Прочитайте онлайн Разоблачение | Глава 2

Читать книгу Разоблачение
2618+2143
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Г. Толмачева
  • Язык: ru

Глава 2

Мистер Тернер продолжал доставлять Маргарет неприятности. Он следовал за ней вверх по широкой лестнице к комнате ее отца. Часть пути они проделали молча. Он лишь вертел головой по сторонам, обозревая внезапно обретенную собственность в виде стен и каменной лестницы, а затем, когда они вошли в галерею, и портретов предков. В его взгляде она не заметила жадности; это она могла бы простить. Однако он был захватчиком поместья Парфорд и смотрел на него взглядом пресытившегося покупателя — высматривал недостатки, чтобы ненароком не сказать слишком много комплиментов и дать тем самым основания поднять цену на следующем этапе торгов.

Он подошел к окнам в свинцовом переплете.

— Весьма привлекательно, — заметил он, любуясь открывавшимся видом.

Весьма привлекательно. Замок Парфорд был центром огромного поместья — пятьдесят акров прекрасного парка, разбитого на самых красивых холмах во всей Англии, окруженных процветающими фермами. Сад был плодом труда матушки, делом ее жизни, живым памятником женщине, воспоминания о которой уже стирались из людской памяти. А он считает это лишь весьма привлекательным?

Мужлан.

— Отлично сохранился, — сказал он, проходя мимо гобелена.

Маргарет вытаращила глаза, что, к счастью, осталось незамеченным, поскольку она шла впереди.

— Однако дом требует ремонта.

Маргарет замерла на месте, боясь даже повернуться в его сторону.

— Вы не согласны? Вся эта мрачная обшивка внизу. Долой ее — на стенах должны быть яркие обои. — Он поднял голову к потолку галереи. — Новая люстра — бог мой, как здесь, должно быть, темно зимним вечером. Вы об этом не думали?

Он совершенно невыносим.

— Галерея последний раз ремонтировалась под контролем самой герцогини, десятилетие назад. Мне бы не хотелось противопоставлять свои вкусы ее изысканной утонченности.

Его брови почти сошлись у переносицы.

— Разумеется, вы имеете право на собственное мнение.

— Разумеется. И только что его высказала.

Ее тон был излишне резким, в его глазах мелькнуло удивление. Конечно; сиделка не позволила бы себе быть столь смелой в высказываниях. Только не с наследником герцога. Даже не с успешным торговцем, от которого зависит, будет ли она служить в доме и дальше.

Он произнес лишь следующее:

— Итак, я хам, посмевший усомниться в выборе герцогини. Полагаю, я посягнул на древние традиции. Но только с добрыми мыслями. Только для того, чтобы сделать лучше.

Жизнь самой Маргарет вряд ли стала лучше, когда он объявил ее незаконнорожденной. Этого она, как известно, сказать не могла, поэтому просто вздохнула.

— Вы всегда так разговорчивы с прислугой?

— Только с симпатичной. — Он посмотрел на нее долгим пронзительным взглядом и усмехнулся: — Симпатичной и умной.

Внутри нее все сжалось, и девушка поспешила продолжить путь. До конца галереи, затем вниз и вновь прямо по длинному коридору. Вскоре она остановилась у массивной двери.

— Сейчас мы войдем в комнату, поэтому прекратите ваши заигрывания. Его светлость нездоров.

Мистер Тернер кивнул и принял строгий вид.

— Жаль. Я предпочел бы видеть его в кабинете, крепкого и бодрого. Победа над инвалидом не делает чести.

Маргарет взялась за медную ручку двери в комнату ее отца. Она не могла повернуться к мистеру Тернеру из страха, что он поймет правду по выражению ее лица. Медальон матери, висевший на толстой цепочке, внезапно стал невероятно тяжелым.

