Прочитайте онлайн Роковая корона | Часть 11

Читать книгу Роковая корона
4118+10999
  • Автор:
  • Перевёл: О. С. Блейз

11

Англия, 1125 год.

Неделей позже, окутанная густым туманом, Мод стояла у борта корабля, сгорая от нетерпения увидеть, наконец, землю. Корабль неожиданно качнулся на волнах, и Мод ухватилась за борт, чтобы не упасть. Сзади чья-то крепкая рука подхватила ее за плечо.

— Осторожней! — прозвучал у нее над ухом голос Стефана.

Накатившая зеленая волна обрызгала ее, и Мод слегка взвизгнула.

— О, благодарю вас, — вытирая с лица капли воды, сказала она.

— Я надеялся, что здесь встречусь с вами наедине. Кажется ли мне это, или вы действительно избегаете меня после нашего последнего разговора на мосту?

— Я на самом деле не распоряжаюсь собственным временем, — ответила Мод, что, несомненно, было правдой, так как король и Роберт полностью завладели ее вниманием, пока они неспешно плыли к побережью.

Но, по правде говоря, она действительно старалась не оставаться наедине с кузеном, чувствуя себя неловко в его присутствии и относясь к нему с недоверием после того, как Олдит напомнила, что он женат. Мод не собиралась стать легкой добычей этого человека, помня предостережение няньки: ему стоит лишь пальцем поманить, и женщина уже готова на все.

— Понимаю, — сказал Стефан. — Ведь я не сделал ничего такого, что могло бы обидеть вас.

Он продолжал сжимать плечо Мод, и ей почему-то не хотелось, чтобы кузен убирал руку.

— Напротив, вы были очень добры и внимательны.

Мод взглянула на Стефана: тот смотрел на нее веселыми глазами. Значит, он прекрасно знал, что она избегает его.

— Теперь это не имеет значения, — отозвался Стефан. — Мы вместе, и скоро вы, впервые за четырнадцать лет, увидите Англию. Туман вот-вот рассеется.

Корабль мчался по волнам, как отвязанный жеребенок, и Мод сильно качнуло назад. Когда Стефан поймал ее в свои объятия, она попыталась сопротивляться, быстро оглядываясь, не наблюдает ли кто-нибудь за ними. Но утренний туман окутал их мягким серым занавесом, скрывая от любопытных глаз. Мод слышала, как перекликались между собой матросы, бегавшие по палубе, как хлопали на ветру убираемые паруса и скрипел утлегарь. Но ничего не было видно.

Внезапно налетел порыв ветра. С головы Мод слетел капюшон коричневого плаща, и каштановые пряди волос разметались по щекам и лбу. Стефан еще крепче обхватил ее руками, и Мод позволила себе немного расслабиться. Когда он прижался лицом к ее голове, Мод ощутила у виска горячее учащенное дыхание. По всему телу пробежала волна сладкого возбуждения. Взгляд Мод упал на руки, сжимающие ее талию. Они были большими, с сильными, длинными пальцами, покрытые тонкими золотистыми волосками. Мод ощутила внезапный порыв прижать их к груди и залилась краской до корней волос, ошеломленная тем, что смогла подумать о подобном: ведь прежде никто никогда не прикасался к ней. Подавив в себе желание, она оттолкнула руки Стефана и прислонилась к борту. Лучше сражаться с порывами ветра и волн, чем сопротивляться его прикосновениям.

— Смотрите, — прошептал Стефан.

Сквозь клочки уносимого ветром тумана Мод увидела, как промелькнули высокие белые утесы с возвышающейся над ними крепостью. И тут же их со Стефаном окружили люди; все указывали пальцами, шумели и восклицали, увидев берега Англии. Олдит плакала, не стесняясь, не веря тому, что ей еще раз довелось увидеть родную землю.

Мод хотелось, чтобы ее немецкие фрейлины поехали с ней, ведь она так много рассказывала им о своей родине. Но король настоял на том, что их необходимо выпроводить назад в Германию. Отец обещал, что в Англии она будет окружена нормандскими дамами, вполне соответствующими ее новому положению. Заинтригованная, Мод спросила у отца, что это за положение, но в ответ получила лишь загадочную улыбку.

Корабль ринулся вперед, увлекаемый приливом, и взору открылась Дуврская гавань.

