Прочитайте онлайн Рецепт дорогого удовольствия | ГЛАВА 9

Читать книгу Рецепт дорогого удовольствия
4216+1006
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 9

Возвращение к реальности происходило поэтапно. Сначала Глаша ощутила ужасный гнилостный запах, потом почувствовала спиной холодный пол и в последнюю очередь осознала, что сидит в помещении без света. Было совсем темно, только где-то над головой расчерчивала темноту белая полоска — вероятно, это была щель, через которую до нее добирался дневной свет.

— Отлично, — сказала Глаша вслух и села.

Потом попробовала встать. Ей ничто не мешало — потолок оказался высоким. Даже слишком высоким. Ощупав руками пол и стены, она пришла к выводу, что находится в бункере или подвале и до выхода никак не добраться.

— Эй! — крикнула Глаша осторожно.

Никто не отозвался. Тогда она крикнула громче:

— Есть кто-нибудь?

Безрезультатно. Полчаса спустя она орала во всю глотку, но сверху не доносилось ни звука. «Вдруг я на кладбище? — помертвела она. — В каком-нибудь склепе времён отмены крепостного права?» Сюда месяцами никто не наведывается. А если кто и забредет ненароком, она не услышит. А если ее услышат, испугаются. Еще бы — услышать вопли из-под земли! Добрые люди могут еще сверху землицы накидать от греха. Или зальют яму керосином и подожгут. Добро — оно всегда с выдумкой.

Мысль о кладбище заставила ее вспомнить о Прямоходове, о его убийстве и обо всем, что ему предшествовало. Глаша перестала скакать по своей возможной могиле и задалась вопросом — а кто, собственно, посадил ее сюда? И с какой целью? Может быть, это Антон мстит за своего братца? Да нет, он просто не мог узнать, что случилось в центре. Или мог? Может быть, он позвонил как раз, когда Нежного повязали, и кто-то проболтался?

Подумав еще немного, Глаша все же отвергла кандидатуру Клютова. Для того чтобы сработать так быстро и ловко, нужно обладать умом и смелостью. Клютов же показался ей недалеким и истеричным типом. Достаточно было вспомнить, сколько времени он рыдал, прежде чем смог внятно рассказать братцу, что случилось.

Значит, оставался — кто? Глаша не знала. Если бы еще понять, с какой целью ее сюда засунули! Чтобы спрятать? Чтобы вернуться в удобное время и вытрясти из нее какую-нибудь информацию? Чтобы убить?

Все это как-то связано с Петей Кайгородцевым. Наверняка. Глаша вспомнила б темно-синих «Жигулях» без номеров. Когда появились «Жигули», на нее напали в первый раз. Что-то такое она узнала. Или высказала какое-то предположение. Она начала вспоминать все события одно за другим и не находила ничего — ничего! — что могло бы сделать ее опасной для кого бы то ни было.

Может быть, она недостаточно внимания уделила Сусанне Кайгородцевой? «С чего я вообще взяла, что Сусанна рассказала мне правду? — неожиданно подумала Глаша. — Может быть, у них с Нежным был бордель и они делили доходы поровну? Впрочем, все это одни догадки. Наверняка я ничего не знаю. Ни-че-го».

На руке у Глаши были часы, но разглядеть, сколько времени, она не могла. Тот, кто засунул ее сюда, не озаботился тем, чтобы она ни в чем не нуждалась. Ни питья, ни еды, ни свежего воздуха. Благодаря щелке наверху она, возможно, не задохнется… Глаша содрогнулась. Но как быть со всем остальным? В кармане юбки нашлась пачка жевательной резинки, и это было все.

Если похититель вернется, чтобы расправиться с ней, то ей хотелось бы знать, с кем она имеет дело. Ему не нужно даже особо напрягаться. Стоит просто замазать чем-нибудь щель, вот и все убийство. Чистенькое, необременительное..

Глаша прикусила губу. Скорее всего, ее оставили тут умирать. В ином случае убийца расправился бы с ней сразу, пока она была без сознания. Необременительное убийство!

В этом определенно что-то есть. Петю ударили по голове, Прямоходова задушили, а ее посадили в склеп. Почему?

Существует только одно объяснение. «Допустим, мне чем-то страшно мешает Лида, — лихорадочно размышляла Глаша. — Она знает что-то такое, что может мне навредить. Стать причиной моего долгого тюремного заключения. Я понимаю, что мне надо ее убить. Но ведь это Лида! Лида, с которой съеден вместе не пуд соли, а целый самосвал. Разве я смогу ударить ее или задушить? А вот отвезти в укромное место и забыть, где оно находится, — это совсем другое дело. Совсем, совсем другое».

