Прочитайте онлайн Разоблачение | Глава 1

Читать книгу Разоблачение
2618+2344
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Г. Толмачева

Глава 1

Онлайн библиотека litra.info

Сомерсет, август 1837 года

Так вот, значит, каково это — чувствовать себя героем-завоевателем.

Эш Тернер — когда-то просто мистер Тернер; сейчас же, после того, как судьба помогла ему добиться одобрения парламента, будущий герцог Парфордский — придержал лошадь и остановился на вершине холма.

Его взору предстало наследуемое им имение. Высокие каменные стены, зеленые живые изгороди, окаймляющие изогнутые склоны холма, представлялись лоскутным покрывалом, передающим все буйство красок середины лета. На обочине дороги стоял небольшой дом. Проходя мимо, он услышал приглушенный шепот деревенских детишек, смотревших на него во все глаза.

Через несколько месяцев он уже привыкнет к тому, что его постоянно все разглядывают.

Следом за ним подъехал и остановился младший брат. С высоты они могли прекрасно разглядеть поместье Парфорд — массивное четырехэтажное здание, сверкавшее на солнце оконными стеклами. Несомненно, кто-то приказал слугам дожидаться их прибытия. Через несколько мгновений они высыпали на крыльцо и выстроились в шеренги для приветствия нового хозяина.

Человека, укравшего герцогство.

На лице Эша заиграла улыбка. Он уже вступил в права, и никто не сможет их оспорить.

— Вы вовсе не обязаны это делать, — раздалось за спиной.

Это не мог быть никто, кроме его младшего брата.

Эш повернулся в седле. Марк смотрел на имение с отсутствующим выражением лица.

Этот отрешенный взгляд делал его взрослее, он казался старцем, наделенным одновременно огромной мудростью и безграничным мальчишеством.

— Это неправильно. — Из-за сильного ветра, поднявшего воротник Эша, голос Марка был едва слышен.

Марк был на семь лет моложе, из-за чего испытывал определенное уважение к старшему брату. Несмотря на опыт прожитых лет, ему непостижимым образом удалось сохранить почти болезненную чистоту. Внешне он был полной противоположностью брата — блондин, тогда как волосы Эша были темными; стройный, в то время как годы тяжелого труда делали плечи Эша все шире. Однако больше всего его отличала глубокая, почти святая невинность, Эш же чувствовал себя усталым и грубым. Возможно, именно поэтому последнее, чем старший брат хотел бы заниматься в момент триумфа, — обсуждение этических вопросов.

Эш покачал головой:

— Ты просил меня подыскать тихий загородный дом, где ты мог бы поработать в последние недели лета в тиши и покое. — Он сделал приглашающий жест: — Что ж. Прошу.

Внизу у крыльца дома стали собираться слуги рангом повыше, расталкивая друг друга и выбирая место ближе к массивным входным дверям.

Марк пожал плечами так, словно такие почести казались ему пустыми.

— Вполне подошел бы и дом в Шептоне.

В груди Эша все сжалось в тугой узел.

— Ты не вернешься в Шептон. Ты никогда туда не вернешься. Полагаешь, я выкину тебя из кареты на развилке дорог и позволю исчезнуть на все лето?

Марк наконец оторвал взгляд от приковывающей его внимание картины и посмотрел на брата:

— Вам следует признать, что даже для столь экстравагантной личности, как вы, это уже слишком.

— Считаешь, из меня не выйдет хорошего герцога? Или недоволен методами, которыми я воспользовался, чтобы получить приглашение во владения герцога на лето?

Марк тряхнул головой.

— Мне это не нужно. Нам это не нужно.

В этом и заключалась проблема Эша. Он хотел возместить брату все лишения, перенесенные им в детстве. Мечтал отплатить обедом из двенадцати перемен блюд за каждый голодный день, одарить тысячей перчаток за каждую зиму без пары теплой обуви. Он рисковал жизнью, чтобы заработать состояние и обеспечить их счастье. Однако оба его брата объявляют о своем полном удовлетворении вполне прозаичной простотой.

Та самая простота не станет для Эша компенсацией за поражение. Возможно, он отнесся к просьбе Марка с излишним вниманием.

— В Шептоне всегда тихо, — почти с горечью произнес Марк.

