Прочитайте онлайн Рокировка | Глава 5 Врагу не сдается наш гордый Ирак

Читать книгу Рокировка
2416+772
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 5

Врагу не сдается наш гордый Ирак

— Подобьем бабки. — устало сказал Клякса, покачиваясь на ножках казенного стула. — За неделю наблюдения не вскрыто ни одного стоящего контакта. Все псу под хвост! А некоторые офицеры при этом забывают, что их задача — не борьба с мелкой нечистью, и не бурная деятельность на ниве защиты кошельков старушек, а разработка лидеров ОПГ… Хорошенькими хотят быть! Благородненькими…

Волан молча повертел в кармане старушкин рублик.

Вздохнул, принялся распаковывать свои ноги, обернутые в полиэтиленовые пакеты для сухости и тепла. Зимородок молча наблюдал за его красными, покрытыми цыпками руками.

— На следующей неделе починят душ. — сказал Константин. — Я коменданта обещал заснять с любовницей и сдать материал жене, если не сделает. Но эта докладная про сращивание гатчинской милиции с рыночным криминалом — ну куда я ее дену? Ведь в РОВД не дураки сидят, сразу просекут, в чем дело и вычислят нас, как мух на потолке. Мы невидимы, пока о нас не подозревают. Что тогда — прекращать операцию? Ну, скажи, Дима!

— Вы начальник, вам виднее. — пробурчал обиженный Арцеулов. — Я написал, а вы делайте, что хотите.

Группа молчала.

День для всех выдался нелегкий.

— Могу вбросить через Чайковского — сказал Старый. — Есть канал.

Тыбинь не любил, когда в группе ссорились.

— Конфиденциальность гарантируется?

— Я не страховое общество.

— Ладно, двигай…, — Зимородок с облегчением пошел на компромисс, протянул ему бумагу. — Прослушка наша ничего пока не дала. Склад почти необитаем, и говорят они на вайнахском, а я на нем одни ругательства знаю. На себя надо надеяться. Выкладывайте по порядку. Миша?

Сегодня Старый не тянул резину.

Все и так устали.

— Дотянул Ромбика по Мурманскому шоссе до Кировска. Съехали вправо, заблудились, плутали час. Чуть не засветился, пришлось в кусты свалиться — потом еле выехал. Встали в безлюдном месте. Из кузова этого «бычка» вылезли пять батраков с топорами, лопатами и ломами. В чистом поле, в километре от дороги они развели костер и жгли его часа два. Ромбик уехал и посещал заправки — вот здесь и вот здесь. — Тыбинь показал по карте. — Потом я отстал. На проселках очень заметен. Вернулся к костру. Мужики рыли прогретую землю, чеченцы охраняли. Ромбик появился там еще раз, я сел на хвост и дотянул его назад, до Гатчины. Все.

— А там, под Кировском?

— Может, еще роют… — пожал плечами Тыбинь. — Маяк еще там.

— Ни фига себе! — восхитился Морзик. — Клад ищут? Или немецкий танк откапывают? Для разборок аргумент весомый!

— Представляешь — Ромбик в немецкой форме и в танке с чичеровским волком на броне! — подхватил Лехельт.

Морзик, Дональд и Пушок вернулись раньше гатчинского наряда и успели передохнуть.

— Почему обязательно «откапывают»? — сказал Волан. — Могут просто «копать». Например, тайник готовить.

— В поле?

— Дело ясное, что дело темное. — озабоченно вздохнул Клякса, делая пометки в рабочей тетрадке. — Кира?

— У Миши чудеса — а у меня еще чудесней. — улыбаясь, начала бодрячком, нараспев Кира Алексеевна. — Я сегодня слушала, как Кубик со товарищи пел новый гимн России. На слова старого «гимнюка»…

Она выждала немного для пущего впечатления.

— Так надрались? — предположил Волан, падкий до всего необычного.

— Трезвые, как нарзан. Они потом надрызгались, после оваций. Кубик охраннику даже в ухо заехал… Начиналось все, как в сказке. «Волга» Кубика въехала по нахалке в пешеходную зону, встала перед «Шанхаем». Он вышел, весь из себя гордый горец, даже на цыпочки приподнялся.

— Точно! — подтвердил Волан. — Они оба сегодня сияли, как сковородки от «Тефаль».

