Прочитайте онлайн Рога в изобилии | Глава 8

Читать книгу Рога в изобилии
2316+998
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 8

Фред гнал машину по шоссе, прикидывая, где бы ему передохнуть. Он ужасно устал от поездок, но результат последней эскапады, был фантастическим. В добытых письмах обнаружилось кое-что стоящее. Тайна. Старая тайна, которая могла больно ударить по сегодняшнему благополучию многих людей.

Въехав в Вустер-сити, Фред первым делом отправился домой. Ему было нужно сделать один важный звонок. И отнюдь не своей нанимательнице.

— Это вы? — спросил он, когда на том конце провода раздалось вкрадчивое «Алло?». — Я вернулся. Привез письма. Да, просмотрел.

Он коротко сообщил самое главное.

Выслушав, его собеседник взволнованно сказал:

— С этого момента, мой друг, ты не должен спускать с Элис Хэммерсмит глаз.

* * *

"Дорогая Лора! Как жаль, что мы не сможем повидаться на Рождество! Я вся переполнена эмоциями, которыми хотела бы поделиться с тобой. Ведь у меня нет больше никого, кто смог бы все понять как надо.

Если бы не Дэйл, то я была бы по-настоящему счастлива. Когда я смотрю на него, в сердце у меня поселяется холод — мне кажется, я грешу уже только тем, что обманываю такого замечательного человека. Он ведет себя потрясающе — кажется, я могла бы влюбиться в него снова. Он милый, внимательный, заботливый, и мне стыдно от этого еще больше.

Однако я ничего не могу поделать с собой. Я словно с ума сошла, Лора. Я даже дышу через силу, когда знаю, что целый день не смогу увидеться с Виктором.

Ты знаешь, я стала увлекаться живописью! Виктор показывает мне, как нужно смешивать краски, и я иногда по несколько часов провожу в парке и стараюсь изо всех сил, чтобы он похвалил меня. Виктор посмеивается над моей старательностью, но мне все равно. Я готова делать что угодно, лишь бы он был рядом.

Разве ты могла подумать, Лора, что я полюблю кого-нибудь с такой страстью? Помнишь, в школе парни называли меня льдышкой. Да ты и сама всегда говорила, что я не смогу потерять голову из-за мужчины. Видишь, как ты ошиблась, дорогая моя? Жаль, конечно, что это случилось так поздно и я уже замужем, но теперь мне все нипочем. Я уверена: это судьба и от нее нельзя отмахнуться".

* * *

Погода в Сочи стояла волшебная. Энди, не желавший возвращаться в отель и дышать там кондиционированным воздухом, решил посидеть в открытом кафе. Он выбрал столик возле балюстрады, заказал пиво и, потягивая его, принялся разглядывать окрестности.

Женщина, сидевшая к Энди спиной, показалась ему знакомой. Он развернул легкое кресло и уставился на ее, пытаясь развеять наваждение. Прошло несколько минут, и она, будто почувствовав сверлящий взгляд на своих лопатках, повела плечами и полуобернулась, поправив выбившийся из-под шляпы локон. Несмотря на позднее время, на ней были темные очки.

Но Энди не мог не узнать ее. Едва не вскрикнув, он вскочил и, быстро обогнув столик, плюхнулся напротив.

— Это вы! — воскликнул он. — Глазам своим не верю…

Он хотел добавить: «Какого черта вы здесь делаете?» — и лишь с трудом сдержался. Сначала она сделала такое движение, будто намеревалась вскочить и убежать. Но потом застыла, глядя на Энди Торвила темными глазницами очков. Ему показалось, что она просто окаменела от неожиданности.

— Кто бы мог подумать,. — наседал Энди, — что, отправив меня сюда, вы моментально броситесь следом! Вы не доверяете мне?

Ее реакция была потрясающей. Медленным движением сняв очки, она посмотрела Энди прямо в переносицу:

— Разве мы знакомы?