— Добро пожаловать домой, кузина, — улыбаясь, сказал Стефан. С забившимся в ответ сердцем Мод вдруг поняла, что больше не чувствует себя той подавленной женщиной, которая так сопротивлялась приезду в Англию всего шесть недель назад.

Утром, после целого дня отдыха в Дувре, король со своей свитой отправился в Виндзор. Королевская процессия прошла по Уолтинг-стрит, по старой римской дороге, которая пролегла через Кентербери и Лондон, а дальше — еще севернее, до самого Честера. Они ехали по извилистой дороге, через узкие, вымощенные булыжником улицы, застроенные деревянными домами; мимо укрепленных стен замков и ухоженных золотистых полей, где уже шла уборка урожая. Вдалеке виднелась зеленая гряда лесистых холмов.

Куда бы ни поглядела Мод, все дышало спокойствием и процветанием. Время от времени им попадались другие путешественники: монахи в черных одеждах, пешком совершающие паломничество в Кентербери; пастухи, перегоняющие стада овец; телеги с шерстью, направляющиеся к побережью, чтобы вывезти груз во Фландрию. Внимание Мод привлекла группа женщин, едущих на базар. Их корзины, навьюченные на лошадей, были доверху нагружены связанными цыплятами, которые пронзительно пищали, пучками темно-красной свеклы и светло-зеленого латука, связками белого и зеленого лука. Процессия остановилась, пока король приветствовал женщин, подробно расспрашивал их о товаре и щупал цыплят, определяя, насколько они откормлены. Ущипнув за ляжку самую хорошенькую девушку, он отпустил хихикающих женщин восвояси.

— Эти женщины едут без охраны? — изумленно спросила Мод.

— Дороги безопасны, — ответил Роберт. — С тех пор как наш отец ввел строгие законы, установился порядок. Грабителей и насильников подвергают увечьям и ослепляют. Погоди, — продолжал он, заметив, как изменилось лицо Мод, — не суди так скоро. Это заслуга короля, что в его стране девушка может целый день ходить с мешком золота в совершенной безопасности. Каким еще образом можно было этого достичь?

Мод не нашлась сразу, что ответить, хотя чувствовала: должен быть менее жестокий способ заставить людей соблюдать законы и порядок. Она молча наблюдала, как Стефан указывал на замки и большие имения, принадлежавшие королевским баронам, на сочные луга, пастбища, полные скота, и сады, сгибающиеся под тяжестью плодов. Время от времени король останавливался и приветствовал землевладельцев, наблюдающих за работой на полях.

— Мой отец действительно интересуется его хозяйством? — спросила Мод Стефана, разглядывая крупного нормандца, отвечающего на вопросы ее отца.

Король выслушал его, покивал головой и приказал одному из своих чиновников записать слова нормандца на восковую дощечку.

— Конечно, — ответил Стефан. — Держу пари, что мои дядюшка может рассказать вам, сколько свиней бегает на полях этого человека, насколько подрос с прошлого года его козопас и какой у него урожай овса.

— Я никогда не видела, чтобы правитель так себя вел, — удивленно сказала Мод. — В империи редко бывало спокойно. Император или воевал с римским папой, или подавлял один мятеж за другим. У него никогда не было времени поговорить со своими подданными подобным образом.

— Наш отец очень любит порядок и предпочитает сохранять мир, а не воевать, — пояснил Роберт. — Поэтому его государство и процветает.

Это явилось откровением для Мод. Она всегда, с самого детства, считала отца тираном, но увиденное сегодня едва ли соответствовало привычному образу. Ей открылась другая сторона его личности. Какую бы враждебность ни ощущала Мод по отношению к отцу, как король он, безусловно, заслуживал уважения.

День пролетел быстро. Наступала темнота, синее небо затянулось розовыми и пурпурными полосками облаков.

— Наше путешествие закончилось, — сказал Стефан. — К сожалению.

Он посмотрел на Мод долгим взглядом, отчего она снова ощутила уже знакомую дрожь во всем теле и нехотя заставила себя отвести глаза.

Нормандский замок, возведенный высоко на западном берегу Темзы, медленно выступал из тумана, поднимавшегося от реки. Виндзор… Мод наклонилась вперед в седле.

— Узнаешь? — спросил Роберт.

