Прочитайте онлайн Рецепт дорогого удовольствия | ГЛАВА 4

Читать книгу Рецепт дорогого удовольствия
4216+1014
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 4

— Вот ее комната, — сказал Кайгородцев, распахивая дверь в уютный кабинет с потрясающей высокой конторкой возле окна, какие Глаша видела только в кино.

— Спальня у нас общая, — смущаясь, объяснил Петя, — а кабинет у каждого свой. Сузи подсчитывала здесь свои доходы от продажи массажеров, проверяла коммунальные платежи, слушала музыку и читала. Я так полагаю. По телефону разговаривала, — добавил он, немного подумав. — Здесь ее записные книжки и вообще все бумажки. Наверное.

— А компьютер? — спросила Глаша, взирая на совершенный агрегат, занимавший большой письменный стол. — Зачем ей нужен был компьютер?

— Не знаю, — растерялся Петя. — Я не спрашивал.

«Значит, он считает, что стал для своей жены счастливым билетом? — раздраженно подумала Глаша. — Вот и вытяни такой счастливый билет! Если счастье в том, чтобы тобой не интересовались, то Сусанна одна из самых благополучных женщин на свете».

— Кстати, тебя соседи не видели? — неожиданно вскинулся убитый горем муж.

— А что? — Глаше второй раз явилась мысль, что Петя прикончил Сусанну и планирует прикончить ее. Но потом она увидела, как яростно он крутит мочку уха, и успокоилась. — Боишься, что они донесут твоей жене, когда она вернется?

— Я сегодня подумал: вдруг Сузи специально спряталась, чтобы проверить, как я буду вести себя без нее? Увидит, что ты пришла вечером, и решит, что у нас отношения?

— Думаешь, она уже неделю сидит в засаде?

Петя растерянно почесал макушку.

— Кстати, — небрежно спросила Глаша. — Если ты хочешь, чтобы я действительно нашла твою жену, то должен быть со мной откровенным до конца.

— А что такое? — насторожился Кайгородцев. — Я разве не откровенен?

— Почему ты не рассказал мне, что у тебя есть любовница?

— Какая любовница?

— Аня Волович.

— Волович? — ошарашенно переспросил Петя. — Надеюсь, ты шутишь?

— Отнюдь. Все знают, — соврала она, стараясь держаться уверенно, — что ты к ней неровно дышишь.

— Глупая ложь! — воскликнул Петя. — Именно глупая. Да, у Волович был любовник. Ее босс, Андрей.

— Нежный?

— Это между нами, конечно. Не знаю, какого рожна меня-то заподозрили?

«Почему он говорит — был любовник? — тут же отметила Глаша. — Он знает, что Аня пропала?»

— Петь, если ты хочешь, чтобы я тебе на самом деле помогла…

— Да не было у меня ничего с этой Аней! — не на шутку рассердился Петя. — Если уж я тебе про Сузи рассказал… Так что мне там какая-то интрижка с Андрюшкиной секретаршей, верно?

— Петь, я не просто так спрашиваю. Аня Волович исчезла в тот же самый понедельник, что и твоя жена, — решительно сообщила Глаша.

— Как это — исчезла? — обалдело спросил тот.

— Ну, как Сусанна исчезла, так и она.

— Сузи пошла на кладбище, а потом уехала оттуда на машине. Это-то я точно знаю.

— А Аня Волович ушла с работы после обеда и не вернулась в квартиру, которую снимает. И вот уже неделю о ней ни слуху ни духу.

— А что же Андрей? — удивился Петя.

— Они поссорились, и Андрей, скорее всего, просто ничего не знает. Думает, что его секретарша уволилась.

— Но при чем здесь Сузи?

— Вот и я думаю: при чем здесь Сузи? — эхом откликнулась Глаша.

— Так ты расследуй, расследуй! — неожиданно рассердился Кайгородцев. — А то ты все какие-то глупые теорий разводишь. Любовница у меня… Чушь какая-то!

— Ну, ладно, Петь. Ты иди, а я тут в кабинете пошурую. Но ты уверен, что не хочешь заявить в милицию?

— Я же тебе все объяснил! — простонал Кайгородцев. — Какая милиция с таким скелетом в шкафу?

— Петь, ты только не вопи, а то соседи услышат, — съехидничала Глаша, и ее босс тотчас же заткнулся.

— Тебе чаю принести? — трусливо спросил он.

— Лучше кофе. С молоком и сахаром. Можно растворимый.

Петя принес кофе и ретировался, тихо-тихо прикрыв за собой дверь, словно в комнате находился больной, к которому пришел долгожданный доктор, и теперь их надо оставить наедине, чтобы дело пошло на поправку. «Ох, босс, — сокрушенно подумала Глаша. — Приглашать нужно было светило, а не шарлатана! Если, конечно, цель этого приглашения та, о которой ты говоришь».

Комната Сусанны выглядела уютной и вызывала у сыщицы чувство неконтролируемой зависти. Глаша долго копалась в счетах, но не обнаружила ровным счетом ничего стоящего. Записная книжка была почти пуста, но Глаша, как заправский сыщик, выписала все обнаруженные номера на отдельный лист. Что делать с ними дальше, она не знала. Звонить всем подряд и опрашивать? Но она же не милиция, ее просто пошлют и будут правы.

По-настоящему ее привлекла лишь книга, которую она обнаружила под диванной подушкой. Книга была заложена календариком с фотографией котенка и испещрена пометками на полях. «Интересно, что можно помечать в любовном романе? — подумала Глаша. — Умные мысли о любви?» То, что у нее в руках именно любовный роман, определить было несложно. Обнимающаяся парочка на обложке и название «Ревность и месть» не оставляли в этом никаких сомнений.

