Прочитайте онлайн Реально смешное фэнтези | Эстер Фризнер Уход дяди Генри

Читать книгу Реально смешное фэнтези
2916+1361
  • Автор:
  • Перевёл: Наталья Алешина
  • Язык: ru
Поделиться

Эстер Фризнер

Уход дяди Генри

Эстер Фризнер (Esther Friesner, род. 1951) по праву считается королевой юмористического фэнтези. За последние десять лет она написала серию блистательных юмористических рассказов и повестей, включая «Тут демоны!» (Here Be Demons, 1988), «Да здравствует Халливуд!» (Hooray for Hellywood, 1990), «Земля гномов» (Gnome Man's Land, 1991) и «Случайный Маджук» (Majyk by Accident, 1993). Фризнер также является редактором антологий юмористического фэнтези: «Инопланетянин, беременный Элвисом» (Alien Pregnant by Elvis, 1994), «Цыпочки в кольчугах» (Chicks in Chainmail, 1995) и «Ты сказал „цыпочки“?» (Did You Say Chicks? 1996). Представленный ниже рассказ написан специально для этой антологии.

С тяжелым сердцем я вспоминаю, как умер дядя моего отца, мой двоюродный дедушка Генри, человек, много лет верой и правдой служивший городу Саттеру, Нью-Мексико. Очень плохо, что он умер именно так — на него свалилось животное, хотя и не с самой большой высоты, — и вот теперь Дейзи говорит, что мой долг посвятить отца в трагические обстоятельства кончины дяди Генри. Мне не хочется этого делать.

Отчасти потому, что папа и мама впервые за много лет наслаждаются отпуском. А сообщение о том, что ваш любимый родственник испустил дух, неминуемо напомнит вам о том, что жизнь мимолетна, смерть всегда приходит внезапно, и можно потягивать из кокосового ореха голубой коктейль с ломтиком ананаса, но это не отпугнет Ангела Смерти.

Но вообще мне не хочется этого делать потому, что я не знаю, как это сделать. Если папе кто-нибудь поведает об определенных обстоятельствах ухода дяди Генри из этой жизни, он ни за что не поверит. И даже если я сам расскажу ему, не представляю, как мне заставить его поверить во все это. Если излагать эту печальную историю в письменном виде, получится чертовски объемное письмо, телефонный звонок исключается, так как он обойдется мне слишком дорого. Поначалу, может, и нет, я сообщу папе о случившемся; он скажет: «Нет!»; я скажу: «Честное слово!»; он скажет: «Я в это не верю!», и мне придется божиться, что нее это правда (это правда и есть, но люди плохо воспринимают правду), и вот с этого момента телефон начнет пожирать мои деньги.

Поэтому я и решил все записать. Надо привести мысли в порядок, чтобы не пришлось грабить банк после того, как я наконец решусь позвонить отцу. Я запишу, увидите, не хочу, но запишу. Я должен это сделать. Дейзи сказала, что, если я этого не сделаю, она откусит мне задницу.

Все случилось в последний День Выборов. Утро выдаюсь ясное и прохладное и таким и оставалось часов до десяти — десяти тридцати. Примерно в это время и начали происходить события, на фоне которых простые наблюдения за изменениями погоды любому покажутся несущественными. Время завтрака прошло, я занимался своими делим и в кафе за прилавком, Дейзи мне помогала. Дейзи не назовешь говоруньей, за исключением тех случаев, когда она указывает мне, что надо делать или что я уже сделал не так. А я — я всегда не против дружески поболтать с кем угодно, так что можете себе представить, как я обрадовался, когда над дверью звякнул колокольчик и в кафе вошел мэр Вайли.

