Прочитайте онлайн Рецепт дорогого удовольствия | ГЛАВА 5

Читать книгу Рецепт дорогого удовольствия
4216+1037
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 5

Занятия самообороной оказали на парочку позитивное влияние: и Лида, и Жорик пребывали в хорошем настроении и всю дорогу хихикали, словно два школьника, впервые поцеловавшиеся в раздевалке. Глаша на заднем сиденье не находила себе места от беспокойства.

— Вот сюда сворачивай, — велела она Лиде. — Я помню, что от остановки автобуса пошла вправо. А тут уже совсем чуть-чуть.

Наконец кладбище было обнаружено.

— Нам к главным воротам. — Глаша наклонилась вперед, чтобы лучше видеть. — Вон сторожка, вижу!

В сторожке светилось окно, и Глаша облегченно вздохнула. Идти всего два шага, так что бояться нечего.

— Мы тут останемся, — заявила Лида, переглядываясь с Жорой. — Нам.., поговорить надо. Обсудить.., кое-что.

Глаша собралась упрашивать, чтобы ее проводили, но тут из калитки вышел Прямоходов собственной персоной. Он встал под фонарем, так что его сразу можно было узнать.

— Дай сигнал! — попросила Глаша, и Лида дважды нажала на клаксон.

Прямоходов приосанился и, по своей привычке, сделал руки в боки. Когда Глаша вылезла из машины, он даже помахал ей, как старой знакомой.

— Здрасьте! — поздоровалась та, пытливо глядя на маленького человечка. — Что у вас тут случилось?

— А вот я вам сейчас покажу! — тоном фокусника заявил Прямоходов. — Только фонарик возьмем! А потом сходим на могилку господина Мультяпова. Вы пальчики оближете!

Глаша сглотнула и, трепеща, возразила:

— А что там смотреть-то? Вы мне просто на словах расскажите…

— На словах неинтересно, дамочка. Не тот эффект! Надо, чтобы вы своими глазами…

— Лида! — вернулась Глаша к машине. — Мне надо посетить одну могилку. Не хотите присоеди…

Она оборвала себя на полуслове, потому что Лида и Жора самозабвенно целовались, навалившись на руль.

— Глаха, — задыхаясь, пробасила Лида откуда-то из той кучи-малы, которую они устроили. — Ты иди, а мы тут.., позанимаемся.

Глаша вздохнула и поплелась за Прямоходовым к его сторожке. Внутри был жуткий беспорядок. Обстановка напоминала бюро находок — стеллажи во всю стену, и на полках навалом лежат предметы самого разного назначения. «Почти как в столе у Раисы Тимуровны», — мимоходом подумала Глаша, принюхиваясь.

— Мышь где-то сдохла, — пояснил хозяин, разрывая большую кучу тряпья на диване. — Что вы хотите? Кладбище! Здесь же кругом природа. Москва кончается, начинаются поля. За старой территорией деревня и монастырь. Вы не обижайтесь, что я у вас денег прошу. Жить как-то надо. Я тут монашкам предлагал свою помощь — по хозяйству. Но они меня не правильно поняли. Сами, говорят, хозяйничаем. И правду сказать, там такие бабищи сильные, меня одним пальцем положить могут! Раньше бабкам в деревне дрова колол, так они теперь, гадины, бизнесом занялись. Разводят коз и дачникам козье молоко продают за бешеные бабки. Рекламу на шоссе повесили: «Козья благодать» и стрелочка, куда, значит, за этой благодатью сворачивать.

— Может быть, мы уже пойдем? — спросила Глаша, перетаптываясь с ноги на ногу.

— Нашел! — обрадовал ее Прямоходов и показал маленький черный фонарик. — Не тот, который хотелось, но и этот сойдет. Идемте, дамочка, щас буду вас удивлять. Ух, и удивлю я вас!

Глаша хмыкнула и спросила:

— Теперь все?

— Джастем момент, май дарлинг! — заявил Прямоходов. — Меня торопить без толку. Мы тут на кладбище суетиться не привыкли! — добавил он и нырнул головой в какой-то ящик под столом.

— Я вас снаружи подожду, — сказала Глаша, не вынесшая той вони, которую издавала предположительно дохлая мышь.

Оказавшись на улице, она поискала глазами Лидину машину и, найдя, глубоко вздохнула. Потом огляделась по сторонам и поежилась. Пейзаж был чудовищным. Могилы, кресты и абсолютно круглая луна на фоне старой часовни. Ни ветерка, ни шороха.