— Вы именно поэтому так поступили? Для этого добились, чтобы после тридцати лет брака герцог был признан двоеженцем, а его ни в чем не повинные дети объявлены бастардами и лишены наследства? — Голос ее дрожал. — Вы говорите, что честь не позволит вам домогаться женщины, которую некому защитить, но без стеснения одерживаете победу над… обладателем титула герцога?

Он выдержал долгую паузу.

— А вы всегда так разговорчивы с работодателями? Могу себе представить, что так повели бы себя Далримплы — мисс Лоуэлл же никогда. Я не намерен объяснять вам свою позицию по поводу наследников, «детей» и «неповинных», как было замечено, — поскольку эти эпитеты совершенно к вам не относятся.

— Я служила герцогине, когда она болела. — Чистая правда; все дни она проводила у постели больной матушки. — Она всегда была слаба, особенно последние годы, но, когда вы объявили на весь мир, что ее муж двоеженец, а она все тридцать лет была прелюбодейкой, этим погубили ее. У нее не осталось желания продолжать жить. Через несколько месяцев ее не стало. Крайне неприятно слышать, с какой легкостью вы рассуждаете об обстоятельствах, приведших к ее смерти.

Мистер Тернер ничего не ответил, и Маргарет осмелилась повернуться и взглянуть на него. Он смотрел на нее с полной серьезностью, губы сжались в тонкую полоску. Казалось, он действительно ее слушает, словно она сказала нечто очень важное. Возможно, это дало ей силы продолжить.

— Вам не приходилось заставлять ее есть. Вы не были свидетелем того, как затухал огонек в ее глазах, пока совсем не померк. Вы, мужчины, не способны предвидеть последствия своих поступков. Вас заботило лишь получение титула и имущества. Это бесчестно.

Снова долгая пауза.

— Вы совершенно правы, — произнес он наконец. — Это бесчестно. Это месть. Сомневаюсь, что вы понимаете всю сложность отношений в семье. Но, по крайней мере, я не желал герцогине смерти. Парфорд же… — Его пальцы сжались. — Не думаю, что Парфорд сказал бы то же о моей сестре, если бы вы поинтересовались. Что же касается тех, кого он называл сыновьями, честно говоря, из-за того, как они поступили с моим братом в Итоне, я желал бы им худшей участи.

— Ричард был сложным ребенком, но это не повод так поступать с его титулом.

— Ричард? Вы называете бывшего маркиза Уинчестера просто Ричардом?

Вместо ответа Маргарет толкнула дверь:

— Его светлость ждет.

Мистер Тернер бросил на нее испытующий взгляд. Сердце Маргарет трепетало. Несомненно, он поймет, что это была не просто случайная оговорка. Мужчина вскинул голову и прошел в комнату. Она вошла следом.

За последние месяцы Маргарет привыкла скрывать, как глубоко ранит ее состояние отца. Она понимала, что он тяжело болен. Но между ее посещениями — даже если интервал был не больше часа — его образ худого как жердь человека, закутанного в одеяло, никогда не оставался с ней надолго. Она помнила его здоровым и сильным, большим и более удивительным, чем небо. Воспоминания сплетались в ее воображении, не желая уплыть вместе с течением времени. В ее сердце отец навсегда останется прежним. Он мудрее ее и сильнее, он более грозен к врагам.

Действительность была сурова. Он сжался до размера полупрозрачной оболочки человека, цеплявшегося за жизнь с такой невероятной силой, какую тратил и на то, чтобы удержаться на кровати в сидячем положении. Он должен был лежать.

— Парфорд, — произнес мистер Тернер. Он сунул руки в карманы и стоял, сверкая глазами и осознавая, что весь задор от предвкушения разговора улетучивается. Эш застыл, глядя прямо перед собой, словно каменное изваяние. Эта суровость разительно отличалась от легкости, с которой он общался со слугами.

Герцог лениво повернул голову для приветствия:

— Тернер.