Он был немного взвинчен, оно и понятно — День Выборов и все такое, к тому же впервые за двенадцать лет мэр вынужден был возглавить кампанию против реального оппонента, который поддал ему жару и вынудил напрячься в гонке за деньгами. Дейзи говорит, что мне не следует прикидываться тем, кем я не являюсь, и пускать людям пыль в глаза, разукрашивая свою речь всякими словечками. Но, как известно, мэр Вайли весьма ревностно старается обеспечить выгодные контракты для своих близких-дорогих-и-родне-со-стороны-жены, и, следовательно, выборы означают для него гонку за деньгами. Короче говоря, я предложил ему чашечку кофе за счет заведения. Это самое меньшее, что я мог для него сделать, поскольку голосовал за другого парня.

И вот, в то время как мэр расширил мое предложение до чашечки кофе плюс пончик (а уж как Дейзи рычала на меня за это!), в город въехал на своем монстре Мерч Эрнот, и началась вся эта чертовщина.

Предвестником того, что происходит что-то неладное, для нас стал шестилетний сынишка миссис Пембелтон — Тимми. Он ворвался в кафе и заорал что-то о страшном звере и его наезднике.

— Ну, ну, Тимми, успокойся. — Мэр Вайли оторвал зад от табурета и заговорил бисквитным голосом, который он обычно использует, дабы произвести впечатление на своих избирателей. — Старик Эрнот свихнулся? Это ни для кого не секрет. Тебе следует выражаться поконкретнее.

Мэр хотел было погладить малыша по голове, но тот отскочил в сторону и зло сверкнул глазами.

— Только тронь меня, и я так скоренько обвиню тебя в сексуальном домогательстве, что у тебя башка завертится, как кисточки на сиськах стриптизерши, — выдал Тимми. — Хочешь поконкретнее, выйди на улицу и сам посмотри, на чем он приперся в город на этот раз! А лично я угоняю первую попавшуюся тачку и сваливаю из города ко всем чертям в Альбукерк! — С этими словами малыш выскочил обратно на улицу.

У меня сердце разрывается: как же надо напугать ребенка, чтобы он начал так выражаться! «Сваливаю ко всем чертям в Альбукерк» ты подумай! Мы с мэром переглянулись и последовали за Тимми. Я на ходу попросил Дейзи прикрыть меня, хотя вряд ли можно было ожидать посетителей, если ситуация на улице была настолько хреновой, как описал малыш Тимми.

Могу сообщить, что она оказалась еще хуже. Ни для кого не секрет, что наша Мейн-стрит не самая широкая трасса на просторах Нью-Мексико, но в центре города она доходит до четырех полос плюс широкая свободная полоса парковки. Так вот, поперек всех четырех полос, взгромоздив зад на бесценный и вылизанный со всех сторон «хаммер» Гевина Ордуэя, припарковался самый большой чертов шакалозавр из всех, что мне доводилось видеть.

И, надеюсь, вы понимаете, единственный.

Он был высотой с двухэтажный дом, но это если мерить вместе с рогами. В холке он был не такой высокий. В прошлом Мерч выкидывал фокусы и похлеще. Не думаю, что смогу забыть Рождество шестьдесят девятого, когда он вырядился в Санту и въехал в город на санках, в которые были впряжены восемь здоровенных, как двухэтажные автобусы, рогатых броненосцев. Папе с мамой потребовалась целая неделя, чтобы успокоить меня и сестричку, после того как несчастные существа умерли от случайной передозировки женьшеня, чеснока и витамина С, которыми подкармливал их Мерч, чтобы они оставались в форме. Я до сих пор скучаю по Рудольфу.

В любом случае существо, на котором на этот раз он прикатил в город, не было Рудольфом. Мерч оседлал его, как слона, — уселся на шею и пытался править с помощью кожаного ремешка, привязанного к основанию рогов. На таком поводке даже таксу не удержать. Именно это и заметила Дейзи, выйдя из кафе и присоединившись к толпе зевак.

