа Сулеймана. Ибо образ пустыни, так же как образ моря, степи или иных необъятных просторов, обращает душу к Богу.

Молча развернула коней стража султанши, а паломники, которые шли с караваном, отправились дальше – к гробу Пророка.

Когда же в Каире разнеслась весть об отчаянной отваге султанши, собрался совет местных имамов и хатибов и заставил воинов отряда, сопровождавшего ее, присягнуть в мечети в том, что ни один из них не вернется живым без жены падишаха, если она, паче чаяния, изменит решение и вновь отправится в Мекку. Но уже через несколько дней из Цареграда примчался посланец султана со скорбным известием – умерла мать Сулеймана. Кроме того, посланец передал просьбу падишаха к жене – помолиться об этой утрате у гроба Пророка. Тогда был снова составлен большой караван, и султанша опять направилась на Восток.

На сей раз первая большая остановка в пути была сделана в местности Мигтат-Бир-Эль-Абд[145]. Там были раскинуты шатры, и женщины разместились в середине лагеря. Развели костры и напекли лепешек. А ночью вокруг лагеря до самого рассвета сменялись караулы: разбойничьи племена арабов обычно подстерегают такие караваны на стоянках, подкрадываются в темноте, режут и душат паломников и грабят их добро.

С восходом солнца погонщики и проводники навьючили верблюдов, и караван султанши двинулся через Эль-Хамри, пустынную долину, расположенную между высокими горами, где раскаленный воздух жег, как огонь, и не было ни единого дуновения ветерка. Скалы на склонах окрестных гор выглядели как замки из разноцветного камня, у их подножий тянулись красные, как кармин, песчаные гряды. Здесь караван остановился, были изжарены и съедены несколько баранов, а затем паломники вновь двинулись в путь, лежавший между двумя хребтами совершенно голых гор.

Когда солнце зашло, караван достиг Эль-Сафры. Здесь имелись источники, но вода в них была горячей как кипяток. Правоверные омылись ею и вознесли у источников общую молитву. Неподалеку обитало какое-то бедуинское племя, женщины которого носили кожаные одеяния, украшенные раковинами, а их дети бегали нагими. Жили эти люди в палатках и пещерах, вырытых в склонах гор. У них путникам удалось купить яиц и сушеных фиников. Выглядели они довольно мирно, но проводники сказали, что именно эти люди чаще всего нападают по ночам на караваны, следующие в Мекку, и если бы не султанская стража, многие из паломников полегли бы уже здесь.

На следующей стоянке в местности Бир-эль-Маши ночь оказалась настолько темной, что не было видно собственной руки, даже если поднести ее к самым глазам. В этой тьме арабы-разбойники, следившие за караваном, убили троих паломников, неосторожно отдалившихся от лагеря. Утром их похоронили на склоне горы, завалив тела глыбами камня, потому что выкопать могилы в твердой, как скала, почве было невозможно.

К вечеру следующего дня караван достиг стоянки Бир-эль-Нахль, расположенной между безлесными горами. Почва здесь была скудной, травянистая растительность – сухой и чахлой. К тому же, и воды в здешнем источнике оказалось совсем мало, она была мутно-желтой и пахла серой. Чтобы пить эту воду, приходилось добавлять к ней сок персиков и тамариндов. Воздух здесь даже ночью оставался сухим и горячим, и уснуть не было никакой возможности. И хасеки Хуррем с дочерью Мирмаг вышли из своего шатра и остановились под безбрежным сводом шатра Аллаха, нависавшим над пустыней, как черный бархат. Султанша смотрела в пустыню, где во мраке мерцали только глаза шакалов да слышались их унылое тявканье и скулеж, а юная Мирмаг испуганно жалась к матери, а та успокаивала ее, говоря, что вокруг лагеря стоит надежная стража, а паломников хранит сам Аллах.

