Прочитайте онлайн Роковая корона | Часть 2

Читать книгу Роковая корона
4118+10564
  • Автор:
  • Перевёл: О. С. Блейз
  • Язык: ru

2

Англия, 1136 год.

Правление Стефана началось благоприятно для него. В начале нового года, еще разгоряченный успехом своего скандального коронования, он получил через Анри послание от папского престола: римский папа Иннокентий осторожно одобрял тот факт, что Стефан, избранный королем по воле народа, уже коронован и освящен.

— Мои осведомители в церковном совете, обсуждавшие требования графини Анжуйской, — рассказывал Стефану епископ Винчестерский, — сообщают о сильной оппозиции, состоящей из многих кардиналов и небольшой группы нормандских прелатов. Они называют тебя узурпатором, а Хью Биго — лжесвидетелем.

Стефан почувствовал себя неловко от того, что сидевшая рядом с ним беременная Матильда слушала вполуха все это. Он никогда не обсуждал с женой ни подробности смерти короля, ни свое соглашение с Хью Биго, ни даже того, как долго они с братом вынашивали план захвата трона.

— Тот факт, что Хью Биго теперь граф Норфолка, воспринят с большим подозрением, — продолжал Анри. — Епископ Анже, в частности, обвиняет вас обоих — тебя и… — Заметив нахмуренное лицо Стефана и незаметный кивок в сторону Матильды, епископ умолк, но потом опять принялся за свое: — Ах… не то чтобы это было сколько-нибудь важно, просто за границей распространяются ложные и клеветнические слухи. Чего еще можно ожидать от анжуйцев? Но римский папа поддерживает нас, дело графини Анжуйской целиком и полностью проиграно, и никакие злобные обвинения не имеют значения.

Стефан подумал, что, каковы бы ни были обстоятельства, римский папа признал его. Это закрепило его триумф, а сейчас он должен принять участие в захоронении своего дяди в аббатстве Рединг. Мод, как он слышал, не будет присутствовать при этом. Ходят слухи, что кузина грозится, будто нога ее не ступит на землю Англии, пока она не вернет себе трон. Это успокоило Стефана: он не скоро встретится с ней. Вместо нее тело отца будет сопровождать Роберт Глостерский. Стефан надеялся на возможную поддержку старых друзей, Роберта и Брайана. Согласие Роберта, одного из самых влиятельных лордов королевства, было для него особенно важным. Правда, Стефан знал, что это может произойти не сразу, и был готов ждать.

А сейчас Стефан был доволен достигнутым. Конечно, его мучили постоянные угрызения совести из-за того, как он обошелся с Мод; и к тому же Стефан все еще любил ее. «Но все это несопоставимо с королевской славой», — убеждал он себя.

* * *

После похорон короля (Роберт и Брайан отказались разговаривать со Стефаном и покинули Лондон сразу же, как только все было закончено) Стефан в сопровождении брата поехал в Оксфорд, где был созван церковный совет. Так как многие прелаты до сих пор отказывались признать Стефана, епископ Винчестерский посоветовал ему, что им пообещать и что необходимо скрыть для того, чтобы склонить их на свою сторону.

В большом зале Оксфордского замка Стефан обратился с речью к прелатам, облаченным в черные рясы:

— Милорды епископы, я даю вам торжественное обещание не удерживать вакантные епархии в своем владении и предоставить церкви свободные выборы. К тому же я согласен смягчить строгие лесные законы и отменить «датские деньги».

Это был налог, которым первоначально облагали саксонцев, чтобы обеспечить себя средствами для борьбы с вторжениями датчан. После покорения Англии Вильгельмом Завоевателем «датские деньги» превратились в земельный налог. Он был непопулярен у церкви, но являлся хорошим источником доходов для короля. Однако Стефан умышленно не сказал о сроке его отмены.

Тем не менее пэры церкви были довольны услышанным. Однако Стефан заметил, что они стали больше выслуживаться перед епископом Винчестерским, как будто он, а не Стефан был настоящим королем. Возможно, Анри начал приобретать слишком… большой вес. Стефан был чрезвычайно благодарен брату за помощь в приобретении короны, но теперь понемногу начинал чувствовать себя призовым быком, которым все восхищаются, когда его водят по кругу с кольцом в носу. Когда Стефан вернулся в Лондон и рассказал Матильде о том, что он пообещал церкви, жена пришла в восторг.