Вдруг неподалеку темнота будто шевельнулась. Глаша вздрогнула и вытянула шею. Так и есть! Среди могил что-то двигалось!

Еще мгновение — и появилась фигура в черном, которая медленно пошла в ее направлении. Глаша разинула рот, чтобы завопить, но подумала, что до смерти напугает если не Прямоходова, то уж Лиду точно. Лида даст по газам и со страху улетит куда-нибудь в Дмитров, ищи ее потом.

Поэтому вместо того, чтобы орать, она попятилась к двери сторожки. Через минуту фигура приблизилась, оказавшись сгорбленной старушкой с палкой в руке.

— Дочка! — позвала она тихим голосом, и у Глаши зашевелились волосы на голове.

«Сейчас позовет меня за собой, заведет в глухое место и закусает», — обреченно подумала она, схватившись за горло двумя руками. Старуха тем временем подошла совсем близко и глянула на Глашу черными глазами из-под платка.

— Дочка! — снова позвала она. — Ты тут, случайно, козла не видела?

Вибрируя, словно кусок жести, оторванный ураганом, Глаша тупо переспросила:

— Ко… Кого?

— Козла! — повторила старуха и пояснила:

— Я из деревни, что за кладбищем. Козел у меня пропал. Черныш. Пугливая такая скотина, всего боится! Один раз трахтур увидал, так убег аж за реку. И вот опять! Прихожу давеча на луг — нет козла маво. И веревки нет. Так с колышком и убег, нечестивец.

К побледневшей как полотно Глаше медленно возвращался привычный цвет лица. Вот только руки по-прежнему так дрожали, что их пришлось стиснуть изо всех сил.

— Нет, бабушка, — проблеяла она. — Я козла не видела. Вообще никого не видела.

— Куды ж он делся-то? — сокрушенно вздохнула старуха. — Я ж к нему привыкла. Он у меня все одно что собака. Сгибнет где, жалко ж. Он один раз уже забирался на кладбище, непутевый. Насилу нашла яво.

Старуха повернулась и побрела в обратную сторону, вертя головой по сторонам. Когда она исчезла из виду, Глаша истово перекрестилась.

— Господи, спаси и помилуй! — прошептала она, и тут сзади кто-то положил руку ей на плечо.

Она в ужасе подпрыгнула, и тут услышала голос Прямоходова:

— Молитесь? Молитесь, молитесь! Здесь самое место подумать о вечном. Кстати, у вас двести рублей с собой?

Глаша подтвердила, что с собой, и они отправились к старой территории по тропинке вдоль ограды. Издали было видно, что Лида и Жора продолжают возиться в салоне.

Глаша покачала головой и, не удержавшись, фыркнула себе под нос. Ей было немножко смешно, немножко завидно. По-идиотски остриженная и подкрашенная зеленой краской, Лида, кажется, была счастлива до полного офигения.

Когда Глаша с Прямоходовым открывали калитку, ведущую к старым захоронениям, Лида с трудом оторвалась от Жоры и с чувством воскликнула:

— Вон они, искатели приключений! Как ты думаешь, Жорик, что можно делать на кладбище после полуночи?

— Колдовать, — тут же нашелся Жора и неожиданно заявил:

— Жрать хочу до безумия. У нас ничего с собой нет?

— Ничего, — обеспокоилась Лида. — Но пока Глаха колдует, можем прикупить чего-нибудь. Помнишь, мы проезжали такую палатку, тут, недалеко.

— Хорошая мысль, — одобрил Жора. — Поедем быстрее.

— А Глаха не подумает, что мы ее бросили?

— Да мы быстро! Одно колесо — тут, другое — там.

Противостоять ему Лида не могла, поэтому развернула автомобиль и отправилась искать палатку с едой, чтобы накормить пылкого и все еще растущего Жору, расходующего массу физической энергии и потому вечно голодного.

Глаша тем временем семенила по асфальтовой дорожке, стараясь не отставать от своего спутника. Прямоходов шел уверенно, по-хозяйски насвистывая, как фермер, показывающий свои угодья заезжим гостям.

— Вот тут ты аккуратней иди, — предупредил он, замедлив шаг и ткнув пальцем в темноту. — Тут у нас могилка разрыта. Для нового постояльца. Завтра хороним.

