Прочитайте онлайн Разбудить смерть | Глава 3Заявление Ричи Беллоуза

Читать книгу Разбудить смерть
2116+1122
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансурова

Глава 3

Заявление Ричи Беллоуза

– Следовательно, – продолжал Хэдли, – я полагаю, что вы можете нам помочь. – Впервые на его лице появилось человечное выражение, если можно назвать так тень раздраженной улыбки. – Я пришел к этому тупице за помощью, – кивнул он в сторону доктора Фелла (Фелл в ответ нахмурился), – потому что это дело походит на те нелепые случаи, которые он так обожает. Мы имеем счастливых супругов, недавно поженившихся. Все единодушно согласны в том – во всяком случае, те, с кем я уже побеседовал, – что ни он, ни она не имели врагов. Определенно, у них не было врагов в Англии, так как до сих пор они проживали в Южной Африке и в Лондон приехали впервые. Кажется, нельзя сомневаться в том, что они были совершенно безобидными людьми. И тем не менее кто-то терпеливо выследил их и убил – одного в доме сэра Гайлса Гэя в Сассексе, а другую – здесь, в гостинице «Королевский багрянец». Убив их, преступник на этом не успокоился, а жестоко изуродовал лица со злобной мстительностью, равной которой я еще не видел. Итак?

Повисло тягостное молчание.

– Естественно, я помогу всем, чем смогу, – с горечью произнес наконец Кент. – Но я все еще не могу поверить… Это… Черт побери, это просто непристойно! Как вы сказали, у них не было врагов во всем… Кстати, как дела у Дженни? Может, ей нужны деньги или еще что-нибудь… О черт! Я совсем забыл – она же умерла! Но у вас есть хоть какое-то представление, кто мог это сделать?

Хэдли помолчал, затем, отодвинув пустую тарелку, открыл плоский чемоданчик.

– У нас в тюрьме сидит один парень. Не по обвинению в убийстве, хотя, собственно, поэтому он там и оказался. Его зовут Беллоуз. Большая часть улик указывают на него как на убийцу Родни Кента…

– Беллоуз, – спокойно вмешался доктор Фелл, – если я правильно понял, становится теперь самой важной фигурой в этом деле.

Он издал носом протяжный насмешливый звук. Привыкшие вечно спорить друг с другом, Фелл и Хэдли на время забыли о визитере. Лицо доктора Фелла раскраснелось.

– Я терпеливо стараюсь навести вас на мысль, – продолжал он, – что заявление этого Беллоуза, которое в тот момент показалось вам таким смехотворным…

– Заявление Беллоуза не может быть правдивым. Прежде всего, в комнате были обнаружены отпечатки его пальцев. Во-вторых, когда человек, не важно, пьяный он или трезвый, серьезно утверждает, что видел человека в сверкающей униформе служащего гостиницы, который в два часа ночи расхаживал по дому в Сассексе…

– Послушайте! – попытался привлечь к себе внимание Кент.

– Я думаю, – мягко улыбнулся доктор Фелл, – следует посвятить нашего друга в некоторые события. Кхр-р… Сделаем так, Хэдли: вы снова расскажете все факты и попросите нужную вам информацию. Лично я больше слушать не могу. Это напоминает бессмысленные монологи короля Лира. Они звучат так гладко, что вам начинает казаться – да вы же все понимаете. Признаю: служащий гостиницы в далеком загородном доме – это проблема; но не считаю, что это свидетельствует против Беллоуза.

Хэдли обратился к Кенту:

– Позвольте сначала спросить: вы знакомы с сэром Гайлсом Гэем?

– Нет. Дэн много о нем рассказывал, но мы никогда не встречались. Кажется, он какой-то государственный деятель?