— Потому что Шептон умирает. — Эш пришпорил лошадь, и в этот же момент ветер стих. Задуманное как легкое ободрение прозвучало слишком громко. Он пустил лошадь по дороге к поместью.

Следом рысью поскакал конь Марка.

— Я знал, что ничего еще не закончено, — бросил через плечо Эш. — После Ричарда и Эдмунда Далримплов, которые больше не имеют прав наследования, ты четвертый в списке наследников титула герцога. Твои шансы велики. И будут расти.

— Значит, вы так определяете результат своих действий за последние годы? «Больше не имеют прав наследования»?

Эш проигнорировал едкое замечание.

— Ты молод. И красив. Не сомневаюсь, в Сомерсете найдется не одна прелестная молочница, которая пожелает познакомиться с молодым человеком, стоящим в шаге от герцогства.

Марк натянул поводья и остановился в нескольких ярдах от ворот.

— Скажите. Скажите, что вы сделали с Далримплами? С тех пор как все это началось, из вашего рта вылетают лишь ругательства. Если вы и могли заставить себя изъясняться прилично, то никогда не пытались.

— Боже! Ты ведешь себя так, словно я их убил.

Взгляд голубых глаз Марка стал напряженным. Эш не удивился бы, если подобное настроение подтолкнуло брата выхватить из сумки у седла острый меч, занести его над головой и потребовать отречься от Эдема навеки. Отражаясь от блестящего клинка, солнечные лучи рассыпались бы золотыми брызгами в светлых волосах.

— Скажите, — повторил Марк.

Брат крайне редко высказывал свои требования. Эш готов был дать брату все, что тот захочет, если бы тот… захотел.

— Хорошо. — Их взгляды скрестились. — Я представил доказательства заключения первого брака герцога Парфордского, таким образом, его второй брак был признан незаконным, а он объявлен двоеженцем. Дети считаются незаконнорожденными и лишены права наследования. Это дало возможность ненавистному пятому двоюродному кузену, то есть мне, стать единственным действительным наследником. — Эш вновь пришпорил лошадь. — Я ничего не сделал Далримплам. Просто рассказал правду о том, как много лет назад поступил их отец.

И он не собирается извиняться за это.

Марк фыркнул и поскакал за братом.

— Не следовало так поступать.

Но он поступил. Эш не верил в предсказания и прочую спиритическую ерунду, но временами у него возникали… предчувствия, пожалуй, хоть это слово тоже отдавало оккультизмом. Он предпочитал считать, что обладает развитой интуицией, некими почти животными инстинктами. Скрывавшийся в глубинах его души дикий зверь, способный различать честность и порядочность в поступках людей, не утратил свои способности под воздействием многих лет, потраченных на получение образования.

Когда он узнал о Парфорде, в голове явственно вспыхнула мысль: «Если я стану герцогом, то смогу избавить братьев от тюрьмы, которую они сами для себя выстроили».

Тяжкое бремя, довлевшее над ним, перевешивало, и даже положенное на другую чашу глубокое моральное удовлетворение не позволяло добиться равновесия. Потерявшие наследство Далримплы ничего не значили для него. Особенно после того, что Ричард и Эдмунд сделали его братьям. Истинная правда, он не проронил и слезинки в связи с их поражением.

Слуги заняли свои места и, когда Эш выехал на подъездную аллею, замерли в ожидании. Они были хорошо обучены для того, чтобы позволить себе любопытные взгляды, и достаточно услужливы и вежливы, чтобы излишняя строгость повлияла на их манеры. Впрочем, скорее всего, они слишком привыкли к своему жалованью, чтобы ворчать по поводу прибытия нового хозяина, посланного им судом.

Вскоре они его полюбят. Так было со всеми и всегда.

— Кто знает, — тихо произнес он, — может, одна из горничных привлечет твое внимание. Ты можешь заполучить любую.

Марк бросил на него озадаченный взгляд.

— Изыди, Сатана. — Он резко тряхнул головой.

Эш остановил лошадь. Сейчас замок показался ему меньше, чем раньше, фасад был отделан медового цвета камнем и совсем не производил мрачного, гнетущего впечатления. Он словно съежился и уже ничем не напоминал неприступную крепость, какой представлялся ему все эти годы. Сейчас перед ним был просто дом. Большой, но не мрачный. Грозное здание осталось в воспоминаниях прошлого.

