Прочитайте онлайн Рокировка | Пролог

Читать книгу Рокировка
2416+777
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Пролог

— Не нужно путать понятия, — мягко, с едва заметным то ли прибалтийским, то ли восточноевропейским акцентом сказал тучный лысоватый человек небольшого роста, удобно устроившийся в мягком кресле гостиной трехкомнатного «люкса» отеля «Рэдиссон-Славянская», возвышавшегося бастионом достатка и благополучия посередине обычного московского района, застроенного невысокими, частично — обшарпанными, частично — подремонтированными с фасадов домами. — Террористом может быть палестинец, северный кореец, баск, китаец, житель Ирака, кубинец, серб… Русский, наконец. Но не чеченец. Это вы должны запомнить крепко-накрепко. И не ошибаться. Чеченец — это всегда повстанец, борец за свободу. В крайнем случае — вооруженный диссидент.

— Но…, — собеседник толстячка вскинул голову, осекся и тут же уставился обратно на носки давно нечищеных ботинок, повинуясь предупредительному жесту руки своего визави.

— Я не закончил, — с легкой укоризной произнес обитатель «люкса».

— Извините, — гость шмыгнул носом.

— Правильное использование понятий — это принципиальный вопрос. Вам, Андрей, следует забывать слова «терроризм», «террористический акт» и «террорист», когда вы делаете свои репортажи об освободителях Ичкерии. Используйте выражения «непримиримое крыло оппозиции», «боевая операция», «диверсионная работа»…

Корреспондент радиостанции «Свобода» Андрей Мужицкий молча покивал.

За те деньги, что он получал от своего куратора из МИ-6, журналист-«правозащитник» был готов продать на трансплантацию органы своего родного брата. Предварительно лично его оглушив или накачав успокоительным. Дабы не трепыхался.

С точки зрения коммерческой привлекательности чеченская тема в мировой журналистике стояла на третьем месте после описания «ужасов холокоста» и псевдонаучных страшилок вроде «истощения озонового слоя». Гонорары за репортажи о «героических подвигах» подручных Черного Араба или Одноногого были, конечно, поменьше, чем за обнаружение неизвестного широкой общественности массового захоронения иудеев или за серию статей о вредном фреоне, вызывавшей цепную реакцию в виде смены поколения холодильников и приносившей фирмам-производителям прибыли в миллиарды долларов. Однако, если не стремиться ездить исключительно на «роллс-ройсах» и не покупать раз в день двадцатикаратный бриллиант, этих гонораров вполне хватало на безбедную жизнь.

— Я понимаю, — продолжил британец, — что не все действия наших друзей на Кавказе заслуживают одобрения. И не все вызывают понимание. Особенно здесь, в России.

Мужицкий опять согласно покивал.

Похищения, пытки и убийства пленников, часть из которых были гражданами США и Евросоюза, плохо вписывались в логику «народно-освободительной» борьбы и служили Кремлю прекрасным оправданием жестких контртеррористических действий. Попытки урезонить бородачей с автоматами и склонить их к взятию в заложники исключительно жителей России наталкивались на полное непонимание. «Гордые абреки» злобно скалились, орали нечто невразумительное насчет «джихада» и продолжали воровать иностранных специалистов и врачей. Не забывая при этом посылать своих эмиссаров на любое мало-мальски значимое сборище европейских борцов за права человека.

Закончившие, в отличие от подавляющего большинства боевиков, среднюю школу, эмиссары пространно рассуждали о «жестокости русских военных», обвиняли Москву в исчезновении десятков тысяч задержанных в ходе зачисток мирных жителей, демонстрировали мутные фотографии, на которых громоздились горы трупов «замученных федералами» женщин и детей, и просили денег.

В свободное от общения с европарламентариями время послы террористов обычно пропадали в кварталах публичных домов, где с завидной регулярностью влипали в дурнопахнущие истории, связанные с избиениями проституток. Полиция в разборки сутенеров с клиентами предпочитала не вмешиваться, поэтому отнюдь не редкими были случаи, когда чеченские эмиссары на следующее после дня открытия правозащитного форума утро радовали хозяев мероприятия свежими фингалами и разорванными пиджаками. Охране публичных домов были по барабану все «борцы за свободу», мордовороты защищали товарный вид жриц любви и лупили представителей вайнахских тейпов ничуть не меньше, чем какого-нибудь загулявшего украинского матроса, удумавшего попользоваться пышнотелой негритянкой и в порыве страсти поставившего ей бланш под глазом.

— И с таким контингентом приходится работать, — посетовал куратор Мужицкого, капнув сливок в тонкостенную фарфоровую чашку с дымящимся душистым «липтоном». — Это трудно, но альтернативы сегодняшним лидерам чеченцев я не вижу. Поэтому ваши репортажи должны быть очень четко сориентированы на постоянное напоминание о легитимности правительства Ичкерии и, в особенности, ее президента.