Мод кивнула. Сердце переполнялось воспоминаниями. Прямо перед ними оказались наружные стены, и процессия замедлила ход. Толпа людей, с нетерпением ожидавших приезда короля, вышла поприветствовать его. В первый момент Мод обнаружила, что ищет в толпе мать. Внезапно, не произнеся ни слова, Стефан пришпорил лошадь и рванулся вперед. От толпы отделилась женщина в белой тунике и голубой накидке. Голова ее была увенчана короной из светлых кос цвета льна. Женщина улыбалась и махала рукой. У Мод перехватило дыхание. Святая Мария, этого не может быть! Из ее горла вырвался вопль, она уронила поводья и быстро зажала рот обеими руками.

— Во имя Господа… — В тревоге рука Роберта схватилась за меч, висящий на боку. Глаза его быстро оглядели толпу. Дрожащим пальцем Мод указала на женщину.

— Моя мать, — прошептала она с помертвевшим лицом. — Это моя мать!

— Твоя мать? — Роберт уставился на нее, как на сумасшедшую, опять взглянул в толпу и с облегчением засмеялся.

— Клянусь Богом, теперь я понимаю. Мы не догадались раньше сказать тебе, насколько твоя кузина Матильда похожа на свою тетю, покойную королеву. Это — графиня Булони и Мортэйна, жена Стефана.

Мод долго еще ощущала потрясение от этой встречи: и когда въехала во двор замка, битком набитый придворными, сенешалями и слугами, и пока умывалась и готовилась к ужину. Она успокоилась только тогда, когда села за роскошный стол в большом зале и у нее появилась возможность передохнуть и рассмотреть Матильду поближе. Мод знала о жене Стефана лишь то, что та была единственным ребенком старшей сестры ее матери и наследницей Булонского графства.

По-прежнему одетая в белое и голубое — цвета Девы Марии, — Матильда изменила прическу, и теперь ее волосы ниспадали до самой талии двумя серебристо-золотыми косами. Мод заметила, что, как и у ее покойной матери, у Матильды было строгое лицо, и, хотя она была всего на два года старше принцессы, ее хрупкая красота уже начала увядать. Маленький рот Матильды был похож на бутон розы, и она часто с обожанием вскидывала на мужа нежно-голубые глаза. При более близком рассмотрении ее сходство с покойной королевой, было, слава Богу, менее заметным.

Придя наконец в себя после первого впечатления, Мод почувствовала огромное облегчение. Жена Стефана не была красавицей и, следовательно, не представляла собой грозную соперницу. Эта предательская мысль поразила Мод, и ею тут же овладело раскаяние. В течение всего ужина Матильда была в явном восторге от встречи с кузиной и щебетала, как воробышек. Мод почти не слышала слов: она отчаянно пыталась избежать взглядов Стефана. Труднее всего было бороться с желанием взглянуть на него. Каждый раз, когда их взгляды встречались, казалось, что в воздухе между ними пробегает искра, заставляя кровь вскипать у нее в жилах. И каждый раз усиливалось чувство вины. Казалось просто невозможным, что Матильда ничего не замечает, но та оставалась безмятежной. И это еще больше ухудшало ситуацию.

К счастью, ужин скоро закончился, и Мод смогла ускользнуть в свои покои.

На следующее утро Олдит сообщила ей, что Стефан и его жена уехали.

— Уехали? — В первое мгновение Мод не могла в это поверить. — Куда уехали?

— В Лондон, к себе домой. Вместе, если позволишь тебе напомнить. Со своими детьми. — Она приподняла брови и улыбнулась: «Ну, что я тебе говорила!»

Мод надеялась, что ее разочарование не будет замечено. В конце концов, какое у нее было право ожидать, что ее кузен останется в Виндзоре. «Я вообще не имею никаких прав на Стефана», — с огорчением думала Мод, вспоминая, как Матильда смотрела на мужа.

— Какое это имеет отношение ко мне? — спросила она, решив выбросить из головы мужчину, который никогда не будет принадлежать ей. Скоро она перестанет думать о нем. Это будет самым разумным.

— Действительно, какое? У меня есть глаза, если даже у других их нет, — продолжала Олдит. — Вы слишком далеко зашли. Ты и граф Мортэйн, и…

Мод попыталась не слышать обвиняющего голоса няньки и стала разглядывать свою спальню. Вчера вечером ей было не до этого — она слишком устала. С острой душевной болью Мод вдруг обнаружила, что это бывшая комната матери, которую новая королева заботливо подготовила к ее приезду. Здесь до сих пор стояла скамеечка для молитв, на стенах висели ало-золотые гобелены, уже изношенные и потертые, но до боли знакомые. Даже голубое покрывало было прежним…

— Ну и задала мне работу графиня Матильда, — все еще не могла угомониться Олдит. — Она похожа на твою мать не только внешне, но и характером, скажу тебе. О ней говорят, что она такая же святая и очень предана своему мужу, который далеко не святой, должна заметить, с твоего позволения. Чего я только о нем не наслышалась!