Эш несколько секунд не сводил с него глаз, затем резко повернулся к тазу на туалетном столике и потом, не в силах более сдерживать интерес, перевел взгляд на беспорядочно стоящие лекарства в коричневых аптекарских бутылках. Он взял одну и повертел в руке.

— Что ж. Моя тщательно продуманная за все эти годы речь кажется слишком помпезной для этой комнаты.

— Ох, подтяните штаны и будьте мужчиной. Чего, ради всего святого, вы ждете? — Скрипучие властные нотки в голосе отца вызвали у Маргарет оскомину. — Покончим с этим, Тернер. Назовите цену. Мне надо поспать.

— Неблагородно трубить о победе пред закутанным в белое пугалом. — Мистер Тернер взял пузырек с опиумом и принялся тщательно изучать. — Однако, полагаю, другого пути вы не приемлете?

Герцог подавил раздраженный хрип.

— Приступайте, Тернер. Я умираю. У меня нет никакого желания тратить последние дни жизни на пререкания и выкручивание рук. Мы оба знаем, как все должно произойти — зуб за зуб, и всякое такое. Вы хотите, чтобы я умолял вас, как вы когда-то умоляли меня?

Маргарет понятия не имела, о чем говорит отец.

Но Тернер, вероятно, имел, поэтому сердито нахмурился.

— Вы все превращаете в фарс.

— А вы надеетесь на другое. — Парфорд фыркнул. — Хотите бросить мне в лицо мои же слова. Что я тогда сказал тому всклокоченному, дурно пахнущему существу, явившемуся ко мне? Ах да: «У нас так же много общей крови, сколько у королевы со свинопасом». Я ведь сказал — со свинопасом, верно?

— Скорее уж с угольщиком. В то время правил король Георг.

— Черт. Сколько дырок в памяти. Все же мы отклонились от сценария. Несмотря на все мои старания, вы здесь, наследный герцог Парфордский. Вы же не собираетесь тыкать меня носом? Ваша жажда мести удовлетворена? Или вы предпочитаете вонзить кинжал мне в грудь и выпить всю кровь?

Тернер стиснул зубы и потянулся к небольшому мешочку на поясе. В какое-то мгновение Маргарет ощутила, как ужас сжал ее грудь, она рванулась вперед, чтобы остановить его.

— Расслабься, девочка, — проворчал отец. — Что он может прятать в кошеле? Самую маленькую в мире шпагу?

Мистер Тернер мельком взглянул на сиделку, вытащил нечто из кошелька на поясе и протянул герцогу:

— Вот. Он ваш.

Парфорд посмотрел на свою ладонь, и поток его острословия иссяк. Еще несколько секунд он не отрывал глаз от предмета, а затем сжал пальцы.

— Тот шестипенсовик, — горько произнес мистер Тернер. — Когда я пришел к вам с просьбой о заступничестве, вы бросили мне в лицо эту монету и сказали, что единственное, чем хотели бы мне помочь, — дать денег на баню. Моя сестра умерла, братья… — Он покачал головой. — Я предупреждал, что заставлю вас сожалеть об этом поступке. И вот я здесь.

— Да. Мои поздравления. Вы украли герцогство. Меня должно это тревожить?

— Вы сами повинны в этом. Не я сделал детей бастардами. Не я украл у них наследство. Это сделали именно вы, будучи уверенным, что о первой вашей жене никогда ничего не станет известно. Теперь вы понесли заслуженное наказание.

Герцог откинулся на подушки.

— Я? Наказание? Едва ли. Я герцог — и останусь им до смерти, которая, надеюсь, придет совсем скоро. — Он широко зевнул. — Когда я уйду в мир иной, для меня уже не будет иметь значения, что ждет моих отпрысков на этом свете.

Маргарет затрясло в ознобе. Руки уперлись в гладкую оштукатуренную поверхность стены. Ее отец никогда не был человеком внимательным и ласковым. Тем не менее она верила, что он беспокоится о ней, пусть и несколько своеобразным образом. Сейчас, после его слов ей хотелось вжаться в стену или просто раствориться в воздухе.