– Был. Он был помощником министра Южно-Африканского союза. По-моему, это нечто среднее между буфером и офицером связи Уайтхолла и Претории. Но год назад Гэй ушел в отставку и вскоре приобрел загородное поместье в Норфилде, графство Сассекс, как раз на границе с графством Кент. – Хэдли задумался. – Главная причина приезда Рипера в Англию – желание повидаться с Гэем. Ему нужно было решить кое-какие деловые вопросы по собственности в Миддлбурге. Рипер ее то ли продавал, то ли покупал по поручению сэра Гайлса. Ну и, кроме того, он хотел нанести Гайлсу визит. Гэй – холостяк и всегда с удовольствием приглашает людей в свой новый дом.

Хэдли опять задумался, затем, словно с облегчением отбросив какие-то сомнения, встал и начал расхаживать по комнате. Его голос слегка дрожал от неуверенности, как и его коротко остриженные усы. Но у Кента сложилось впечатление, что настороженность не покидает начальника полиции.

– В среду, двенадцатого января, Рипер с друзьями приехали из Лондона в Норфилд. Они прибыли в Англию накануне. Компания намеревалась провести там чуть больше двух недель и вернуться в Лондон вечером тридцать первого января. То есть сегодня. Чтобы Рипер встретился с вами в гостинице «Королевский багрянец», если бы вы выиграли пари и появились завтра. Кажется, все члены его общества строили на этот счет самые различные предположения.

В Норфилд прибыли шесть человек. Сам сэр Гайлс Гэй, хозяин. Мистер и миссис Рипер. Мисс Франсин Форбс, их племянница. Мистер Гарви Рейберн. И ваш кузен мистер Родни Кент, – продолжал Хэдли официальным тоном, будто давал показания. – Миссис Кент не было. В Дорсете живут две ее тетки – мы это проверили, – и она решила нанести им визит, поскольку еще не встречалась с ними, хотя была наслышана о них. Поэтому миссис Кент отправилась в Дорсет, прежде чем приехать в Норфилд. Полагаю, вы знакомы со всеми членами группы Рипера?

– О да! – ответил Кент, сразу подумав о Франсин.

– И готовы поделиться со мной нужными сведениями о них?

– Послушайте, мне нет смысла притворяться, будто я не понял, к чему вы клоните. Но среди этих людей вы не найдете убийцу. Это даже смешно. Большинство из них я знаю лучше, чем двоюродного брата.

– Ах, убийцу, – медленно и сухо усмехнулся Хэдли, словно отбрасывал этот вопрос, как не имеющий значения. – В настоящий момент мы ищем не убийцу, а факты.

А факты довольны просты. Никто не расхаживал по дому в неурочное время. Никто из этих людей не враждует друг с другом, и их рассказы не противоречат один другому. Необычна лишь обстановка, на фоне которой произошло убийство. Это вынудило меня обратиться за помощью к доктору Феллу.

Деревушка Норфилд – очаровательное местечко с десятком домов, церковью и пабом, словно разбросанными на зеленой равнине. Такие в Кенте и Сассексе встречаются буквально на каждом шагу. Место довольно уединенное и расположено прямо посередине лабиринта небольших дорог, словно предназначенных для того, чтобы по ним плутали автомобили. Половина домов в деревне деревянные, половина – кирпичные, там царит атмосфера старого мира.

– Этот неискренний лиризм, – хмыкнул доктор Фелл, – вызван тем, что Хэдли, хотя и шотландец, настоящий горожанин. Он ненавидит деревню и глубоко возмущен тем обстоятельством, что дороги появились раньше автомобилей.

– Может быть, – совершенно серьезно согласился Хэдли, – и тем не менее я пытался найти в факте уединенности деревни хоть какой-то намек на происшедшее. Говорите что хотите, но это место не могло быть и не было настолько привлекательным, чтобы проводить там время в зимнюю пору. Меня просто интересовало, почему все члены компании Рипера вздумали отправиться на такое длительное время в такую глушь. Скорее можно было ожидать, что они предпочтут остаться в городе и посещать какие-нибудь спектакли, например.