— А разве здесь еще закапывают? — спросила Глаша дребезжащим голосом. Ей было здорово не по себе, несмотря на жизнерадостного спутника и фонарик, которым он водил по сторонам.

— Если землю заранее застолбили, то закапывают, Обратно будем возвращаться, гляди в оба. А то шаг в сторону — и привет!

— Долго еще? — жалобно спросила Глаша.

— Уже пришли, дамочка, не гоношись. Вот, — гордо сказал он и посветил на фотографию. Глаша увидела улыбающегося Петю и вздрогнула. Что он тогда говорил насчет техники умерщвления? Что если постоянно представлять человека мертвым, он умрет. Она тогда еще посмеялась над ним, и вот… Петя мертв, и его снимок все еще украшает могилу какого-то Мультяпова.

— Греби сюда! — велел Прямоходов и взялся за шишечку ограды. — Видишь, пумпочка? Нажимаю, поворачиваю и… Гляди на фотографию!

Он снова посветил на плиту, и Глаша увидела, как большой овальный снимок с громким щелчком открылся, словно крышка шкатулки.

— Опа-на! — радостно засмеялся Прямоходов. — Тайник у нас тут, дамочка, во как!

— А в тайнике что? — спросила Глаша, изумленно взирая на открывшуюся в плите нишу.

— В тайнике ничего! — возвестил тот. — Пусто. Если чего и было, оттуда до нас все вытащили.

— И что теперь?

— Теперь? Теперь гоните двести рублей!

Прямоходов как будто бы обиделся, что тайник не произвел на Глашу нужного впечатления. Она не скакала от радости и не ахала, прижимая ручки к груди.

— Двести рублей, — забормотала она и полезла в сумочку. — Сейчас, сейчас…

Копаясь в кошельке, она неожиданно вскинула голову.., и увидела привидение.

Привидение медленно плыло по асфальтовой дорожке в сторону выхода с кладбища. Оно было большим и ослепительно белым, если не считать двух черных пятен, похожих на огромные глаза.

Прямоходов не успел рта раскрыть, как Глаша лягушачьим прыжком преодолела разделяющее их расстояние и вцепилась в его плечи ногтями.

— Эй! — закричал тот. — Вы что, дамочка, опупели? Больно же!

— Там… — прошелестела Глаша, выпучив все, что у нее выпучивалось, — там… Лучше не оборачивайтесь!

Прямоходов, конечно, мигом повернулся и, увидев привидение, веселым голосом сообщил:

— А! Это студенты. Балуются, шельмецы. Один тип им что-то такое проспорил, и они его заставили ночью идти на кладбище. Теперь подкарауливают, хотят поржать.

Глаша оперлась спиной об оградку могилы и обессиленно сползла вниз.

— У вас тут.., очень оживленно! — пробормотала она.

— Мне за это плотют, — деловито пояснил Прямоходов. — И студенты сотню заплатили. Что ж я им, за сотню не разрешу над другом поглумиться?

Привидение между тем подплыло поближе и сказало человеческим голосом:

— Гутен абенд, фройнде! Спешу сообщить вам, что представление завершено и клоуны прощаются с публикой.

— Что, повеселились? — поинтересовался Прямоходов, который, судя по всему, обирал все, что заходило на вверенную ему территорию. Глаша подумала, что, будь привидение настоящим, он бы и с него что-нибудь слупил.

— Ты личико-то открой, — сказал между тем Прямоходов. — Вишь, дамочка у меня тут впечатлительная.

— Мадам! — заявило привидение, взмахивая «руками». — Вам незачем волноваться.

Простыня откинулась, явив Глашиному взору симпатичного молодого человека с кудрявым чубом.

— Вуаля! Меня зовут Павлик.

— Здрасьте! — пропищала Глаша, оглаживая юбку двумя руками.

На дорожке тем временем показались еще двое парней. Они толкались локтями и гоготали.

— Кого пугали-то? — поинтересовался Прямоходов. — Толстого?

— Толстого! — охотно подтвердил Павлик, стащив с себя простыню и повесив ее себе на руку. — Толстый, расскажи людям, ты сильно испугался?

Парни подошли поближе и стали взахлеб рассказывать, как пугали толстого и как толстый подрапал, побив олимпийский рекорд по бегу на короткие дистанции.

— Еле догнали его, чтобы успокоить!

— Я его за пятку схватил, — хохотал Павлик, — а он из тапочек выскочил, как будто они ему на пять размеров велики были.