Слуги выстроились в безупречно ровные шеренги. Эш внимательно оглядел их.

Перед ним стояли более ста человек, одетых в серое. Он был совершенно спокоен. Если бы он предчувствовал хоть малейшую опасность оттого, что Марк примет его щедрое предложение, никогда бы так не поступил. Теперь эти люди у него на службе — или будут в скором времени, когда нынешний герцог оставит их. У него на службе. Их благополучие будет зависеть от его прихоти, как когда-то зависела судьба Парфорда. Тяжелая ответственность.

«Я справлюсь лучше этой старой скотины».

Он сдержит этот обет так же, как сдержал последнюю клятву, данную перед этими стенами.

Эш повернулся, чтобы поздороваться с дворецким, вышедшим немного вперед. И в этот момент увидел ее. Она стояла в последнем ряду чуть в стороне от остальной прислуги. Голова высоко поднята. Внезапно поднялся ветер, словно до сего момента вся вселенная замерла затаив дыхание. Она смотрела прямо на него. Эш почувствовал, как в груди образовалась глубокая дыра.

Он никогда раньше не видел эту женщину. Не мог видеть; он, несомненно, запомнил бы вызываемое ею ощущение чистоты и безупречности. Она была прекрасна даже с затянутыми в тугой узел темными волосами под белым кружевным чепцом. Но не внешний вид заставил его обратить на нее внимание. В свое время Эш повидал немало красивых женщин. Возможно, его привлекли ее глаза, смотрящие неотрывно и строго, словно он один был воплощением всей несправедливости мира. Может быть, дело было в ее подбородке, говорящем о непреклонности и решительности, тогда как лицо выражало полнейшую растерянность. Что бы то ни было, оно трогало его до глубины души. Эта картина напомнила Эшу какофонию в оркестровой яме, когда музыканты настраивают инструменты, диссонанс, внезапно разрушивший общую гармонию. Это было всем. И ничем. Животный инстинкт сжал горло. Она. Она.

Эш всегда прислушивался к своей интуиции — каждый раз.

Он сглотнул подкативший к горлу ком.

— Послушай, — прошептал Эш, повернувшись к брату, — видишь женщину в последнем ряду справа? Она моя.

Прежде чем Марк успел сделать нечто большее, чем просто нахмуриться, прежде чем он сам успел унять жар от тысячи вспыхнувших искр, разносившийся по телу, к ним с поклоном подошел дворецкий и представился.

Эш сделал глубокий вдох и посмотрел на него.

— Мистер… я хотел сказать, мой… — Слуга замолчал, не решив, как обратиться к Эшу. Пока старый герцог жив, он остается просто его кузеном и не может обладать титулом. И все же он прибыл, чтобы унаследовать титул по приказу суда лорда-канцлера. От Эша не ускользнули размышления дворецкого, отразившиеся на его лице: рискнет ли он нанести оскорбление человеку, которому суждено стать его следующим хозяином? Или будет строго придерживаться правил, соблюдение которых предписано этикетом?

Эш бросил поводья подошедшему конюху.

— Просто мистер Тернер. Не стоит беспокоиться по поводу того, как ко мне обращаться. Я и сам не знаю, как себя величать.

Дворецкий кивнул и заметно расслабился.

— Мистер Тернер, желаете осмотреть поместье или вы и ваш брат предпочтете вначале освежиться и отдохнуть?

Эш перевел взгляд на женщину в последнем ряду. Она смотрела прямо ему в глаза, не изменив выражения лица, от которого по спине Эша пробежала дрожь. Его чувство не походило на желание, скорее на вожделение, о котором нашептывал ветер, кружащий вокруг ворота. Ее. Выбери ее.

— Удачи, — пробормотал Марк. — Не уверен, что вы настолько ей симпатичны.

Эш понял это, взглянув на ее подбородок.

— Никакого отдыха, — громко сказал мистер Тернер. — Я желаю узнать все и как можно скорее. Мне необходимо переговорить с Парфордом. Для достойного продолжения необходимо хорошее начало. — Он последний раз взглянул на женщину и посмотрел прямо в глаза брата. — Кроме того, я всегда с удовольствием принимаю вызов.

С высоты холодных каменных ступеней Анна Маргарет Далримпл плохо разглядела черты двух молодых людей, подъехавших к дому верхом.

