Прочитайте онлайн Роковая корона | Часть 9

Читать книгу Роковая корона
4118+11299
  • Автор:
  • Перевёл: О. С. Блейз

9

Глостер, 1141 год.

Мод мерила шагами свою комнату в замке Глостера. В любой момент во дворе мог появиться Роберт с плененным королем. Она остановилась у окна, открыла тяжелые деревянные ставни и выглянула наружу. В лицо ударил порыв сырого февральского ветра. Была только середина второй половины дня, но небо уже затянулось темными облаками. Тихо шел небольшой дождь.

Мод отвернулась от окна и подошла к дубовому столу. Там лежало наполовину недописанное письмо к Жоффруа с просьбой прислать к ней в Англию ее сына Генриха. Мод не видела его уже почти полтора года. В следующем месяце Генриху должно исполниться восемь лет. Не проходило ни дня, чтобы она не тосковала по нему, всем сердцем желая, чтобы сын был рядом с ней.

Мод села на стул, взяла пергамент и снова отложила его. Она была не в состоянии сосредоточиться и могла думать лишь о скором приезде Стефана. Последний раз она виделась с кузеном за год до смерти отца — семь лет назад. Прошла целая жизнь. Что она почувствует, когда…

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла жена Роберта, Мэйбл. Лицо ее раскраснелось, она возбужденно хлопала ресницами.

У Мод забилось сердце, она приподнялась со стула.

— Уже приехали?

— Скоро будут; их видели в четверти лиги отсюда, — сказала Мэйбл, криво улыбнувшись Мод. Она была не слишком церемонна, и в манерах ее сквозила едва сдерживаемая враждебность, которую невестка питала ко всему анжуйскому.

Мод всегда подозревала, что Мэйбл неодобрительно относится к ней, но до приезда к Роберту в Бристоль она в полной мере не осознавала всю степень неприязни. Несмотря на усилия Мод завоевать расположение невестки, Мэйбл оставалась колючей, как кустарник с шипами. Когда ее взгляд упал на незаконченное письмо, она нахмурилась, и ее густые черные брови превратились в сплошную линию надо лбом. Мод знала, что Мэйбл считала умение женщины читать и писать дьявольским занятием.

— Это письмо моему мужу в Нормандию, — начала осторожно объяснять Мод. — Я сообщаю ему о нашей победе под Линкольном и прошу, чтобы он прислал ко мне юного Генриха.

— Я удивляюсь, почему вы не послали за сыном раньше.

— Я делала это много раз, но Жоффруа считает, что Генриху приезжать в Англию слишком рискованно. Здесь ему находиться опасно.

— Здесь, опасно находиться всем нам, включая моих детей, — резко возразила Мэйбл.

— Но теперь мне осталось не слишком долго ждать, — продолжала Мод, предпочтя не обратить внимания на колкость. — Я предвкушаю тот радостный момент, когда рядом со мной во время коронации будет стоять мой сын и наследник.

С бесстрастным лицом Мэйбл добавила:

— Это также позволит баронам и простому народу собственными глазами увидеть, что династия, основанная вашим дедом, продолжится в будущем. Очень предусмотрительно — послать за вашим сыном именно сейчас, мадам.

— Естественно, это важно, но я вовсе не потому хочу, чтобы он приехал… — горячо начала было Мод, но тут же остановилась. Не стоило продолжать пикироваться с невесткой. Сегодня радостный день, и не нужно позволять, чтобы Мэйбл портила его своей злостью.

После минутного молчания графиня Глостерская продолжила атаку:

— Кстати, говорят, будто королева Матильда — бывшая королева Матильда… полагаю, что я так должна называть ее, — несколько прошедших дней таскала за собой своего сына Эвстейка по всему Кенту, пытаясь именем Стефана поднять армию. Она оказалась достаточно умна, чтобы предоставить всем возможность видеть это несчастное дитя. Причем в то время, заметьте себе, когда Генриха Анжуйского в Англии совершенно не знают.