— Ладно-ладно, вы тут не очень орите! — одернул их Прямоходов. — Царство мертвых все ж, не цирк какой-нибудь. И осторожнее, смотрите! За следующим фонарем могилка справа разрытая. Покойника дожидается.

— Давайте и мы уже пойдем, — предложила Глаша, пытаясь увязаться за студентами. Они были молодыми, бесстрашными, и их было трое.

— Щас, только тайник закрою. А то увидит кто-нибудь, расковыряет. Народ-то, знаете, какой! Народу только что-нибудь покажи, он тут же украсть захочет. А если украсть не сможет, тут же изгадит или сломает. Люди, они, понимаешь, ум свой постоянно куда-то прикладывают. Или руки.

Он закрыл тайник и ласково погладил рукой оградку.

— Все, можно двигать.

Между тем студенты дошли до разрытой могилки, и раздухарившийся Павлик наклонился и крикнул в черную яму:

— У-у-у!

Яма тут же ответила ему почти таким же завыванием:

— Э-э-э!

Павлик отскочил в сторону и с нервической улыбочкой на лице сказал товарищам:

— По-моему, могилку уже кто-то занял.

— Эй, ты! — крикнул толстый, делая два осторожных шажка к яме.

— Э-э-э! — снова жутко закричало что-то, притаившееся на дне.

— Свят, свят! — пробормотал третий парень по имени Коля. — Пойдемте, мужики, отсюда побыстрее.

Тем временем подтянулись Глаша с Прямоходовым.

— Слушай, начальник! — сказал Коля преувеличенно небрежным тоном. — В этой могилке кто-то есть.

— Ага! — сказал Прямоходов. — Черт с рогами, кому еще там быть!

Он включил фонарик и направил его на яму. Фонарик, кстати сказать, уже еле-еле светил, и свет давал желтый и тусклый. И вот в этом тусклом и желтом свете они увидели рога и черную всклокоченную шерсть. Фонарик выпрыгнул у Прямоходова из руки и, описав широкую дугу, свалился в траву. Напоследок в его свете блеснули два круглых зеленых глаза, и студенты, завопив в три горла, бросились наутек. За ними следом метнулся поддавшийся панике Прямоходов.

Одна Глаша ничего не разглядела, но зато услышала, как в яме что-то возится и дышит.

— Мамочки, — простонала она, чувствуя, что не может никуда бежать. Ноги не гнутся и не идут. Не идут, и все тут.

Студенты и Прямоходов, отбежав на почтительное расстояние, махали ей руками и прыгали на месте, как четыре обезьяны.

— Дамочка, сюда! — вопил комендант кладбища, не осмеливаясь ни на миллиметр приблизиться к Глаше. — Бегите, что же вы!

— Бэ-э-э! — неожиданно раздалось из ямы.

В этом «Бэ-э-э!» была такая жалоба, что Глаша мгновенно пришла в себя. «Господи! Да это козел! — внезапно догадалась она. — Бабкин козел, убежавший с поля!»

— Да-мо-чка! — снова позвал Прямоходов, сложив ладошки рупором.

— Козел! — крикнула Глаша во всю силу своих легких и освобождение засмеялась.

— Я козел? — пробормотал Прямоходов. — А что я такого сделал?

— Вы видели рога? — шепотом спросил Коля, двумя руками изображая, какие были рога.

— Люцифер! — простонал тот. — На моем кладбище!

— Надо в милицию позвонить! — предложил толстый.

— А может, на телевидение? — сообразил Прямоходов. — Вы не знаете, они за интересные сюжеты гражданам не плотют?

— Смотрите, он ее заманивает! — закричал Павлик, показывая пальцем на Глашу, которая медленно шла по направлению к яме, растопырив руки. — Он подавил ее волю и зовет к себе!

— Да-мо-чка! — снова завопил Прямоходов, уже загоревшийся идеей заработать капиталец на демонстрации живого черта. — Вы, смотрите, не повредите ему чего-нибудь! Не кидайтесь в него ничем, слышите?

Глаша между тем подошла к краю ямы и, встав на четвереньки, начала чмокать губами.

— Чего это она? — недоуменно спросил толстый.

— Хочет с ним поцеловаться, — шепотом ответил Коля. — Сейчас она туда прыгнет, вот увидите!

— Надо же что-то делать! — рассердился Павлик.

— Я туда не пойду! — запротестовал толстый.

— И я не пойду! — поддержал его Коля.