Толпа собралась приличная. Впервые за двенадцать лет соперничество на выборах в Саттере было серьезным, и все горожане вышли на улицу. По праву это был наш день — день мелких предпринимателей. Сколько нужно человеку времени, чтобы проголосовать? Если человек преодолевает ощутимое расстояние, чтобы нажать на кнопку, он наверняка захочет получить что-нибудь, чтобы оправдать свое путешествие, пусть даже это будет сандвич с ветчиной в моем кафе. В этот день ничего подобного не предвиделось, что очень расстраивало моих более удачливых коллег предпринимателей.

— Этот Мерч… всех нас, — сказала мисс Дайдирот из хозтоваров. (Простите, но я просто не могу написать некоторые выражения именно так, как они были сказаны. В отличие от Дейзи я рос не в будке.)

Рори Вега из автосервиса размазал машинное масло по физиономии и присвистнул:

— Это что еще за черт?

— Кажется, у тебя появились чертовски веские причины заказать запчасти, — заметила Маргарет Ли и рассмеялась.

Думаю, она так и не оправилась после того, как Гевин Ордуэй променял ее на эту учителку из Санта-Фе. Так что среди зевак хотя бы один человек был на стороне монстра.

— А на что это может быть похоже? — фыркнула Дейзи. — Еще один урод Эрнота!

— Дейзи! — не выдержал я и слегка пнул ее, чтобы она заткнулась.

Все вокруг смущенно притихли, будто не моя Дейзи, а кто-то в толпе ляпнул такую бестактность. У Мерча Эрнота есть свои странности, но он хороший человек, родился и вырос в Саттере, и ни один порядочный горожанин никогда не произнесет слова «урод» в его присутствии.

К счастью, Мерч находился слишком высоко, чтобы услышать сказанное Дейзи, к тому же он был занят разрешением других проблем, чтобы обратить внимание на нее. Я хочу сказать, он действительно был занят.

Дейзи спросила, на что это похоже. Вопрос с ее стороны риторический, но, когда я буду рассказывать папе о дяде Генри, уверен — он спросит о том же, так что лучше сформулировать ответ прямо сейчас. Честно сказать, монстр был похож много на что, большей частью на джекрэббита, пока дело не доходило до головы. С этого места становилось интереснее. Именно здесь начинались чешуя, рога и челюсти. Челюсти, изрыгающие свирепый рык, — вот что привлекало внимание: заглянув в них, можно было увидеть острые белые зубы, ярко-красный язык и Тимми.

Бедняжка Тимми. Ни тебе угнанной машины, ни поездки ко всем чертям в Альбукерк. Я так понимаю — плохое всегда соседствует с хорошим. Малыш еще был жив, но, судя по тому, как с ним обращался монстр, оставалось ему недолго. Мерч Эрнот, как мог, пытался заставить монстра выплюнуть мальчишку — он тянул за свой жалкий поводок, хлестал эту тварь свободным концом ремешка, пинал каблуками по плечам и орал:

— Плохая девочка, Гретхен! Плохая девочка! Отпусти его сейчас же, слышишь?

Можете представить, какой от всего этого был толк. К тому времени кто-то успел вытащить миссис Пембелтон из-за кассы в «Товарах в дорогу». Возможно, этот кто-то думал, что гневные крики матери тронут сердце монстра и заставят его выплюнуть Тимми. Возможно даже, человек этот рассчитывал, что животное аккуратно опустит ребенка на землю и склонит свою огромную башку, чтобы малыш мог пошлепать его по носу, потереться нежной щечкой о его чешуйчатую морду, а потом сказать: «Все в порядке, Гретхен. Я люблю тебя». Потом бы Тимми чмокнул монстра, тот бы сладко хрюкнул, и вся толпа затянула бы: «О-о-о-о». Ведь все мы монстры, пока нас не полюбят.

Я обвиняю Спилберга в том, что он приучил людей верить в то, что такая… может случиться. На самом деле такого быть не может, только не в Саттере, ну разве что злобные материнские крики соответствовали этому сценарию. Миссис Пембелтон отлично справилась со своей задачей. Даже слишком. Ее вопли напугали монстра. Животное, не выпуская Тимми из своих челюстей, отпрыгнуло назад и протаранило своей мохнатой, пухлой попкой с пушистым хвостом застекленный фронтон банка. Осколки стекла, по всей видимости, впились ему в зад, потому что оно взревело от боли и в связи с этим выронило малыша Тимми.