При упоминании о жене Стефана Мод застыла. Прямолинейная Мэйбл напомнила ей о том, что Матильда опередила ее. Всего лишь месяц назад бывшая королева совершила секретную поездку в Париж и уговорила молодого Людовика, нового французского короля, обручить его сестру со своим шестилетним сыном и признать Эвстейка будущим герцогом Нормандским. Узнав об этом, Мод пришла в ярость, так как герцогский титул по праву принадлежал Генриху. Но до тех пор, пока Жоффруа не добился полной победы в Нормандии, ничего нельзя было изменить. Людовик Французский номинально стал сюзереном Нормандского герцогства, и признание им Эвстейка было результатом ловкого хода Матильды. Как оказалось, весьма скоро ее кроткая кузина превратилась в тигрицу. Конечно, теперь, когда Стефан уже больше не король, будет совсем другой разговор…

Звук рожка прервал ее мысли. Мод быстро подошла к окну и увидела отряд всадников, въехавших во двор. Она узнала Роберта и Майлса, шерифа Глостера, которому принадлежал этот замок; затем увидела Брайана Фитцкаунта. У нее дрогнуло сердце. Где же… да, это Стефан! Ему помогали слезть с лошади два грума. Мод слыхала, что ее кузен был слегка ранен, но шел он твердо, хотя и несколько оберегал правую ногу.

Пошатнувшись, Мод схватилась за стену, чтобы не упасть. Она не ожидала, что ее захлестнет такая предательская волна чувств. Святая Мария, неужели опять повторится то, что было в Арунделе?

— Они приехали? — спросила Мейбл.

Мод молча кивнула, боясь произнести что-либо вслух.

— Ванна для них приготовлена. Я пойду посмотрю, все ли готово для пира.

— Мне нужно одеться. Скажи Роберту, что я встречусь с ним на пиру.

Мэйбл кивнула и вышла.

Прошел час, но Мод все еще не выходила из своей комнаты. Уже отзвонили колокола к вечерне, но она никак не могла взять себя в руки. За дверью ожидал паж, чтобы сопроводить ее вниз, в большой зал. Задерживаться было уже невозможно. Мод медленно пошла вниз по коридору. Она снова и снова повторяла то, что собиралась сказать своему кузену, готовила то одну речь, то другую. И, естественно, не помнила ни одной из них.

На протяжении шести лет Мод подавляла любовь к Стефану, желая отомстить, разжигая в сердце пламя гнева. Самой важной целью ее жизни стало ниспровержение кузена. Она должна одним ударом не только вернуть себе трон, но и нанести Стефану такую же глубокую рану, какую он нанес ей. Мод жаждала отплатить ему за предательство, за все годы своих страданий. Наконец час ее триумфа настал.

Она спустилась по лестнице; по мере приближения к большому залу шаг ее замедлялся. Приложив руки к щекам, Мод почувствовала, как они пылают. Она поправила золотистую тонкую вуаль, покрывающую волосы, посмотрела вниз на платье и тунику вишневого цвета, на пояс из филигранного золота, обхватывающий талию, на золотую с сапфирами брошь на груди. Мод одевалась с особой тщательностью: она должна с головы до ног выглядеть королевой, ослепить Стефана своей изысканностью, покорить его величественным видом.

У входа в большой зал она остановилась, внезапно охваченная паникой. Паж вопросительно взглянул на нее. С принужденной улыбкой Мод взяла себя в руки и шагнула внутрь.

Центральный камин окружала группа мужчин, слуги подносили им кубки с горячим пряным вином.

— Сестра! — воскликнул Роберт и, отделившись от остальных, направился к ней, приветственно протягивая руки. Мод бросилась к нему в объятия.

— Любимый, любимый брат, как мне отблагодарить тебя?! — выдохнула она ему в ухо, крепко обнимая и целуя его. — Я никогда не забуду того, что ты сделал ради нашего общего дела. Как бы гордился сейчас тобой отец!