Кира встала, потянулась, вышла на середину комнаты.

Она была талантливой рассказчицей, а сегодня ей особенно хотелось повеселить народ.

— И, вот, наш настоящий мужчина глянул в зеркальце заднего вида, послюнявил жидкий чубчик и шагнул было в кабачок, чтоб покушать балычок. Но внезапно его так перекосило, что я даже за него испугалась. Как бы инфаркт не случился… Он у обочины увидел чьи-то сильно знакомые машины.

— Какие? — спросил Клякса, пряча невольную улыбку сухих жестких губ.

— Темно-синий «е-пятьдесят пять-тэ а-эм-гэ фор-матик», стоимостью, как я прикидываю, в соточку тыщ «зеленых», и пару машин попроще. Но ненамного. Тыщ на двадцать-тридцать… Номера в записной книжке. — служебной скороговоркой выпалила Кира и продолжила сказание. — Оттуда вышли родные питерские братаны, лбов восемь, и самый здоровый весьма недружелюбно выдал — «Салют, козел горный. Ты чё такой мрачный? Не рад мне, что ли?».

— Стоматолог?! — оживились разведчики, читавшие сводки группы Брунса.

— Он самый, судя по портрету и по номеру тачки… Кубик изобразил бешеный кавказский темперамент, попытался повозмущаться, но охрана хозяина отчего-то не поддержала. Тогда Стоматолог велел одному братку нацарапать на капоте «Волги» большими буквами слово «козел». Тот достал финку и принялся скрипеть — звук был премерзкий! Так вот, чтобы заглушить скрип, Стоматолог и велел людям Кубика петь гимн России… Вы, говорит, российские граждане, вам не западло… Они слов поначалу не знали, поэтому он говорил строчку вслух и заставлял повторять. У кого не получалось, того братки били в лоб кулаками, а кто фальшивил — того ладошками по ушам. Так они целый куплет выучили. Первый. Дальше Стоматолог сам не помнил… Браток-грамотей на капоте наскреб «козел» через «а». Стоматолог взял перо и поправил. Потом дал Кубику еще три дня сроку, а перед отходом грохнул кулаком — и продавил у «волжанки» крышу. Здоровенная такая вмятина! С человеческую голову…

— А ты где прислонилась, что так хорошо слышала?

— Честно?

— Разумеется…

— Я стояла рядом, на тротуаре, и хлопала в ладоши, как последняя дура-националистка. Только никому не говорите. Мы же вне политики… Когда все кончилось, я пошла к машине и увидела, как местный сыщик тащит Диму, будто паучок муху. Пусть теперь он расскажет, что с ним было.

Лица разведчиков обратились к Арцеулову.

* * *

Опер Багетдинов привел Волана в отдел дознания, разместившийся неподалеку, на улице Красной, в маленьком уютном домике с окрашенным веселенькой розовой краской крылечком.

По правую руку от здания отдела стоял напоминавший сильно увеличенный в размере дачный сортир домик без крылечка с табличкой «Прокурор», по левую — домик побольше с вывеской «Гатчинский народный суд».

Под окнами суда прямо на снегу валялся невменяемый подполковник Шишкобабов в парадной шинели и серых, с начесом и штрипками на пуговицах, кальсонах. Ботинок на начальнике местного ОБЭПа визуально не обнаруживалось. И псины на этот раз с ним не было. Видимо, четвероногий друг отдыхал дома, в тепле…

Напротив, в здании бывшего полицейского управления восемнадцатого века, с пожарной каланчой, помещался местный ОВД. Так что исторические домики Красной улицы дали крышу всем ветвям власти.

Багет, едва закрылась дверь кабинета, перестал быть страшным и превратился в смешного добродушного татарина, каким на самом деле и был. Он, подмигнув, без обиняков предложил Волану поработать у него в осведомителях за жратву и бутылку водки.

— На свои кровные буду кормить! Запретку кину — никто не тронет! Мне свой глаз на рынке нужен! Вот заявлений — десяток уже! Только сегодня три принесли. И ты слышь… это… не трясись давай. Хорош дурку валять. Все и так уже будут думать, что ты мне стучишь. Без моей руки тебе здесь не перезимовать!