Книжку Глаша решила взять с собой, чтобы почитать в спокойной обстановке и вникнуть в то, что Сусанна писала карандашом против некоторых абзацев.

Закончив с документами, она пересела за компьютер. В дисководе обнаружился музыкальный диск, а из гнезда торчали наушники. Глаша тотчас надела их и включила музыку. Похоже, в вечер понедельника у Сусанны было романтическое настроение. Она слушала Стинга и читала книгу о любви. А потом ушла на кладбище. Поистине неисповедимы пути господни!

В компьютере не нашлось ничего интересного. Глаша зевнула и поглядела на часы. Половина первого ночи!

— Ничего себе! — пробормотала она. — Или Петя отвезет меня домой на машине, или придется ночевать тут.

Ночевать в чужих квартирах она не любила. Значит, надо упросить босса поработать шофером. Глаша сунула книжку «Ревность и месть» в свою сумочку, застегнула «молнию» и открыла дверь.

— Петь! — негромко окликнула она.

В соседней комнате работал телевизор, и какая-то женщина надрывно рыдала, перекрывая все шумы в квартире. Глаша пошла на звук, раздумывая, с какого боку подступиться к Кайгородцеву. Сказать разве, что она боится ездить одна в ночном транспорте? Но она действительно боится!

Петя сидел на диване спиной к двери, свесив голову набок. Кроме телевизора, здесь был включен еще только тусклый торшер на длинной журавлиной ноге.

— Петь! — снова позвала Глаша. — Просыпайся, я все закончила!

Петя не отзывался. Тогда она приблизилась к нему и осторожно, чтобы не испугать, постучала рукой по плечу. Кайгородцев качнулся и неожиданно свалился на диван вверх лицом. Глаша сразу поняла, что он мертв. Живой человек не будет равнодушно таращиться в потолок, когда к нему обращаются. Она пригляделась повнимательнее и зажала рот обеими руками — все вокруг было в бурых пятнах, хотя непонятно, откуда они взялись.

— Петя! — задушенно пискнула Глаша и на цыпочках обежала диван. Наклонилась над Кайгородцевым и взяла его за запястье. Пульс не прощупывался. Тогда она положила дрожащую руку ему на шею и перестала дышать. Пульса совершенно точно не было.

Но вдруг она ничего не понимает? Вдруг Петю еще можно вернуть к жизни? Глаша метнулась к телефону и позвонила в «Скорую».

— Человека ранили! Скорее приезжайте! — Она, заикаясь, продиктовала адрес и добавила:

— Скажите бригаде, пусть сразу входят — в квартире никого нет. А я? А я… Так… Соседка.

Только тут Глаша заметила, что воротник рубашки Кайгородцева набух от крови. Она толкнула его двумя руками, перевернув на бок. Чуть ниже затылка виднелась глубокая рана. Вероятно, его ударили сзади чем-то тяжелым. И убили. А она сидела в наушниках в соседней комнате и ничего не слышала!

В этот миг взгляд Глаши наткнулся на нефритовую статуэтку, стоявшую возле дивана на журнальном столике, — она была испачкана темным.

Глаша вскочила на ноги и попятилась. Ее пронзила жуткая мысль: что, если убийца все еще здесь? Прячется в ванной или в кухне? Или вообще — стоит за занавеской? Штора слегка шевелилась — то ли от ветра, залетевшего в окно, то ли от того, что ее кто-то только что трогал.

Не помня себя от ужаса, Глаша бросилась в коридор, сунула ноги в туфли, потянулась трясущейся рукой к замку и тут же замерла на месте. Если она сейчас поднимет шум…

В одну секунду перед ее мысленным взором пронеслось все то, что случится потом. Приедут врачи, милиция. Ее будут допрашивать и что она расскажет? Эту глупую историю о том, что у Кайгородцева неделю назад пропала жена и он, вместо того чтобы обратиться к профессионалам, попросил своего референта поискать ее? Так, просто по дружбе? С целью найти хоть что-нибудь, она приперлась к нему на ночь глядя, а потом случайно обнаружила в соседней комнате труп хозяина?

— Меня посадят! — дрожащими губами пробормотала Глаша и тотчас вспомнила, как Петя трусливо спрашивал ее: «Кстати, тебя соседи не видели?»

Ее никто не видел. Никто. Можно сказать, что ее вообще здесь не было, и этих слов никому не опровергнуть. Надо только уничтожить следы своего пребывания, пока не приехала «неотложка». Стереть отпечатки пальцев и вымыть чашку.

Конечно, убийцы в квартире нет, убеждала себя Глаша, выливая на носовой платок туалетную воду. Что ему тут делать? Если бы ему требовалось срочно что-то найти, он прикончил бы и ее заодно. Она сидела в наушниках, не нужно было даже подкрадываться. Кроме того, он не дал бы ей позвонить, ведь верно?

Она судорожно повозила платком по всем поверхностям, до которых могла дотронуться, потом схватила чашку и засунула себе в сумку. Мыть посуду было выше ее сил. Ногой выдернула шнур из розетки, и компьютер погас. Потом на негнущихся ногах дошла до входной двери и, приоткрыв ее, выглянула на лестничную площадку. Там было тихо и пусто.

Глаша вышла и, оставив дверь незатворенной, на цыпочках отправилась вниз по лестнице. Она шла, словно во сне, и смотрела только себе под ноги. И слушала — не раздадутся ли шаги, не послышатся ли голоса.

На площадке между этажами прямо под носком ее туфли оказался окурок. Наполовину выкуренная сигарета, согнутая кочергой. Такие окурки оставлял после себя во всех пепельницах и свернутых вручную кулечках Саша Ашмаров.