— Я так довольна, что ты произведешь эти перемены, — ворковала она. — Я всегда ненавидела эти дикие охотничьи законы. И налог был слишком тяжелым для всех, кто не очень богат.

Стефан снисходительно улыбнулся ей.

— Будем надеяться, что я смогу выполнить свои обещания.

— Но ведь ты не обещал того, что не намереваешься выполнять? — ужаснулась Матильда.

Стефан вздохнул. Матильда, храни ее Господь, видела жизнь только в двух цветах: черном или белом.

— Как бы тебе объяснить? — начал он осторожно. — Человек всегда намеревается делать то, что говорит. Но обстоятельства меняются. То, что хорошо сегодня, завтра может обернуться злом. Такова жизнь.

Лицо Матильды тут же прояснилось.

— Ты говоришь так же, как твой брат. Ты человек чести.

— Будем надеяться, что так, — ответил Стефан, избегая ее взгляда.

* * *

Шли месяцы, и Стефан, продолжавший находиться на гребне популярности, чувствовал, что не делает неверных шагов. Так было до тех пор, пока однажды, поздней весной, граф Ренальф Честерский, который, ко всеобщему удивлению, предпочел поддержать Стефана, а не Мод, прислал срочное сообщение в Вестминстер. В нем говорилось, что шотландский король Давид вместе с войском шотландских горцев пересек границу Англии и захватил Ньюкасл.

Ошеломленный этими новостями, Стефан бросился по витой лестнице в комнату Матильды.

Держа на коленях новорожденного Эвстейка, она недоверчиво посмотрела на мужа, когда тот рассказал ей о том, что сделал ее дядя.

— Что это нашло на короля Давида? — спросил Стефан.

— Возможно, в отличие от остальных, дав клятву верности Мод, он серьезно выполняет свое обещание, — ответила Матильда и тут же закусила губу, испугавшись, что обидела его. — Прости меня, — добавила она быстро. — Я не собиралась никого порицать.

Стефан понимал, что Матильда, несмотря на все его объяснения, потрясена и испугана незаконным захватом трона. Не то чтобы она когда-либо упрекала его — жена была слишком предана ему, — но Стефан чувствовал ее молчаливое неодобрение и испытывал неловкость. Матильда была сама святость, и жить с такой женой, невзирая на ее преданность, было неудобно.

— Если бы люди хотели, чтобы правила Мод, они не выбрали бы меня, — резко возразил он, уязвленный ответом Матильды. — В любом случае, Давид Шотландский проклянет тот день, когда пересек мою границу. Я подниму такую армию, какую ему и видеть не приходилось.

Вскоре после этого разговора Стефан с огромными силами двинулся к северу Шотландии. Это была первая настоящая армия в Англии за последние тридцать пять лет. Но к тому времени как Стефан достиг Дурхэма, король Давид уже понял, что не может противостоять превосходящей его по численности армии англичан, и стал просить о перемирии. Стефан, сопровождаемый графом Лестерским, встретился с шотландским королем в кафедральном соборе Дурхэма.

— Я не могу доверять вам, родственник, — сказал Стефан. — Разве вы забыли, что королева Англии — ваша родная племянница? Вы должны принести мне присягу и пообещать, что в будущем никогда не станете воевать против Англии.

Давид посмотрел на него простодушными голубыми глазами и мрачно улыбнулся.

— Э, настоящая королева — моя другая родная племянница. Клянусь святым Андреем, совесть не позволяет мне принести вам присягу, Стефан, потому что прежде я уже присягнул на верность Мод.

Стефан почувствовал, что лицо его вспыхнуло и он не может встретиться с немигающим взглядом Давида. В присутствии этого монарха, обладающего высокими принципами, чья честность была вне подозрений, его самоуверенность несколько поубавилась.

— Вы виновны, сир, в незаконном агрессивном нападении на Англию, — сказал Робин Лестерский. — Мы вынуждены пойти на принудительные меры и взять заложников, чтобы заручиться вашей будущей верностью.

— Вы собираетесь меня запугать? — резко ответил Давид. — Стефан из Блуа не имеет прав на трон, и он хорошо это знает. Я дорого ценю свою совесть.