Так вот, за последние двадцать лет одним из самых примечательных местных типов был старый Ричи Беллоуз, отец нашего главного подозреваемого. Он уже умер, но о нем до сих пор вспоминают. Старый Беллоуз был и архитектором и строителем. Из тех, кто и сам не прочь потрудиться. Это он построил в округе добрую половину современных домов. Кажется, у него было особое пристрастие к резьбе по дереву и изготовлению всяческих хитрых устройств. Но особенным его хобби было возведение домов в стиле Тюдоров или Стюарта, которые он так искусно строил, с этими балками и полами из досок от старых зданий, что даже самый опытный архитектор не смог бы определить, какого века эта постройка. Старик Беллоуз был местной достопримечательностью. Все гордились его способностью создавать подделки под старину и любили разыгрывать приезжих. Да и у самого старика было чрезвычайно развито довольно своеобразное чувство юмора. Он любил встраивать потайные двери и скрытые переходы. Стоп! Спешу вас уверить, поскольку знаю наверняка, – в доме сэра Гайлса нет никаких таких хитростей.

Этот дом, который старый Беллоуз построил для себя, Гайлс приобрел несколько месяцев назад. Дом довольно большой. В нем восемь комнат. И стоит он в начале дороги, что проходит мимо церкви. Солидное и интересное строение, в духе королевы Анны, если вы ничего не имеете против тяжеловесной, мрачноватой архитектуры. Несколько окон смотрят прямо на кладбище у церкви. На мой взгляд, не так уж это приятно.

– Нам необходимо рассмотреть положение Ричи Беллоуза, сына старого мастера. Могу откровенно сказать: будь я проклят, если понимаю, как парень вписывается в это дело. Но был бы рад понять это. Он тот еще тип. Ричи родился и вырос в этом самом доме. Из того, что мне удалось узнать, можно сделать вывод, что он далеко не глупый малый, да еще с приличным образованием. Поражает его невероятная фотографическая память, в каком бы он состоянии ни находился, пьяном или трезвом. Знаете, он из тех ловкачей, перед которыми можно разбросать колоду карт, и они назовут вам все карты в том порядке, в каком они лежали. Как выяснилось, в первый же день пребывания гостей в его доме сэр Гайлс устроил нечто вроде представления демонстрации этой незаурядной способности Беллоуза.

После смерти старого мастера его сын унаследовал очень приличное состояние. Но потом дело стало хиреть. Казалось, у наследника не было какого-либо порока. Просто вдобавок к частично парализованной левой руке он был страшно ленив и питал склонность к спиртному. Сначала младший Беллоуз медленно скользил по наклонной плоскости, а затем стал резко сдавать. Рассыпался его бизнес. Эта беда сбила его с ног, а манера разбрасываться деньгами явно не способствовала улучшению дел. Потом на взморье скончалась от брюшного тифа его жена, и это Беллоуза-младшего подкосило окончательно. Он начал спиваться и, наконец, превратился в деревенского пьяницу. Надо сказать, он никому не доставляет хлопот и не устраивает скандалов. Каждый вечер вежливо прощается с завсегдатаями местного паба под названием «Холостяк и перчатка» и покидает его на своих двоих. Наконец он был вынужден продать свой любимый дом с интересным названием «Четыре входа» практически за бесценок. Сейчас снимает меблированную комнату в пансионе набожной вдовы и обитает почти как призрак в старом доме с тех самых пор, как строение купил сэр Гайлс. Возможно, здесь корень нашей проблемы.