Саша был тут? Курил на лестнице? Какая-то ерунда. А может, не ерунда? Может, это Саша Ашмаров убил Кайгородцева? А окурок — улика? Однако если подобрать его, то это ничего не даст. Она ведь не следователь, и у нее нет понятых, чтобы засвидетельствовать, что окурок этот найден именно в этом месте и именно в это время.

Глаша пнула его ногой и пошла дальше. Такой же точно окурок плавал в мелкой луже возле подъезда. Его швырнули сюда совсем недавно: он еще не размок окончательно, и было видно, что он имеет ту же характерную форму.

Именно сегодня Саша Ашмаров неожиданно предложил ей пойти вместе выпить. Почему? Раньше он никогда не проявлял к ней мужского интереса, а тут вдруг… Ему что-то надо было от нее. Может быть, он хотел узнать, каким расследованием она занимается для Кайгородцева? Она ведь спьяну проболталась Бабушкину. Так и сказала, дура: это Петя виноват в том, что я не сделала распечатки, я для него занимаюсь одним расследованием. А Бабушкин сболтнул Ашмарову, ведь они такие друзья!

Дом, в котором жил Кайгородцев, был высоким и длинным, и пока Глаша шла по двору, все время думала, что вот-вот кто-нибудь попадется навстречу. Выйдет припозднившийся хозяин погулять с собакой, или подъедет на машине какой-нибудь занятой бизнесмен, или высунется в открытое окно страдающая бессонницей пенсионерка. Но двор словно заколдовали — было пусто, и Глаша дошла до остановки, никого не встретив. Села на скамейку под козырьком и принялась мелко трястись.

Что, если она стерла в квартире не все отпечатки пальцев? Следователь вызовет ее на допрос, испачкает Глашины подушечки пальцев в чернилах и оттиснет на листе. А потом воскликнет: «Ага, гражданка! Вот вы и попались! Что вы делали в квартире вашего босса?» Как она сможет врать ему в глаза, когда видела мертвого Петю? Алиби у нее нет. Правда, никто не знает, что она собиралась вечером к Кайгородцеву.

Только Стрельникову она сообщила, что в девять у нее деловая встреча.

"Стрельников! — внезапно встрепенулась Глаша. — Стрельников, который встретил после работы и увез в своем «Опеле». Это видели Бабушкин и Ашмаров. Те мускулистые парни из ресторана, которые посадили пьяного Стрельникова в автомобиль, могут подтвердить, что после ужина они уехали вместе, и Глаша была за рулем. И привратник в доме на Кутузовском, который впустил их в подъезд, подтвердит, что Глаша довела его до квартиры… Стоп!

Привратник не знает, что она вышла. Он думает, что она все еще там, в квартире Стрельяикова. И ключ по-прежнему висит на гвоздике возле электросчетчика. И Вити сегодня ночью совершенно точно не будет дома. Если незаметно пробраться в квартиру, то у нее будет алиби. Причем такое, к которому не подкопаешься!

Глаша вскочила и, подбежав к кромке тротуара, замахала руками. Ее тут же подхватил бородатый тип, который согласился ехать на Кутузовский за смешные деньги. В салоне орала магнитола, и Глаша была рада-радешенька, что не нужно поддерживать разговор. Общительный шофер тотчас бы догадался, что с ней не все в порядке. А так они просто ехали и слушали, как Чеб Мами распевал свои упоительные песни.

Когда машина умчалась и Глаша осталась одна перед подъездом Стрельникова, она осознала, что задачка предстоит не из легких. Как пройти, не попавшись на глаза привратнику? «Надо выманить его наружу, — решила она, — и чем-то занять. А самой проскочить внутрь».

Идея была интересной, но трудно осуществимой. Выманить его, пожалуй, можно. Например, если начать кидаться в дверь камнями, он, без сомнения, высунется на шум. Но вряд ли выйдет на улицу, оставив вход без присмотра. Глаша вспомнила, что Стрельников назвал привратника Игорем. Она вошла в предбанник и, закрыв поплотнее наружную дверь, замогильным голосом простонала:

— И-и-и-го-о-орь!

Потом простонала еще раз. Ничего не произошло. Наверное, дверь слишком толстая, решила она, и застонала, что есть мочи:

— И-и-и-го-о-орь! Вы-ы-ыйди ко-о-о мне-е-е!

При этом встала так, чтобы Игорь, когда выйдет, ее не увидел. Как раз за распахнутой дверью она и останется. Поскольку привратник не подавал признаков жизни, ей пришлось напрячь голосовые связки. Она стонала и завывала на все лады до тех пор, пока на улице за ее спиной не раздался протяжный вой.

Глаша озадаченно замолчала и, повернувшись, выглянула из подъезда. Прямо перед ней сидела огромная собака и, задрав морду, выводила свои собачьи рулады.

— Пшла вон! — шикнула на нее Глаша. — Пшла! Фу!

Собака перестала выть, наклонила голову и громко гавкнула. Тотчас же неподалеку материализовался хозяин.

— Лорд, ко мне! — крикнул он. — Домой!

Лорд сунул нос в образовавшуюся щель, долго принюхивался, потом потрусил на зов. Глаша утерла пот со лба. Что этот привратник, глухой, что ли? Собаки на улице ее слышат, а он — нет.

Во внутреннюю дверь подъезда было вставлено толстое матовое стекло. Рассмотреть через него что бы то ни было не представлялось возможным. Глаша положила на стекло обе ладони и слегка двинула его в сторону. Сбоку образовалась крошечная щелка. Авантюристка тотчас же прильнула к ней жадным глазом.

Она увидела вполне мирную картинку — привратник сидел за своей конторкой и слушал плеер. Перед ним стояла дымящаяся чашка и лежала большая «Свердловская» булка, обмазанная вареньем.