Ее голос был если не стальным, то по крайней мере железобетонным.

— Даже не знаю, что и сказать, — откликнулся Энди, сощурив свои серые глаза. — По крайней мере, в понедельник вроде бы были.

Она наклонилась через стол и опасливо произнесла:

— Вы меня случайно ни с кем не путаете?

Энди едва не расхохотался. Они находились в России, в далеком курортном городке, он заговорил с ней по-английски, она откликнулась и тут же сделала вид, что это какая-то ошибка.

Пока она в упор разглядывала его, Энди вдруг обратил внимание на то, что у его работодательницы изменился не только цвет, но и длина волос. Если в понедельник они были золотистыми, то теперь оказались каштановыми. Но не это главное. Они были длиннее прежних. «Господи, — лихорадочно размышлял Энди. — Возможно, она носит парик или накладные локоны». Лично он удавился бы, если бы в такую жару у него еще и голова потела.

— Наверное, я действительно обознался, — пробормотал Энди, стараясь понять, какую игру она ведет.

«Возможно, за ней следят? Тогда понятно, почему она пытается отделаться от меня. Чтобы я тоже не попал под колпак и мог спокойно вести порученное расследование».

— Прошу прощения.

Энди вежливо наклонил голову и встал. Затем прогуливающейся походкой отправился к своему столику. Делая вид, что любуется закатом, он краем глаза следил за своей американской знакомой. У загадки было два решения. Или Элис Хэммерсмит давала ему понять, что за ней следят, или… Или это была не она. «Автомобильная авария в Сочи. Амнезия, — пробормотал Энди. — Не нравится мне все это». Желание тотчас же вернуться в отель и позвонить в Вустер-сити заставляло его приплясывать на месте. Вместе с тем он, естественно, не мог бросить свою подопечную без присмотра. Внешне он проявлял к ней не больше внимания, чем к остальным посетителям бара. Но когда загадочная женщина наконец собралась уходить, Энди опередил ее, чтобы заранее занять удобную позицию.

Мужчину, который следовал за Элис Хэммерсмит, Энди засек практически сразу. Смуглый и довольно привлекательный, он вел свою жертву, что называется, «на коротком поводке», не спуская с нее горящего взгляда темных глаз. «Что ж, станем в очередь», — усмехнулся Энди. Он проследил парочку до небольшого частного домика, в котором женщина немедленно скрылась. Мужчина же немного потоптался снаружи, потом ушел. Энди вернулся в отель и, не раздеваясь, схватился за телефон. Сначала он решил позвонить Тому, которого оставил работать на Элис Хэммерсмит.

— В Сочи? В России? — переспросил Том. — Не может быть! Сегодня я возил ее на вечеринку к тетке Хэммерсмита, где она пыталась отбить своего мужа у любовницы.

— Значит, их две, — уверенно сказал Энди.

— Кого две?

— Две Элис Хэммерсмит. И я намерен выяснить, которая из них водит меня за нос.

* * *

После вечеринки у Оливии Винсент притащил Барбару к себе и поселил в комнате для гостей. Была уже ночь, но прислуга бегала по коридорам как ошпаренная. Итак, Алиса дотерпела фиаско. По этому поводу она отыскала внизу бар и, прихватив с собой большую бутылку ликера, удалилась в личные апартаменты. Там она пила, вздыхала и пела тоскливые русские песни до тех пор, пока не явился Фред и не сказал, что ей следует пропустить завтрак.

— Ни за что! — заявила Алиса. — Белобрысая дура будет чувствовать себя слишком уютно.

— В таком состоянии ты можешь наговорить глупостей, — заявил он.

— Я буду сама благовоспитанность, клянусь. А если скажу что-то не то, подай мне знак.

— Хорошо, я покашляю.

— Д-гв-рились. Как только ты кашляешь, я перестаю вообще говорить или говорю все наоборот.