Мальчишке повезло, что моя Дейзи все это время оставалась в своем уме и к тому же имела друзей среди пожарников. Пока все мы стояли на улице, разинув рты, она сгоняла в пожарную часть и вернулась со своими приятелями и с сетью. Спарки, далматин брандспойтной команды, с диким лаем несся впереди спасателей. Малыш Тимми плюхнулся в сеть, его, конечно, подбросило, но зато он ничего не сломал.

Увы, Мерчу Эрноту повезло меньше. После того как шакалозавр получил в прыжке стекла в задницу, задние лапы отправили его прямиком в цветочный магазин. Как говорила нам мисс Илза Доггет на уроках по выживанию, этого инцидента можно было бы избежать. Мощные задние лапы, самой природой созданные для прыжков, могли перенести это животное через цветочный магазин на соседнюю улицу и перенесли бы, если бы бедная задница для начала видела цветочный магазин.

Да, сэр, новый монстр Мерча видел не дальше собственного носа. Не знаю, как Мерчу пришло в голову соединить Часть А Животного № 1 с Частью Б Животного № 2, но в этот раз он облажался. (Кстати, я также не представляю, где Мерч раздобыл упомянутые части, особенно те, что составляют верхнюю половину этого специфического животного, но, думаю, мне лучше оставаться в неведении.) В любом случае в День Выборов жители Саттера получили в центре города две-три тонны перепуганной, обозленной, безжалостной, чешуйчатой, рогатой, клыкастой и близорукой толстозадой крольчатины.

Я не написал «неконтролируемой»? Следовало бы. Мерч Эрнот, конечно, сидел верхом на монстре, но он им не правил, он мог только контролировать себя, чтобы не наложить в штаны. Животное не реагировало на его команды до прыжка в банк и плевать хотело на них после. Врезавшись в цветочный магазин, оно отскочило на сторону банка, уничтожило кондитерскую, скакнуло обратно, чтобы разгромить скобяную лавку, и снова на другую сторону… Словом, это был пинг-понг из Апокалипсиса.

И все это время Мерч Эрнот был «в седле». Собственно, у него не было другого выбора. Дело в том, что он привязал себя к животному. Все это было похоже на финальную сцену из «Моби Дика», где Грегори Пек шел ко дну. Правда, у Мерча на голове был велосипедный шлем. Мерч Эрнот являл собой живое доказательство того, что сумасшедший ученый может быть предусмотрительным. Господи, благослови Америку!

— Помогите! — орал Мерч с высоты скачущего туда-сюда монстра.

— У нас тут пожарники наготове! — кричал в ответ Рори. — У них сеть! Прыгай!

— Господи…, Рори…, я бы прыгнул, если б мог!

Животное тем временем протаранило аптеку и бумерангом сровняло с землей автомойку. Гретхен, как звал ее Мерч, двигалась зигзагом в северном направлении, что было не очень хорошо. Если она не утихомирится или не сбавит темп, траектория ее движения неминуемо приведет к школе. Детей в школе не было, по решению Комитета образования в День Выборов их решили избавить от уроков, но школа — место голосования горожан.

В честь наконец-то по-настоящему захватывающих выборов в здании школы будет битком народу, и забудьте об эвакуации. Демократы заявят, что это очередные грязные фокусы республиканцев, республиканцы затянут свое о том, как можно говорить о грязных фокусах, не упоминая о Новом Деле, а потом Винс Сципио, который каждые выборы не устает бегать по всем конторам с избирательными списками либералов, разразится речью о порочности двухпартийной системы. К этому времени начнутся разрушения. Надо было что-то придумать.

К счастью, выдумки хватило у самого Мерча.