— С-скотина, — с чувством прошипела Глаша. — Я тут выступаю, а он набивает брюхо!

Она постучала по стеклу и снова провыла:

— И-и-иго-о-орь!

Привратник снял наушники и склонил голову к плечу.

Глаша понизила голос и провыла свой текст потише. Привратник отодвинул чашку и живо поднялся на ноги. По дороге к двери он достал из-за пояса дубинку. Потом открыл дверь, практически впечатав Глашу в стену, некоторое время постоял на пороге, зыркая по сторонам, потом втянулся внутрь и снова заперся.

Глаша была вне себя — номер с привидением явно не проканал. Но отступать она не собиралась. Слава богу, голова у нее еще варит как надо!

На скамейке возле подъезда Глаша еще раньше заметила большой моток черного провода. Повесив его на руку, она засунула один конец под дверь подъезда. Потом стала потихоньку отходить, разматывая свою находку, и в конце концов увела провод в палисадник перед окнами, в кусты боярышника. Но как только отпустила, он вздыбился и выскочил из-под двери.

— Надо чем-нибудь прижать! — пробормотала Глаша, озираясь по сторонам в поисках подходящего груза.

Как назло, нигде не валялось ни камушка, ни кирпичика. Кроме того, светло было только перед подъездом и под фонарями, а чуть в сторону все погружалось в непроглядную тьму. Наконец, возле колеса одной из припаркованных неподалеку машин Глаша обнаружила коробку из-под торта, перевязанную блестящей веревочкой. Коробка оказалась довольно увесистой, и Глаша тотчас же повторила процедуру с проводом, засунув остаток мотка все в тот же куст, только прижав его для верности коробкой.

Теперь надо было снова привлечь внимание привратника. Она постучала в стекло костяшками пальцев и прижалась спиной к стене. Через несколько секунд дверь распахнулась, и привратник, ворча, возник на пороге. Глаша высунула нос из-за двери и увидела, что он тупо смотрит на провод, убегающий из-под наружной двери на улицу. Как она и предполагала, страж порядка не смог остаться равнодушным и вышел вон.

Глаша тотчас же выскользнула из своего укрытия и ракетой влетела в подъезд, торопясь, чтобы дверь не захлопнулась. Промчалась по ступенькам и тут услышала, как где-то наверху загудел лифт. Чертыхнувшись, она побежала вверх по лестнице, оставляя за собой топот и сопение вернувшегося привратника. Вероятно, он уже проинспектировал куст боярышника и поспешно вернулся на свой пост.

Пока он находился в зоне слышимости, Глаше удалось узнать, что коробка из-под торта его страшно напрягла, и он по телефону вызвал саперную бригаду.

«Отлично! — подумала Глаша, добыв из-под электросчетчика уже знакомый ключ. — Мне удалось!» Она осторожно вставила свою добычу в замочную скважину и дважды повернула. Замок мягко щелкнул, и Глаша очутилась в темном коридоре. Она рассчитывала, что два графинчика водки уложили Самойлова до самого рассвета.

Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, она тихонько тронулась в сторону спальни. Занавески были раздвинуты, и в комнату проникал свет с улицы. «Полнолуние! — поежилась Глаша, увидев идеально круглую луну, застрявшую в тюле. — Чего еще можно было ожидать в такую ночь?» Она подошла к кровати и наклонилась над своим будущим спасителем. Стрельников спал на боку, положив под голову ладошку. В лунном свете посверкивали пуговицы рубашки.

Глаша вспомнила, что сняла с него только пиджак, а для ее плана этого было мало. Тогда она откинула одеяло и принялась стаскивать со Стрельникова штаны. Даже сонный, он не желал оголяться и несколько раз брыкнул ногой, пребольно стукнув ее в плечо и в живот.

— Ш-ш! — шепотом успокаивала его Глаша. — Спи, птенчик, спи! Баю-бай!

Наконец с раздеванием было покончено. Поколебавшись, Глаша оставила на своем подопытном кролике трусы, хотя для ее плана лучше было бы обойтись без них. Теперь предстояло разоблачиться самой. Она скинула юбку и кофточку и небрежно бросила их на пол возле кровати, рядом с барахлом Стрельникова. «Должно создаться впечатление, что мы раздевались второпях, — решила она и добавила к мизансцене еще и, туфли. — Нижнее белье оставлю. Утром наверняка разразится скандал. — Во время скандала ей не хотелось бегать по квартире голой. — Интересно, что сделает этот тип, когда увидит меня в своей постели?»

Прежде чем ложиться, она забежала в туалет, а потом собралась идти в ванную, когда услышала под окном рокот мотора, собачий лай и множество голосов. Внизу замелькали огни, и Глаша метнулась туда, чтобы поглядеть, что случилось.

Возле подъезда стояла спецмашина и суетились люди в камуфляже. Громко лаяла большая немецкая овчарка. «Никак они мою коробку собираются разминировать?» — усмехнулась Глаша, и в тот же миг кто-то крикнул «Ложись!». Все тотчас повалились на асфальт, а затем… Окрестности потряс мощный взрыв. Куст боярышника взорвался желто-красным пламенем и превратился в большой горящий шар. Где-то внизу посыпались стекла. Дом содрогнулся, и Глаша едва не свалилась на пол.

Глаза у нее полезли из орбит. Выходит, в коробке из-под торта действительно была взрывчатка? А она вот так вот просто таскала ее туда-сюда, да еще помахивала рукой? Нет, это было уж слишком.

Глаша слышала, как вокруг заскрежетали шпингалеты, захлопали окна. Люди проснулись и желали знать, что произошло. Самым ужасным было то, что Стрельников тоже проснулся. Он внезапно перестал сопеть и одним рывком сел на кровати. Глаша, которая стояла посреди комнаты, не могла остаться вне поля его зрения.