Волан, талантливо пугаясь окриков, согласился и опознал на фотографиях половину воровской бригады.

— Хорошо! — обрадовался следователь. — А теперь глянь, не торчал ли кто-нибудь вот из этих… у машины мог стоять, или просто с сумкой. К нему те шнурки должны были часто подбегать.

Тут Арцеулов напрягся добросовестно.

Багет смотрел на него — и вдруг воскликнул:

— Ну я так и знал, что ты мне лепишь горбатого! Вон как задумался — даже трястись перестал! Рожа даже поумнела! Ты не наркоман, случайно? Скажи — помогу с марафетом.

Поспешно вернувшись в образ, Дима трясущимся пальцем ткнул в снимок тетки, у которой морда не вписывалась в рамки.

Багетдинов поскучнел:

— Ты уверен? Посмотри еще раз. М-м… да-а…

Он вскипятил чайник, поставил перед Арцеуловым помятую алюминиевую кружку, сунул четвертину бородинского хлеба и полкруга жирной краковской колбасы.

— Ешь!

И Волан начал жадно уплетать колбасу, хоть терпеть не мог жирной пищи.

Татарин ходил по маленькому кабинету: два шага вперед, два назад. Оглянулся на разведчика грустными вишневыми глазами, протянул руку, точно собирался за ухом его почесать — да одумался:

— Зарежут они меня, как ты думаешь?

Вздохнул, размышляя вслух:

— Ни о чем ты не думаешь. Я таким, как ты, даже иногда завидую. Никаких забот! — он махнул рукой, улыбнулся кисло. — А, может, и не зарежут… Ты знай на всякий случай: баба, которую ты опознал как скупщицу краденого, сеструха одного нашего сержанта. Из желтого домика с каланчой, напротив. Что, впрочем, неудивительно… Трясти ее надо сегодня же, пока она при шмотках. То, что ей шмотки носили, это хорошо… вещи хозяева опознают… Но в этот желтый домик лучше тебе не попадаться.

Он вышел в коридор, велел кому-то собираться, вернулся в комнату уже поспешно. Полез в сейф, достал пистолет и тощую пачку денег.

Протянул Волану полста рублей — на бутылку.

— Ночевать есть где?

— Есть…

— Ну, валяй. Завтра будь на рынке. Мне нужен такой глазастый. Посмотри сюда. Запомни хорошенько. Вот этот тип — это Урюк. Тебе не нужно знать, кто он. Если увидишь его — проследи, где живет, и сразу приходи сюда. Хоть ночью приходи, понял?!

— Понял. Не тупой, — набычился Волан.

— Молодец. — Багетдинов внимательно посмотрел на оперативника ФСБ. — Странный ты какой-то бомж. Не воняешь почти… Ты, небось, из образованных? Найдешь Урюка — помогу с паспортом, лечиться могу устроить, понял?

* * *

Разведчики Кляксы слушали рассказ Арцеулова с прибаутками.

— Двурушник! — шумела молодежь. — Костя, он на халтурку устроился! Навешал лапши, состриг с бедного опера полтинник — и не стыдно? В кассу не сдашь, как сэкономленные оперрасходы?

— Все это интересно, — подвел черту Зимородок, — но к теме не относится. Разбрасываешься, Дима. Не дело это. Теперь тебя еще охранять придется… А вот скажи мне, Кира Алексеевна, — продолжил он, заглядывая в тетрадку, — Кубик из «Шанхая» на чем уехал?

— Пешком шел. — сказала Кира. — Там идти пять минут.

— Верно… А машина его куда делась?

— Машину водитель увел.

— Верно… А куда? На рынок она не вернулась. Она сильно помята была?

— У этого Стоматолога не рука, а кувалда. Почти что дыра в крыше.

— Я думаю, он ее в ремонт погнал, а вот куда — мы с тобой прозевали. А это контакт, между прочим. Завтра я сяду на хвост водителю, а ты побудешь «наседкой» у форточки. Надо узнать в ИАСе, чего хочет Стоматолог от Кубика, и что это за срок такой в три дня… И Урюк какой-то еще на мою голову… Да, вот что — Морзику завтра попытаться попасть в эту команду кладоискателей…

Народ зашумел, ожидая команды расходиться.