— Не торопитесь, Лестер, — сказал Стефан, когда Робин схватился за рукоятку меча. — Нет причины говорить о заложниках или о чем-то подобном. Давайте придем к соглашению, родственник. Я понимаю ваше нежелание нарушать клятву и не собираюсь принуждать вас к этому. Чего вы хотите от меня, чтобы между нами сохранялся мир?

Робин возмущенно ахнул и перебил его:

— Я решительно протестую! Заложников надо взять. Нельзя позволить королю Давиду думать, что Англия прощает его действия.

Но Стефан проигнорировал предупреждения Робина, и Давид Шотландский неохотно согласился сохранять мир в обмен на определенные права в графстве Нортумбрия. Вдобавок Стефан пообещал отдать королю большую часть Кумберленда и Уэстморлэнда. Он не мог объяснить даже самому себе, почему благорасположение короля Шотландии так важно для него.

Когда он вернулся в Лондон, Анри уже ждал его в Вестминстере. Заметив недовольство брата, Стефан понял, что новости из Дурхэма обогнали его. Неужели у Анри шпионы везде, даже при дворе своего брата?

— Как ты мог так поступить? — все еще не веря слухам, спросил епископ, следуя за Стефаном в комнату Матильды. — Как ты мог выказать себя таким слабым королем?

— Слабым? Слабым? — повторил, защищаясь, Стефан. — Прекращение войны с Шотландией — по-твоему, слабость или благоразумие? Зачем проливать лишнюю кровь?

— Но ведь Давид был в твоей власти! Я не понимаю твоих соображений. Проявление силы — вот что прекращает войну, а не потворство совестливости старого дурака. Я никогда не слышал ничего подобного! Короля Шотландии нужно было силой заставить принести присягу на верность; заложников следовало взять, а также применить некоторые принудительные меры. А вместо этого ты ублажил его на свой собственный риск.

— На мой собственный риск? — Стефан рассмеялся. — Я дал ему то, что он хотел, так чего мне теперь бояться?

Анри в отчаянии поднял руки.

— Клянусь Богом, самый большой слепец тот, кто не хочет видеть! Ты ублажил Давида за счет Ренальфа, графа Честерского. Карлайсл — родовое имение Честеров, а ты отдал его Давиду, как часть, прилегающую к Уэстморлэнду по соглашению.

— Ну и в чем дело? Честер — один из моих сторонников, он все поймет.

— Он поймет? Ты нажил себе врага в лице могущественного графа и проявил себя как слабый монарх. Наш покойный дядюшка никогда бы не повел себя подобным образом. В будущем не принимай никаких решений, предварительно не посоветовавшись со мной. — Епископ Анри выскочил из комнаты, прежде чем брат смог ответить.

Стефана охватила дикая ярость. Как Анри посмел обращаться с ним, словно с идиотом? Правда, можно согласиться, что его поведение с королем Давидом было импульсивным, и он действительно забыл, что Карлайсл являлся частью владений Честера. И все же Анри непростительно так гнусно обращаться с братом. Стефан хотел броситься вслед за этим наглецом и дать ему пощечину, но увидел перепуганный взгляд Матильды и попытался успокоиться.

— Однажды Анри зайдет слишком далеко, — пробормотал он. — Мы все временами делаем ошибки… если это действительно была ошибка.

— Успокойся, — сказала Матильда, откладывая шитье. — Помни, что король — ты, а не Анри. Это твое право — решать, что верно или неверно. Епископ забыл свое место. Ты должен напомнить ему, кто правит страной.

Успокоенный словами жены, Стефан сел рядом с ней и принял от подоспевшего слуги кубок вина.

— Кажется, Анри считает, будто королевством управляет он, а не я, — размышлял вслух Стефан. Ему пришло в голову, что, став архиепископом Кентерберийским, его брат приобретет еще большую силу и влияние. Здесь решительно было о чем подумать.

Нормандия, 1136 год.

В городке Аржане на нормандской границе, в спальне, расположенной наверху продуваемой сквозняками квадратной крепости, Мод слушала стоны Жоффруа. Холодная комната, в которой стояли лишь узкая кровать, шаткий стол и трехногий стул, в тусклом свете осеннего утра выглядела уныло и мрачно. Влажные стены были ничем не завешаны, а сырые бревна в жаровне не столько согревали, сколько чадили. Взглянув через узкое окошко в потрескавшейся, осыпающейся стене, Мод мельком заметила дугу серебристого неба, а под ней — тростниковые крыши с ютящейся между ними церковью, окруженные грязными полями.