Стрельников встал, сделал два нетвердых шага в ее направлении, потом поднял руку и помахал ею перед собой, словно пытался разогнать туман. Глаша поспешно отступила в сторону. Стрельников прошел мимо нее в ванную, пустил воду, наклонил лохматую голову и некоторое время жадно пил в темноте, громко глотая. Потом на автопилоте вернулся обратно и повалился на постель, разметавшись по всей поверхности.

— Аут! — пробормотала Глаша и тоже заперлась в ванной. Сначала она хотела просто умыться, но потом решила, что, если примет душ, не произойдет ничего страшного. Даже лучше, если она оставит в ванной следы своего пребывания, развесив нижнее белье на видном месте.

На полочке с полотенцами обнаружилась стопка чистых футболок. Глаша выбрала самую просторную и облачилась в нее. Мысль о проспавшемся Стрельникове пугала. Но еще страшнее было вспоминать о мертвом Кайгородцеве.

Ей пришлось с боем отвоевывать место на кровати, потому что Стрельников никак не желал откатываться на свою половину. В конце концов он, ворча, все-таки улегся на бок и затих. Глаша юркнула под одеяло и сжалась в комочек. Она успела подумать, что после всего случившегося ей ни за что не уснуть, и уснула почти моментально.

* * *

Проснувшись, она сразу все вспомнила. Повернула голову и посмотрела на Стрельникова. Он все еще спал, хотя солнце пробралось сквозь занавески и растеклось желтым пятном прямо по его лицу. Он ворочался и причмокивал губами. Вставать первой нельзя, так можно только все испортить. Надо дождаться, пока он проснется сам и сообразит, что произошло.

Чтобы не затягивать ожидание, Глаша изловчилась и ткнула своего «любовничка» кулаком в ребро. Он тихонько всхрапнул и неожиданно замолчал. Потом резко сел, зевнул и сладко потянулся, выбросив вверх мускулистые руки. Увидев его бугристую спину, Глаша содрогнулась и подумала: «Надеюсь, он не бьет женщин только за то, что не помнит, как с ними спелся».

Стрельников тем временем спустил ноги на пол и некоторое время сидел неподвижно. Глаша наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Вот он встал, сделал два шага и, наклонившись, поднял с пола ее туфлю. Повертел перед глазами и, снова уронив на пол, жалобно застонал.

Глаша представила, как ему сейчас плохо, и усмехнулась. Если он и в самом деле почти не пьет, ему можно только посочувствовать. Уж кто-кто, а она теперь человек опытный. Стрельников прямым ходом направился в ванную и принялся полоскаться там, словно слон в луже. Он фыркал и коротко вскрикивал, и Глаша догадалась, что он пустил ледяную воду.

Потом шум прекратился, наступила минута абсолютной тишины, после чего Стрельников снова появился в комнате. Он был в халате, с мокрой головой и нес в руке лифчик, держа его двумя пальцами, словно какую-нибудь отвратительную тварь. На лице его застыло выражение глубокой задумчивости.

Подойдя вплотную к кровати, Стрельников медленно перевел взгляд с Глашиного лифчика на нее саму. Вероятно, он не понял, кто перед ним, потому что процедил с досадой:

— Вот черт! Женщина. Как некстати.

И тут он ее узнал. Глаша поняла это по его физиономии, которая неожиданно вытянулась, словно отраженная в кривом зеркале.

— Не может быть, — пробормотал он и, встав одной коленкой на одеяло, наклонился пониже.

Глаша пыталась удержать на лице безмятежное выражение. Ей большого труда стоило не расхохотаться. Как раз в этот момент в замке повернулся ключ, и в квартиру ввалился Витя Стрельников собственной персоной.

— Пап, ты дома? — громко крикнул он с порога.

Стрельников-старший закружился по комнате, потом зачем-то начал ногами заталкивать под кровать сваленную кучей одежду.

«Интересно, меня он тоже засунет под кровать?» — подумала Глаша.

— Пап, ты что, еще спишь? А ведь время уже… — Витя возник на пороге и тут же споткнулся на полуслове. — Ой.

— Привет. — Стрельников-старший откашлялся и шагнул вправо, вероятно, чтобы загородить собой Глашу. — Как погуляли?

— Пап, — пробормотал Витя, сделав шаг в другую сторону и впившись в Глашу глазами. — Это… Это ведь…

— Я сам вижу! — раздраженным шепотом ответил тот. — Это та твоя ужасная знакомая, которая кому-то сломала спину на пляже.

Витя некоторое время молчал, потом хмуро спросил, тоже шепотом:

— И как прикажешь это понимать?

— Сам не знаю, — огрызнулся Стрельников. — Ума не приложу, как она сюда попала! И, главное, зачем?!

— Зачем — это я тебе могу объяснить, — пробормотал Витя.

— Выйдем, — предложил провинившийся папаша и, вытащив его в коридор, пожаловался:

— Абсолютный провал в памяти!

— Но как вы с ней встретились, ты, надеюсь, помнишь? — ледяным тоном уточнил отпрыск.

— Как встретились? Да, это я помню. Она мне позвонила и потребовала встречи.

«Вот Скотина!» — рассердилась Глаша.

— Клянусь, я не понимаю, как до этого дошло!

— Зато я понимаю. — Глаша до голосу слышала, что Витя сильно расстроен. — Ты поступил так мне назло. Ты понял, что она мне понравилась и тебе это пришлось не по вкусу. А я, может, хотел за ней поухаживать.

— Витя! Что ты несешь? Ей ведь не меньше сорока!

«Не меньше сорока? — про себя возмутилась Глаша. — Ну, погоди же!»

— Ну и что? — хмыкнул сын. — Она бы занялась моим сексуальным воспитанием.