В комнате зазвонил телефон. Тыбинь, сидевший рядом, лениво поднял трубку, ответил и посмотрел на капитана:

— Костя, тебя Сан Саныч.

Зимородок выслушал Шубина, заулыбался.

— Внимание! Сан Саныч просит передать — служба собственной безопасности выражает благодарность сегодняшнему наряду за работу. Молодцы, Андрей.

— Все Андрей, да Андрей, — наполовину шутливо проворчал Черемисов. — А как же я?

— Только я не понял, — продолжал Клякса, — почему он говорит, что вас было трое? И где второй стажер… Ролик где?

— Я направил его поработать с Леонардом. — невинно ответил Лехельт, игнорируя первый вопрос.

— Орлы! — хмыкнул Константин. — Пацана под Леонарда, а девчонку с собой?! Кто разрешил брать стажера на боевое задание?!

В голосе Зимородка зазвучали тяжелые командирские нотки. Безопасность разведчиков в «наружке» блюли, как зеницу ока.

Общее гудение голосов в комнате стихло, как перед грозой, и в этой тишине пропищал стажер Пушок:

— Я тихонечко, одним глазком… Даже из машины не выходила…

Общий смех разрядил обстановку. Зимородок покачал головой, вздохнул:

— Орлы… Фотографии лучших сотрудников подобрали?

— Да. — сказал Лехельт, глядя детскими невинными глазами. — Вот.

— Ничего так… — пробурчал Клякса, разглядывая размытые черно-белые снимки. — Мордахи умненькие… нестриженные только. Родственники?

— В каком-то смысле да. — ответил Андрюха, не дрогнув ни единым мускулом.

За спиной Кляксы Черемисов согнулся в три погибели и зажал рот руками.

— Пойдет… Шубин вызывает на центральную базу, вот я заодно и передам. Морзик, что с тобой?

— Чихать хочется… простудился… Я выйду?

— Да, все свободны! Сводку я сегодня сам напишу. Эх, топчемся на месте, как котенок в тесте…

Дональд, Морзик и Пушок друг за другом, толкаясь, вылетели в коридор и покатились со смеху.

— Ой… не могу… — простонал Черемисов, икая и схватившись за живот. — Мордахи умненькие…

— Родственники… в некотором роде! — в полном изнеможении сказала Людмила, сползая спиной по стене.

— Но ведь так же! — констатировал Дональд, вызвав у них новый припадок смеха. — Ну, почти…

В прозрачной пластиковой папке Зимородка между бумагами лежали старые и малоизвестные фотографии молодых Дастина Хоффмана и Мика Джаггера.

* * *

— Топчемся на месте, как… неважно кто. — недовольно сказал Шубин молодому оперуполномоченному из службы ЗКСиБТ. — Я не могу распылять людей. У меня штаты не резиновые… Давайте формировать штаб операции и действовать более целенаправленно.

— Александр Александрович, это не я решаю, но, мне кажется, говорить об активной операции преждевременно. — ответил опер. — У нас пока недостаточно информации. Мы в подготовительной фазе. Сбор и анализ данных.

— В подготовительной фазе!.. — передразнил его Шубин. — Сказал бы я вам, где мы! Не надо читать мне параграфы из инструкций по оперативной работе, я их сам писал! Когда вас, молодой человек, еще в проекте не существовало.

— Ну, извините. — спокойно парировал опер и принялся угощаться чаем с печеньем, оглядывая обстановку кабинета заместителя начальника ОПС.

Он был здесь впервые.

Двухэтажный особняк-ампир центральной базы стоял в глубине парка, оборудованного такой же системой охраны, что и база отдела Кляксы. Подъезд и пешеходные дорожки были расчищены от снега.

Было тихо, тепло и уютно…

Маленький хозяин большого кабинета нервничал. «Недостаточно информации» звучало для него упреком его разведчикам, из которых он сам вырос. Кроме того, он видел, что аналитик темнит, и считал это чрезмерным.

— Никто не выпытывает у вас источник, — с расстановкой сказал Шубин. — Но, будьте добры, умейте так подать сведения, чтобы и опоссумы были целы, и индейцы сыты, и индианки могли надеть новые теплые куртки, когда придет время праздновать День совершеннолетия великого Виннету!