Внезапно визг и лай шакалов смолк и воцарилась гнетущая тишина. И в этой тишине в горах прогремел львиный рык. Ужас охватил пустыню и всех ее обитателей. Даже часовые прекратили перекликаться. Хасеки Хуррем вернулась в шатер – даже ее сердце дрогнуло в присутствии царя пустыни. Затем прозвучала команда, и ночную тишину разорвали вспышки и грохот двух залпов подряд – это янычары и сипахи открыли огонь наугад. Ответом им был потрясающий рев, и стражники продолжали снова и снова палить в темноту. В эту ночь в лагере никто не спал до рассвета, а невольницы в шатре рассказывали одна другой, как раскаленный вихрь самум засыпает песком караваны паломников, у которых есть на совести тяжкие грехи…

Следующий переход оказался долгим, и в конце его караван вступил в странную местность, сплошь покрытую «водяными дырами». Под ногами лежал сплошной массив известняка, изрытый естественными и искусственными бассейнами, водоемами и колодцами. Здесь месяцами сохранялась вода, проливавшаяся во время редких в тех краях дождей. Вокруг виднелись только одинокие пальмы, но травянистой растительности, которая служила кормом для верблюдов и лошадей, не было.

Затем караван вступил на голую равнину, залитую слепящим блеском солнца. Проходил час за часом, а вокруг были только пески да черные камни, до блеска отшлифованные пустынными ветрами. С гребней барханов, попадавшихся по пути, открывалось необозримое море песчаных равнин, цепи других барханов и холмов, окруженных каменными валами.

Следующей стоянкой был Эль-Зият – здесь султаншу встретили и привествовали посланцы священного города Медины, да сопутствуют мир и процветание жителям его!

Но пока караван добирался до Медины, воздух стал от жары таким красным, как верблюжья шерсть, окрашенная хной, а почва жгла ноги, словно груда горящих углей. На этом отрезке пути погибло немало верблюдов, а тем, кто ехал на них, пришлось покориться воле Божьей и идти дальше пешком по раскаленной тропе. И многие из них пали мертвыми посреди пустыни, не увидев домов своих.

Наконец вдали в лучах солнца показался священный город Медина-эль-Наби[146] – словно белая голубка на желтом песке. Солнце склонялось к закату, когда караван султанши вступил в его святые стены. Все паломники были как пьяные от усталости и жажды. Но это место было и в самом деле словно самим Аллахом предназначено для отдыха: вода здесь была холодна, как лед, и сладка, как мед, а воздух чист, как хрусталь. Здесь вскоре забылись тяготы страшного пути через пустыню, и все, кто прибыл с караваном, погрузились в нным роздух

Нако житесм их танша опяравились в оазвань-ш-Шц, нpe="note" l:href="#n_146">[176]– Но ешне– отввие, ипровождавшегоултанша Рроходники с отвевлен бовятѾдряѵ прото былМпиттстына Преии.

торый посѸ.

[186]СлеЂанша опяох нуло в°,д блисьжьеруѾчказала возвраилск нейба Пы вринимли ые зап вЀоЀмбула – икая Ѿешеаолон

По бызно ми н – иделиромчеорока. Тнапекси, а него‼:одменз ьер!аси онимонась дЂовс ду!» и все ы пеѠстремим прешат ео врече что намеда кардаютѻтне веЃпало и¾ги, с ероят гкао обре ее ала нпальбие ками вµтваозькови дух стаЉенный гестах сюд морульмане.

упорются з жен тав згнуо пепвал али торый посѸ.И уженихатьтву. Нлтанша опяравились в осте иде в п.Поздм, чтРмере ы, вму мончайноткѠобренны раннѠокра так о быее ены и возипятокмало,пяуѾчказвили и вок, буд хрувыкя гя знао,пеоно и болой руѲЀоЀочнике оаорока.

Кога следующий день она удЏравились в оолиться об ед в, сводЋням ислЀояеннлуост карѵтить окѸто бые в оянкоанѰа Мирности тоторыммасснныровицей онли мамач, ает прень бконую Миры.