Она надела к завтраку собственноручно купленный костюм классического кроя и кое-как причесалась. Фред под локоть довел ее до стола и отодвинул стул. Она села и чинно сложила руки на коленях. За столом, кроме известных Алисе личностей, было еще четверо незнакомых людей, с которыми она предельно вежливо поздоровалась.

— Замечательно выглядишь, — заметила Памела, подняв бровь.

Барбара, сидевшая в непосредственной близости от Винсента, насмешливо ухмыльнулась:

— Вижу, ты не выдержала! Ведь клялась, что никогда не сменишь свой стиль под названием «я маленькая девочка».

— Я и не меняла своего стиля, — широко улыбнулась Алиса. — Я всего лишь довела его до совершенства.

Барбара не нашлась, что ответить, и злобно впилась зубами в булку.

— Будь осторожна! — мгновенно среагировала Алиса. — Одна моя подруга глотала пищу большими кусками и стала толстой, как слон. А тебе, Барбара, толстеть нельзя. Когда у женщины нет ничего, кроме внешности…

Фред негромко кашлянул.

— Впрочем, — тут же перестроилась «тепленькая» Алиса, — с точки зрения мужчины толстая женщина гораздо предпочтительнее. Гораздо. Что мужчине делать со скелетом типа тебя — анатомию изучать? Вот толстая женщина — это да. Ренессанс. Винсент, как ты отнесешься к толстой Барбаре?

— По-моему, она не собирается толстеть, — ответствовал тот, глядя на белокурую заразу и улыбаясь ей.

— Н-да? — не поверила Алиса. — А жрет так, словно задалась целью прибавить пару десятков фунтов к Рождеству.

Барбара позеленела в тон своему платью. Фред зашелся в кашле, и Алиса озадаченно замолчала. Винсент прижал салфетку к губам, и в этот момент она поняла, что он ей, черт возьми, безумно нравится. Да она просто влюбилась в этого типа!

Любовь! До сих пор она была связана в ее сознании с Гарри, только с ним. Он был даром судьбы и ее проклятием, он рождал в Алисе страсть, и нежность, и все бури, которые только могут бушевать в сердце. А Винсент? Разве может она сравнить чувство к Гарри с чувством к этому почти незнакомому мужчине, сердце которого, кажется, скоро вообще отомрет за ненадобностью? Вместо сердца его кровь будет перекачивать невероятная мощь его апломба.

Памела тем временем поспешно завела разговор о музыке, посчитав, что это вполне безопасная тема. Винсент между прочим заметил, что они с Барбарой на следующей неделе идут на концерт симфонического оркестра. Барбара, для которой это оказалось новостью, подпрыгнула на стуле и, обернув к кузену сияющее лицо, наклонилась и поцеловала его в губы.

— Разве кузены целуются в губы? — громко спросило вместо Алисы спиртное, которое она уговорила ночью.

— Это всего лишь благодарность, — презрительно посмотрела на нее Барбара.

— Но ты смущаешь моего мужа! Я не приучила его к поцелуям за завтраком. — Потом она поддела вилкой листик салата и добавила:

— Мы с ним вообще не целуемся.

В этот момент Фред подавился крошкой. Крошка была маленькой, но колючей, и из его глаз мгновенно брызнули слезы. Он уткнулся в салфетку и закашлялся. Алиса бросила на него озадаченный взгляд и тут же добавила:

— На людях, я имею в виду. А наедине — у-у-у! Как мы целуемся! Дом дрожит, как мы целуемся. Каждую ночь Винс пробирается в мою комнату, и мы начинаем целоваться.

Фред изо всех сил старался подавить кашель и издавал странный тоскливый вой, от которого мороз продирал по коже. В ответ на Алисино заявление Винсент хмыкнул, а Барбара сладким голоском спросила:

— Наверное, сегодня ночью тебе было одиноко без обычной порции поцелуев?

Памела покраснела, Алиса печально кивнула головой, а Фред просто захлебнулся кашлем.

