Прочитайте онлайн Реквием по Германии | Глава 2

Читать книгу Реквием по Германии
4216+1984
  • Автор:
  • Перевёл: Л. Прокофьева

Глава 2

Из Потсдама в Берлин я возвращался ночью, последним поездом, и в вагоне оказался в одиночестве. Это было непростительным легкомыслием, но, успешно завершив дело доктора, я, довольный собой, чувствовал усталость, поскольку эта история заняла весь день и большую часть вечера.

Только на дорогу ушло уйма времени. Если до войны путешествие в Потсдам занимало не более получаса, то теперь на него требовалось около двух часов. Я только-только задремал, как поезд начал замедлять ход, а затем остановился.

Спустя несколько минут дверь распахнулась, и здоровенный русский солдат ввалился в вагон. Он пробормотал приветствие в мой адрес, и я вежливо кивнул в ответ. Слегка покачиваясь на огромных ногах, он вдруг скинул с плеча карабин Мосина и щелкнул затвором. Я инстинктивно сжался, но он отвернулся от меня и выстрелил, высунувшись из окна вагона. У меня отлегло от сердца: он, оказывается, сигналил машинисту.

Русский сплюнул и плюхнулся на сиденье, так как поезд резко тронулся с места. Сдвинув цигейковую шапку тыльной стороной ладони, он откинулся назад и закрыл глаза.

Вынув номер британской газеты «Телеграф», я притворился, что читаю, не выпуская ивана из виду. Новости большей частью касались преступлений: изнасилования и ограбления в Восточной зоне стали таким же обычным делом, как и дешевая водка, без которой, в свою очередь, не обходилось ни одно из этих происшествий. Иногда казалось, что Германия все еще находится в кровавых объятиях Тридцатилетней войны.

На пальцах одной руки я мог пересчитать женщин, не подвергнувшихся насилию или приставанию со стороны русских. И даже если сбросить со счетов фантазии нескольких неврастеничек, все равно число сексуальных домогательств ошеломляло. Моя жена знала нескольких девушек, на которых напали совсем недавно, накануне тридцатой годовщины русской революции. Одну из них изнасиловали по меньшей мере пятеро солдат Красной Армии в полицейском участке в Рангсдорфе, и, кроме всего прочего, она заболела сифилисом. Девушка пыталась было завести уголовное дело, но ее подвергли принудительному медицинскому обследованию, да еще и обвинили в проституции. Кое-кто поговаривал, что иваны издеваются над немецкими женщинами в пику более удачливым британцам и американцам.

Жалобы в Советскую комендатуру на то, что вас ограбили солдаты Красной Армии, были абсолютно напрасны. Вас там попросту информировали: «Все, что имеет немецкий народ, – это подарок от народа Советского Союза». Под этим лозунгом творился повальный разбой по всей зоне, и вы считались счастливчиком, если после ограбления остались живы. Поездки в зону по степени опасности можно было смело сравнивать с полетом на «Гинденбурге». Пассажиры поезда Берлин – Магдебург, например, были раздеты донага и сброшены с поезда, а дорога из Берлина в Лейпциг считалась настолько опасной, что поезд зачастую сопровождал конвой. Печально известными стали семьдесят пять ограблений, совершенных бандой «Голубой лимузин», действовавшей на участке железной дороги Берлин – Михендорф и одним из главарей которой был заместитель начальника потсдамской полиции, находящейся под советским контролем.

Людям, собирающимся отправиться в Восточную зону, я говорил: «Не делайте этого». Тому, кто бесповоротно решался ехать, советовал: "Не берите с собой наручные часы – иваны непременно их отнимут; не надевайте ничего, кроме старой одежды и поношенной обуви, – иваны любят качество; не возражайте и не дерзите – иванам ничего не стоит застрелить вас; если вам придется общаться с ними, говорите об американских фашистах и не читайте при них других газет, кроме «Тэглихе рундшау».

Чрезвычайно ценные советы, и было бы здорово, если бы я сам им следовал.

Иван в моем вагоне неожиданно вскочил и, нетвердо стоя на ногах, склонился надо мной.

– Вы выходите? – спросил я по-русски.

Он прищурил свои хмельные глаза и злобно уставился на мою газету, похоже намереваясь вырвать ее из моих рук.

Это был горец – огромный чеченец с миндалевидными карими глазами, квадратной нижней челюстью и широченной грудью колесом, один из тех Иванов, над которыми подшучивают, что они понятия не имеют о назначении туалета и кладут продукты в унитаз, принимая его за холодильник (некоторые из этих шуток были правдой).

– Ложь! – прорычал он, брызгая слюной и размахивая вырванной у меня из рук газетой. Поставив сапог на сиденье рядом со мной, он наклонился еще ближе. – Вранье, – понизив голос, повторил он. На меня пахнуло колбасой и пивом. Заметив, как меня передернуло, он самодовольно осклабился, обнажив неровные желтые зубы. Швырнув газету на пол, он протянул ко мне руку.

– Я хачу подарок, – с кавказским акцентом сказал он, а затем повторил фразу по-немецки.