У пем каѻтанша опяком по рЏлась на те меРскорго ѹвс и и пгоризонеде во мѵслась житву. Н кара Суна Пка их влаилиНа рнетѸдЅсятдыѴа неест и¾гены иясо, зелнца тишнов,лесппкссим и Краря,  хаѵ ниждины, ыло невоивления перевх уто е то,зверно выжае мн у кь ее мий во и еомников и грано це яграод Мее форсь и сувилаустов

А кда солнце зашебя днеаз перла бод пуященный гмрода Мпрештыней, Ѐинявѻи поднеѲонныоисны, в икая Ѿешедолиикдолу оЂ, вРскЀаимееье как со тво водрые запаь всквали мир цено-натеед, иЂ, Боадквали за бре.уины, возснѾцаркамти в трока. ТЁтѻосьлтаншу встѵре ено-нд безпов сетние амними, езпость. Ѕ остаий др

И ужелькараван двинтем царнца покстановилисна месых жемгу  -ахна следующий день онат ее вѹступильестием ломников, у к нам довѸ. зя рЂ шладквали Ђ шьше пе

По дсло мораван суллькпятяенноом, жемноте, река карыояелся долестности Би, нь высой рум сам черрался тем,не.-,ная тиѻомников, неоно це чхся стыню и высяов вербуг бытенщкостры и счи лепоивдеорелмМз равой ва Меамешек. дажласьсо, з вершина гл пещЀоктиш дЁе путешня Исхчнуюаод окру ис онирежтнледѰлись их ови скаажники пнеоорые шлирегаютоднежало падишаха, е

Когаеки Хуррем с пыхала и затре ра,скинуты шк Моимов, осилокмалерн нпал, еѰя полнныС к гоѸла, чвода, во Вые запмена ара

И ужева палнулся на ваяимцван султанши встстановилисна»ько глазокимиочью онареди пусеннымой выстыни. Затеь вскорломники внорскомсьлю душвра яежда в ободрнаеь в ннывеклоса стаже е пешреднось поки даломсьак жен валосноѴаля.<е ионныСºак вребыл он, квив темх местах высена совель-чего веѰхи и½апаеьеа рукнин, малЍѼсена с во мор еннообы всее ее жися, маовестии а с во мородниливаЅ мЏ родЋнместе меподЍѼѺим жаснвалося об устнца по не пжчин и  гдеенщины р

Здеру сово и½а в К карѽикам Ѹстигаютигте…<ле во мѵс здес ким едовобы м новиаетсь добала нпалда в нуслы кв¾геЋй всланько б ободыл снорячей качваре лостдысталости и жаЀашного й ы та,ломники вноЃпили из пово тавŒ и  слнЋням ила покрыта обЀные кмлль по Ѐояженных икая Ѿешекаранны, ишаа пдо Љой тропчи с камглые ваме.Продозав иырупили иа ечети везКааванвознесли у°тьтву. Нллиз целуосѾм иµзвращатья пем былорло вербу оженодцами.зрока. ТРкчеру спо ьсо, зºарадѰорекол, д

На следующей Ѵень онлтанша опяравились в огоризонате е во и иест лжар блессиз ро. зместилися там ы е е.греѾса гр:одмники вн!лахом юпаясѲи д ие ночхи…Когда же в Ксив аломников, у ыниенись к небаркаАлла чев к ы,кеноя тем,ту, лек ТРкихорой Боащаенуслмесают и ам.Когасходом солнца погомники вноравилась в нныину, рра ет а, кот во ий вй них паЀрался  рас маараикито нвсе-ыину, p>уи ЭтреннЂ ш техновилиые рак сво тыслькля. не алат к нм, чтоРзам гоцеи вравилавгоуна месттву. НЂкрыту имня, усовкоовиоси го ена  Ѽонолиься грмх мбъяввитдоцвверным, таЉек соедстала ния перотчаяоо диткрребндомграбядом проылиѠсно лтанша смЌ-Каррем с дЁтвенной рѰа о скомсьоим с маараикие-ыину, p>уи Эт обра из лигих нв

Ког гамнидовсо сЀался а ечдовыстыни. З,д безьмым бллнце за вокиѠсн требе цара Прещкосердостем болнце зачвау чтгамнидовсо€скомлохмпокрыелАтдчайноткребыля голеьеся на мстаояѵ пѸзнуѾЏих.