Про Лиду Глаша подумала просто так. Не потому, что она ее в чем-то там подозревала. «Интересно, как она отнесется к известию о том, что я пропала? — подумала Глаша. — Еще одно, третье исчезновение, которое так и останется неразгаданным. Конечно, если не случится чудо».

Чуда не случилось. Глаша хотела пить, есть, спать — хотела жить! К тому же, в яме было холодно. Глаша сняла с себя кофту и подложила под себя. Кроме того, время от времени она растирала себя снизу доверху и махала руками. По ее примерным подсчетам, сделать которые помогла то темнеющая, то светлеющая полоска над головой, она просидела в своем карцере остаток дня, ночь и еще один день. Ужасно болела голова, а недавно приобретенный гастрит грыз желудок, словно голодная крыса. «Скоро я начну отключаться, — горестно подумала она. — А потом вырублюсь окончательно».

Ей стало так жалко себя! Глаша вспомнила, как она, дура, зачем-то обиделась на Стрельникова. Она даже чувствовала себя несчастной, хотя у нее вся жизнь была впереди — прекрасная и удивительная жизнь! Глаша положила голову на колени и заплакала. Все это время она не разрешала себе плакать. А тут ну ничего не смогла с собой поделать.

Через некоторое время она поняла, что ее всхлипам кто-то вторит. «Может быть, здесь подземная тюрьма? — ахнула про себя пленница. — И я, как граф Монте-Кристо, обнаружу за стеной своего собственного аббата Фариа?»

Однако вскоре стало ясно, что вторит ей не человек. Сверху доносилось тихое поскуливание. «Собака! — осенило Глашу. — Собака скулит наверху и скребет лапой крышку люка».

— Песик, песик! — ласково позвала она, дрожа от возбуждения. — Песик, ко мне!

Песик очень внятно гавкнул и удвоил усилия — лапы заскребли быстро-быстро. По звуку Глаша поняла, что крышка металлическая, и сколько бы собачка ни старалась, ей не удастся проделать в ней дыру. Но даже если бы и удалось — яма была такая глубокая, что без помощи человека из нее ни за что не выбраться.

И все-таки пока собака была там, наверху, Глаша чувствовала необыкновенный душевный подъем. Потом собака ушла, и снова наступила тишина. Глаша лежала в этой абсолютной тишине и думала о том, что завтра у Дениса день рождения. Ее исчезновение испортит ребенку праздник, Кроме того, она так и не заплатила за языковые курсы. В сумочке остались объявления и еще вкладыши, которые она припасла для племянника. Те самые, что дала ей Лида.

Глаша отчетливо представила эти вкладыши — разноцветные, красивые, с нарисованным в углу красным драконом. Представила и медленно села. Точно такой же вкладыш она достала из пузырька, который выпал из стола Раисы Тимуровны. Она тогда еще подумала, что они похожи, но теперь сообразила, что ничего подобного. Они не просто похожи! Это были два одинаковых вкладыша. С красным драконом в верхнем правом углу. Скорее всего, дракон — это фирменный знак.

Глаша шаг за шагом восстановила тот день, когда ей в руки попал пузырек с белыми таблетками. Слабая догадка забрезжила в ее мозгу. Факты, события, разговоры — все стало с бешеной скоростью прокручиваться в ее голове. Догадка крепла, превращаясь в уверенность.

Черт возьми, кажется, она знает, кто напал на нее и почему! И этот человек не вернется сюда за ней. Он хочет, чтобы она умерла. Вернее, не то чтобы хочет, но рассчитывает на это.

— Но я не хочу умирать! — громко сказала Глаша.

И именно в этот самый момент услышала голоса. Сердце сделало медленный кувырок и зависло где-то в гортани, отчаянно трепеща.

— Нет, смотри, он идет прямо на пустырь! — произнес незнакомый голос, который Глаша слышала, словно сквозь слой ваты, но все-таки совершенно отчетливо.

— Никогда не видел ничего подобного!

— Смотри, возвращается! — воскликнул другой голос. Он был гораздо ближе первого, и тоже незнакомый.

И тут прямо у нее над головой раздалось знакомое поскребывание и громкое звонкое:

— Гав!

Сначала пес гавкал коротко, но потом зашелся отчаянным лаем.

Глаша, у которой пересохло в горле, затряслась и, собрав все силы, закричала:

— Помогите! На помощь! Кто-нибудь! Пожалуйста!