Ухмыльнувшись как идиот, я понял: кто-то из нас двоих должен быть убит.

– Подарок, – повторил я. – Подарок?

Я медленно встал и, все еще ухмыляясь и кивая, спокойно засучил левый рукав. Теперь ухмылялся и иван, рассчитывая на хорошую вещицу. Я пожал плечами.

– У меня нет часов, – сказал я по-русски.

– А что есть?

– Ничего, – покачал я головой, приглашая обшарить мои карманы. – Ничего.

– Что у вас есть? – повторил он, повышая голос.

И мне вдруг вспомнилось, как бедный доктор Новак, жена которого – я теперь знал наверняка – действительно была задержана МВД, безнадежно пытался припомнить, что может продать.

– Ничего, – повторил я.

Ухмылка исчезла с лица ивана, и он сплюнул на пол.

– Врешь! – прорычал он и ударил меня по руке. Я покачал головой и сказал, что не вру.

Он нацелился ударить меня вновь, но вместо этого схватил рукав моего пальто.

– Дарагая. – Он щупал ткань с видом знатока.

Я отрицательно покачал головой. Пальто было из черной кашемировой ткани, и мне не следовало надевать его, отправляясь в зону. Но теперь возражать было бесполезно: иван уже расстегивал свой ремень.

– Я хачу пальто, – сказал он, снимая свою латаную-перелатаную шинель. Затем, отступив в другой конец вагона, распахнул дверь и заявил, что или я сниму пальто, или он скинет меня с поезда.

Но я не сомневался, что сбросит он меня в любом случае. Теперь настала моя очередь сплюнуть.

– Ну нельзя, – сказал я на русском языке и продолжил по-немецки: – Ты хочешь это пальто? Ну иди, возьми его, тупая мерзкая свинья, ты, гадкая грязная деревенщина! Иди и сними его с меня, пьяный ублюдок!

Иван зло зарычал и схватил карабин с сиденья. Это была его первая ошибка, ведь после выстрела машинисту он не перезарядил оружие. Эта мысль пришла ему в голову позже, чем мне, и когда, он попытался передернуть затвор, я ударил его в пах носком башмака.

Карабин с грохотом упал на пол, а иван скрючился от боли, одной рукой схватившись за мошонку, а другой ударив меня в бедро так, что нога отнялась.

Как только он выпрямился, я размахнулся правой рукой, но он перехватил ее своей огромной лапой и вцепился мне в глотку. Я сильно ударил его головой в лицо, и он, отпустив мой кулак, непроизвольно прикрыл разбухший нос. Я снова размахнулся, но он, присев, схватил меня за лацканы пальто. Это была его вторая ошибка, но в краткое мгновение замешательства я этого не понимал. Вдруг он дико вскрикнул и отшатнулся от меня, вскинув руки – кончики растопыренных пальцев залила кровь, и я вспомнил о бритвенных лезвиях, как-то давно зашитых под лацканами как раз для такого случая.

Следующим ударом я повалил солдата на пол, и половина его туловища оказалась по ту сторону распахнутой двери вагона мчащегося на полной скорости поезда. Лежа на его брыкающихся ногах, я старался помешать ивану удержаться в вагоне. Его липкие от крови пальцы скользнули по моему лицу, а затем отчаянно сцепились у меня на шее. Он с силой сжал пальцы, и в горле у меня захлюпало, точно кипяток в кофеварке «Экспресс».

Несколько раз я резко ударил его в подбородок, а затем ребром ладони по шее. Его голова откинулась навстречу свистящему потоку ночного воздуха. Переводя дух, я вздохнул.

И вдруг Жуткий звук ударил мне в уши, точно перед лицом разоя пал рукаовдовольто оносл ма плльца казалосм рсталЃке.о нл фразу отлся, чти солд. Я чис в голол ошая дересо ошшаѢелегѱычн нас люЇая.

< сери в ветьто быон выерешатѷой гуциат ввалился в ваась настолькбпрІатовензал, что ло руЃ удержили пром ши, пеѰшнос. оергрался а пдом,в менитедернѻся непйстшаѢу».

е пестя несколько мивой, плсѾльлся,о сбринул ы поезвом,ча карабика пргралѷкнЃ ое, ую шинилиѰ иваня, ноища оказалась лавор сильп ошеее обшок и кармдух,я, ол орууЃ пвеннокер по НоАрмаго Ѐаз НРусскц нас ин38-сл к вватотя нескольой наруѴвух ча,ой по всвак иорос в сидияее п

СпуошѱешхмѻокМх носамсогоомстПостоситтрц нас инь,е чдух,ѳлока дарая взетѾвором в гповльыми отЈѱешхмѻо кадбольноку ноч Ну уку.

⥀укашах,о мЁов, – сказал я даѽемејди Ѓ птѷзаренн в глодо. Затеи сбриѱешхмѻо ую шин,д и закрул двась.

<ИногоиѺе желез здольной икаь, ио пскин ы по,ся о возд в орус вкеннхо я, Ё. Я нЃрг, Ѐаязнил мна н