Теперь перейдем к фактам той ночи, когда произошло убийство. Помимо слуг в доме находились шесть человек. Сэр Гайлс и пятеро его гостей спали на одном этаже. Все занимали отдельные комнаты. Мистер и миссис Рипер занимали две смежные. Двери комнат выходят в главный коридор, что тянется по всей ширине здания, – приблизительно как в гостинице. Все слуги одновременно покинули дом около двенадцати часов. Насколько мне удалось установить, в тот вечер не произошло абсолютно ничего необычного и подозрительного; напротив, вечер прошел довольно скучно. После наступления полуночи лишь один человек – согласно показаниям – покидал свою комнату. Приблизительно в пять минут третьего мистер Рипер проснулся, надел халат, включил свет и прошел по коридору в ванную. Все подтверждают, что до этого момента никто не слышал никакого шума.

Далее сравним эти сведения с тем, что нам известно о поведении Беллоуза в ту ночь. Беллоуз ушел из паба, который находится ярдах в двухстах от дороги, ведущей к «Четырем входам», ровно в десять – в это время паб закрывается. В тот вечер он выпил не больше, чем обычно. Шесть пинт эля, как сказал хозяин бара. Но в последний раз заказал виски и, уходя, захватил с собой еще полбутылки. Затем, по всей видимости, он двинулся своим обычным путем. Люди видели Беллоуза, когда он шел к Портингу, соседней деревне, а потом он свернул с дороги и направился по тропинке к роще под названием Гриннинг-Копс, – это еще одно местечко, где он часто сиживал и пил в одиночку. Ночь четырнадцатого января была очень холодной, светила яркая луна. Затем мы потеряли его из виду.

Итак, в пять минут третьего Рипер выходит из спальни и идет по коридору. В коридоре, недалеко от комнаты Родни Кента, стоит кожаный диван. При свете луны из окна в конце коридора Рипер увидел на диване человека, который лежал там и громко храпел. При этом освещении он не узнал спящего, но это был Беллоуз, напившийся до бесчувствия.

Рипер включил свет и постучал в спальню сэра Гайлса. Сэр Гайлс знал Беллоуза и, казалось, сочувствовал ему. Они оба пришли к выводу, что Беллоуз, будучи пьяным, забрел сюда по привычке, как делал всю жизнь. У него в кармане был найден ключ от дома. Затем они заметили, что дверь в комнату Родни Кента широко распахнута…

За окнами библиотеки беззвучно падал густой снег. Не отводя задумчивого взгляда от пляшущего в камине огня, Кристофер Кент пытался представить человека, которого знал еще под жарким небом Южной Африки, – рыжеватого, всегда серьезного Родни, – в этой бледной атмосфере поддельного особняка времен королевы Анны, расположенного рядом с кладбищем. Во время рассказа доктор Фелл не двигался, лишь изредка ерошил копну тронутых сединой волос.

– И вот, – резко закончил Хэдли, – они нашли там вашего кузена мертвым, мистер Кент. Он лежал на полу в изножье кровати. На нем была пижама и халат, но он еще не ложился, когда убийца настиг его. Убийца предусмотрительно обернул руки полотенцем. Это полотенце лежало у Родни на плече. После того как ваш родственник был задушен, его лицо изуродовали каким-то тупым предметом. Его обнаружили на месте преступления.

Это омерзительно. Человек избит после смерти преднамеренно, с маниакальной ненавистью. Но повреждения не помешали установить его личность, поэтому сомневаться в том, кто оказался жертвой, не приходится. И наконец, убийца застиг Родни Кента в тот самый момент, когда он только вошел в спальню, так как медицинское заключение свидетельствовало, что он скончался часа два назад. Пока все ясно?

– Нет, – спокойно ответил доктор Фелл, – но продолжайте.

– Минутку, – вмешался Кент. – Здесь есть что-то очень странное. Род был худым, но очень сильным, мускулистым парнем. Убийца должен был захватить его мгновенно и врасплох, чтобы избежать шума. Кстати, признаки борьбы были?

– Ну, это необязательно. Нет, признаков борьбы не было. Но на затылке у вашего брата обнаружен большой синяк. Удар был такой силы, что едва не раскроил ему череп. Причиной могли стать резные украшения на спинке кровати, когда он падал. Вы представляете себе подобные старинные кровати из резного дуба? Или убийца оглушил его чем-то и этим предметом колотил по лицу.