— Гав! Гав! — раздалось сверху, и пес закрутился на месте, стуча когтями по металлу.

— Ты слышал? Нет, ты слышал? — изумленно спросил человек, и на щель в потолке упала чья-то тень. — Тут есть кто-нибудь?

— Тут есть я! — зарыдала Глаша. Слезы, которые кончились много часов назад, неожиданно опять закапали из глаз. — Вытащите меня отсюда!

— Сейчас, сейчас! — сказали сверху. — Не суетись.

Раздалось кряхтение, крышка люка откинулась, и Глаша невольно зажмурилась. Несмотря на то что был вечер, сумеречный свет больно ударил по глазам. Наверху присвистнули. Когда Глаша смогла наконец нормально смотреть, то разглядела над собой две лохматые головы и собачью морду с высунутым языком. Собака суетилась больше всех — она бегала по краю ямы и жалобно поскуливала.

— Эй! — позвали сверху. — Вы там чего делаете?

— Я тут умираю! — сказала Глаша и почувствовала, что, если они не вытащат ее сию же секунду, она точно умрет.

— Мить, давай я буду держать тебя за ноги, — предложила одна голова другой, — а она схватится за твои руки.

Митя послушно лег на живот и начал сползать по краю ямы вниз. Пес громко дышал и облизывался, будто бы операция спасения должна была завершиться собачьей пирушкой. Не выдержав напряжения, Глаша стала подпрыгивать, чтобы поскорее ухватиться за тянущиеся к ней руки. В конце концов ей это удалось, и ее потащили вверх, кряхтя и матерясь. О бетонную стену Глаша в кровь разодрала живот, потому что была в одном лифчике без кофточки, которая служила ей ковриком и которую она забыла на дне ямы.

Наконец Глашу вытащили наверх, и она кульком свалилась на землю. Пес тотчас же бросился вперед и принялся яростно облизывать ей лицо и плечи.

— Рыжик, фу! — закричал тот человек, которого звали Митей. — Перестань!

А второй спросил:

— Как это вы, барышня, в яму попали? Да еще крышкой захлопнулись?

— На меня кто-то напал, — пробормотала Глаша, которая уже поняла, что не умрет, и от этого совершенно раскисла.

— Вы идти-то можете?

— Не знаю, — ответила она и сложила руки на саднящем животе.

— Вась, давай, тащи ее ты.

Вася наклонился и, подсунув под нее ладони, рывком поднял на руки. И тут же воскликнул:

— Батеньки! Да она вся ледяная, как покойница! Мить, давай рубашку снимай, завернем ее.

Ее действительно завернули в рубашку и куда-то понесли. Вокруг было пусто — ни деревца, ни кустика. Лишь возле самой дороги росли березы и осины.

— Сейчас на шоссе выберемся, тачку поймаем, — пояснил Вася.

— Только собаку давайте с собой возьмем! — слабым голосом сказала Глаша. — Уговорите шофера. Собаку надо взять обязательно!

Как только они вышли на шоссе, возле них затормозил пикап.

— У нас тут женщина пострадавшая и с ней собака, — сказал водителю Митя. — Нам только до бензозаправки, тут недалеко.

— Садитесь, — кивнул водитель.

Когда все разместились внутри, он тронул машину с места и спросил:

— А Что случилось-то?

— Да вот — история! — с удовольствием принялся объяснять Митя. — Мы на бензозаправке работаем, а вот этот господин, — он кивнул на пса, который умостился в ногах у Глаши, — постоянно сшивается поблизости. Бездомная псина, но понятливая. Пес был стопроцентной дворняжкой, рыжей, с острыми ушами и большим пушистым хвостом, загнутым баранкой. На груди у него просматривался белый передничек, давно уже потерявший цвет и красоту.

— Мы его Рыжиком зовем, иногда подкармливаем. И вот вчера появляется наш Рыжик, весь взъерепененный, и давай лаять! Лает и бежит куда-то. Ну, я за ним. А он бежит и бежит. Я минут пятнадцать шел, потом плюнул и вернулся обратно. И что ты думаешь? Он сегодня снова появляется и давай скакать вокруг меня! Вася говорит: похоже, он тебя куда-то зовет. Давай, говорит, проверим! Не просто же так скотина бесится. Ну, пошли мы, значит, за ним. И знаешь, сколько шли? Час с лишком. Он нас на пустырь завел, где раньше деревня стояла. Там погреба остались старые. Так вот в одном погребе слышим — кричит кто-то. А Рыжик надсаживается! Лает, лапами землю скребет. Открываем люк, а там — дамочка.