Эш Тернер оказался моложе и выше, чем она предполагала. Маргарет ожидала, что они прибудут в дорогом экипаже, запряженном восьмеркой лошадей, — подходящем больше женщине, нарочито шикарном и потому смешном и нелепом — лишь только для того, чтобы соответствовать своей репутации богатых набобов. Мужчина, лишивший ее всего, представлялся ей сгорбленным, преждевременно облысевшим, способным изобразить на лице лишь презрительную усмешку.

Однако этот человек держался в седле с легкостью и грацией опытного наездника, и она не заметила у него ни единого массивного украшения.

Пропади ты пропадом.

Завидев скачущего к дому мистера Тернера, слуги — теперь она не могла считать их товарищами, как в те времена, когда они были ее слугами, — подтянулись и затаили дыхание. Неудивительно. Этот мужчина путем грубых махинаций выжил с законного места ее брата, истинного наследника. Если Ричард потерпит неудачу в стремлении добиться для детей, признанных бастардами, права обладать титулом герцогов Парфордских, мистер Тернер станет здесь новым хозяином. А после того как скончается отец, Маргарет останется бездомной и незаконнорожденной.

Тернер с легкостью спешился и бросил поводья выбежавшему поприветствовать его мальчику. Пока он обменивался несколькими словами с дворецким, она явственно ощущала его обеспокоенность в отношении нее, выражавшуюся в нервном шарканье ногой и потирании рук. Что же он за человек?

Его взгляд в их сторону был строг и напряжен. Несколько мгновений его глаза были обращены к Маргарет. Разумеется, это ей показалось — богатый делец, прибывший для ознакомления с наследством, не может заинтересоваться служанкой в сером бесформенном платье и нелепом чепце. Однако казалось, он пытается проникнуть взглядом внутрь нее, чтобы разглядеть всю боль последних месяцев. Словно смог увидеть в ней леди, которой она когда-то была. Сердце Маргарет было ранено, и ранено очень глубоко.

Она решила, что сможет спрятаться от него под этой маской.

Затем мистер Тернер отвернулся с таким видом, словно она была лишь маленькая зацепка на переливающемся шелковом полотне его жизни, и поспешно завершил приветственную церемонию. Кроме самой Маргарет затаив дыхание наблюдали за происходящим и горничные верхних этажей. Ей так хотелось, чтобы он поскорее удалился и непременно сказал нечто возмутительное, чтобы все стали ненавидеть нового хозяина с первой минуты.

Однако мужчина улыбнулся. Это выглядело так естественно и легко, что заражало хорошим настроением всех окружающих и заставляло Маргарет раздражаться еще больше. Он снял черные кожаные перчатки для верховой езды и, повернувшись, передал их слуге.

— Это поместье, — сказал он тихо, но уверенно, — выглядит потрясающе. Скажу, что Парфорд находится в заботливых руках лучшей прислуги во всей Англии.

Маргарет отчетливо почувствовала эффект от этих слов, прокатившийся теплой волной меж рядов. Опять все подтянулись, напряглись; глаза смотрели с легким прищуром, но уже менее напряженно. Кулаки разжались. Они все чуть подались вперед ему навстречу, совсем немного, будто солнце на несколько мгновений выплыло из-за густых облаков, неминуемо привлекая внимание собравшихся.

Он обокрал ее во второй раз. Теперь он лишил ее доверия и поддержки людей, много лет служивших ее семье.

Похоже, мистер Тернер даже не осознал всей жестокости своего поступка.

Мужчина снял сюртук, освобождая широкие прямые плечи — плечи, которые должны были бы уже склониться под грузом его злодейских поступков. Он повернулся к дворецкому, при этом вел себя так, словно не пробрался в Парфорд хитростью, заполучив право по суду, словно и не приезжал сюда украдкой всего несколько недель назад для того, чтобы оценить, как он выразился, размер экономических потерь.

Смит же, предатель, похоже, уже чувствовал себя свободнее в его обществе.

Маргарет привыкла считать слуг своими. Все те годы, что поместьем управляла ее мать, она верила, что их преданность никто не сможет перекупить.