Роберт отступил назад. От этих слов лицо его засияло, темные глаза засверкали. Мод, охваченная любовью и благодарностью, крепко сжала его руки. Она будет достойна верности и преданности своего брата!

Рядом появился Брайан, и Мод горячо расцеловала его в обе щеки. Затем к ней приблизился Майлс Глостерский, гигант с копной пшеничных волос и веселыми голубыми глазами. Он подвел к ней за руку Стефана и толкнул его вперед.

— Это ваш пленник, благородная леди, — сказал он, заставляя Стефана стать на колени. — Стань на колени перед твоей законной повелительницей, мошенник!

— Майлс! — В голосе Роберта послышался строгий упрек. — Я тебя предупреждал! Стефан — наш пленник, но он также и наш гость. Обращайся с ним с учтивостью, как этого заслуживает его прежнее положение.

Едва дыша, Мод заставила себя взглянуть на человека, стоящего перед ней на коленях. Руки его безвольно повисли, голова склонилась на грудь, весь вид выражал раскаяние. Она поразилась, заметив в его волосах множество серебристых прядей. Это был ее кузен, поклявшийся провозгласить ее королевой, преданно служить ей и, если будет необходимо, защищать ее достоинство всей своей жизнью. Вместо этого он нарушил свою клятву так бездумно и небрежно, будто на его голову должны были возложить не корону, а кусок яблоневого полена.

Это был отец ее старшего сына, страстный любовник, который доказывал ей свою преданность, умоляя бросить семью и обязанности перед обществом и бежать с ним, а потом разбивший ее сердце и уничтоживший ее веру. У нее были все причины ненавидеть его. На какую-то минуту Мод позволила себе насладиться жалким положением Стефана, заново переживая все зло, которое он причинил ей. Затем ледяная горечь в глубине сердца начала оттаивать.

Стоящий на коленях мужчина в чистой одежде синего цвета, свежевыбритый, нисколько не походил на того всклокоченного, перепачканного кровью злодея, которого ожидала увидеть Мод. Только темно-багровые кровоподтеки у висков и бледность лица свидетельствовали о тяжелых испытаниях, недавно перенесенных им.

Возможно, поражение сломило его дерзкий дух? Может, он действительно смирился? Сердце Мод сжалось от невольной жалости. Испуганно замирая, она обнаружила, что больше всего ей сейчас хочется обнять Стефана и утешить его, как ребенка.

— Кузен, — сказала она дрожащим голосом, — мы встретились снова при самых неблагоприятных для вас обстоятельствах. — Она собиралась сказать совсем не то.

Стефан поднял голову и посмотрел ей в лицо. Мод со смешанным чувством облегчения и досады увидела, что он совсем не изменился. Тот же самодовольно-беспечный вид… разве что взгляд стал чуть мягче. Слегка насмешливые золотисто-зеленые глаза все с той же ласковой теплотой призывно глядели на нее. Кровь ударила ей в голову. Ладони рук стали влажными. Их взгляды встретились, и у Мод задрожали ноги. Она молилась, чтобы присутствующие не заметили, что пленник чувствует себя вполне свободно, в то время как победитель дрожит.

— Действительно, обстоятельства неблагоприятные, — быстро ответил Стефан. — С вашего разрешения, могу ли я подняться? Несмотря на горячую ванну, все мышцы до сих пор болят.

Мод кивнула. Он с трудом поднялся на ноги. Инстинктивно Мод сделала движение, чтобы помочь ему, но вовремя остановилась.

— Далеко не похоже на нашу последнюю встречу в Нормандии, — мягко сказал Стефан. Его многозначительная улыбка намекала на старую тайну, которую разделяли только они вдвоем.

Мод густо покраснела, решив не поддаваться на его льстивые речи.