— Меня не интересуют сплетни слуг, — резко оборвала ее Мод. — Мы только вчера вечером приехали, а тебе уже известны все скандалы.

— Естественно, это моя обязанность — знать все, что происходит. Как говорится в старой поговорке? Кто предостережен, тот вооружен.

Мод скорчила гримасу.

— Хорошо, но держи свои советы и предостережения при себе.

Подбоченившись, Олдит в упор поглядела на Мод.

— Советы и предостережения? То, что я пытаюсь втолковать тебе, — проще простого. Учти, для твоей кузины, графини Булонской, будет большим злом, если ты причинишь ей беспокойство.

Мод покраснела, натягивая на себя платье.

— Мне и в голову не приходило причинять ей беспокойство. — Она принудила себя рассмеяться. — Право же, ты слишком печешься о… о пустяках.

— Рада слышать это. — В словах Олдит не было убежденности.

Позже, спустившись в большой зал, Мод обнаружила, что на рассвете Брайан и Роберт тоже покинули замок и уехали в свои поместья. Она осталась одна с отцом, королевой и придворными. Мод еще не встречалась с мачехой, которая была на несколько месяцев младше ее. Было крайне любопытно увидеть эту женщину.

Еще до полудня Мод в сопровождении придворных отправилась осмотреть окрестности замка — ей хотелось взглянуть на знакомые с детства места. Лошади шли тихим шагом, придворные не докучали ей пустыми разговорами, и воспоминания полностью овладели ею. Впервые за несколько лет она вдруг вспомнила о своем брате-близнеце Вильгельме: как упорно пыталась она когда-то завоевать его любовь, но брат платил ей лишь ненавистью и завистью. Мод не скучала по нему, но все же было странно, что сейчас в Виндзоре Вильгельма не было. В памяти возник день ее отъезда в Германию: они с Вильгельмом виделись тогда в последний раз. В тот день она поколотила брата, сбив его с ног, а отец потом сказал, что ей следовало родиться мальчиком. А затем дал ей подержать свою корону. Сейчас Мод ощущала смутное чувство вины. «Какие странные вещи вспоминаются», — подумала она, поеживаясь.

Во время прогулки Мод не покидало желание видеть рядом с собой Стефана. И в то же время она чувствовала облегчение от того, что кузен уехал. Отсутствуя физически, теперь он гораздо меньше нарушал ее душевное спокойствие.

Когда после полудня Мод вернулась в замок, на ступеньках ее уже ожидал паж с сообщением, что король желает ее видеть. Олдит и новые прислужницы — четыре знатные нормандские дамы — помогли Мод переодеться, заменив одежду для верховой езды на платье и серо-голубую тунику, оттененную головным убором цвета слоновой кости. Паж провел ее вниз по галерее и покинул перед открытой дверью большой комнаты.

— Заходи-заходи, — прогудел Генрих, сидевший в деревянном кресле, вытянув обутые ноги перед жаровней с древесным углем.

В комнате висел огромный гобелен в красных и голубых тонах, на котором был изображен Христос во всем величии, окруженный ангелами. В центре комнаты стоял ткацкий станок. Две женщины набивали плотную основу из алой шерсти, а другие кардовали ее. Ее мачеха сидела на покрытой ковром скамейке перед ткацким станком. Когда Мод вошла, она поднялась, чтобы поприветствовать ее.

При первом взгляде на королеву Аделицию Мод потеряла дар речи. Она попыталась вспомнить, что рассказывал о ней император. Дочь герцога Ловэна, Аделиция хотела стать монахиней, но четыре года назад на ней женился король Генрих. Император утверждал, что о ней шла слава как о самой красивой женщине в Европе. Труверы соперничали друг с другом, восхваляя ее красоту, и заявляли, что во всем свете нет женщины прекрасней ее. Они прозвали ее Аликс Ла Белль — «Прекрасная Аликс», — и это имя пристало к ней.