Ее отец даже не повернулся в ее сторону.

— У вас создалось впечатление, что мне наплевать на тех щенков, что произвела на свет та белолицая девочка, которую меня заставили представлять женой. Это не так.

«Та белолицая девочка» была матерью Маргарет — добрая и тихая, сердечная, нежная и любящая. Всего шесть месяцев, как она лежит в могиле. Маргарет смотрела прямо перед собой ничего не видящими глазами и сжимала от волнения кулаки.

— А сейчас, если вы высказали все гадости, что хотели, уходите. Мне это надоело. — Герцог запрокинул голову и прикрыл глаза.

Тернер несколько минут не сводил с него глаз, желваки на лице напряглись. Бросив быстрый взгляд на Маргарет, он вышел. Девушка тихо затворила за ним дверь и повернулась к отцу. Он лежал не шевелясь, словно успел заснуть, хоть она и сомневалась в этом. Маргарет наблюдала, как медленно поднимается и опускается его грудь, и не знала, что думать.

Что же, ради всего святого, имел в виду мистер Тернер? Определенно он не первый раз видится с отцом. Для него это значило нечто большее, чем устранение наследников и присвоение титула, но если все верно, то Маргарет слышала об этом впервые. Более того, столь страшные слова, произнесенные отцом, были ли они сказаны с целью убедить мистера Тернера в том, что судьба детей безразлична старому герцогу, лишь для того, чтобы разрушить дальнейшие его планы мести? Может, отец всего лишь сказал правду?

Словно услышав ее вопрос, старый герцог открыл глаза. Вероятно, он заметил выражение безграничной боли на ее лице, поскольку громко выдохнул с видимым отвращением.

— О боже, Анна. Кроме того что ты девочка, так еще и незаконнорожденная. Не делай себя сама трижды никуда не годной тем, что станешь плаксой.

Маргарет не была плаксой. Все это время она прятала слезы. Но сейчас ее лицо окутала тонкая обжигающая паутина печали. За последние несколько месяцев она потеряла все: имя, когда Анна Маргарет Далримпл была объявлена незаконнорожденной, приданое, поскольку суд решил, что, коль скоро она прижита во грехе, не имеет права на средства, оставленные ее матерью.

Маргарет с трудом сделала вдох. Она освободилась от всего, кроме правды о самой себе. Нечто странное перекатывалось в животе маленьким шариком.

— Может, стакан воды? — спросила она ровным голосом.

Возможно, отец принял ее ровный тон за проявление покорности, поскольку скривил губы. Он не понял. Маргарет потребовалось все ее самообладание, чтобы не развернуться и не выбежать из комнаты. Мистер Тернер был прав в одном. Со стороны отца было наивысшим проявлением эгоизма — скорее цинизма — лгать ее матери, притворяться ее мужем, производить на свет детей, зная наперед, что им никогда не быть наследниками.

— Только никакой этой теплой дряни, — предупредил он.

На столике была лишь вода комнатной температуры, но ей совсем не хотелось отправлять ее в погреб в ледник. Собственно, в теперешнем унизительном положении сиделки придется идти вниз самой. Она налила стакан воды, в ее движениях не было вызова или пренебрежения, что доказывало, что она так и осталась прежней леди Анной Маргарет. Она не превратилась в безликую служанку в большом доме, подчиняющуюся герцогу.

Девушка склонилась над отцом и поднесла стакан к его губам.

— Фу, — скривился отец, и вода потекла по подбородку.

Однако он выпил, а она взяла салфетку и промокнула влажное лицо.

Если бы неизвестный художник видел эту сцену, он смог бы писать с них картину «Отец и дочь». Взгляд мастера уловил бы легкие движения руки, сжимающей льняную ткань, успокаивающие прикосновения к плечу. Ему были бы видны все лежащие на поверхности детали, предлагаемые для использования в палитре, отображающей любовь.