— Я не помню, что было в Нормандии, но мне хорошо запомнилось, как я мельком увидела вас в Арунделе, хотя нам и не довелось встретиться. Я рада благоприятной возможности поблагодарить вас за рыцарское поведение по отношению ко мне.

Ее слова попали в цель. Стефан поджал губы, вовсе не желая, чтобы ему напоминали о прежней глупости. Если бы не этот безрассудный поступок, ему не пришлось бы сейчас стоять здесь.

— К сожалению, у меня не настолько благородный характер, — с удовлетворением продолжала Мод. — Конечно, с вами будут обходиться со всей учтивостью, как подобает обходиться с человеком вашего положения, но у меня нет намерения позволить вам забыть, что вы мой пленник.

Стефан вспыхнул и судорожно сглотнул, будто пытался проглотить неприятное сообщение о том, что он действительно был пленником. На мгновение в глубине его глаз что-то вспыхнуло и исчезло. Он принужденно улыбнулся Мод и сделал шаг по направлению к ней.

— Я всегда был вашим пленником, — прошептал он. — Ничего не изменилось.

У Мод появилось искушение напомнить ему любимую поговорку Олдит: «У кого мед на устах, у того жало в хвосте». Но прежде чем она смогла сказать это, к ним подбежал ее племянник Филипп, младший сын Роберта.

— Моя мама говорит, что дворецкий готов объявить о начале пиршества, — сказал он, с благоговейным трепетом глядя на Стефана.

Через минуту послышался звук рожка дворецкого, сзывающий обитателей замка и гостей к пиру.

Роберт отвел Мод в сторону и спросил:

— Ты разрешишь нашему кузену присоединиться к нам за высоким столом? — Заметив, что сестра колеблется, он пояснил: — Во время сражения Стефан спас мне жизнь, хотя мог с легкостью убить меня.

Глаза Мод от удивления расширились. Роберт продолжал убеждать ее:

— Не забывай, люди все же любят его, несмотря на множество недостатков. Не давай никому повода говорить, что будущая королева обошлась с ним недостаточно учтиво.

Мод не хотелось на протяжении всего долгого пиршества сидеть лицом к лицу с кузеном. Но Роберт, дипломатичный как всегда, был прав.

— Мы празднуем победу над нашими врагами. И для меня было бы очень почетно, если бы Стефан находился вместе с нами.

Мод последовала за Робертом и остальными к высокому столу, где их уже ожидала Матильда. За столами, установленными ниже, уселись обитатели замка Глостера. Мод сидела на почетном месте между Робертом и Брайаном. Стефана усадили на дальнем конце стола. Позади него стояли два стражника. Глаза Мод все время невольно обращались в его сторону.

— Первый шаг совершен, — сказал Роберт, проследив за ее взглядом. — Теперь нужно победить следующего противника — церковь. Мы должны добиться поддержки главных духовных лиц королевства.

— Я согласна. Самое важное лицо — Анри Винчестерский. Его влияние сможет склонить английских епископов в нашу сторону, а как папский легат он является представителем Рима и пользуется благосклонностью папского престола.

— Но примет ли он нашу сторону? — спросил Брайан.

— Когда я ехала вместе с ним в Бристоль, он не отверг мое предложение, — ответила Мод. — Напротив, я почувствовала, что он не прочь присоединиться к нам и лишь выжидает нужного политического момента.

— Такой момент настал, — сказал Брайан. — Его брат низвергнут, и Англия осталась без правителя. Самое время возобновить ваше предложение, миледи, потому что епископ Анри — ключ к вашей коронации.

— Я завтра же пошлю в Винчестер. — Мод повернулась к Роберту. — Но епископ захочет узнать, какие у нас планы в отношении Стефана.

— Он отправится в Бристоль, где будет помещен в заточение. Безусловно, он будет находиться под строгой охраной, но обращаться с ним будут почтительно, как положено обращаться с персоной его положения. После того, как ты будешь коронована и в стране полностью восстановится мир, мы решим его окончательную судьбу.