— Ну… Вообще-то этой ночью все было, как всегда. Поцелуи и все такое, — сказала она, пристально глядя на него.

Винсент Хэммерсмит пил кофе и с искренним интересом следил за интермедией.

— Да? — Голосок у Барбары из сахарного превратился в медовый. — А мне показалось, что кто-то всю ночь пел и рот у него был свободен.

— Так это я после пела, — светским тоном объяснила Алиса. — Наши поцелуи такие романтичные, что не петь после них просто нельзя.

— Слава богу, что у вас все ограничивается поцелуями, — злобно заметила Барбара. — А то бы ты еще и плясала по ночам.

— Я и пляшу, — надменно ответствовала Алиса. — Только босиком и молча.

— Отличная сегодня погода, — сказала Памела громко.

— Хочу попробовать ванильный мусс, — тотчас перебила ее Алиса, ткнув вилкой в блюдо на другом конце стола.

— Это картофельная запеканка, — заметила Памела и из вежливости добавила:

— Хотя, возможно, она слегка пахнет ванилью.

Пунцовый Фред извинился и выскочил из-за стола, чтобы уйти и прокашляться в другом месте. Алиса тоже встала и, покачиваясь, вышла следом за ним. Тут же заметила на мраморном столике телефонный аппарат и неожиданно решила позвонить Лэрри — сказать, что с ней все в порядке. Обернулась и увидела Винсента.

— Хочу позвонить во Флориду. Как мне это сделать?

— Зачем? — спросил тот.

— Надо.

Винсент поднял телефонную трубку и спросил:

— Назови номер.

Алиса назвала. Он некоторое время колдовал над телефоном, потом передал трубку ей. Сам же отправился в библиотеку и, немного поколебавшись, поднял трубку параллельного аппарата. Впрочем, из разговора он почти ничего не понял. Во Флориде обнаружился некий Лэрри, который до сих пор думал, что его жена утонула. Он вопил, как индеец, и, судя по всему, умывался слезами. Какой-то бред.

Неужели это еще один любовник его жены? А как же Георгий? Винсент никак не мог сообразить, куда подевался этот мерзавец. В последнее время он извел себя. И чем? Чем-то подозрительно похожим на ревность. Великолепно! Его вынудили жениться на женщине, которая многие месяцы унижала его, топтала его самолюбие. С какой стати он вдруг стал ревновать ее? Он вспомнил, как застал ее спящей и наклонился к самым губам. От нее слабо пахло какими-то незнакомыми духами и еще чем-то особенным. Чем-то, что пробудило в нем смутную неудовлетворенность и смутное желание…

* * *

"Привет, Лора! Получила твое письмо, которое показалось мне очень взволнованным. Не переживай за меня, дорогая! Я совершенно счастлива. Даже не знаю, возможно ли, чтобы такое счастье длилось долго. Я ослеплена Виктором, он нравится мне так сильно, что я не в состоянии трезво оценивать ситуацию. Я знаю, что ты обеспокоена моими взаимоотношениями с мужем. Я сама переживаю из-за Дэйла. Мне очень не хочется печалить его, огорчать или, тем более, разочаровывать. И я не делаю ничего подобного. Я все скрываю от него, Лора. Даже не представляю себе, как смогу ему рассказать о нас с Виктором. А может быть, мне и не придется ничего говорить? Просто заявлю Дэйлу, что разлюбила его — и все. Причиной расторжения брака может быть не только другой мужчина, правда ведь?

О наших с Виктором отношениях вообще мало кто знает. Лишь Артур Хэммерсмит (ты ведь помнишь Артура?), который помогает мне, и ты сама. Ах, Лора! Виктор такой удивительный, такой нежный и страстный. Если бы ты встретила мужчину своей мечты, Лора, разве ты не махнула бы рукой на условности?"