— Витя!

— Ну что — Витя? Пап, мне на твоем месте было бы стыдно.

— Сейчас я ее разбужу и выгоню, — заявил Стрельников. — Так что ты не беспокойся.

— Да уже поздно беспокоиться. И вообще. Что это значит — выгоню?

— А что мне с ней делать? — удивился тот.

— Я думаю, надо накормить ее завтраком и подвезти до работы.

— С какой это стати?

— Теперь это твой долг.

— Я ничего ей не должен! — рассвирепел папаша. — И как я буду с ней завтракать? Я не знаю, о чем с ней разговаривать.

— А о чем ты с ней вчера разговаривал?

— О том, что… Так, вообще.

— Ну вот и за завтраком поговори с ней вообще.

— Послушай, может быть, просто оставить ей записку?

— Ты что, ее боишься? — догадался Витя.

— С чего ты взял? Я ее боюсь! Надо же… Велика честь.

— Тогда пойди и свари для нее кофе.

— Может быть, она не пьет кофе, — пробурчал Стрельников.

— Пап, так положено. Мужчина после ночи любви должен сварить женщине кофе.

— Где ты нахватался этой ерунды?

— Я уже взрослый. Ты вот даже боишься, что я со дня на день женюсь.

— В любом случае эта твоя знакомая не заслуживает ничего, кроме подзатыльника.

— Моя знакомая? — возроптал Витя. — Ничего себе ты сказал!

Глаша решила, что ей пора просыпаться. Вот уж она сейчас отомстит этому грубому, отвратительному типу! Хотела вести себя примерно, но теперь…

Она распахнула глаза и, потянувшись, позвала:

— Валерушка, дорогой! Я проснулась! И замерзла, погрей меня!

В коридоре исступленно зашушукались, потом послышался короткий приказ: «Витя, иди в свою комнату и закройся там». Хлопнула дверь, послышались торопливые шаги, и Стрельников-старший появился на пороге. Он все еще был в халате и смотрел на Глашу с таким плотоядным выражением, словно твердо решил поджарить ее вместе с яичницей.

— Доброе утро! — мурлыкнула та и потерлась щекой о подушку. — Иди сюда, я хочу тебя поцеловать!

— К-хм, — кашлянул герой-любовник. По его лицу ходили тучи. — Целоваться не будем. Вчера… В общем, это была ошибка.

— Ну да! — не поверила Глаша. — И все, чем мы занимались ночью, тоже?

— Тоже, — твердо сказал Стрельников.

Глаша сделала вид, что раздумывает.

— В любом случае, — наконец заявила она, — я больше не старая дева. И за это всегда буду тебе благодарна.

Стрельников среагировал на ее слова примерно так же, как если бы она выстрелила в него из пистолета, — схватился за сердце и покачнулся.

— Значит, когда ты говорил, что влюблен до безумия, ты лгал? — продолжала наступать она.

— Ты что, никогда не имела дела с пьяными мужиками? — буркнул тот. — Тебе такого наговорят…

— Ты был не так уж сильно пьян, — покачала головой Глаша.

— Нет, сильно, — уперся он. — Сейчас мы позавтракаем, я отвезу тебя на работу, и мы навсегда забудем об этом неприятном инциденте.

Кажется, он убедил себя, что может выйти сухим из воды.

— А моя поруганная честь? — воскликнула бывшая старая дева и стянула футболку через голову.

Она была уверена, что Стрельников в смятении отвернется, но вместо этого он только разинул рот.

— Подай мне мою одежду! — велела Глаша и полезла из-под одеяла.

Он тут же бросился подбирать с пола предметы ее туалета и совать ей в руки.

— Чем ты обычно завтракаешь? — спросил он, пятясь к двери.

— Разве я смогу есть после того, что между нами произошло? — патетически вопросила Глаша. — Чашечка кофе — это все, что я в состоянии проглотить. Думаю, у тебя тоже нет аппетита.

— Тоже, — подтвердил Стрельников и убрался на кухню.

«Все, — решила Глаша. — Алиби у меня в кармане. Если выйти прямо сейчас, можно на работу и так успеть, на метро». По большому счету ей было сейчас не до Стрельникова с его переживаниями. Хотя, конечно, при других обстоятельствах…

Она быстро оделась и заглянула в кухню.

— Я решила обойтись без кофе. Вспомнила, что мне сегодня надо прийти пораньше, можешь меня не провожать. Так что пока, целую крепко — ваша репка, — произнесла она скороговоркой.

У Стрельникова в одной руке была чашка, в другой — сахарница. Он молча выслушал Глашу и не двинулся с места. Она сама открыла дверь и захлопнула ее за собой.

В палисаднике на месте куста боярышника зияла огромная обугленная дыра, вокруг которой кто-то натыкал палок. Вероятно, из-за ночного происшествия привратник выглядел вовсе не таким важным, каким показался ей сначала. Он был тих и на Глашино «Доброе утро!» поздоровался подобострастно. Да уж, этой ночью ему досталось!

Глаша старалась не думать о том, что совсем недавно держала в руках бомбу. Вероятно, кто-то рассчитывал, что на воздух взлетит та машина, под которую ее засунули. Кто же мог предполагать, что все так обернется?

Когда она явилась в центр, о Пете уже все знали. По приемной расхаживал Андрей Васильевич Нежный с похоронным лицом, а Подвойская рыдала в углу на стуле, время от времени всхлипывая басом. Глаше пришлось сделать вид, будто она не в курсе дела.

— Что случилось? — спросила она, стараясь отогнать от себя образ мертвого Пети, потерянно глядящего в потолок.

— Сегодня ночью погиб Петя Кайгородцев, — безо всякого предисловия сообщил Нежный. — Убит в своей квартире.