— Масхадов вот уже третий год по горам прячется, — буркнул корреспондент радиостанции «Свобода». — А его правительство разбежалось…

— Это неважно, — британец взял из стоящей на журнальном столике вазочки круглое соленое печенье. — В случае начала мирных переговоров полноценное правительство будет сформировано за неделю. Но пока такая задача не стоит… Сейчас нужно только напоминать о том, что Чечня избрала путь независимости и там есть законно избранный президент.

— Хорошо, — Мужицкий еле заметно пожал плечами, — я учту ваши пожелания.

Заместитель начальника русского отдела МИ-6 отметил про себя, что журналист согласился весьма неуверенно.

Однако британец не стал акцентировать на этом внимание.

По большому счету, ему было наплевать, с огоньком или через силу этот очкастый русский будет делать свои репортажи. Мужицкий был лишь маленьким винтиком в огромной пропагандистской машине, который легко меняется на аналогичную деталь, буде репортеру придет в голову сделать шаг в сторону от намеченной куратором схемы.

К тому же, корреспондента «Свободы» не ставили в известность о намечавшихся больших переменах в техническом оснащении боевиков, и поэтому у Мужицкого росли опасения, что с начала вооруженного конфликта между метрополией и взбунтовавшейся провинцией он занял не ту сторону.

— Любой народ имеет право на создание своей страны, — заявил британец, почти дословно повторив изречение дедушки Ленина о «самоопределении».

Мужицкому захотелось напомнить своему куратору о палестинцах, басках, курдах и северных ирландцах, имеющих не меньше прав обретение собственных государств, чем чеченцы, но журналист сдержался. Говорить такое при кадровом сотруднике МИ-6 было, по меньшей мере, нетактично. Особенно про ирландцев.

— И способы борьбы народ выбирает соответствующие моменту, — подданный Ее Величества Елизаветы Второй сделал глоток сдобренного сливками чая. — Мы не можем их осуждать за… некоторую дикость, если можно так выразиться.

— Это просто особенности горского менталитета, — удачно вставил Мужицкий.

— Верно, — взгляд британца потеплел. — Традиции, менталитет, условия жизни — это правильное направление для объяснения побудительных причин поступков наших друзей. Очень маленький народ в войне с большим народом имеет большую свободу действий, чем его противники…

— Но намеки на применение оружия массового поражения…, — протянул корреспондент «Свободы», напомнив куратору о многочисленных заявлениях главарей банд насчет наличия у них боевых отравляющих веществ и активных биологических компонентов. — Это просто опасно…

— Вы имеете в виду «зеркальный ответ» Москвы? — куратор помрачнел.

Согласно международным нормам, страна, против которой применено оружие массового поражения, имеет полное право ответить тем же. Причем ответить не обязательно другому государству, но и группе лиц типа террористической организации.

Россия подписала конвенцию о запрещении боевых химических и биологических веществ, и выполнила договоренности об уничтожении их носителей. Так что единственным ОМП, коим она обладала, являлось ядерное. В суматохе развала СССР, построения «однополярного» мира во главе с США и их союзниками, и разжигания пограничных конфликтов на дальних российских рубежах, об этом несколько подзабыли, а, когда спохватились, было уже поздно. Нормы «зеркального ответа», выработанные, в основном, под нужды Вашингтона и Лондона, стали всеобщими.

И угроза термоядерного удара в ответ на химическую или биологическую диверсию, несмотря на слабость Москвы, была весьма реальна. У Кремля просто не останется иного выбора, кроме как начать долбить гнезда террористов тактическими стокилотонными боеголовками. Благо, недостатка в них российские вооруженные силы не испытывают.

Хватит и на Чечню, и на Саудовскую Аравию, и на Пакистан с Турцией, и еще останется.

Развитие подобного сценария прорабатывали аналитики в НАТО. И каждый раз приходили к весьма неутешительным для западного сообщества выводам — если Россия вздумает действовать подобными методами, то остановить ее будет некому.

Даже в случае атомного удара по члену НАТО Турции.

США мгновенно отойдут в сторону, по обыкновению «кинув» своих союзников, и ограничатся «выражением недовольства» со стороны Госдепартамента.

Германия и Франция ссориться с Москвой тоже не станут, избрав тактику осторожного политического осуждения. Мол, «так, конечно, нельзя, но в сложившейся ситуации Россию можно понять…».

Крики мелких европейских стран никто даже слушать не будет.

Великобритания сделает вид, что ее происходящее не касается…

Однако объяснить сию сложность межгосударственных отношений лидерам бандформирований и главам поддерживающих террористов фондов не представлялось возможным.

— У нас есть рычаги влияния на Кремль, чтобы предотвратить негативное развитие ситуации, — после минутного молчания сказал британец. — А вам я советую этой темы не касаться. Не нужно нервировать наших партнеров на Кавказе. У них и так много своих проблем…