Смит кивал, слушая мистера Тернера. Затем ее слуга — ее старый, преданный слуга, чья семья служила в их доме шесть поколений, — медленно повернулся и посмотрел в сторону Маргарет. Он сцепил руки, и мистер Тернер тоже повернулся. На этот раз его взгляд задержался на ней. Подул ветер и стал закручивать ее юбку вокруг ног, казалось, этот человек способен вызывать бурю силой взгляда.

Она не разбирала слов Смита, но представляла, что можно сказать таким ровным, почти безразличным тоном.

«Это Анна Маргарет Далримпл. Дочь его светлости. Она осталась в Парфорде, чтобы информировать братьев о ваших действиях. Да, она делает вид, что ухаживает за старым герцогом, поскольку все боятся, что вы убьете его, чтобы повлиять на ситуацию».

Мистер Тернер чуть склонил голову в сторону и заморгал, словно не верил своим глазам. Он отлично знал, кто она такая; обязан был знать, иначе не смотрел бы на нее так, как сейчас. Он не будет следить за ней из-за угла, хотя ему это должно легко удаваться, его поступь наверняка похожа на тигриную. Она видела, как ветер растрепал волосы Тернера, позволяя разглядеть волевую линию подбородка. Когда он подошел ближе, она заметила небольшие складки у рта, следы привычки улыбаться.

Совершенно невозможно, чтобы кто-то столь ужасный мог быть так красив.

Мистер Тернер подошел и остановился прямо перед ней. Маргарет вскинула голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза и казаться хоть немного выше.

Мужчина оглядел ее с некоторым смущением.

— Мисс? — наконец произнес он.

Смит поспешил встать рядом с Маргарет.

— Да. Мистер Тернер, это мисс… — Он замолчал и покосился на девушку, и в этот момент растущий пузырь предательства лопнул, и она поняла, что он не выдал ее секреты. Эш Тернер не знал, кто она такая.

— Мисс Лоуэлл. — Она спохватилась и поклонилась, присев в поклоне, как это делали все слуги. — Мисс Маргарет Лоуэлл.

— Вы сиделка Парфорда?

Сиделка и дочь. Для ее больного отца разница не имела большого значения. С тех пор как братья разъехались, чтобы добиваться получения наследства в парламенте, она осталась единственной защитницей своего отца.

Она стойко выдержала взгляд мистера Тернера:

— Верно.

— Мне бы хотелось с ним поговорить. Смит сказал, вы строго соблюдаете распорядок дня герцога. Когда это будет удобно сделать?

Он одарил ее ослепительной улыбкой, вспыхнувшей так ярко, как огонь, разожженный в кухонной топке. Даже горькая ненависть к этому человеку не помешала Маргарет это ощутить. Значит, таким способом этот мужчина, чуть старше ее самой, смог столь быстро добиться успеха. Даже у нее мелькнуло желание добиться его расположения, двигаться чуть быстрее, чтобы увидеть вновь его обворожительную улыбку.

Вместо этого Маргарет продолжала невозмутимо смотреть ему в глаза.

— Совсем не строго. — Она вытянулась, чтобы казаться еще выше. — Строгость предполагает ненужные действия, а моя помощь, уверяю вас, необходима. Его светлость стар. И болен. Он слаб, и я не допущу в отношении его ничего бессмысленного. Я не позволю беспокоить его по глупой прихоти джентльмена.

Мистер Тернер улыбался все шире.

— Несомненно, — кивнул он. — Скажите, мисс… — Он помолчал и окинул ее взглядом, приводившим в трепет. — Мисс Маргарет Лоуэлл, вы всегда говорите с работодателями в такой манере или это исключение сделано специально для меня?

— Пока жив Парфорд, вы не мой работодатель. А после… — Горло перехватило; легкие обожгло от воспоминаний о последних похоронах, на которых она присутствовала.

«Возьми себя в руки, — велела она, — или он уже к концу дня будет знать, кто ты такая».

Она откашлялась и продолжила уже спокойнее:

— А после его кончины вам вряд ли понадобятся мои услуги. Если только вы не планируете быть прикованным к постели. Предполагаете нечто подобное?

— Умно и жестоко. — Он вздохнул. — Полагаю, в постели мне ваши услуги точно не понадобятся. По крайней мере, не в качестве сиделки. Получается, да, вы правы.