Опер из СЗКСиБТ прищелкнул языком, оценив витиеватость изречения маститого «наружника».

Запиликал зуммер телефона. Шубин не глядя ткнул пальцем клавишу.

— Сан Саныч! — зазвучал по громкой голос начальника пятого отдела. — Четверка «грохнула» Крокодила. Попали в аварию на Приморском шоссе. Ребята целы, но машину помяло здорово.

Под рептильной кличкой скрывался неизлечимый деморосс литовского происхождения, промышлявший поначалу нелегальной торговлей оружием и активно сотрудничавший с POT и STT.

Получив окорот от державших оружейный рынок славянских бригад и красиво «кинув» своих зарубежных партнеров на сорок тысяч долларов, якобы потраченных на вербовку «источника» в жутко секретном НПО, он заделался банкиром и, по оценкам информационно-аналитической службы УФСБ, являлся ключевым звеном в схеме легализации доходов экзотической уйгурской ОПГ.

— А вторая машина? — спросил Шубин.

— Пока задержались помочь ребятам, Крокодил ушел. Под ним не мотор, а зверь! На шоссе нам не угнаться, знаете ведь…

— Горе, горе… Крокодил солнце в небе проглотил… Свяжись с «троечкой». Они сегодня тянут гостей из Москвы… — Шубин мельком глянул на часы возле телефона, — уже час, как тянут. Есть мнение, что москвичи и Крокодил едут в одно и то же место. Пусть вторая машина окажет помощь и подтягивается за гостями.

— А чье мнение?

— Мое.

— Понял, подтянемся! — повеселел начальник пятого. — Спасибо!

Мнение Шубина в службе уважали.

Из вороха разрозненных заданий «наружки» он умел строить логические цепочки, соединяя в уме самые несовместные фигуры и сверяя свои догадки с донесениями сменных нарядов. Он видел работу оперативно-поисковой службы с высоты птичьего полета, день за днем, и то, чего не мог и не должен был знать Клякса, мог и должен был знать и предвидеть полковник Шубин.

Так как ни одна операция УФСБ не обходилась без «наружки», Шубин был в курсе всех дел управления и знал не меньше, чем начальник Управления генерал-полковника Панина. Такая уникальная была у него работа — координировать действия десяти своих отделов, высылавших в город и окрестности ежедневно по пять-семь сменных нарядов каждый.

Но сейчас он был недоволен собой.

Внутреннее зрение отчего-то не работало.

Он потер широкий квадратный лоб, стараясь сосредоточиться и сформулировать предложения для корректировки работы с «закоси-бэтэ».

— Уже месяц мы работаем для вас по шестнадцати объектам — и ничего. — начал он. — Вы представляете, что значит тянуть шестнадцать объектов? Я…

Зуммер запищал снова.

— Сан Саныч, у нас ЧП! На слете союза правых сил охрана задержала Снегиря! Изъяли видеокамеру, оружие…

— Ну вы даете, Володя! Что делал Снегирь на слете СПС?!

— Работал по Таксе. В заявке стояло установление контактов с видеодокументированием. — уныло сказал далекий голос.

Такса был несусветный ворюга из далекого Владивостока; там он контролировал часть нелегального рыбного промысла. Он прилетел в Питер, как предполагали оперативники, в поисках подступов к Балтийским верфям. Браконьеры хотели заказать для себя несколько сейнеров специфической конструкции — с двойным дном.

— Ну, и?..

— А Такса поперся на слет СПС! У него там все схвачено, его сразу в президиум посадили. Контакты пошли вовсю… Снегирь и снимал!

— Ну что он, как салага! Ведь опытный разведчик!

— Корреспондентом «Вестей» представился. А настоящий корреспондент, как на грех, стоял рядом. Вот и вышел конфуз.

— Ты представляешь, сколько визга сейчас будет? — Шубин тяжело вздохнул. — Ребята из Владика обложат нас, как последних… Ладно, это всё позже… Слушай внимательно. Быстро бери самых здоровых хлопцев… там у тебя пара качков есть, я знаю… Мастери липу на задержание Снегиря — фас, профиль, досье, ордер на арест… ну, сам знаешь. Только быстро! Заготовки надо иметь, я сколько раз говорил!