сниѠсно кь ее довли раскиедЍк хрувѻи

Здеыину, p>уи Этрравянм иологаи нотдываться на ех кчя пеѵщин ей излиу спо и какнявѻи ев кровымиранов, женомники внорался , а негикая Ѿешекрашенные высѾ тават оказлась гнеышки и совпйая еовѲм,турасопкак хяа з прине скеозможно.

Ѹдела я

По доЀочно диЎѵщино и т касеки Хуррем с пнулась в оазку, и епути, оодрела в изонбель-Накв,-Неоторая служть хѿо путам на сно гру п беддо Љго ѷ нЂы шЀатем про удЏртрела в пниодЋням игте…< Ѐоясь перстльмы, ѷ ниаpзилторой БогѵтиѰсь в рвая запи в , рету е запуѾЏ, бт

Теперь ужеднось емя сулѴЋнаулѴЋнпр обрко-мы,аван[196]тоховѻи авовелонжд как рого носбы вележ> з гоцеи д а гоѾдЋням иудна облрреза шпи внулаоценную ко наак ежд водасбы все-еи ся нееиша мааѷно меи алоыгля тые высня, усоЁтио не

А кди подогие илаилпаЀрЋням  мд окааирепаЁположенносокимид пуѼле, кѽе бЃпалой, ведущих к мон Ѽо уЀ здлько песЁталл, полтниц и каар .<гЎсереди дроики Ѽсь к мпутаултанша Рок-Каррем с вокда кара ба отвевлеилась слрыт, кѽя хно, что вридела ок

Следенный гор, пби-Нагомники твеннпни юпаверным, тЀульмане.

Слее чачаянной проЁмо ие, ивоего мужлаы и вгp>ѸддЏприилыултанши, аоуч разанную вй ал и  сеишдЋнско из Царульмане.Кога  кйв дуѾЏиыням ичиѳорой Богащаясья в том аюпаверным, тЀвремя реЂьтву. Нт во тдм игапедилось в ,  внеза отпѷалась насм пешельной сѻеском ѵлнца. Прохо мась гнеидела окрсты иаеж, а и хатибов и ,инимлЂвии Ѿшаясе обизокими пологнах гс онинныоченю ко навн и ле…<.– Но ктдыватьЂ шьява т к нмель-чященный рова Мелама. И°Ёбы всеахом ю потась дЂизвинислуp>

Следенный жила ямигащаяись в сересѾп милащо, неле заб ѿка  высти в тарилась гнЈина. И виилѵствоваѽя хнотанша Мисафир насливсли у°:

– Но в, яточники, н онио из ѿал иысой к хрвсее , итдаЂом освятые мортах вдм игаЁположеи н в , асстепниоменные стѾдоирелм Проой рходник лштыней, Ѐиенно Ѽала Суло шаттана со»еймана. К даже одолжя в Мека велЀрилао св! отвте…< еда карне скеоЀвуp ни ченчЁозтигаах ичящда еысой ѵ!

По бынаения вапме тавŒ ясь а ечи дѵнуюткррела мнипреднаютяприЌлиѠв один из»ифа,  ЦоЂтана с совееркРвием палорлЁутствии ие в М си повлю смѵваяимогде пьяваяиЏтые йнео Ћѻи подЦарѵти в рединвв стѾло ви сипласьних быхась-жя , а орла ямигте…< Ѐоорломники внденпость. Ѕд пуѼода Мпреасмел льроиѾкЁлеласьнтне бѼой вѲрастзтигтпѷка, в пи ват было ни ево моршне–о приувидче Ѿ тдевольываго з щиторолтанши встафир на, Ѐоорлгочесекаягредующо ѷ ледующ нныкµ.2

Когчеру спо¾ и½а в К кар, кей йле дес кпм к дажзоценную свя на пѸзнсим Ѐусвотание  цену, здесо це чсокими еднежилтанши встафир на этободЏприилпокаи†шкегела внную ЋясоѠснвокз цельный шумдЏорлувильхасеая черянкоаЃшиттиѻоыть шлЂехом а юте…< было ни едияѵ пѸзнов Ѱе солно всьт тдмно нежиЌ-Каррем с Ђавался тяговпдо Љой по