– Значит, вы арестовали этого Беллоуза?

Было заметно, что Хэдли раздражен: он медленно расхаживал, словно старательно мерил шагами ковер у камина.

– Не по обвинению в убийстве, а за проникновение в чужое жилище, – резко ответил он. – Естественно, его подозревали. Во-первых, в комнате на выключателе обнаружены отпечатки его пальцев, хотя он якобы не помнит, что заходил туда, и готов в этом поклясться. Во-вторых, Беллоуз единственный, кто мог совершить это преступление. Он был пьян; он мог страдать от зависти к этому дому; он мог прийти туда и впасть в бешенство…

– Погодите! – прервал себя Хэдли, предупреждая возражения. – Я сам понимаю уязвимость предположений. Могу их перечислить. Если он в полночь убил человека, а затем вышел из комнаты и заснул на диване, то где орудие, которым он избивал свою жертву? Кроме того, у него ни на руках, ни на одежде не было следов крови. И наконец, левая рука парализована – одна из причин, по которой он не работал, – и доктор придерживается мнения, что он физически не в состоянии задушить человека. Предположение, что он совершил это убийство, будучи пьяным, тоже слабое. Если ему и было на кого злиться, то на сэра Гайлса. Вряд ли он вошел бы в комнату с умышленным злонамерением, с каким-то орудием в руках и напал на совершенно незнакомого человека и проделал это совершенно бесшумно. Я также признаю, что в деревне, где он столько времени пил, никто не считал его опасным и злобным, сколько бы он ни выпил. Таковы факты.

Затем, у нас имеются его показания. Набор дикой чепухи. Беллоуз был в состоянии опьянения до следующего дня и даже в тюрьме не представлял себе, что происходит. Инспектор Таннер даже подумал, что он пьян, и не стал записывать чушь, которую тот нес. Но Беллоуз повторил все, когда совершенно протрезвел. Так и стоит на своем.

– Согласно его заявлению… Впрочем, вот оно.

Открыв кейс, Хэдли достал из пачки бумаг отпечатанное заявление.

«Помню, что был в Гриннинг-Копс, куда пошел после закрытия паба, и там выпил почти все виски, которое у меня было с собой. Не имею представления, сколько времени я там провел. В какой-то момент мне показалось, что со мной кто-то разговаривает, но, может, это мне почудилось. Последнее, что я отчетливо помню, – это что я сижу в роще на металлической скамье. А потом помню, что сижу на диване в „Четырех входах“, который находится в коридоре второго этажа.

Я не могу сказать, как туда попал. Но мне не показалось странным, что я очутился в этом доме. Я подумал только: «Привет, вот я и дома», вот и все. Поскольку я уже сидел на диване и мне не хотелось двигаться, я решил просто улечься на нем и поспать.

Сейчас мне кажется, что я не сразу заснул. Лежа там, я что-то увидел, по-моему, я оглянулся и увидел это. Коридор был ярко освещен лунным светом, в конце коридора есть окно, выходящее на южную сторону, а к тому времени луна поднялась уже высоко. Не знаю, как я его заметил, но я увидел его в углу, недалеко от двери в Голубую комнату.

Я бы описал его как человека среднего роста, одетого в униформу, которую можно увидеть в солидных гостиницах вроде «Королевского багрянца» или «Королевского пурпура». Это была темно-синяя куртка с высоким воротником и серебристыми или медными пуговицами. В лунном свете не очень разглядел их цвет. По-моему, обшлага куртки были отделаны тесьмой. Темно-красной тесьмой. У него в руках было что-то вроде подноса, и сначала он просто стоял там в углу и не двигался.

Вопрос: А его лицо?

Ответ: Лицо я не разглядел, потому что там, где у него должны быть глаза, была тень или словно дыра.