Но это было не так, уже не так. Маргарет когда-то, возможно, любила отца. Но не теперь. Однако в данный момент она не могла найти другого способа выражения чувств. Что ей осталось?

Повиновение. Долг. Почитание. Может, желание продемонстрировать отцу: «Видишь? Так могло бы быть, если бы ты не предал свою семью». Она даст ему понять, что для проявления благородства ей не нужен титул.

Все остальное было у нее украдено, осталось лишь то, что невозможно забрать.

Эш покинул комнату Парфорда и натолкнулся на ожидавшую его небольшую процессию. Экономка, миссис Бенедикт, представилась ему сама. Здесь же был дворецкий Смит и управляющий поместьем мистер Данридж. Согласно старой традиции, мистеру Тернеру предстояло ознакомиться с поместьем и выразить признательность за право наследования.

Ему было несложно выказать подобающий случаю восторг. Парфордом превосходно управляли. Казалось, со временем дом не понес потери. Даже великолепный паркет выглядел прекрасно и сиял тем блеском, которого добиваются годами должного ухода.

Направляясь в сад, Эш размышлял о том, что имение было даже старше раскола между Тернерами и Далримплами. Под ногами зеленела трава. Ни один газон не смог бы оставаться целое десятилетие таким ухоженным сам по себе. Перед ним открывалась словно не просто земля, а иной мир.

Его много раз прапрадед некогда был здесь лордом. Должно быть, и он не раз ходил по этой тропинке, поворачивал у этого же падуба к реке, извивавшейся меж холмов.

Немного пугающая, эта история древнего мира. Когда он был ребенком, отец рассказывал ему о благородных предках, словно древние события делали его особенным, не таким, как дети других фабрикантов. Но счастливая случайность родства Тернеров с благородными и знатными фамилиями не принесла никому из них ничего хорошего. Она не кормила их и не одевала. Она лишь иногда выражалась в безрассудных поступках бессмысленной благотворительности.

И вот сейчас Эш стоит на пороге герцогства. Он поклянется заботиться о тех, кто от него зависит, начиная с миссис Бенедикт, постоянно останавливающейся, чтобы поправить сползающий чепец и вылезающие из волос шпильки, до самой младшей кухарки, натирающей в подвале медный чайник.

Разумеется, Парфорд все понял совершенно неверно.

Да, он мечтал о реванше. Но мысли о холодной мести отступили в условиях изменившейся реальности. Какая польза от получения зуба за зуб, когда он мог обеспечить своих братьев благодаря торговле рубинами.

Воистину, история древнего мира. Ссора между семьями произошла, наверное, в тот момент, когда сажали вязы вдоль западной дороги. Предок Эша, младший сын, женился на дочери фабриканта ради наследства. Он принял имя Тернер в обмен на благополучие — скорее ради того, чтобы позлить Далримплов, которые сочли его поступок предательством ради корысти. Прошло время. Вязы почти дотянулись верхушками до неба. Состояние старика Тернера уменьшилось и исчезло, пока Эш его не воскресил. И все же старые раны, нанесенные размолвкой, все еще кровоточили.

Нет, Эш жаждал не просто реванша. Он хотел позаботиться о самом себе. До наступления сегодняшнего утра он думал лишь о братьях и их жизни. Он даже не представлял, как много обязанностей получает вместе с этим наследством.

Хотя стоит заметить, что не все они так неприятны. Ведь есть мисс Лоуэлл.

Удивительное, прелестное создание женской породы. Умная, страстная и преданная. Она выглядела слабой, но, когда дело касалось тех, кого она любит, становилась твердой как кремень. Она представлялась ему загадочной, а Эш любил загадочных женщин.

В ней было нечто мистическое, и Эш собирался с наслаждением распутывать этот клубок, пока не снимет все покровы, под которыми кроется ее нагота. Во всех смыслах слова.