— Ну да! — восхитился шофер и даже обернулся, чтобы поглядеть на Глашу.

— Меня украли! — сообщила она. — Прямо с улицы. Простите, а у вас не найдется воды?

Шофер протянул ей початую бутылку минералки, и Глаша, сделав глоток, стала медленно полоскать рот. Кто-то говорил ей, что нельзя напиваться и наедаться после того, как долго голодал.

— Вот тут останови! — попросил Митя, завидев родную бензозаправку.

Глашу вытащили из машины, занесли в маленькую комнатку и положили на диван. Рыжик улегся рядом и положил голову на лапы. Чашка горячего чая и бутерброд свалили Глашу с ног. После еды на нее напала такая слабость, что она мгновенно провалилась в сон и проснулась, когда на улице начало светать.

— Какое сегодня число? — громко спросила она, садясь на диване.

— А? Чего? — вскинулся Митя, который дремал в кресле и сначала даже не понял, что произошло. — Слушайте, вы как? — спросил он. — Может, вам того.., врача надо было вызвать?

Глаша прислушалась к себе и поняла, что ее слегка познабливает. Но все остальное вроде в порядке. Даже силы вернулись, а аппетит был просто зверский.

— Можно мне еще чего-нибудь поесть? — стесняясь, спросила она. — А потом я позвоню, чтобы меня забрали.

Конечно, следовало позвонить брату, но Глаша решила повременить. Сейчас ей нужна не просто братская поддержка, а помощь иного рода. Поэтому она решила звонить Стрельникову. Слава богу, что его номер телефона намертво застрял в ее голове.

Трубку, как на грех, поднял Витя.

— Витя? — тонким пионерским голосом спросила она. — Здравствуй, это Глаша.

Вместо того чтобы поздороваться, тот отнял трубку от уха и завопил:

— Пап! Иди скорее сюда! Это она звонит!

Вслед за этим раздался грохот, бизоний топот, и из трубки, словно пламя из газовой горелки, вырвался раскаленный голос Стрельникова-старшего.

— Алло! Это ты?

— Я, — ответила Глаша.

— Точно ты?

— Точно я.

— Ты где? Давай, не молчи, говори! С тобой все в порядке?

— Я не знаю. Ты можешь меня забрать?

— Где ты находишься? — Стрельников так вопил, словно она звонила ему из Новой Зеландии и именно вопли были единственным средством связи.

— Сейчас я передам трубочку, тебе объяснят.

Она сунула телефонную трубку в руку Мите и обняла собаку.

— Боже мой, какой ты умный, замечательный пес! — говорила она, вороша его шерсть двумя руками. Тот жарко дышал ей в лицо и время от времени лизал глаза и нос.

— Ты поедешь со мной, — сообщила ему Глаша. — Теперь ты моя собственная собака. Конечно, никто не выдаст тебе медаль за спасение моей шкуры, но я обещаю хорошо тебя кормить и выгуливать в любую погоду. Ты мой герой! Вот, правда, для героя имя у тебя неподходящее. Лучше бы ты был Полкан. Или какой-нибудь Лорд.

Рыжик вильнул хвостом и положил умильную морду ей на колени.

Примерно час потребовался Стрельникову, чтобы добраться до бензозаправки. У него был такой дикий вид, что Глаша испытала чувство глубокого удовлетворения, поняв, что это из-за нее. Ко всему прочему он был небрит и исцарапал ее щетиной, потому что сразу же схватил за голову и сильно прижал к себе.

— Ну ты вообще! — все время повторял он и, отстранившись на расстояние вытянутой руки, разглядывал ее так, словно она была вещдоком, требующим внимательного изучения.

Потом он по очереди допрашивал Митю и Васю, которые охотно повторили историю про Рыжика с самого начала.

Наконец Стрельников решил, что пора ехать, и засунул Глашу в «Опель», собственноручно пристегнув ремнем.

— Рыжик, ты поедешь сзади! — приказал он, и пес тотчас же прыгнул куда велено, точно это было для него обычным делом. Всю дорогу он лез к Глаше и, встав передними лапами на спинку сиденья, обнюхивал ее волосы.

— Черт знает что! — рассердился Стрельников, когда Глаша рассказала ему о своих приключениях. — Ты знаешь, кто тебя похитил, и не хочешь говорить!