Его ресницы были неестественно густыми. Эта черная вуаль на глазах не позволяла разглядеть зрачок. Увлекшись, Маргарет не сразу поняла, что его слова выходят за рамки простого флирта. Смит деликатно кашлянул. Он услышал в этих словах все от неудачного комплимента до непристойного намека. Как ужасно. Как унизительно.

Очень некстати в голове возникла картина — мистер Тернер, освобожденный от всех покровов из тонкой шерсти и небеленого льна, лежит на своей стороне кровати, кожа отливает золотом на фоне белоснежной простыни, и улыбается только ей.

Как соблазнительно.

Маргарет сжала губы и представила, как вываливает на его обнаженное тело содержимое ночного горшка. Именно такие мысли подарят ей настоящее удовлетворение.

Он чуть наклонился вперед.

— Скажите же, мисс Лоуэлл, у Парфорда достаточно сил для короткого разговора? Вы можете присутствовать в комнате и убедиться, что я не перейду границы дозволенного и не заставлю его волноваться.

— Он был предупрежден заранее. — Более того, отец настаивал, что желает немедленно видеть этого дьявола Тернера, как только тот явится. — Я узнаю, проснулся ли он и готов ли к встрече.

Она повернулась, чтобы уйти, и он схватил ее за руку. Девушка резко развернулась. Его пальцы были теплыми. Как бы ей хотелось, чтобы он не снял перчатки. Мистер Тернер держал ее не крепко, но властно.

— Последний вопрос. — Тернер заглянул ей в глаза. — Почему дворецкий запнулся, прежде чем произнес ваше имя?

Значит, он заметил. В подобной ситуации верным объяснением могла быть лишь правда.

— Потому что, — произнесла она со вздохом, — я незаконнорожденная. Неясно, как меня лучше называть.

— Что? Нет семьи? Никого, способного защитить вас и ваше доброе имя? Даже братьев, чтобы поколотить навязчивого ухажера? — Пальцы впились в запястье ее руки; взгляд скользнул вниз, задержался на ее груди и пополз вверх. — Что ж. Очень жаль. — Он широко улыбнулся, словно совсем не сожалел.

И улыбка, эта проклятая улыбка… После всего того, что он ей сделал, мог бы он, пританцовывая, ворваться в ее родной дом и затащить ее в постель?

Однако мистер Тернер вздохнул и выпустил ее руку.

— Все это очень печально. Для меня вопрос чести не бросаться на беззащитных женщин.

Он печально покачал головой и, повернувшись, сделал знак стоящему за спиной. Сопровождавший его молодой человек поспешил подойти ближе.

— Ах да, — сказал мистер Тернер. — Мисс Лоуэлл, позвольте представить вам моего младшего брата мистера Марка Тернера. Он прибыл со мной, поскольку искал уединения в тихом месте, где мог бы закончить философский трактат.

— Это не совсем философский трактат.

Марк Тернер, в отличие от брата, был строен — не худощав, но жилист и гибок. Он был на несколько дюймов ниже старшего брата, его бледность и светлые волосы особенно выделялись на фоне яркой внешности смуглого и темноволосого Эша.

— Марк, это мисс Лоуэлл, сиделка Парфорда. Несомненно, она обладает огромным терпением, что необходимо при общении со старым мизантропом, поэтому будь к ней добр. — Мистер Тернер усмехнулся, словно сказал нечто забавное.

Вероятно, Марку Тернеру не показалось странным, что Эш знакомит его со служанкой — тем более представляет ее брату. Он лишь молча посмотрел на него и кивнул с легким укором.

— Эш, — только и промолвил он.

Тот протянул руку и взлохматил волосы Марка. Он не дернулся и не посмотрел сердито, как мальчишка, считающий себя взрослым; и не подбоченился, как ребенок, довольный признанием старших. Он был лет двадцати четырех, одного возраста с одним из братьев Маргарет. В нем чувствовалось уважение к Эшу, не позволившее отмахнуться от его дерзкой выходки, взгляд при этом оставался слишком спокойным для человека его возраста.

Казалось, эти несколько жестов наполнены смыслом продолжительного диалога. Из-за такого отношения к младшему брату презрение Маргарет к мистеру Тернеру лишь возросло. Он не должен быть красивым. Не должен быть хорошим человеком. Он вообще не должен обладать хорошими качествами.

Единственное, что было очевидно: Эш Тернер станет для них всех досадной неприятностью.