Процессия направилась в дом по тропинке, петлявшей вдоль реки. Когда они вернулись, дворецкий и управляющий попросили разрешения удалиться. Миссис Бенедикт открыла дверь в зимний сад. Все пространство было заполнено кадками с черенками роз и другими растениями в горшках, ожидавшими распределения по местам. Оттуда она провела мистера Тернера по коридору в просторную малую гостиную, выходящую окнами на реку.

— И последнее, — произнесла экономка и остановилась. — У меня есть определенные правила, которых придерживаются в работе все девушки.

— В моем доме в Лондоне я предоставлял слугам половину дня в качестве выходного еженедельно и два полных дня ежемесячно.

Она резко выдохнула.

— Это не совсем то, что я имею в виду. — Она расправила плечи и посмотрела прямо на него: — Я настаиваю еще на одном условии, мистер Тернер. Вы и ваши братья молодые мужчины. Не хотелось бы, чтобы вы навязывали свое внимание моим девушкам. Они все из приличных семей. Недопустимо ставить их в положение, когда они не смогут отказать.

Ах, эти правила работы. Эшу показалось, что ему будет приятно общаться с миссис Бенедикт.

— Вам не стоит переживать насчет моих братьев, — сказал Эш. К сожалению. — Что же касается меня, я не надеялся попасть туда, где будут потакать всем моим желаниям без разбора. Кроме того, у меня самого была сестра. Ради ее светлой памяти я не могу вести себя бесцеремонно с женщинами.

Его планы относительно мисс Лоуэлл нельзя назвать бесцеремонными. Он скорее назвал бы их отношения регулярным общением.

Однако миссис Бенедикт не могла услышать это не высказанное вслух объяснение. Она решительно кивнула:

— Вы не такой, как я ожидала, сэр.

— Я и сам не ожидал.

Экономка усмехнулась и потянулась к карману передника за связкой ключей. С металлическим лязганьем зажим раскрылся, и миссис Бенедикт сняла один ключ:

— Я вам верю. Возьмите.

Эш протянул руку.

— Это универсальный ключ. — Она вложила его в руку нового хозяина. — Если вы захотите воспользоваться им не по назначению, знайте, у меня везде свои уши, будь то наследник герцога или кто-то другой.

Тяжелый ключ из железа с причудливыми завитками напоминал меч, изображенный на гербе Парфорда. Эш с интересом рассмотрел его и убрал в карман. Миссис Бенедикт уже отпирала дверь в длинный коридор, давая понять, что их разговор окончен, и вышла с победным видом боевого генерала. Мистер Тернер пожал плечами и направился следом.

— А теперь, — произнесла экономка, когда он поравнялся с ней, — поговорим об организации ужинов. Могу ли я сама составлять меню, или должна согласовывать его с вами?

— Доверю это вам. К слову сказать, когда приедут мои знакомые и родственники из Лондона, у нас будет исключительно мужская компания, исправить положение невозможно без приглашения женщин. Однако сегодня вечером… — Он замолчал в ожидании ее реакции.

Миссис Бенедикт чуть нахмурилась.

— Что ж, к северу от Йовиля живут сестры Дюпре, мисс Амелия и мисс Кэтрин. Они будут рады вашему приглашению. Не стоит забывать и о дочерях леди Харкорт — они очень молоды, четырнадцати и шестнадцати лет. Но леди Харкорт возражать не будет — она мечтает выдать их замуж.

Эш усмехнулся. Боже. Четырнадцатилетнее дитя. Он не знает, о чем с ней и говорить.

— Нет, — сказал он. — Только не леди Харкорт. И точно не ее дочери. — Какими бы они ни были. Он познакомится с ними, когда станет герцогом. Предстоит решить, как лучше всего это сделать — в конце концов, это не должно выглядеть так, словно он решил прочитать очередной выпуск «Дэбретт», ежегодного справочника дворянства.