— Не думаю, что тут можно будет что-то доказать, — пробормотала Глаша. — Мне хочется прилюдно разоблачить своего врага. Для меня этого будет достаточно.

— А для меня — нет!

— Я чуть не умерла, — жалобно сказала Глаша, желая, чтобы ее утешили.

— Я тоже чуть не умер.

Глаша немного подумала и решила, что ее вполне удовлетворяет это заявление.

— Мне нужно позвонить по телефону, — попросила она.

— Сначала врач, горячая ванна и водка с медом.

— Ты везешь меня к себе?

— Ясный пень, мисс Дулитл. Придется вам немного пожить у профессора Хиггинса.

— Немного?

— Не забегай вперед — и сорвешь банк.

* * *

Врач сказал, что хрипов в легких нет, а как бороться с кашлем, знает каждый ребенок. Стрельников выполнил свое обещание и, отмочив ее в ванне, заставил выпить треть стакана водки, в котором размешал большую ложку меда.

— Завтра будешь как новенькая. И сможешь открыть сезон охоты.

— Завтра? До завтра я не дотерплю.

Она взяла телефон и первым делом набрала номер брата. К телефону подошел племянник и тоскливым голосом спросил:

— Кто говорит?

— Дениска, это я, Глаша! — ласково сказала она. — С днем рождения, золотой мой!

Денис громко заревел. Трубку тотчас же перехватила Наташа, у Наташи ее вырвал Коля, который после диких криков и бури выплеснутых эмоций заявил:

— Ты немедленно должна приехать к нам!

— Обязательно приеду, только сначала дам показания следователю, — она подмигнула Стрельникову. — Со мной все в порядке, и вы наконец-то можете подумать о праздничном торте.

— Черт тебя дери, Глашка, — заскулил Коля, — я из-за тебя потерял десять лет жизни!

— Не из-за меня, — поправила та. — Есть одно лицо, которое несет всю ответственность. Кстати, дай трубочку Наташе, мне надо спросить у нее кое-что.

Наташа, которая слушала их разговор по другому аппарату, тут же подала голос.

— Наташ, помнится мне, что некоторое время назад моя подруга Лида втюхала тебе какой-то крем для лица.

— Было дело. Но больше я не покупала: дорого, а эффект не так, чтобы очень.

— У тебя баночки не осталось?

— Осталась, а что?

— Посмотри, что за фирма производит сей продукт.

Наташа посмотрела и сказала:

— Здесь есть маленькая русская этикетка. А название фирмы какое-то странное — «До-До».

— А что там еще написано?

— Написано, кто является торговым представителем фирмы в Москве, и телефон указан.

Наташа продиктовала телефон, и Глаша радостно возвестила:

— Отлично. Это все, что я хотела знать.

Положив трубку, она обернулась к Стрельникову.

— А теперь придется поработать тебе. Если ты, конечно, хочешь выяснить, кто на меня охотится.

Стрельников хмыкнул и спросил:

— А если хочу?

— Тогда ты должен расстараться и добыть для меня одну штуку.

— Что это за штука?

— Список торговых агентов, которые распространяют косметику фирмы «До-До». Это вообще возможно?

— Если такой список есть, то да, — кивнул Стрельников и плотно сел на телефон.

Глаша принялась мерить шагами комнату.

— Мне перезвонят, — сообщил он через некоторое время.

Она отобрала у него телефонный аппарат и, сверяясь с только что сделанной записью, набрала номер.

— Здравствуйте! — сказала она, когда ей ответили. — Скажите, пожалуйста, фирма «До-до» выпускает только косметику или у нее есть еще какие-нибудь направления? Например, медикаменты, лекарства, биодобавки? Нет? Благодарю вас.

Она положила трубку и грустно сказала Стрельникову:

— Что и требовалось доказать.

Через сорок минут Стрельников по факсу получил список агентов, распространяющих косметику фирмы «До-До». Глаша нашла там фамилию Лиды и еще одну фамилию, которую, собственно, и искала.

— Вот она! — показала она Стрельникову на нее пальцем. — Разгадка всего дела. Узнай, пожалуйста, не зарегистрирована ли на этого человека машина марки «Жигули» синего цвета.

Стрельников быстро справился и с этим делом, после чего заявил:

— Зарегистрирована. Кстати, это для тебя фамилия — разгадка. А для меня наоборот — еще одно неизвестное в твоем странном уравнении.

— Если ты поедешь со мной на работу, то будет известное.

— Но мне не придется никого задерживать?

— Увы, мой бедный друг. Сегодня ты останешься без сладкого.