— Есть заготовки, Сан Саныч! Ребята в пять минут распечатают…

— Так… Прапоров в форме, машину посолиднее — и туда пулей! Сам езжай! Версия: Снегирь — известный киллер, готовил покушение на лидера нашего славного союза правосторонних сил. Им понравится такой пиар. Все изъять, как вещдоки — камеру, и оружие, и кассету чтоб не вздумали стереть! Прямо сейчас звони, представься из службы по борьбе с терроризмом…

Шубин покосился на опера. Тот с непроницаемым лицом протягивал ему свое удостоверение, показывая пальцем на фамилию.

— Представься капитаном… э-э… Нестеровичем. Да, есть такой! Дай телефон, он подтвердит… — Шубин с подсказки капитана назвал номер его мобильного телефона. — Точно подтвердит, я гарантирую. Снегиря пусть забирают и вывозят, а сам задержись, поработай с прессой. Дай интервью, скажи, что мы за ним давно следим, но хотели взять на горячем. Вырази признательность и благодарность за помощь. Охрану похвалить не забудь! Со нашим отделом по связям с общественностью я договорюсь. Только постарайся не сниматься, чтобы в вечерних новостях не сиять. Пусть замикшируют, или со спины, или в темной комнате… сошлись на специфику работы, понял? В лепешку разбейся — но чтоб поверили!

— Поверят, Сан Саныч! — далекий голос повеселел.

— Надо, чтобы и Такса поверил! Иначе запорем дело. Да, еще… Снегиря не ругай. Он мужик самолюбивый, переживать будет. Передавай ему привет от меня. Все, жми, жду хороших новостей!

Шубин смешно выпучил глаза, надул щеки и через рот шумно выпустил воздух.

Плюхнулся в офисное кресло, повертелся на нем вокруг своей оси, свесив ножки, как ребенок.

— Спасибо за помощь, коллега.

— И часто так у вас? — улыбаясь тонкими губами, спросил Нестерович.

— Да каждый день. Иногда и по три раза на дню…

— Ну и работенка! — не то с сочувствием, не то с завистью сказал опер.

Контакт налаживался. Они стали ближе друг другу.

— Вы читали мои аналитические справки? — спросил Нестерович.

— Читал, голубчик. Очень обтекаемо. По ним и меня можно включить в список подлежащих разработке. Поймите, мне нужна точная наводка! Мы не можем месяцами прочесывать рынки всех пригородов… Ну хоть какая-то зацепка! Хоть имя, или кличку, или ориентир какой-нибудь. Иногда словечка достаточно…

— Поймите и меня. — вздохнул оперативник. — Я не могу писать в справке того, чего не знаю. Даже слухи имеют право быть в справке, но мои предчувствия — нет. А тем более, если это не мои предчувствия, а коллег из центрального аппарата. Они со мной поделятся сомнениями, а я это в справку забью? Курам же на смех…

— У меня предложение. — оживился Шубин. — Для начала, не надо давить на меня центральным аппаратом. Я их там всех как облупленных знаю, включая первых замов директора. Работал с ними еще до развала Большой Конторы… Расскажите мне все, что сможете, вместе со слухами и предчувствиями. Попробуем вжиться в шкуру злодеев по методу Станиславского. У меня ведь тоже есть предчувствия, и они мне говорят, что скоро затишье кончится и с нас потребуют результаты — как всегда, срочно и немедленно… Предчувствиям я верю, это — концентрированный опыт. А результатов у нас нет. Вы всегда сможете прикрыться нами, мол, «наружка» плохо сработала, а нам, пешей и конной разведке, прикрываться некем. Мы впереди всех. Рассказывайте — а я начинаю вживаться в шкуру лидеров «Абу Сайафа»или, например, «Харакат уль-муджахидин» — заместитель начальника ОПС ненавязчиво продемонстрировал, что и он кое что знает об иностранных террористических организациях. — Поехали!

Он съежился в кресле, поджал ноги, втянул большую голову в плечи.

Уставил взгляд себе под нос, смежил веки, охватил пальцами широкий подбородок и весь превратился в слух.

В его тихом кабинете часто велись разговоры об угрозах.

Можно сказать — всегда велись разговоры об угрозах.

Слушать об угрозах, думать о них, вычленять реальную угрозу из кучи навороченных вокруг нее вымысла и недопонимания сути дела было его профессией.