Муж опять застонал. Мод отвернулась от окна и подошла к кровати.

— У меня пересохло в горле, — прохрипел он.

Мод молча налила в деревянную чашку вина из глиняного кувшина. Жоффруа медленно протянул к ней руку, с жадностью осушил и скривился.

— Такую мочу я не дал бы и свинье.

— Это все, что есть, — бесстрастно ответила Мод.

— Я хочу вернуться в Анжу, — простонал Жоффруа. — Если я умру, это должно произойти в Анжу.

— Вы не умрете, — устало произнесла Мод. — У вас лишь небольшая рана на ноге.

— Она может нагноиться в любую минуту. — Жоффруа опять жалобно застонал и отвернулся к стене. — Люди часто умирают от таких ран.

Мод с каменным лицом наблюдала за ним. С тех пор как его поведение едва не погубило их, она не испытывала к нему жалости. Это произошло несколько месяцев назад, когда Стефан послал в Нормандию наместника, графа Меллена, способного превосходно управлять герцогством. Жоффруа, с успехом выигравший в Нормандии несколько небольших стычек, расхвастался, будто в два счета выгонит любимца Стефана. Но граф оказался более чем достойным противником. Нормандцы, сохранявшие верность Мод, как она и надеялась, действительно могли прогнать наместника, если бы Жоффруа со своими войсками не буйствовал. Поджоги, мародерство, насилие, грабежи, осквернение церквей — все это восстановило нормандцев против анжуйцев. Ненависть нормандцев была настолько велика, что они предпочли сжечь город Лизье, лишь бы не позволить анжуйцам войти в него.

Услыхав, что во время осады крепости Ле Сап у Лизье Жоффруа был ранен, Мод, едва оправившись после рождения их третьего сына Вильгельма, сама подняла армию Анжу и Майна и повела на помощь мужу. Она знала, что если они вернут себе герцогство, анжуйцы и нормандцы ради общего дела объединятся против Стефана. Когда она прибыла сюда два дня назад, полумертвая от усталости, чувствуя боль во всем теле от многочасовой езды в седле, лагерь Жоффруа был охвачен волнением. К своему ужасу, Мод узнала, что муж приказал немедленно отступать; и никакие ее слова не могли убедить его в том, что он не умирает.

— Я подняла большое количество людей, — тщетно уговаривала она Жоффруа. — Вы не должны сейчас покидать герцогство. Теперь мы можем нанести поражение графу, если только вы будете решительны.

— Я хочу умереть в Анже, — стонал Жоффруа. — Отошлите войска обратно в Анжу и Майн.

Мод не видела выхода из этого положения. Неужели судьба действительно отвернулась от нее? С тех пор как Стефан предал ее, все шло из рук вон плохо. От безнадежности и жалости к себе из глаз ее хлынули слезы. Казалось, что Бог покинул ее, защищая Стефана.

Раздался тихий стук в дверь, и вошел оруженосец Жоффруа.

— Прибыл гонец от лорда Глостера, — объявил он. — Я оставил его в зале за чашкой вина.

— О! Сейчас же иду.

— Вы не бросите меня одного? — захныкал Жоффруа, приподнимая голову.

— Нет, милорд, — ответила Мод. — Я уверена, что Роланд с радостью посидит с вами, пока я не вернусь.

Оруженосец кивнул.

— Конечно, мадам.

С облегчением покинув мужа, Мод поспешила вниз по извилистой лестнице. Гонец, с головой укутанный в коричневый плащ, стоял в зале возле раскаленной жаровни и пил вино.

— Вы привезли мне известия от брата? — спросила Мод.

Человек поднял голову, и капюшон плаща упал, открыв его лицо. У Мод перехватило дыхание, но человек приложил палец к губам — это оказался сам Роберт! К счастью, в этот утренний час зал был пуст.

— Роберт, — прошептала Мод, — почему ты не в Англии? Кто-нибудь знает, что ты здесь?

— Стефану известно, что я в Нормандии, но он думает, будто я нахожусь в Кане. Прошли слухи, что Жоффруа ранен и находится при смерти. Я приехал узнать обо всем сам.