— Боже мой! — Глаша без сил опустилась на стул. Она и представить не могла, что, сказанные кем-то, эти слова произведут на нее столь тяжкое впечатление.

— Кстати, Глаша, вы не знаете, где его жена? Сусанна?

— Откуда я могу знать? — испуганно отшатнулась она. — Почему вы спрашиваете у меня?

— Я у всех спрашиваю. Сусанну не могут найти.

— И что?

— Как — что? Похоже, это она убила Петю. И ударилась в бега. — Нежный потер пальцами виски. — Она мне всегда не слишком нравилась. В ней чувствуется какая-то червоточина. Если вы понимаете, о чем я говорю.

Глаша глядела на него во все глаза. Да уж, не зря Петя скрывал от Нежного прошлое своей жены. Андрей Васильевич, оказывается, не в меру проницателен. Поэтому в настоящее время лучше не попадаться ему на глаза. Вдруг он поймет, что она кое-что скрывает?

— Коллектив деморализован, поэтому я пока побуду здесь, — сообщил Нежный. — Заменю Петю. На недельку, на две. А там поглядим. Как вы думаете, Глаша, что нужно сделать, чтобы ваша секретарша перестала так громко выть? Сейчас пойдут пациенты, это может их испугать.

— Раиса Тимуровна, — дрожащим голосом сказала Глаша, подходя к Подвойской вплотную. — Вы нужны руководству.

Та мгновенно перестала убиваться, остановившись на высокой ноте, и деловито спросила:

— А что мне делать?

— Отвечать на телефонные звонки и не поддаваться панике, — встрял Нежный. — Возможно, с сотрудниками захочет поговорить следователь. Вы должны организовать процесс.

— Будет сделано, — тотчас же ответила Подвойская, которая всегда благоговела перед начальством.

Глаша скрылась в своем кабинете и занялась той работой, которую она накануне не сделала. Однако все валилось из рук. За что убили Петю? Как убийца попал в квартиру? Петя сам впустил его или у того был ключ? А что, если это и в самом деле Сусанна? Вернулась домой, увидела меня в своей комнате, подумала бог знает что… Да нет. Нет. Не может быть.

А окурки, похожие на те, которые повсюду оставляет Саша Ашмаров? Они ясно указывают, что он был там. Но не могу же я спросить у него в лоб: «Саш, это не ты, случайно, стукнул Петю по голове?»

К вечеру до профилактического центра дошли слухи, что следователи подозревают Сусанну. Самое банальное бытовое преступление. Жена убила мужа и бежала из дому, что называется, сломя голову. Она была в панике и ничего не захватила с собой, ни единой вещи. Возможно, она совершила убийство в состоянии аффекта. Впрочем, соседи не слышали ссоры и не видели, вместе ли супруги возвратились в тот вечер домой.

«Ну, Петя и дал! — думала Глаша, тыча карандашом в слова, которые проскакивали мимо ее сознания. — Целую неделю скрывал от всех, что у него исчезла жена. И теперь выходит, что я утаиваю от следствия важную информацию. Вот вляпалась так вляпалась!»

Следователь и в самом деле приехал, чтобы побеседовать с сотрудниками центра. Все очень нервничали, даже Лева Бабушкин, который постоянно потирал руки, словно собирался приняться за важное дело. Глаша, чувствовавшая себя преступницей, еле-еле ворочала языком. Следователь оказался молодым и настырным. Он задавал одни и те же вопросы по несколько раз, и на эти вопросы Глаша не могла дать честных ответов. Когда она в последний раз видела Петю? Говорил ли он что-нибудь о своей жене? Какое у него вчера было настроение? Кто ему звонил? Не делился ли он с кем-нибудь из коллег личными переживаниями?

Глаша врала и от страха плакала. «Нет, не делился. Нет, ему никто не звонил. Нет, она его больше не видела». Слезы капали с ресниц прямо на руки, сложенные на коленях. Глаша тянула носом воздух, коротко всхлипывая, и все никак не могла остановиться. Наконец, ее отпустили, и Раиса Тимуровна распахнула для бедняжки свои утешительные объятия.

После обеда Нежный распустил персонал, оставив только врачей, и Глаша поплелась в магазин за продуктами, хотя в настоящий момент есть ей хотелось меньше всего. Совесть ворочалась внутри, словно живое существо, которому страшно неуютно. Может быть, нужно было все-таки сказать про Сусанну? Или даже лучше, что милиция ничего не знает? Теперь, когда жену Пети подозревают в убийстве, ее, по крайней мере, станут искать. Тогда сама собой раскроется тайна ее исчезновения.

«Боже мой, как я могла впутаться во все это? — думала Глаша, закидывая в тележку все подряд. — Это Дукельский во всем виноват!» Тут она представила, что этот тип снова активизируется в понедельник и наткнется не на Петю, а на Андрея Васильевича Нежного. Вот это будет неприятность!

Явившись домой, Глаша засунула продукты в холодильник и мешком свалилась на диван. И лежала так до тех пор, пока в комнату не пробрались сумерки. Желудок противно заурчал, требуя пищи. Пришлось встать и идти на кухню. Здесь на подоконнике лежала книга, которую она увела из комнаты Сусанны — «Ревность и месть». Глаша сделала себе большую чашку чая и гору бутербродов и открыла первую страницу.

Книга ее ничем не порадовала, и Глаша вскоре стала пролистывать целые куски, останавливаясь только там, где Сусанна делала пометки на полях. Пометки большей частью были забавными. Судя по всему, Петиной жене книга тоже не особо нравилась, и она оставляла повсюду ехидные замечания.