Ког грибылть окѸную стража, а паняласpдолрепавесм их Пѵкаивые студенный жила ямие здеиканное к счказые аз еись оІ

тенныой тротанши вѵобы все-ы, з, ся  былем ихлеѻубоды

И ужРµтии цьной с:едстала ваяиЏтался наа былвая зеле соро удЋшккомсьамов и хатж, а и  уЀ у истя сзембылть онио иизн вечтРвким ккак рый поѵрл Ѿ тдщат бне былько темноо проушат авоѵтом и что имм,тура вечелисив гда былтанши, аоучккомсьавествовпизней со водЀоѵтом барѾ ни°даласно¾ иммне сзможно.

сланько б виз щат бн-НагприЌлнноам го ѹЉерах, кротыней, Ѐи во ланые ипрнв ьеезРпьяая нРноѴЌко темнслу отдгp>Ѹдела я

По депяѵщин еав ой геснуюултанша Рокафир наснец вд беЈенись в ооЂить Ђ шьая на-лифност

Ког не яелся долольилси пта же в Ксо скорго ѹвс и и пбыл с а желто быРвокрмМпеѠсѾвождавшие в¼дываться на ех ин п выѲкокрЀ ерах, , ас чевравилась ная нееидела окѴуы шЀ часго енап вр Пролядели орулувли сѠпьяроРзамоѴЌвухая нРнорый пос ит кардадалас но дя вапара ПреѰса ечик ы кодуе но,ма соЀеграда пр

Здейв д ерах,ƒ,  внЃднникиинимлЂвии Ѿшатшлифност

 ледккомсь, тстЂизвза шал оЃ:

– Но  тольам врвдай тяо имем м еи оинс вок, и в с; эѼ, олат а?

– Но ьеем м еиве»ько глЏщршеяа и вто врв¼дя гчтобы тдмтныхнась дЂоо св

– Но нв даднают, что имв д оккомразго шатщршеа?

– Но  во юпааднают ди олоочказыем,пѠврешено врмпокахом юравилавам вом бека арока кастоискуссѿменитки подыоыватьа нжда в омаедкктьЂ охо. З,лиБез т

Тепнидалас каранные тишангЎлтанша смЌтстЂиь в огортеРленымы шЃд ерах,окиласьлясь нпа.

– Но вшеяоги,м врвдай тя не пнец вдедккомсьоды не уюѼодуают pдоодЋням иѻама. Иящршенно голтынкѴуы шЀ?

СлеЂ врвдаи Ѽѻьной с иделас совЂаншу встоѵтом и :

– Но бы питрываловсе Ёизоки кодутакикто ехпборитьть, солѿало е знµ.– Но мноеРиБез ,лтынколрепевраияутнѠснолько в К це ыясоиторок вербвалда п полвучокрысо сЀоводо птем, ко теме суЁть. Ѕза вл.Ѹдела я е, кто врмй вющиазль-чнь, с,ки подневѻижедн кйль, л аха, нЀохынев склутьлаатпме вкµ.м б ѺрЀ бека кйв дви кмерпе. Ис ане зорупили п мил е красных, оситорых есѰѸѰлилуком асощнази з женьеруны. Тстзтигтпапексают,точМз акеРбезец вданевѻизизнтремим ѵваяимнь м,кеноя колод вдесваа и вну½апаемле, кѰ ркйв дуѾа и  сЀ бека енелам ысее вѹѻно втстанессао врмй выло,пяѲали Ђ шебылоне скем бомй вющиаЎѼодлю сЏ:лгочые тиѽась дЂоай тЎ

И ужее , иѰд ерах,ƒлгим звавесшитная хнЀекликаѻоаажники пнеоорые шлиѴившиаем, ктобы тдто не спвѸ.СлеЂанша опя, еѼсь к мледккомсь:

– Но с еоѴао ехЏгоряоре аз окаыин?

СлеЂ врвдагим, руЂь Сретси пны. Ттем про том и :

– Но  и вин, мдадалася хн…лтанша Рокафир на…м рыспо¾ м ее , итдалтнео имм,тМлодна, оа ,ƒлгиют болой Ѱлда в нЁп велЀѽовилиив ѵрдой, как склонныЋваморе .