— Ни Дюпре, ни кто-либо. Не хотелось бы в течение нескольких часов испытывать неловкость за отсутствие тем для разговора, интересных дамам. Кроме того, не думаю, что леди Харкорт простит меня, если я столь внезапно отправлю ей приглашение. Нет, миссис Бенедикт. Более всего мне было бы приятно… ваше общество.

Последние слова были произнесены, когда они уже вышли в вестибюль.

— Мое! — Глаза экономки едва не вылезли из орбит.

Она остановилась — прямо в центре огромного холла — и принялась нервно разглаживать складки на юбке. Затем она повернулась и стала с интересом вглядываться в его лицо, вероятно пытаясь уловить черты скрытого безумия. Не увидев выпученных глаз или пены у рта, она покачала головой.

— Мое? — Сделав над собой усилие, миссис Бенедикт смогла изменить интонацию на вопросительную. — Но я не леди, чтобы сидеть за одним столом с хозяином. Я прислуга, сэр. И, смею заметить, хорошая. Я знаю и понимаю, что не смогу вести беседу, интересную наследнику герцога.

— Чушь, — сказал Эш. — Вы прекрасно с этим справлялись последние полчаса. И вы ведь наблюдали за Далримплами, верно?

Он улыбнулся уголком рта, увидев ее легкий кивок. Она уже призналась себе, что он ей симпатичен, хоть и не вполне осознала это. Настало время усилить впечатление.

Сверху послышался шум, хлопнула дверь, а через несколько минут раздался звук шагов, удаляющихся в сторону верхней галереи. У мистера Тернера дрожь пробежала по затылку.

— Могу я доверить вам тайну? Вы должны знать семейную историю — слышали о давнишней вражде между Тернерами и Далримплами, о том, что мы с братьями росли почти в нищете.

Экономка вздохнула и отвела взгляд.

— Прислуге негоже распускать сплетни о хозяевах. Я прослежу за этим. Если услышите нечто подобное, постарайтесь не обращать внимания. Обращайтесь сразу ко мне, и я приструню нарушителя порядка.

— Ах нет. Я не хотел сказать, что вы сплетничаете. Но, возможно, время от времени вы слышали что-то о менее благополучной родне? — Эш изобразил на лице самую очаровательную улыбку, на которую только был способен.

Миссис Бенедикт смягчилась.

— Возможно, — уклончиво ответила она.

— Правда в том, что я комфортнее чувствую себя в обществе слуг, чем среди себе равных. Этот переезд стал для нас неожиданностью. Такой человек, как вы, во многом мог бы мне помочь. С моей точки зрения, вы вовсе не прислуга. Я бы назвал вас правительницей этого дома.

— Что ж… — Было очевидно, что миссис Бенедикт приятна такая похвала. Эш одарил ее еще одной очаровательной улыбкой, и женщина немного приободрилась.

— У вас прекрасные манеры и хорошая речь. Вы ничем не отличаетесь от истинной леди — управляете домом, делаете все возможное для удобства хозяина. Единственное, что отличает вас от леди, — вы получаете за это жалованье.

Она смотрела на него во все глаза, губы растянулись в легкой улыбке. Эш почти физически ощущал, как воля миссис Бенедикт склоняется под напором его речей — экономка столь большого имения, управляющаяся с таким количеством слуг, обладала стойкостью характера, достойной уважения.

Его всегда удивляли сетования других торговцев на то, как сложно управлять домом — сколько усилий требуется, чтобы контролировать слуг или нанять хорошего клерка для работы со счетами. Сам Эш никогда не испытывал проблем с тем, чтобы заставить людей делать то, что он хочет.

Стоит только сказать человеку несколько комплиментов, и он, смягчившись, начинает относиться к вам лучше. Если вы доверяете людям, они будут верить и вам. А стоит попросить о помощи, они будут вашими навеки. Разумеется, Эш был со всеми в хороших отношениях. Люди все чувствуют; это знание, как универсальный ключ, помогало открыть сердца даже самых непреклонных индивидуумов.