— Тогда побежали за помощью!

— А я тут пока побуду! — сообщил Прямоходов, топчась под фонарем. — Покараулю.

Лида и Жора, возвратившиеся к тому времени из своего продуктового вояжа, с увлечением поглощали картофельные чипсы, запивая их газировкой из двухлитровой бутылки. Газировка была теплой и била в нос, и Лида вся облилась, но ей все равно было весело. Она чувствовала себя так, будто ей семнадцать лет и вся жизнь раскинулась впереди, словно непаханое поле.

Жора тоже лучился радостью и рассказывал ей истории из своего бурного прошлого.

— Подожди-ка! — внезапно сказала Лида. — Там что-то происходит, смотри!

Они замерли и прислушались. На кладбище кричали.

— Это женский голос? — напряженно спросила Лида.

— По-моему, нет. По-моему, мужики орут! — покачал головой Жора. — Надо пойти поглядеть. У тебя есть что-нибудь тяжелое?

— Теннисная ракетка есть.

— Сгодится, — кивнул Жора. — Давай ее сюда.

Только они вылезли из машины, вооруженные теннисной ракеткой, как из кладбищенской калитки вылетели три фигуры и со всех ног помчались к ним.

— Помогите! — кричали они. — Люди! На помощь!

— Давай в машине закроемся! — предложила Лида дрожащим голосом.

— Да ты знаешь, как я дерусь? — выпятил грудь Жора. Кажется, ему даже хотелось побуянить, поэтому он слегка расстроился, когда понял, что драки не будет.

— Люди! У вас мобильный есть?

— Там на кладбище такое!

— Там черт в могиле!

— А женщина к нему собирается прыгнуть! — загалдели наперебой запыхавшиеся студенты.

— Какая женщина? — испугалась Лида. — В светлой кофточке?

— Да! В светлой! — закивали те. — Черт ее к себе подманивает!

Лида дикими глазами посмотрела на Жору.

— А ну-ка пойдем! — велел тот, и все сразу послушались. Наверное, потому, что Жора был большой и смелый. При взгляде на него становилось понятно, что нет на свете ничего такого, что может заставить его бежать сломя голову.

Глаша по-прежнему стояла на коленях возле могилы и общалась с тем, что находилось внутри.

— Вы куда? — вскинулся Прямоходов, завидев процессию во главе с Жорой, вооруженным теннисной ракеткой и загородил им проход двумя руками. — С нечистой силой просто так не сладить. Тут надо милицию с пистолетами вызывать!

— Там моя подруга! — простонала Лида.

— Она уже все, того, — Прямоходов покрутил пальцем у виска. — Умом тронулась. Да и то сказать: черта увидеть — это вам не табачку понюхать. Она его Чернышом зовет. Во, слышите?

Глаша и в самом деле ласково звала:

— Черныш, Черныш! Маленький, не бойся!

— Чокнулась, я же говорю! — пожал плечами Прямоходов. — Себя не помнит. Может, он ей явился в каком-нибудь экзотическом виде? Черт ведь может всякие обличья принимать.

— Гла-а-ша! — завопила Лида что есть мочи.

— Ну, чего? — откликнулась та. — Чего вы там стали, идите сюда!

Лида решительно оттолкнула Прямоходова и шагнула вперед. Жора пошел за ней. И тут козел внезапно закричал нечеловеческим голосом. Лида завизжала. Козел закричал снова, и Лида свалилась прямо на Жору.

— Это козел, понимаете? — сообщила Глаша, преспокойно отходя от могилы и направляясь к ним. — Обыкновенный козел.

В кроссвордах еще пишут — муж козы. Тут старуха ходила, разыскивала. Черныш его зовут. Не знаю, как его теперь, бедолагу, из ямы выручить. Придется вам, комендант, вызывать спасателей.

Прямоходов ужасно расстроился.

— Козел? — переспросил он недоверчиво. — В моей могиле?

— Вы еще, кажется, живы, — насмешливо сказал Жора и подтолкнул Лиду в спину.

— Я имел в виду — козел. Во вверенной мне могиле. Сейчас фонарь найду и сам погляжу.

— Значит, мы с вами прощаемся? — спросила Глаша.

— Да, пока! Хорошо, что вы этого козла загодя нашли. А то были бы завтра похороны с козлом…

Студенты первыми потащились к выходу с кладбища. Впечатления оказались даже более сильными, чем они предполагали.