— Рори! — завопил он, когда пункт видеопроката разлетелся вдребезги вокруг него. — Рори, беги в баптистскую церковь и тащи сюда мою жену! Она со щенячьего возраста растила Гретхен, только жена сможет с ней справиться!

Вашу жену! Точно! Есть, сэр! — Рори лихо отсалютовал, крутнулся на каблуках и приготовился к рывку к славе. Тут он резко остановился, поднес ладони рупором ко рту и крикнул: — Какая из них в этом году?

— Какая разница! — огрызнулась Дейзи. — Тащи сюда обеих, а там разберемся!

Далеко не у каждого мужчины в нашем городе хватит смелости вступить в спор с моей Дейзи. Рори Вега был не из их числа. Он сорвался с места и меньше чем через три минуты вернулся с женой Мерча Бет и ее сестрой Элизой.

Мне следовало бы быть честнее и написать: с женой Мерча Элизой и ее сестрой Бет, ведь именно так я и считал, когда они прибыли на место. Признаюсь, я, как и Рори, забыл, на ком из них был женат в этом году Мерч. Простительный промах. Если они не были у меня перед глазами, я забывал, кто из них кто. И даже глядя на них, я постепенно начинал думать о них как о Правой и Левой и иногда так и обращался к ним, частенько, впрочем, путаясь. Дейзи говорит, что я тупица и тот факт, что Бет и Элиза — сиамские близнецы, не означает, что им можно хамить. (Естественно, когда я заметил, что правильный термин «сросшиеся близнецы», а употребляемое ею выражение «сиамские» гораздо грубее, она наградила меня очередным ругательством. Немногие из нас умеют дружелюбно воспринимать критику.)

Как я уже говорил, денек стоял прохладный, и на сестрах было шитое на заказ пальто на меху форели, которую Мерч вырастил специально для них по случаю развода с Бет и воссоединения с Элизой в 1991 году. (Если только в 1991-м он не оставил Элизу, чтобы воссоединиться с Бет. Я понимаю, Мерч хочет, чтобы все было по-честному, но его старание сохранить равновесие не только всех запутывает, но и усложняют работу отдела регистрации Городской Ратуши.) Обе сестрички были одинаково злы на Мерча, так что на этот счет не было никаких различий.

— Мерч Эрнот, что ты делаешь с Гретхен?

— Мерч Эрнот, кто тебе позволил взять Гретхен в город? Она ведь еще совсем маленькая!

— Виноват… — (Гретхен очередной раз скакнула поперек Мейн-стрит и превратила пиццерию в блин.) — …дорогая! Мне показалась, она готова к первому выходу, — кричал Мерч своим чередующимся супругам. — Пожалуйста, не могла бы ты… — (Гретхен прыгнула в обратную сторону и уничтожила маникюрный салон и адвокатскую контору «Ордуэй и Ордуэй»; Маргарет Ли ликовала.) — …попробовать ее успокоить? Она всегда тебя слушалась!

— Будем надеяться, у меня получится! — сказала то ли Элиза, то ли Бет и подбоченилась. Сестры оглядели толпу, которая к этому времени выросла до невероятных размеров. — Ладно, — думаю, это сказала Элиза, — кто-нибудь, дайте мне газету.

Тут мы все покраснели от стыда. Такая огромная толпа, столько народу — и ни у кого не было газеты. Как всегда, на выручку пришла моя Дейзи.

— Вам нужна газета? Я сбегаю за газетой. Я всегда бегаю за …ыми газетами, — сказала она и устремилась вниз по Мейн-стрит, вихляя между завалами из щебня и кирпичей и ловко уворачиваясь от скачущего монстра.

Рори Вега треснул меня кулаком по спине.

— Черт возьми, сынок, — сказал он, с неподдельным восхищением глядя вслед Дейзи, — у тебя отличная псина.