* * *

Олег Михайлович Косточкин жил в Москве на Фестивальной улице возле метро «Речной вокзал». Когда Денис позвонил ему по телефону и объяснил, кто он и чего хочет, Косточкин разволновался. Но от встречи, однако, отказываться не стал.

Олег Михайлович оказался человеком весьма примечательным. Высокий, подтянутый брюнет с гладкими щеками. Женщины и сейчас наверняка считали его писаным красавцем. Вот только глаза его были старыми — уставшими и выцветшими. Хозяин пригласил Дениса на кухню, где, не спрашивая у гостя согласия, быстро накрыл к чаю стол.

— Алиса дала мне ваши координаты, — пояснил Денис, едва только речь зашла о цели его прихода. — Она считает, вы с ее матерью любили друг друга.

— Можно сказать и так, — кивнул Косточкин. — Впрочем, что уж тут: конечно, любили. Мы долго встречались с Татьяной, много лет.

— Простите за нескромный вопрос: а почему вы не поженились? Ведь по тем временам внебрачная связь была не слишком типичной формой общения между мужчиной и женщиной?

Косточкин секунду помедлил, потом поднял на Дениса печальные глаза:

— Ну, скажем так: я любил Татьяну больше, чем она меня. Поэтому она все время медлила, медлила… Говорила, надо подождать, посмотреть… Ну, вы знаете, как это бывает, если ничего особенного не чувствуешь к человеку.

— Но вы были рядом много лет!

— Не спорю. Был. Эдакий запасной игрок. Однажды настал момент, когда мы оказались очень близки к браку. Но потом произошло столько всего…

— Связанного с рождением Алисы? — спросил Денис.

— Да. Знаете, я здорово сердился на Татьяну из-за Алисы. Она могла бы выйти замуж за меня и родить своего ребенка. Но почему-то предпочла сделаться матерью-одиночкой и удочерила чужую девочку.

— Неужели она не объяснила вам мотивов своего поступка?

— Понимаете, накануне всей этой истории мы поссорились. — Косточкин принялся сплетать и расплетать пальцы. — Вернее, теперь-то я уверен, что Татьяна спровоцировала эту ссору. Она хотела удалить меня на какое-то время;

— Зачем?

— Наверное, чтобы я не совался куда не надо. Чтобы не помешал ей осуществить ее план.

— А вы знакомы с Ольгой Авдеенко?

— Естественно. Но мы с ней всегда не ладили. Не любили друг друга, — пояснил он.

— Странно, — Денис отхлебнул горячего чая и задумчиво посмотрел в окно. — Они с Татьяной были все равно что сестры.

— Это правда. Но Ольга всегда старалась настроить Татьяну против меня.

— Зачем она это делала?

— Думаю, из чистого эгоизма. Я не нравился ей — и все тут. Вероятно, она хотела, чтобы Татьяна придерживалась того же мнения. Знаете, есть такие стервозные бабы, которым важнее всего на свете настоять на своем.

— Но ведь Татьяна не поддалась. Позже вы снова стали встречаться. Алиса мне говорила. Ведь она тогда была уже достаточно взрослой, чтобы все понять правильно.

— Да, мы действительно возобновили отношения. Но они изменились. После того, как появилась Алиса, между нами словно кошка пробежала. С одной стороны, нас по-прежнему тянуло друг к другу. С другой стороны, ушла искренность. Я не понимал ее поступка. А она не хотела ничего объяснять.

— Олег Михайлович, — Денис очень-очень осторожно поставил чашку на блюдце и весь подался вперед. — Вот вы говорите: эта история, появление ребенка… А как такое могло произойти? Ведь никаких документов об удочерении не существует. Алиса до последнего времени считала, что Татьяна Соболева — ее родная мать. И лишь совершенно случайно узнала правду. Собственно, я побеспокоил вас ради того, чтобы выяснить конкретно этот момент. Что вы об этом знаете? Как Татьяне удалось присвоить чужого ребенка?