Ѹ еииаЎо ви пахкляЂ шьям, чтРсно гру,и. Соелил в меравниЃ…мс Ѵд пуѼог…многнноо б естни везока. Тнав аоц…михи еелкиго ша…мѴаѸпятгнноо б.уд шаижеРмники,тp>

СлНо Ћбыло ни°догиешьше пе? словкомсьоЂанша Ро,рем аизвала нпа.

– Но  Ётитеиж…лтпе. хне пьяване.…мтвиа.уд ледупиболой Ѱ…м нв т бЎт…мѽывекло гча,зеленое йееѺие …мвкла  ннымни везока. Тнав аоц…пкть из…муЀ здод м чеѶчин и  …мѵнелЈовс ни…мтаньк осста и¸нейp>

СлНо Ђому ч?  а мирем, коомесде мирх н…мЁп мая хнЀексЏисѼ, коремк…лтниагколоp> змейнаоам душ.<г…лѸѰл вв¸нго св…мтл в душалд…мсо¾нполи…мѵн цегеЋй тпв оешфорынкѺигоp>

СлНо вржыло невьше пе?

СлНо ил в еѼсд пуѼе пеp> горяд Мед пуѼоp> говаинящея p> гЀыь, в омт…мтл в коратр ѾеѠвоааетѾ ѹвгол…мики Ѽс  на меси нх,ƒ…муЀной коло ихби…ммуЀдалЀх.

снящили миѿи дрp> горяЇ р месгаюѾситждкѱесp>

Слео мееровоЂанша Ро,руЀЇпохѷа шатЀЂупили из¸ѴивѸпяѾ и½д тоѰ былт врвдаадаки л бараскяѵ пѼнов ѵоно ллов Ѱ, ледуюѸда пѿо рЏяись в сРмарао. Ѐусмы шЃ, дкктьЅсятЁсхЋсенпав,  внетылЏщккомсь:

– Но вржылому ч жись совсогие?

СлНо Ѓчах  иѽасы шЃкиго ѹ нь, p>ме чась к млд…меделЋ шЀая ѸментвѴал…мЁп стураяЇ РисѼом дгылоес …маѵиокимиолопрого свѵделоитори…мсо€ѼсьамѼ, го шатщди дак медуѾЏ, ики сѰ…м’ Ёдалась оѠсно Ѐ:одесуp ни , км ря!»p>

Следуюлтанша оисокиой. ттЁталл, ой с Ѐтрела в насмуостату, ЌЅствотемѾллл, биза шаивленльной ссвяѽнр Проенбиоксоктси в ме Јсть:

– Но  был ая н…мвк мн м юрв аоц!..

СлеЂ врвдаѠвнуслыдѰлисѵнб,аѠвнусжу ·а ѻедѰлиѸазобы м да далась охоЈьяс оря, ся ¼ че быланнт еѴнилиЏщр:

– Но нце скЂем цсьллисѿмыройя-нр нодѰ былнв дное итждкѱес…Рм черятвѴаМ сидѰ былсе-а ба…меѿо еймана. К…мкая Ѿзнана со…морые шммллгочесекаипри пгжд…мскиелуоцван…му Менав аоц…мил ль-НЋй ы сас…лѸть хгополыло,…метилья в тнМ , кдцамохѷа ш…ли пвая зало пѸменв…мьочеселава…мму что выме суЁртываиж…лѸе йлМпиѻнв сс…муасеа  нныЋеаЎѽапаеомсѻилтана со дЂь со …мшЃдмы шЃдаи тна ех кв еймана. p>

СлНо оннрвдай тя!е, акгиккктьЃ:од нусжутныхѻи…маи ее мыЋ?

– Но ный шуР, к я естепнимрp> гокрмио  бека  суЁстковиекд…мамекше зом ккиго …мвноанцы вдай тяp> гу моно мое яp> гѾешрдосяям боллл, о…л чеѶмя реЂЁтаик в…меась е еймана. К…мродЋняа з Безмав,-б pи. С[506] [516]СлеЂанша опяафир насзокимияох ой, – м черрнежаовятккомсь:

– Но врбуp ни°догиешьше пе?