Я согласился. Изредка эксперименты Мерча обходились без катастрофических последствий. Эти его более или менее успешные результаты можно пересчитать по пальцам одной руки, и большой палец останется незагнутым. Вот они: меховая форель, моя собака Дейзи и гигантские рогатые броненосцы. Ладно, продлим список, пусть будет светящийся книжный хомячок, тот, который ползает по странице, пока ты читаешь. (Хотя Мерч всегда клялся, что это не более чем научные находки, просто маленькие сувениры, которые он привез из своей последней поездки в Лос-Аламос.)

Итак, Дейзи принесла газету и передала ее Бет и/или Элизе, обе сестрички стряхнули пальто и рванули на перехват Гретхен. Это и стало поворотным моментом.

Ничто не может сравниться с решительно настроенной женщиной, разве только две решительно настроенные женщины, которые волею судьбы делят на двоих большую часть туловища, включая жизненно важные органы. Элиза и Бет не блистали на беговых дорожках, но они знали, что такое «срезать путь», и вскоре нырнули за угол на Кедровую улицу, пробежали пару кварталов параллельно Мейн-стрит и вынырнули в десяти ярдах перед своим благоверным и его капризной «кобылой». Им удалось справиться с подобной задачей только потому, что шакалозавр двигался по улице зигзагом, сбивал все углы и делал массу лишних движений. Например, порой это животное вдруг отскакивало в южном направлении и по новой крошило и крушило средства передвижения, здания и прочие объекты, которые оно — я имею в виду она — уже уничтожила.

Миссис Эрнот и ее сестра взобрались на фонарный столб и, когда Гретхен прокладывала свой путь мимо них, со всей силы треснули ее по носу свернутой в трубочку газетой. Не представляю, как жалкая газетенка, пусть даже и туго свернутая, может подействовать на такую громадину, но это сработало. Всего один щелчок по носу, и творение Мерча замерло посреди улицы, растерянно озираясь по сторонам, подобно старушке, которая не может вспомнить, где ее ключи от дома.

Толпа торжествовала.

Мерч Эрнот некоторое время оставался в седле. Наконец, отдышавшись, он отвязал себя от Гретхен, сбросил с ее плеча веревочную лестницу и спустился вниз, не выпуская удила из рук. Я уверен, будь поблизости столб для привязи, он бы привязал к нему своего монстра с таким видом, будто он Гари Купер, который прискакал в Додж промочить горло.

На главной улице Саттера никогда не было столба для привязи, но Мерч нашел ему замену.

К нему подошел мэр Вайли.

— Мерч, надеюсь, ты не собираешься держать это благородное животное в городе, ведь оно может всерьез пострадать? — спросил он тоном, по которому было понятно, что вариант ответа только один.

— Вообще-то я собирался выпить чашечку кофе перед тем, как увести ее и дам домой. Немного в горле пересохло. Я бы заказал настоящую выпивку, но сегодня День Выборов и все такое… — Мерч пожал плечами.

— День Выборов …ый! — заорал кто-то в толпе.

Мне стыдно это писать, но человеком, который позволил себе так вольно выражаться в присутствии дам, был наш дядя Генри. Он подпрыгнул, как степная собака, страдающая икотой, в центре толпы, окружившей к этому времени Мерча Эрнота и мэра Вайли (о Гретхен упоминать не будем). Дядя яростно размахивал какой-то бумагой и, казалось, готов был пустить мэру кровь.

Все знали, какой путь прошли вместе мэр и дядя Генри, так что, когда мэр подошел к дяде и спросил сочувственным тоном: «В чем дело, старичок?» — это не было связано с чрезвычайно важным постом главы Счетного комитета, который занимал мой дядя.

— Я скажу тебе, в чем дело! — Дядю трясло от злости. — Мерч Эрнот и его монстр украли у нас День Выборов, они превратили его в бедлам! Посмешище! Позорище! Я был в школе и выполнял свой гражданский долг и могу вам сказать, что, как только до нас долетели слухи о том, что происходит в этой части города, мы потеряли три четверти избирателей! Они повытягивали шеи и рванули из школы с выпученными от любопытства глазами. А потом, потом какой-то чертов бездельник ворвался в школу с криками о том, что монстр движется в нашем направлении, и мы, мой бог, мы потеряли всех оставшихся избирателей и всех волонтеров до одного! Всех, кроме старика Хакетта, он не помчался со всеми только потому, что всемогущий Алан украл его ходунки!