— Да я понятия не имею, — спокойно ответил Косточкин, усмехаясь. — Говорю же вам, она специально поссорилась со мной накануне. Нет, кое-что я, конечно, знаю. А кое о чем догадываюсь.

Дениса всего просто распирало от нетерпения. Но он тем не менее не посмел торопить собеседника вопросами, чтобы не спугнуть его откровенность.

— Вы ведь в курсе, что Татьяна работала переводчицей? — Денис кивнул, а Косточкин продолжил:

— Она была специалистом высочайшего класса. Много раз летала в Англию, Австралию, потом в Америку. И была настоящим трудоголиком. Язык совершенствовала каждый день. И эта афера с ребенком тоже как-то связана с ее работой. Я знаю, что она встречалась с одной американкой. Та ждала ребенка. В сентябре Татьяна, хоть и не была в положении, легла в роддом, а через несколько дней выписалась оттуда уже с дочкой.

— Сама-то она вам рассказала хоть что-нибудь?

— Куда там! — В голосе Косточкина проскользнула старая обида. — Мало того, что она со мной в дым разругалась, так еще и квартиру сменила. В роддом уехала с Чистых прудов, а вернулась на улицу Милашенкова. Наверное, надеялась, что я не стану ее искать. А потом, если вдруг случайно встретимся, могла бы соврать, что сама дочку родила.

— Как же вы все узнали? — спросил Денис.

— Как узнал? Да просто… — Олег Михайлович взъерошил волосы на затылке. — Следил за ней, вот так и узнал. Я тогда в многотиражке работал, писал о заводских буднях. И набирал материал за один присест для трех-четырех репортажей. Отписывался за одну ночь. А потом торчал возле Татьяниного подъезда, наблюдал, чем она без меня занимается.

— Тогда-то вы и увидели с ней американку?

— Да, они пару раз ходили вместе в ресторан. Для Татьяны, работавшей с иностранцами, рестораны были делом совершенно обыденным. А я оставался у входа. Куда мне с моими-то тогдашними доходами было соваться?

Денис подумал, что, возможно, в этом и крылась причина их неудавшихся взаимоотношений. Татьяна Соболева, повидавшая заграничную жизнь, имевшая связи и приличный заработок, и Олег Косточкин, рядовой корреспондент с рядовым окладом и неясными перспективами.

— Если же вас интересует подоплека аферы с ребенком, то я знаю, кто Татьяне все это организовал, — совершенно буднично сказал Косточкин.

Денис замер. Каждый его нерв напрягся до предела, но он старался не подавать вида, насколько заинтересован.

— Кто же? — спросил он.

— Соседка по коммуналке. Татьяна ведь жила в коммунальной квартире. А соседка ее работала врачом в детской консультации.

— Фамилию помните? — быстро спросил Денис.

— Представьте себе, помню. Как не помнить. Нина Ахломова. Отчества не знаю. Только жива ли она сейчас? Она уже тогда была в летах. А с должности все не уходила. Ее даже подсидеть не смогли. Характер оказался у дамочки — не приведи господь. А двоюродная сестра этой Нины работала в том самом роддоме, где Татьяна ребенка заимела. Догадаться ведь нетрудно, что к чему, правильно?

— То есть вы сами пришли к такому выводу, что Нина Ахломова со своей двоюродной сестрой, работницей роддома, совершили подлог документов?

— А вы бы к какому выводу пришли?

— Наверное, к такому же.

— Вот, собственно, и все, что я могу вам рассказать, — развел руками Косточкин. — Больше мне прибавить нечего. Разве только лирику. Но, если честно, лично для меня тема слишком тяжела. Переживаю все, как будто вчера было.

— Последний вопрос. — Денис достал свой ежедневник, в который записывал все, что касалось расследования. — Будьте добры, назовите мне старый адрес Татьяны на Чистых прудах. Алиса вряд ли его знает.

— Конечно, — сказал Косточкин. — Записывайте.