Затем он вышел из угла и пошел дальше, так что я уже не мог его видеть. По его походке я тоже подумал, что он какой-то служащий отеля.

Вопрос: Куда он направился?

Ответ: Я не знаю.

Вопрос: И вы не удивились, увидев в доме среди ночи расхаживающего по коридору служащего гостиницы с подносом в руках?

Ответ: Нет. Насколько я сейчас вспоминаю, я не стал об этом задумываться. Я перевернулся на бок и заснул. Во всяком случае, больше я ничего не помню. Кроме того, у него в руках был не поднос для еды, а такой, знаете, маленький подносик для писем и визитных карточек».

– И это, – Хэдли с досадой хлестнул отчетом по столу, – делает все еще более бессмысленным. Поднос для писем и визитных карточек, представляете?! Черт побери, Фелл, это или горячечный бред, или предвидение, или правда! Подносик для чего? Чтобы нести орудие? Не могу утверждать, что Беллоуз виновен. Между нами, я не думаю, что это он. Но если его показания – правда и если служащий отеля – не тот же самый тип, что и призрак с блестящими пуговицами, то что мы имеем?

– Что ж, это я могу вам сказать, – скромно ответил доктор Фелл. Он поднял свою трость и прицелился в Хэдли, словно это было ружье. – Вспомните, этот ваш пьяница – тот самый человек, которому достаточно раз взглянуть, чтобы безошибочно перечислить все предметы в витрине магазина. Советую вам еще раз побеседовать с Ричи Беллоузом, который сейчас изнывает в кутузке. И тщательно изучить его заявление. Выяснить, что он действительно видел… или только думал, что видел. Тогда, возможно, мы увидим проблеск истины.

Хэдли задумался.

– Конечно, – наконец произнес он, – есть версия, что первое из этих двух убийств совершил Беллоуз в состоянии опьянения. А кто-то просто повторил этот способ убийства, используя его рассказ о призраке служащего гостиницы, чтобы убить миссис Кент в отеле «Королевский багрянец»…

– Вы сами в это верите?

– Откровенно говоря, нет.

– И на том спасибо! – Доктор Фелл тяжело дышал, но смотрел на Хэдли с невероятным достоинством. – Эти два убийства совершены одним человеком. Предположить иное, мой мальчик, – непростительная ошибка. И у меня неприятное ощущение, что на заднем плане некто виртуозно подтасовывает факты. – Некоторое время он задумчиво созерцал свои ладони, сложенные на набалдашнике трости. – Гм-м… Возьмите этот случай в «Королевском багрянце». Я понимаю, там опять присутствовали все члены компании Рипера?

– Мне известно только то, – ответил Хэдли, – что сообщил мне по телефону Беттс. Да, все. И сэр Гэй тоже был с ними. Таким образом, их снова было шестеро, как и в «Четырех входах».

– Гэй приехал с ними в гостиницу? Зачем?

– Думаю, просто хотел быть в компании, ведь Гэй и Рипер закадычные друзья.

Доктор Фелл с любопытством посмотрел на Хэдли, словно удивленный подобной характеристикой. Но обернулся к Кенту.

– Вряд ли визит в мой дом, – извинительным тоном пробормотал доктор, – ассоциируется у вас со старым добрым английским гостеприимством. Я так ждал встречи с вами! Мне не терпелось обсудить с вами несколько моментов, касающихся непридуманных историй. Но, честно говоря, сейчас я хотел бы задать вам несколько вопросов. Например, ваших друзей я не видел и хочу, чтобы вы мне их описали. Нет, боже сохрани, никаких сложных историй. Просто скажите мне одно слово или одну фразу – первое, что приходит вам на ум. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Кент, – хотя я все-таки думаю…

– Итак. Дэниел Рипер?

– Разговоры и поступки, – мгновенно ответил Кент.

– Мелитта Рипер?

– Одни разговоры.