Мэр Вайли покачал головой.

— Генри, Генри, Генри, — спокойно сказал он. — Я же тебе говорил — зачем нанимать супергероев? Они ведь думают, что, раз они все могут, им все позволено.

Это замечание не умерило праведный гнев дяди Генри:

— А ты попробуй отыскать в этом городе волонтеров для работы в участке! Никакого чувства гражданского долга, никакого, а я не могу выполнять всю работу один. Всемогущий Алан — гражданин Саттера, такой же, как ты и я, с теми же правами и привилегиями. И не его вина, что он умеет летать, крошить камни голыми руками и отбивать пули любого калибра. Если он вызвался помочь, я беру его. Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь жаловался на то, как он выполняет свой долг присяжного!

— Когда он выполняет свой долг присяжного, он должен сидеть на месте! — заметил мэр. — А когда он заводит в участок людей, он должен работать с избирательными кабинками, и ты знаешь, к чему это приводит, — он их ломает. Они крошатся у него в руках, как кусочки деревенского сыра, а мне не надо тебе объяснять, сколько стоит купить новые. Алан ничего не может с собой поделать. Он силен как бык, потому что в сердце его пусто.

— Тогда найди ему женщину перед следующими выборами! — отстреливался дядя Генри. — Это лишит его силы, и проблема решится. Почему, черт возьми, я один должен думать обо всем!

Каждый из тех, кто стоял поблизости и слышал слова дяди Генри, залился краской и не мог вымолвить ни слова. Я уверен, что наш покойный дядя был единственным жителем Саттера, который не знал, что всемогущий Алан самый голубой из всех голубых в мире.

Когда мэр восстановил присущий ему апломб, он спросил:

— Генри, а зачем всемогущий Алан украл ходунки у старика Хакетга?

— Он сказал, что собирается разжать ими челюсти монстра, — недовольно ответил дядя.

— Так-так, — кивнул мэр Вайли и глянул в обе стороны улицы. — Ты же понимаешь, что алюминиевыми ходунками не разожмешь пасть аллигатора на приличное время, не говоря уж об этих челюстях, — кивнул он в сторону Гретхен. У нее и в самом деле был впечатляющий набор зубов.

— Да я знаю, знаю, — отвечал дядя Генри. — А ты пробовал возражать супергерою? Это же как говорить с самой тупой частью кирпичной стены.

— Верно, верно. — Мэр почесал подбородок и снова оглядел улицу. — Только объясни мне одну вещь, Генри. Алан украл ходунки у старика Хакетта, чтобы сразиться с монстром. Он сделал это в школе. Школа в двух шагах отсюда. Всемогущий Алан умеет летать. Так почему его не было здесь с этими чертовыми ходунками по крайней мере за полчаса до того, как началась вся эта заваруха?

Маргарет Ли похлопала мэра по плечу.

— Может быть, он заблудился? — предположила она.

— Как, черт подери, человек, который умеет летать, как …ая птица, может заблудиться в этом городе?! — взревел мэр Вайли.

— Мужчины никогда не спрашивают направление, — пожала плечами Маргарет.

Как говорится, помяни голубого супергероя, он и появится. Рори Вега задрал голову вверх, ткнул пальцем в родное небо над Мейн-стрит и завопил:

— Глядите! Там птица! Самолет! Это…

— Если ты не заткнешься, это будет защитник авторских прав на твою жалкую задницу, — оборвал его малыш Тимми. На него никак не повлияло перенесенное испытание, разве что он весь был в слюне Гретхен. — Ты вечно талдычишь одно и то же, стоит появиться всемогущему Алану. Иисус на драндулете, Вега, смени пластинку!