— Недурственно развлеклись, — неуверенно сказал Павлик. — Хорошо, если я не поседел из-за этого козла.

— Русский экстрим! — подтвердил толстый.

— Да… Кладбище ночью — это не для слабонервных, — согласился Коля, как будто бы не он первый испугался до полусмерти.

— О господи! — неожиданно воскликнула Глаша, едва они дошли до калитки. — Я же забыла про деньги!

— Про какие деньги? — удивилась Лида.

— Я коменданту две сотни должна.

— А с вас-то он за что взял? — с любопытством спросил Павлик.

— За экскурсионное сопровождение, — соврала та и добавила:

— Вы, ребята, идите к машине, а я сейчас.

Она повернулась и со всех ног помчалась обратно. Прямоходова нигде не было. Глаша растерянно озиралась по сторонам. Он же только что, сию минуту, стоял на дорожке! Может быть, решил познакомиться с козлом поближе и свалился в яму?

И тут Глаша увидела ногу. Нога неподвижно лежала на асфальте, а сам Прямоходов, вероятно, находился где-то в траве.

— Эй! — позвала она, покрываясь мурашками. — Эй, вы! Вы чего лежите?

Никакого ответа. Глаша подошла поближе и подобрала фонарь, из которого бил тонкий тусклый лучик. Дрожащей рукой она направила его на Прямоходова и едва не потеряла сознание. Прямоходов лежал на спине с вывалившимся языком, а на шее у него была затянута веревка.

Глаша попятилась, потом развернулась и побежала. Ее прошиб пот, и спина в один миг стала такой мокрой, будто бы ее окатили из ведра.

— Лида, едем скорее! — пропищала Глаша, врываясь в машину и двумя руками хватаясь за спинку водительского кресла. — Жми на газ!

— Во ты даешь! — восхитился Жора. — Наш человек.

Лида сорвала машину с места, и они помчались прочь от кладбища, и Глаша сжалась сзади в комочек, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Конечно, Лиде бы она сразу рассказала про убитого коменданта. Лиде, но не Жоре. Он совсем еще пацан, впутывать его в такое дело не хотелось. Да и подруга ее за это по головке не погладит. Ну вот, скажет, попросила об одолжении!

Долгое время Глаша вообще не могла думать. Но потом, когда ужас улегся, первые связные мысли заворочались у нее в голове. Неужели с Прямоходовым расправились из-за того, что он нашел тайник на могиле Мультяпова? Нет, вряд ли. Тогда ее тоже убили бы — ведь он ей все успел показать.

Выходит, пока они там крутились возле могилы, убийца следил за ними, выжидая удобный момент для нападения. Но кто этот убийца? Тот человек, который расправился с Петей? А как с двумя этими убийствами связано исчезновение Сусанны? «И еще Аня Волович», — снова подумала Глаша, вообще не представляя, как быть с тем фактом, что она тоже пропала.

— Глаха, теперь мы можем ехать спать? — со смешком спросила Лида, затормозив у Глашиного подъезда.

— Подожди, я ее до квартиры провожу, — сказал Жора. — Гляди, она похожа на зайца, которого охотник держит за уши.

— Я с вами, — сказала ревнивая Лида.

Глашу довели до квартиры и оставили одну в полной растерянности. Она сразу же забралась в горячую ванну и долго лежала, пытаясь решить, как жить дальше. Стоит вообще что-то делать или просто затаиться и предоставить событиям идти своим чередом?

Заснула она, когда на улице уже светало, а разбудил ее телефонный звонок.

— Алло! — сказала Глаша хриплым со сна голосом. — Кто говорит?

— Литовченко, — жестко сообщила трубка незнакомым мужским голосом.

— Кто-кто?

— Дмитрий Михайлович Литовченко.

— Здравствуйте, — пробормотала Глаша и замолчала.

Литовченко тоже молчал.

— И.., что вы хотите? — первой не выдержала она.

— Я чего хочу? — удивился тот. — Впрочем, да, хочу. Хочу узнать, зачем вы мне звонили.

— Когда? — все никак не могла прийти в себя Глаша.

— Вчера. У меня на автоответчике ваш номер.

«Господи, да это тот тип, телефон которого зашифровала Сусанна!» — внезапно догадалась она и оживленно воскликнула:

— Ой! Дмитрий Михайлович! Нам надо встретиться!

— А вы кто? — поинтересовался тот.

— Меня зовут Глаша. Мы незнакомы, но это очень важно.