Мод скривилась.

— Он ранен в ногу. Ничего серьезного нет, но он уверен, что в любой момент может умереть, и настаивает, чтобы его немедленно везли в Анже. На него не действуют никакие уговоры. Брат, я вне себя. Неужели я потеряю еще и Нормандию?

Роберт положил руку ей на плечо.

— Терпение. Герцогство не завоюешь в один день.

Мод закусила губу. Способность терпеть, насколько Роберту было известно, не являлась ее сильной стороной.

— Как обстоят дела в Англии? Подозревает ли тебя… узурпатор? — Мод не могла заставить себя произнести вслух имя кузена.

— Сомневаюсь. Ведь мы с Брайаном теперь его сторонники. Как мы и договаривались, Брайан присутствовал на приеме во время пасхальных торжеств. Я вначале прикинулся недовольным, но потом сделал вид, что позволил переубедить себя. Стефан также уверен, что король Шотландии благосклонен к нему. Сейчас он ни в чем не сомневается и спокоен в отношении будущего, чего мы и добивались.

Мод кивнула. Первая часть плана, задуманного ею, Жоффруа. Робертом и Брайаном — убедить Стефана в том, что главные сторонники Мод перешли на его сторону, — удалась. Во второй части плана — вторжении Жоффруа в Нормандию — возникли препятствия.

Как будто прочитав мысли Мод, Роберт сочувственно взглянул на сестру.

— Подожди, Жоффруа выздоровеет и опять попытается захватить Нормандию — на этот раз более успешно.

— Ты слышал, что вытворяли его войска? Дикари! И против кого шли — против собственных союзников, нормандцев! Пресвятая Мария, мне так стыдно.

— Позволь мне поговорить с ним, — мягко сказал Роберт. — Он получил больший урок, чем я ожидал, но это его первая крупная битва. Не суди слишком строго своего мужа.

— Как же его не судить? Ведь чтобы получить возможность без помех захватить Англию, нам была необходима Нормандия!

Роберт с тревогой посмотрел на нее.

— Ты все же собираешься захватить Англию? Зная, что тогда не миновать гражданской войны?

— А чья это будет вина? Мой трон украден! И ты полагаешь, что я спокойно позволю дому Блуа лишить трона моего наследника, родного внука короля Генриха? — Мод задрожала от еле сдерживаемого гнева. — Мы ведь все вместе решили, что Англия должна быть захвачена. Ты не можешь отступить!

— Тише, тише. Никто и не предлагает иного. — Роберт взял ее за руки. — Брайан считает, что время для захвата еще не пришло, но если Стефан будет продолжать действовать по-прежнему, то это произойдет гораздо скорее. Я никогда не покину тебя, и ты это знаешь.

Повинуясь порыву, Мод поцеловала Роберта в щеку.

— Прости, что я усомнилась в тебе. Что бы я делала без твоей поддержки? Ты — моя опора, моя правая рука.

— У меня есть для тебя новости, — продолжал Роберт. — Твоя мачеха, королева Аделиция, снова вышла замуж. За Вильгельма де Альбин и, лорда Арунделя. Он — верный сторонник Стефана, но Аделиция до сих пор испытывает к тебе нежные чувства, я уверен в этом.

Мод удивилась.

— Я ожидала, что после смерти моего отца она уйдет в монастырь. Впрочем, я желаю ей добра в новом замужестве. — Мод на мгновение умолкла. — Как ты думаешь, можем ли мы рассчитывать на поддержку Аликс, когда предъявим Англии наши претензии?

— Думаю, весьма возможно, что она лично поможет нам. Ну, у меня осталось очень мало времени, так что веди меня к Жоффруа.

Когда они поднимались по лестнице, Мод повернулась к брату.

— Скажи мне правду… ты действительно веришь, что придет время, когда меня будут приветствовать в Англии? Узурпатор популярен. Его все любят.

— Это время придет. Я уже говорил, что англичане довольно быстро обнаружат истинную сущность человека, которого выбрали своим королем, — уверенно сказал Роберт. — Их любовь к нему умрет, как только его недостатки начнут все больше и больше проявляться… что уже происходит. Стефан — воин, а не властелин.

Мод не ответила. Разве любовь всегда умирает, даже если знаешь недостатки того, кого любишь?