Язвительный ответ Рори перекрыл рев полета нашего местного супергероя.

— Трусливое ничтожество! Я проломлю тебе голову! — прогремел с небес всемогущий Алан, пуская солнечных зайчиков ходунками старика Хакетта, и взмыл вверх перед смертельной схваткой.

Мы все пытались остановить его. Мы орали, вопили и размахивали руками до тех пор, пока не охрипли и не выбились из сил, но от всего этого было мало толку. Всемогущий Алан, сильный и храбрый, он умеет летать и общаться со степными сурками, но вы попробуйте сказать супергерою, что он опоздал со своей спасательной миссией. У них суперслух, но это не значит, что они кого-то слушают. Несмотря на все наши старания предотвратить атаку, Алан обрушился на Гретхен, как чертова ракета, и угодил ей прямо в морду.

Ему еще повезло, что он не поразил цель, иначе он мог поранить животное и потом всю жизнь расплачивался бы с ремонтной бригадой Вельзевула в лице Элизы и Бет Эрнот. Алан угодил Гретхен в морду, это правда, но не ходунками, а всего лишь плечом. Это было скорее касание, и реального вреда оно не принесло. Шакалозавр, испуганно вскинув голову, завизжал, как три грузовика, нагруженных свиньями, и подпрыгнул. Казалось, можно ожидать повторения дерби по разрушению Мейн-стрит, но на этот раз Мерч Эрнот привязал своего монстра к самому крупному объекту, находящемуся поблизости. Если быть точным, это был мой грузовичок-пикап. Какой бы крупной ни была Гретхен, она не могла сорваться с места с таким якорем, как мой пикап. Гретхен поднялась в небо футов на шесть, дернулась на поводке и плюхнулась на землю.

К несчастью, именно в этом месте в тот момент стоял дядя Генри. Он был хорошим человеком и крепким мужчиной, но я не встречал ни одного мужчину, достаточно крепкого для того, чтобы выдержать вес рухнувшего на него попрыгунчика шакалозавра. Разве что в Техасе таких встретишь.

И вот теперь мы столкнулись с одной настоящей трагедией (дядя Генри) и с одной почти трагедией (Мерч Эрнот подумал, что Гретхен сломала ногу и ему придется ее пристрелить, но она не сломала, и он не пристрелил), еще была масштабная порча имущества, но в остальном ничего из ряда вон выходящего. Но именно с этого места начали происходить труднообъяснимые события.

Последним официальным актом дяди Генри как главы Счетного комитета было распоряжение закрыть избирательный участок из-за Гретхен. Так как он умер, до того как смог заново открыть его, подсчет голосов закончился на момент закрытия, и это была чистая победа мэра Вайли. Результаты выборов объявили в тот же вечер в похоронном бюро Паркера, где собрался почти весь город, чтобы проводить в последний путь дядю Генри. Пара сторонников мэра похлопала в ладоши, насколько это позволяла обстановка.

Мэр Вайли встал и подошел к закрытому, по понятным причинам, гробу дяди Генри. Откашлявшись, он поблагодарил всех за поддержку, а потом обрушил на нас нечто большее и гораздо более неправдоподобное, чем Гретхен. Он сказал, что не может согласиться с результатами выборов, потому что это было бы безнравственно. Он сказал, что у нас демократия и с его стороны было бы неэтично, если бы он извлек личную и политическую выгоду из городской трагедии. Он сказал, что намерен утром объявить о незамедлительной подготовке к повторным выборам. Сказан, что это будет единственно честное решение.

Честное решение. Мэр Вайли — политик до мозга костей — честный. Нравственный. Этичный… Даже изложив все на бумаге, клянусь Богом, я не представляю, как мне удастся заставить поверить в это отца. Никто не сможет. В ближайшей перспективе, по крайней мере, точно.

Может, я лучше просто скажу ему, что дядя заболел.