— Для кого: для вас или для меня?

— Для вас, — тотчас же ответила она, чтобы он случайно не соскочил с крючка.

— Ну, хорошо, давайте встретимся. Приезжайте ко мне. Когда вы сможете?

— К вам? — изумилась Глаша.

— А что, вы хотите, чтобы я ехал к вам?

— Да нет…

— Записывайте адрес. — Литовченко продиктовал адрес и сказал:

— Можете приезжать в любое время, я дома.

Он дома! Судя по всему, какой-нибудь крутой перец. Отдает распоряжения так, будто бы все обязаны ему подчиняться. «Может быть, натравить на него милицию? — мелькнула у Глаши шальная мысль. — Зачем вообще мне с ним встречаться? Чтобы он помог отыскать Сусанну? Но для чего? Петя убит, и подозревают в убийстве именно его жену. Зачем мне лезть в это дело? Зачем я вообще вчера позвонила по этому номеру, дура набитая?»

В сущности, она просто поддалась порыву. Умывшись и позавтракав, Глаша решила, что на ее голову приключений хватит. Никуда она не поедет. Не будет встречаться с Литовченко и выяснять, что он знает о местонахождении своей любовницы. Наоборот — надо затаиться и переждать. Исчезли две женщины, убили Петю и Прямоходова. Никто, ни одна живая душа не знает о том, что она присутствовала при этих убийствах. Кроме самого преступника, разумеется. Почему он дважды оставил ее в живых? Потому что она ему не нужна? Не представляет для него опасности? Или он хочет ее подставить? Пока все тихо, а спустя некоторое время милиция обнаружит вдруг какие-нибудь неопровержимые улики, свидетельствующие против нее. Найдутся и очевидцы, и отпечатки пальцев, и еще что-нибудь горяченькое… Алиби на время убийства Пети она себе состряпала, но Прямоходова задушили как раз тогда, когда она вернулась, чтобы отдать ему деньги. За несколько минут, нет, секунд до того, как она подошла.

Телефон неожиданно снова зазвонил, и Глаша с опаской подняла трубку. На том конце провода обнаружился не кто-нибудь, а Витя Стрельников.

— Здравствуйте, Глаша! — сказал он напряженным голосом. — Я звоню узнать, как ваши дела.

— Хорошо, — осторожно ответила та, не представляя себе, что последует дальше.

— Папа хочет с вами встретиться, — заявил Витя, и она непроизвольно воскликнула:

— Опять?!

— Знаете, он очень расстроен тем, как вы в последний раз расстались.

Глаша представила себе Стрельникова-старшего с его фирменной мрачной миной на физиономий и ехидно спросила:

— Вить, признайся: это ты сам придумал?

— Ничего подобного, — с жаром возразил тот. — Он правда считает, что вам надо поговорить.

— Не представляю себе, о чем мы будем с ним разговаривать.

Почти та же самая фраза, которую Стрельников-старший сказал вчера утром.

— Глаша, вы должны согласиться! — заявил юный парламентарий, и она подумала: «А, была не была!»

— Хорошо, я с ним встречусь. Где и когда?

Витя закрыл трубку ладонью и шепотом повторил в сторону:

— Она спрашивает: где и когда? Ага, понял. — И громко повторил:

— Он заедет за вами через час. Только скажите свой адрес.

Глаша поскребла макушку и подумала: а стоит ли раскрывать Стрельникову место своего проживания? Впрочем, номер ее домашнего телефона у него уже есть, так что терять ей абсолютно нечего. Она продиктовала адрес, и Витя на прощание сказал:

— Вы можете смело приезжать к нам в гости.

— Спасибо за приглашение, — пробормотала Глаша.

— Я подумал, что, может быть, вы меня стесняетесь? Так вот: я не против.

— Не против чего? — опешила она.

— Чтобы вы встречались с моим отцом, — пояснил тот.

— Вообще-то я об этом как-то не думала.

— Потому что он повел себя не как джентльмен!

После этих слов послышалась какая-то возня и сдавленные вскрики. Вероятно, «не джентльмен» вознамерился опровергнуть это заявление. Глаша положила трубку и села.

— Так! — сказала она вслух. — Придется надеть что-нибудь консервативное, чтобы бедняга не дергался. Все-таки, как ни крути, а я им воспользовалась в корыстных целях. — И с чувством добавила:

— Надеюсь, он этого никогда не узнает.