Внезапно все оживились: в большой зал вошел валлийский бард. На его коренастый торс была наброшена волчья шкура, лицо заросло густой черной бородой. Подойдя к высокому столу, он поклонился графу Роберту, приветствуя его сначала на валлийском наречии, а затем на нормандском диалекте.

Зал постепенно затихал, и, когда наступила абсолютная тишина, бард запел. Высоким мелодичным голосом он проникновенно пел о том, как граф Глостерский и валлийцы выиграли битву под Линкольном. Слова были настолько волнующими, а мелодия так печальна, что Мод почудилось, будто она сама там находилась. К глазам ее подступили слезы. Бард должен ходить от замка к замку через всю Англию и прославлять эту историю своим пением. И через сто лет люди будут так же, затаив дыхание, слушать о битве под Линкольном, как сегодня слушают волнующую сагу о битве при Гастингсе.

Взгляд Мод все время устремлялся к Стефану. Должно быть, ему нелегко слушать барда, хотя его доблесть на поле боя и описывалась в ярких красках. «Благодарю тебя, Матерь Божья, за то, что скоро он уедет», — подумала Мод. Пройдет много времени, прежде чем ей придется снова увидеться с ним. Когда они встретятся в следующий раз, она уже будет королевой Англии.

* * *

Когда церковные колокола возвестили о полночи, Мод все еще не спала. Не в состоянии заснуть, она уже много часов лежала под балдахином кровати, и в ее воображении все время возникал образ Стефана. Кузен представал перед ней раненый, беспомощный, стоящий на коленях, и она опять почувствовала знакомые токи возбуждения, пульсирующие между ними. Неожиданно для нее самой Мод охватило такое пронзительное желание, что она чуть не закричала. Чувства, которые она считала благополучно похороненными навсегда, теперь всколыхнулись, подобно половодью, грозящему затопить берега. Как она сейчас жаждала держать Стефана в объятиях, опять почувствовать, как его губы прижимаются к ее губам, теплые руки ласкают ее грудь. Тело пылало от множества воспоминаний: обжигающие прикосновения губ Стефана, спускающиеся к ее груди, соскам, — поцелуи, длящиеся, пока Мод не начинала стонать от удовольствия; скольжение его пальцев между ее бедрами, вызывающее одну за другой волны желания… А потом это чудо его тела, накрывающее ее, и исступленный восторг соединения.

Вся в поту, дрожа, Мод села на кровати, выпрямившись, как стрела. Сердце ее бешено колотилось, и, не отдавая себе отчета в своих действиях, она вскочила с кровати, натянула отделанное мехом платье и кожаные туфли, подхватила железный подсвечник и побежала к дверям спальни. Две ее фрейлины крепко спали. Мод открыла дверь, выглянула в коридор, да так и застыла, пока к ней не подбежал стражник, чтобы выяснить, все ли в порядке. Она посмотрела на него невидящим взглядом, приходя в себя, и слабым голосом пробормотав извинения, вернулась в спальню.

Пресвятая Богородица, что же с ней случилось? Испуганная тем, что она настолько потеряла контроль над со бой, Мод непослушными пальцами сняла платье и туфли и опять забралась в постель. Свернувшись под одеялом, она зарылась в подушку, стараясь заглушить звуки безутешных рыданий, и, наконец обессилев, перестала дрожать. Она чувствовала себя опустошенной, но сознание постепенно прояснилось. Теперь Мод убедилась, что огонь любви к Стефану пылает так же ярко, как и прежде. И это — ее крест, который предстоит молча и стойко нести всю оставшуюся жизнь. Если ей суждено жить, мучаясь от неудовлетворенного желания и одиночества, то она должна добиться власти — такой же всеобъемлющей, как и любовь. Это цена, которую ей придется заплатить, чтобы стать королевой.