– Франсин Форбс?

– Женственность, – после легкой паузы произнес Кент.

Хэдли бесстрастно заметил:

– Из разговора с мистером Рипером я понял, что эта леди очень вас интересует.

– Так оно и есть, – чистосердечно признался Кент. – Но мы с ней не очень ладим. Уж очень она увлекается политикой и самыми разными новыми теориями. Она настоящий справочник по социализму, капитализму, советизму и так далее. Я не такой. В политике я, подобно Эндрю Лэнгу, не захожу дальше того, чтобы быть якобитом. И я думаю, что если у человека достаточно практической сметки, чтобы сколотить состояние, то пусть он этим и занимается. Поэтому Франсин смотрит на меня как на упрямого тори и реакционера. Одной из причин, по которой я принял это пари, было желание доказать ей…

– Хе-хе-хе! Понятно! – прервал его доктор Фелл. – Следующий по списку – Гарви Рейберн.

– Акробат.

– В самом деле? – удивился доктор. – Это интересно, Хэдли. Вы помните О'Рурке в случае с Пустотелым Человеком?

– Он не акробат в буквальном смысле слова, – откликнулся Хэдли. – Но я понимаю, на что вы намекаете. – Он внимательно посмотрел на Кента. – Очень гибкий парень, Фелл. Стоит о чем-нибудь упомянуть, как оказывается, что он об этом или много читал, или имел какой-то личный опыт в этой связи. Он до головокружения забалтывал меня своими рассуждениями о преступлениях и поражал энциклопедическими знаниями о психологии преступника. Но, кажется, он нормальный и, – добавил Хэдли с обычной своей осторожностью утверждать подобное о ком-либо, – довольно честный малый.

– Да, это так, – согласился Кент.

– Это все члены нашей компании. А сейчас я не стал бы много говорить, прежде чем мы получим все факты. Но, бог ты мой, более стерильного, более безобидного общества в смысле возбуждения подозрений мне еще не встречалось. Мы проверили прошлое всех этих людей. Я допрашивал их до тошноты. В этой компании никто не испытывает друг к другу ненависти или антипатии. Нет даже намека на какие-нибудь амурные дела с женами друг друга. Кажется, не существует абсолютно никаких причин, почему двое обычных молодых людей, чья смерть никому не принесет ни выгоды, ни удовольствия, выслежены и убиты. Но мы опять оказываемся перед загадкой. Их не просто убили. Оба избиты, упорно и жестоко. Избиты после смерти. Если только кто-то из компании не сошел с ума во время убийства, во что я отказываюсь верить, ибо не сталкивался с помешательством, чтобы не было заметно ни единого его признака, – данное преступление бессмысленно и нелепо. Что тут поделаешь?

– Есть только одно предположение, Хэдли. После убийства Родни у вас оставалась его жена, которую вы могли допросить. Не сказала она что-либо, что могло пролить свет на причины убийства ее мужа?

– Нет. Во всяком случае, она сказала, что не знает, и я могу поклясться, что она не лгала. Так зачем убивать ее? Помните, когда это случилось с ее мужем, она была у своих тетушек в Дорсете. Она чуть с ума не сошла, и тетушки дали ей успокоительное и уложили в постель. Женщина только-только вышла из-под докторской опеки, чтобы присоединиться к остальной компании в Лондоне, и в первую же ночь была убита. И я снова спрашиваю, что нам делать?

– Что ж, я вам скажу. – Доктор Фелл откинулся на спинку кресла и надул щеки, отчего лицо его еще больше округлилось. – С сожалением должен признаться: в настоящий момент ничем не могу помочь. Могу только указать на моменты, которые представляются мне интригующими. Меня интересуют полотенца. Меня интересуют пуговицы. И меня очень интересуют имена.

– Имена?

– Точнее, производные от имен, – поправился доктор Фелл. – Может, нам пора отправиться в гостиницу?