Странным казалось лишь то, что этот человек избежал профессиональной зацикленности и видит мир уравновешенно, с обычными его прелестями и недостатками…

* * *

В этот раз все началось с Интернета.

Мировая сеть — прекрасный полигон для психологов, желающих изучить массовое сознание передового человечества. Наполовину это реклама и самореклама, на треть — порнография, еще процентов на двадцать — электронные варианты разнообразных СМИ, а на оставшиеся сотые доли — то восхитительное, что зовется цивилизацией.

Но уже возникло, хотя и не проявилось в должной мере, течение скрытой и безадресной агрессии.

Пока что им интересуются только профессионалы вроде Шубина — и слава Богу.

Однако это было бы слишком просто…

Один из провайдеров «высококультурной» и рвущейся в Евросоюз Латвии держал сайт «Ходжа», зарегистрированный в «яндексе» в разделе «наемники, солдаты удачи». Посетители со всего мира могли ознакомиться с русофобским манифестом и предложить использующему немудреный псевдоним «Ходжа» анониму свой план нанесения ущерба России. В любой области, любыми средствами, без ограничения стартового финансирования диверсии. Наиболее удачные Ходжа обещал принять к реализации с выплатой автору солидного гонорара.

В желающих недостатка, к сожалению, не было.

Планы с кодовыми именами присылались в закрытый от посторонних почтовый ящик Ходжи. Через некоторое время на сайте выставлялись псевдонимы победителей.

В принципе, Ходжа ничего нового не придумал, а лишь использовал принцип программы СЕТИ, подменив цели исследований.

Спецы из технической службы и ИАС периодически потрошили секретный ящик, подсовывали Ходже дезу, привлекали к работе сотрудников зарубежных антитеррористических центров и коллег из Службы внешней разведки, но конспирация у интернет-пользователей сайта «Ходжа» была налажена будь здоров, выявить конечных потребителей информации и вскрыть каналы связи с авторами планов не удавалось.

А обратная связь существовала…

В ворохе несусветной чепухи типа убийства главы государства путем размещения на высокогорной лыжной трассе, по которой тот любил кататься, десятков противопехотных мин, некоторые планы были, по существу, предложением сотрудничества и носили угрожающе конкретный характер.

В среде молодых сотрудников ФСБ Москвы и Петербурга образовалась группа «ходжеборцев», или «антиходжистов», как они себя называли.

Общались, разумеется, преимущественно в Интернете.

По прошествии года этой полупрофессиональной молодежной забавы и москвичи, и питерцы обнаружили зловещее соответствие нескольких реальных, состоявшихся и несостоявшихся угроз планам, которые удалось выудить из почтового ящика индифферентного балтийского торговца Интернетом. Как обухом по голове ударило сообщение сотрудника Центрального аппарата, разрабатывавшего лидеров бандформирований Ичкерии: в Грузии появились эмиссары неведомого никому Ходжи.

Материализация виртуального врага потрясла всех, но была неполной.

Не удалось выявить ни одного человека, видевшего Ходжу лично.

* * *

— Мы даже не уверены до конца, что он существует в плоти и крови. — сказал об этом Нестерович, покусывая кончик авторучки и поглядывая в ежедневник. — То есть, ясно, что есть люди, которые этим занимаются, но они могут быть кем угодно, и не иметь никакого отношения ни к чеченцам, как к нации, ни к ваххабитам. В настоящий момент Ходжа — это что-то вроде символа, нового знамени, под которое пытаются сгрести ошметки «борцов за веру». Старые имена залиты по уши кровью не только русских, но уже и самих чеченцев, они в постоянной вражде, как пауки в майонезной банке. Смерть Бараева только подлила масла в огонь… Нужно чистое имя, пусть даже виртуальное.

— И что — не взяли ни одного исполнителя этих планов? — спросил Шубин.

— Взяли двоих — по разным делам. Они не могли быть авторами. Они даже слова Интернет не знают… Неграмотные, падкие до денег, словарный запас, как у Фимы Собак…

— Да, словечко «гомосексуализм» некоторым из них по душе. И не только словечко, — рассеянно пробормотал Сан Саныч, вновь демонстрируя свою великолепную память.