Только один эпизод Глашу всерьез заинтересовал. У героини романа имелась богатая коллекция карманных календариков. Муж думал, что это невинное дамское увлечение, однако женушка была не так проста! На этих календариках она кодировала телефоны своих любовников, зачеркивая в каждом месяце по одной цифре невинными крестиками.

Напротив этого абзаца Сусанна Кайгородцева остро отточенным карандашом написала: «Отличная идея! Надо воспользоваться». Глаша поглядела на краешек календарика с котенком, которым была заложена книга, и потянула его вверх. На обороте красовались семь аккуратных крестиков.

Глаша села и, отложив книгу в сторону, потянулась за блокнотом и ручкой. Семь крестиков — семь цифр. А семь цифр — это номер телефона. Глаша выписала его на отдельный лист и задумалась. Что теперь прикажете делать? Звонить следователю? Никаких вразумительных объяснений дать она ему не сможет. Как книга Сусанны попала к ней в руки, если они даже не были знакомы? Так, виделись время от времени, когда та заезжала к своему мужу на службу. Сусанна была приветлива, но не более того. Значит, следователь отпадает. Кроме того, следствие и другими путями может выйти на этого человека.

Выходит, у Петиной супруги был любовник… С ним обязательно надо встретиться. Он-то уж должен знать о том, что Сусанна исчезла неделю назад. Надо заставить его сообщить об этом милиции. Он ведь мог не слышать о смерти Пети и о том, что Сусанну подозревают в убийстве. Вот только как узнать, кто этот любовник? Как его зовут? Вдруг он живет не один? Будет забавно позвонить и сказать: «Позовите, пожалуйста, к телефону любовника Сусанны Кайгородцевой!»

Глаша поглядела на часы — одиннадцать вечера. Застанет ли она хозяина? Вечером в пятницу народ разъезжается по дачам или устраивает культпоходы в театр. Все-таки она решила позвонить. Набрала заветные цифры и почти сразу услышала щелчок. Звук гудков изменился. Значит, у этого типа есть определитель номера. Ну и ладно! Он ведь не проверяет все телефоны, которые скапливаются у него на автоответчике за день.

На том конце провода никто не ответил. Глаша разочарованно нажала на рычаг, и в ту же секунду аппарат взорвался звонками. Она даже подпрыгнула от неожиданности и тотчас же прижала трубку к уху.

— Алло! — сказал незнакомый мужской голос. Голос был далеким, словно звонили откуда-то с края света. — Мне бы гражданку Медвянскую.

Сердце Глаши подпрыгнуло и заколотилось с удвоенной силой. Милиция! Кто еще назовет ее гражданкой? Наверное, это следователь. Сейчас он скажет, что уличил ее во лжи и поэтому должен арестовать.

— Это Прямоходов, — сообщил между тем голос. — С кладбища. Помните меня?

Глаша без сил откинулась на спинку дивана. Прямоходов! Тот тип с приблатненными бачками, который ухаживает за могилкой Мультяпова. Она сама дала ему телефон, ну, конечно!

— Что-нибудь случилось? — спросила она, прикрыв трубку ладонью.

— Я тут такое нашел! — радостно воскликнул Прямоходов и захихикал. — Ваш товарищ просил меня фотографию с плиты убрать. Я сегодня занялся этим и обнаружил потрясную штуку!

— Какую? — спросила Глаша.

— А вам интересно?

— Конечно! Еще бы!

— За «еще бы» люди деньги плотют, — тут же выдал свою коронную фразу тот. — Звоню я вашему товарищу, а у него никто трубку не берет.

— Я сама вам заплачу! — пообещала Глаша.

— Тогда приезжайте на кладбище, найдете меня в сторожке возле самых ворот.

— Когда? Прямо сейчас?! — изумилась Глаша. — Ночью?

— У нас на кладбище всегда ночь, — обиженно заявил Прямоходов. — Приезжайте срочно, а то ничего не узнаете. Вот такие мои условия.

Вероятно, ему позарез нужны деньги.

— И сколько вы хотите? — с опаской спросила Глаша.

— Двести рублей, — ответил тот жестким голосом.

— Может быть, есть смысл встретиться завтра утром? — робко спросила Глаша.

— Как хочете, дамочка! Я свое предложение сделал. Если передумаете, я буду в сторожке.

Из трубки понеслись короткие гудки, и Глаша растерянно посмотрела на нее. Интересно, что такое обнаружил алчный тип на могиле Мультяпова? Может быть, это имеет какое-то отношение к исчезновению Сусанны? А значит, и к смерти Пети Кайгородцева? Наверняка эти два события как-то связаны между собой. Да, есть ведь еще Аня Волович! Но если про Аню она вообще ничего не знает, то здесь совсем другое дело. Что, если к ней в руки плывет разгадка?

Глаша заметалась по комнате. Ехать на окраину Москвы ночью — это полбеды. А вот идти на кладбище совсем одной? Бр-р… Впрочем, был один человек, который могшее выручить, — подруга Лида. Лида недавно получила права и купила себе сильно подержанные «Жигули», цветом напоминающие щегольской ботинок — коричневый низ, желтый верх. Лида не станет задавать лишних вопросов и ныть, что уже поздно для автомобильных прогулок по городу.

Лида ответила не сразу. У нее был странный низкий голос, но она сразу же объяснилась:

— Тут Жора учит меня приемам самообороны. Говорит, женщине нужно уметь защищаться.

— Очень хорошо, — перебила ее Глаша. — А вы в состоянии сделать перерыв и отвезти меня на кладбище?

Лида помолчала, переваривая информацию, потом сказала:

— Тебе очень надо? Впрочем, что это я? Ночью на кладбище ради развлечения не поедешь. Жорик! — завопила она. — Собирайся, нам надо отвезти Глаху на кладбище! Нет, она не умерла. Я пока не знаю, зачем, но мы это выясним по дороге.