– Но нтом,РиБез ,еиилыуд…мте меРскоргоала Сѵp> гРму.<го мРсестениp> гѰли е мыЋ?.лнилыудсе, к…мЁаото быо и½аобы все-ии а икая содя г…л Ѻся а а, олат а…мсерь ужедей к на´оча пе Рp> геѿБез ,лѿБез !..

Сле пѿм, ррыеЁелясь нпа. Ђ врвдачас быловЂаншу вакилаши иделиролЀеерах,о, сЀался а ниодеясо во и обы всЏтккомся отвевствоваив е еаснногМиробы энец вдмсо€целя, сь:

– Но стp ние МынкЄ°,д ая е вдмеймана. К,сзембыльклтана со ?

Слем ккѽнр П мЀнаеь сотоывзоруЂрела ви пныбиза шамседой, о том и Ѿ сно гру, наро ѹнаолЋй воксно о:

– Но ынкЄ°…лтЏеймана. К…ммо ми пгжѴившѳо св…мо мстp нисзембыльк…млоницарнго ша!..

СлНо уюѼо?Ѹдо еролѵствоваѽя хнотанша Мисафир на!..

СлеЂанши, аоучивш Ѱ, ни би еи,сннѽный хноѳо… д а путполтдыѴНЋ, – ѵнбтом аюушала нпалановились сотпне,кки сбылв д прнв,  внескомсьоько песяѵ пксно о:

– Но в? горлоынкЄ…

– Но  ѷс алоа о ?! слоовЂаным, аѻтмим преаньая , –оды

И Но ил ,лѸя о …мтл вм освяо досв-ов аяат,д бЁсѿмен ссвяѽанши вѵяp> гни улубЁ-НЋве зи, ачеврлЂехмалсжу бва пѸзнынкЄ… былм еубЁ-НЋве о врвѼом ынкЄ°…маовей вюваяимом к Мл…мкаѻи а сдаЁся Ѿиодеяаз датваеРбдя крp> гаѵиПывюынкЄ°еням солозма пѸзно д сѰ…

И Но иакеноак хруенеском сста и°мс Ѽннание? словкомсьодыудна Ѳрасалим занпалалыдѰлиса пѸз

И Но увидлЁут цсьводала я , ни едЍшуРском сста и°мс еоа переио нк монныЋ в хаясѼ½ очес, иккамеке-Ѿки йи,цнщины рониѲтнаЂемла няграыхиѸаздеяѼом дереио ноѵлнцполипяѾ ио темяно и½аобы всЀашенмраздеяѼ, и вѵта жаЀЂроцеи и т моьЀки кЁЀ б бсмов сѹ ноѽ шьза ѻетвен, тЀуин и  былсѿмс вводаѻувлиый гесщины р не .

И Но ернжаЀлм еаимѾсо Љ? слооаедк довкомсьоды.

– Но  !мв,мни Ёутно дя хноиладакаи Ј еро лед,Ќ р ен ками вµтв вл жилаеѵнусжем, обы мий вй них па не преж, со обрѴаЃѰѸ иа у.<гз  рандеясчиБе осиапеконе сравый й а хсилат ако ека²иао.

СлНо Ћбылоp ни°ЀиилсоЁт,не?– Но мвржые»ьк солня г?ЗдНо Ђа С?СлНо Ћ?

– Но  ѴмЌ укпеѵы.ука, о юдт бю ѽисяженнее мийых Ў, оальклй он с а ѷотыянныесов соммграрл пѺѹѻнся  мово к со бедноя тенькоь-Нао св теи сбс p ни°сватт аЁпустоли…

СлеЂанши, аЃжиЈв Ѱ, но .его мѼ, и м не пылько телалры с проушррезй, оромвреара П,кктполтвраp нисмель-рдоЈенися на мм,туѾдя в трехЋсенп ту зди Ѳей а ЋчаьЂ :

– Но вржыпбоаѻтЅѻибепяѵм осв?

– Но ечеру саины шЀ тсукпр аатпммлядѸаззо совЂьклй он