Между тем «Ходжа» из сети после ареста его эмиссаров стал гораздо осторожнее: ящик чистил каждые два часа, попытки несанкционированного доступа удачно отражал. Планы удавалось добывать все реже. В одном из последних Ходже предлагалось приобрести уникальный зенитный комплекс.

Псевдоним автора — «Гранит», — появился в окне принятых к исполнению.

— Это пока все, что у нас есть. — вздохнул оперативник. — Мы пытаемся сыграть на опережение. Не так много в России мест, где разрабатывают или производят ПЗРК.

— Почему производят? Его могут украсть со склада воинской части. — поднял голову Шубин. — Увы, но среди «сапогов» продажа оружия посторонним уже стала чем-то вроде престижного вида спорта. Соревнуются, уроды, кто больше стырит и кто выгоднее продаст…

— Нет. — покачал головой Нестерович. — По тексту плана видно. Это нечто такое, чего у бандитов еще не было.

— А почему вы поставили в разработку именно рынки?

— В перечне объектов не только рынки. Я перетряс весь материал за три года — и по терроризму, и по торговле оружием, и по линии контрразведки, и даже по НВ. Адская работа — но она ничего не гарантирует. Сжал список до шестнадцати пунктов, в которых, мне показалось, чувствуется присутствие Ходжи. Критерии отбора: агентурные сведения, психологический портрет, возможность, цель и средства. Я уже говорил, что под вывеской Ходжи может скрываться группа лиц или даже какая-нибудь серьезная организация, но так как они стремятся работать под чеченцев, полагаю, что связными и исполнителями будут лица чеченской национальности. Или ингушской… В общем — вайнахи.

— Гм-м, последнее неглупо. — Шубин потер пальцами лоб. — Косить — так косить. Хотя среди боевиков встречаются представители всех наций… И что удалось выяснить?

— По данным ваших сотрудников выявлены два наркопритона, одна бандгруппа, педофильский публичный дом в подвале офиса «фруктовой» партии, склад оружия в квартире старшего офицера милиции, ряд более мелкой уголовщины… Но по Ходже пока ничего. Сами видите, состояние дел не позволяет мне быть конкретным. Это инициативное расследование, в рамках моих служебных обязанностей и с ведома шефа, разумеется. Могу вам сказать, что этим же занимаются мои коллеги в Москве, Ростове, Волгограде и Екатеринбурге. По размаху мы уже превышаем свои полномочия.

— Да, пожалуй… — Сан Саныч провокационно улыбался из-под ладошки. — Вы амбициозные ребята. Старой гвардии это может не понравиться.

— Мы ничего не нарушаем. У нас есть довольно веские аргументы и, честно говоря, мне не хотелось бы, чтобы их прибавилось.

— Хорошо. — Шубин взял со стола список объектов. — Пушкин — военный институт радиоэлектроники… Зеленогорск — закрытый НИИ министерства обороны… Гатчина… А в Гатчине что?

— Объект в Гатчине включен по агентурным данным. В прошлом году он не раз похвалялся в узком кругу земляков, что имя его напишут золотом на самой высокой горе Ичкерии.

— Я вам, знаете, сколько таких случаев могу рассказать? — хмыкнул Шубин. — А с инопланетянами он не общается? Путем налаживания прямых сексуальных контактов?

— Я понимаю… — вздохнул Нестерович.

— Вот что, голубчик… Молодец, что все это мне выложили. Давайте договоримся так. Сейчас сюда съедутся старшие групп, работающие по вашим объектам. Им все подробности знать ни к чему: такая зыбкая основа подрывает стремление работать хорошо. Но общие направляющие им обрисуйте, пожалуйста. Я дам вам время подумать и сформулировать. Работаем еще неделю. Но если за неделю не будет никаких результатов… — Шубин развел руками. — Сами понимаете. Вы съедаете колоссальный ресурс моей службы. Вам придется снять свое задание. И не советую сопротивляться! — неожиданно прибавив металла в голосе, жестом пресек он трепыхание Нестеровича. — Иначе вмиг будете на ковре у Панина. Вместе со своим шефом! Я, кстати, не уверен, что он полностью в курсе.

Именно это держал в уме Сан Саныч, когда говорил Кляксе, что думает над его объектом.