— Леди? Я? — Миссис Бенедикт схватила выбившуюся из-под чепца прядь и стала накручивать на палец. — Скажете тоже. — Ее слова означали: «Прекратите нести чушь», но с лица не сходила улыбка. Думала она совсем не то, что сказала.

Наверху в галерее послышались шаги, вскоре доносившиеся уже с лестницы. Он чувствовал ее приближение, по спине пробежала дрожь предвкушения. Однако Эш не повернулся. Он не будет смотреть на нее.

— Итак, — продолжал он, неотрывно глядя на экономку. — Мы с братом будем вам очень признательны, если вы присоединитесь к нам за ужином. Вы убережете нас от извечных мужских споров. Кроме того, сможете рассказать мне о том, что еще необходимо знать, чтобы достойно нести титул герцога Парфорда.

В то время, пока он размышлял о том, что миссис Бенедикт будет прекрасным дополнением к ужину, женщина, появления которой он ждал, спустилась по лестнице.

Обращение к гордости миссис Бенедикт, к ее чуткости и преданности титулу. Не забыл ли он предложить что-то еще? Ах да. И последнее.

— Смею судить, вы прекрасно знаете всех соседей. Понимаете, что это за люди и что им нужно. Раз уж мне предстоит стать герцогом — и не просто, а хорошим — мне надо знать то же, что знаете вы. Прошу вас, скажите, что вы окажете честь отужинать со мной сегодня.

Она смотрела на него во все глаза, чепец опять съехал в сторону. Бедняжка не знала, что и думать.

— Для человека, утверждающего, что кто-то должен научить его всяким тонкостям, — послышался суровый голос, — вы слишком обходительны. Вы столь общительны со всеми слугами?

Мисс Лоуэлл подошла ближе и встала позади них. Эш почувствовал легкое колебание воздуха, а затем тонкий сладкий аромат, витавший вокруг нее. Он представил, как она хлопает себя рукой по бедру в знак неодобрения. Эш сдержал улыбку и продолжал ровным голосом:

— Нет, миссис Бенедикт. Только с симпатичными.

— Скажете тоже! — Она махнула ему рукой, словно он был непослушным ребенком. — Мне пятьдесят пять лет, и я давно наблюдаю, как белеют волосы у меня на голове.

Эш нахмурился и посмотрел на несколько непокорных прядей, выбившихся из-под чепца.

— Они серебристые, — сказал он. — Как лунный свет.

Экономка рассмеялась, и он понял, что победил. Это был не флирт, а нечто более дружелюбное и милое. Он видел в ней личность, а не прислугу, и она понимала это.

— Вот. Все решено, — сказал Эш. — Мы вместе ужинаем.

Миссис Бенедикт молча подчинилась напору Эша, повинуясь общественному укладу, установленному задолго до времен Вильгельма Завоевателя.

Затем он, будто невзначай, повернулся и увидел мисс Лоуэлл. Глаза его удивленно распахнулись, словно он и не предполагал, что девушка стоит всего в двух шагах. Маргарет смотрела на него, озадаченно нахмурив брови, силясь понять, над чем эти двое могут так смеяться. Она не предполагала, что исходивший от нее аромат розы, распространившийся по всему вестибюлю, уже подсказал ему, что она рядом. К слову, он никогда не видел раньше, чтобы служанка позволила себе спуститься вниз по главной лестнице на глазах у экономки.

— Ах, — сказал Эш, — а вот и решение проблемы, миссис Бенедикт. Ведь нас все равно нечетное количество. Мы с братом не могли бы ужинать лишь в вашем обществе. Мы подавляли бы вас мужским превосходством.

— О?

— Да. — На лице Эша отразилась вселенская печаль. Затем он громко вздохнул. — Я вижу единственно возможное решение. Мисс Лоуэлл, не согласитесь ли и вы отужинать с нами?