Самым серьезным в положении второй жены короля Генриха было то, что она не могла произвести на свет наследника. А так как король женился на ней лишь по одной причине — надеясь на рождение сына, — то Мод догадывалась, какую жизнь вела бедная женщина. Ее сердце наполнилось симпатией к мачехе: Аликс была прелестнейшим созданием из всех, кого Мод когда-либо видела, — и настолько же несчастным.

На матовом овале лица совершенной формы влажно блестели, как у загнанного оленя, карие глаза с поволокой, готовые, казалось, в любой момент наполниться слезами. Губы, похожие на распустившийся бутон розы, вздрагивали, как у ребенка. Аликс сняла свой белый головной убор, и волны густых волос водопадом желтых весенних лютиков заструились по спине. На ней было простое белое платье и туника, перехваченная в талии золотым поясом. Единственными ее украшениями были колечко с драгоценным камешком и маленький золотой крестик на золотой цепочке, обвивающей тонкую шею.

«Никаких радостей любви», — подумала Мод, сумевшая оценить это хрупкое очарование, напомнившее ей благоухание весенних цветов и чистоту безоблачного майского неба.

— Я хочу поблагодарить вас, мадам, за то, что вы предоставили мне свою комнату, — сказала Мод.

— Не стоит, дорогая, — тихо пролепетала королева. — Пожалуйста, называйте меня Аликс. Вы сейчас в незнакомой для вас стране, хотя здесь и был когда-то ваш дом. Я подумала, что для вас привычней будет жить в комнате, напоминающей вам о вашей святой матери…

— Так, ладно, садись, дочь, — перебил король, раздраженно взглянув на жену, и указал на мягкую скамейку.

Аликс, испуганно взглянув на короля, опять села на свое место, взяла корзинку с алой и голубой шерстью и начала перебирать ее дрожащими белыми пальцами.

«Он внушает ей ужас», — поняла Мод. Ей захотелось броситься на защиту королевы, но она не знала, чем ей помочь. Почему же отец женился на этой женщине? Покорность Аликс, тихое спокойствие, исходившее от нее, определенно наводили на мысль, что монастырь подошел бы ей больше, чем трон. Странно, что король — здоровый, сильный мужчина — был дважды женат на женщинах, явно предназначенных для монастырской жизни.

В спальне повисло напряженное молчание. О чем-то размышляя, король разглядывал дочь, и под его взглядом она беспокойно заерзала на скамейке.

— Я собираюсь кое-что сообщить вам обеим, — внезапно сказал он. — Через три месяца, во время празднования Рождества, я сделаю особо важное объявление. Вся знать Англии и Нормандии должна будет присутствовать при этом. Будет приглашен даже король Шотландии. — Довольно улыбаясь, он задержал взгляд на Мод. — Вы обе узнали об этом первыми.

Генрих помолчал минуту, как бы ожидая, что дочь задаст вопрос. Но она лишь спокойно взглянула на него, хотя сразу же поняла, что объявление будет касаться ее. Мод было очень любопытно узнать замыслы отца, но она считала ниже своего достоинства о чем-либо спрашивать. Она знала, что ведет себя как ребенок, но каждое столкновение с отцом оттачивало ей зубки, заставляя вести себя с вызывающей дерзостью, которую она не пыталась скрывать. Все это лишь забавляло короля, что раздражало Мод еще больше.

Зазвонили колокола к вечерне. Зевнув, король поднялся на ноги.

— Пойдемте к службе.

Он покинул спальню в сопровождении двух женщин. Мод задержалась у дверей, чтобы пропустить вперед Аликс. Королева в нерешительности остановилась.

— Как бывшей императрице, вам следует идти впереди меня, — прошептала она. — Я уверена, что ваш отец хотел бы этого.

— Сомневаюсь, что для него это имеет значение, покуда мы обе пляшем под его дудку, — пробормотала Мод, глядя потемневшим взором вслед удаляющемуся королю.

Пораженно ахнув, Аликс широко раскрыла глаза. Мод схватила ее за нежную белую руку.

— Ничего. Мы пойдем вместе, как равные, бок о бок, и пускай думают, что хотят.

Аликс испуганно улыбнулась ей, но позволила повести себя по галерее, а потом вниз по извилистой лестнице в часовню. «Я должна как-то ободрить это кроткое создание», — решила Мод. С гордо поднятой головой она обошла королевскую церковную скамью и сама выбрала себе место. Что бы ни уготовил для нее отец, она пойдет на это не как овца на убой, а как рыцарь в сражение.