Прочитайте онлайн Разбудить смерть | Глава 19Благородное преступление

Читать книгу Разбудить смерть
2116+1124
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансурова

Глава 19

Благородное преступление

– И на нем была… – недоверчиво проговорил Кент.

Сидя во главе стола, где им подали ленч, доктор Фелл с размаху откинулся на спинку кресла.

– Он носил, – ответил доктор, – по причинам, которые будут названы позже, скромную форму инспектора полиции, которая так похожа на униформу лифтера в «Королевском багрянце», что я частенько испытывал желание назвать служащих гостиницы офицерами. Вы не забыли описание этой формы, которое предоставил нам Хардвик? Короткая синяя куртка, однобортная, со стоячим воротником, серебряные пуговицы, на плечах эполеты. Заметьте, что только они носят форму с короткой курткой, у остальных служащих или сюртук, или фрак. Единственный надежный и честный свидетель, который видел наш призрак в синем, – мистер Рипер, – полагал, что на нем была короткая куртка. Таким образом, поле наших поисков было значительно сужено. Но Ричи Беллоузу нужно было только одно: чтобы все заметили – и он на это сильно рассчитывал – синюю куртку и серебряные пуговицы. Вы поймете почему.

– Но как он выбрался из тюрьмы? – спросил Дэн. – И зачем?

Сказать, что атмосфера напряжения покинула эту группу людей, что пугало улетело прочь и дурной запах испарился, означало бы недооценить состояние присутствующих за столом в «Четырех входах» в то морозное утро второго декабря. Говорили, что Мелитта Рипер проплакала всю ночь, – в это все единодушно поверили. Зимний солнечный свет осветил окна столовой, где Гэй устроил ленч, больше похожий на празднование. Правда, у Кента сильно болел большой палец руки, по которой пришелся удар кочерги Ричи Беллоуза. Но вино и радостное сознание того, что ужасная история наконец-то успешно завершилась, привели его в такое блаженное состояние, что он не обращал на боль внимания.

Доктор Фелл занимал почетное место во главе стола, как хозяин рождественского представления, и, лениво помахивая сигарой, заливался соловьем:

– Кхм! Да, я намерен прочитать лекцию. Хотя бы только потому, что до настоящего момента у меня не было возможности подогреть свое красноречие. Но есть еще одна и, если можно этому верить, более убедительная причина. С академической точки зрения, мне нравится это дело. Оно предоставляет одну из самых больших возможностей собрать воедино разрозненные доказательства. Для тех из вас, кто способен извлекать наслаждение из детективных историй, она должна показаться очень интересной. Мы с начальником полиции, – он величественно повел рукой в сторону Хэдли, – вместе расследовали ее. И если обо всем рассказываю я, то не потому, что я оказался более дальновидным, – он хитренько подмигнул, – а лишь потому, что я более охотный и неутомимый рассказчик.

Лучше всего было бы обрисовать вам все с самого начала, как мы шли к разгадке. Итак, когда я впервые приехал в «Королевский багрянец», в той сумятице у меня возникло лишь одно уверенное убеждение – миссис Джозефина Кент была не той, кем казалась. Вчера Хэдли своей яркой кистью нарисовал причины для проверки этого следа. Полицейские начали с потертого состояния надписи на старом дорожном сундуке и не удовлетворились кое-какой наводящей на мысли информацией из Южной Африки. Они пробудили определенные сомнения, которые не соединялись с остальными сведениями.

Вначале я мало сомневался в рассказе Ричи Беллоуза. Полиция была довольно уверена в его невиновности. Для этого было слишком много физической невозможности – особенно его полупарализованная левая рука, что лишало его возможности задушить Родни Кента. Кроме того, он действительно был очень пьян, когда его нашли в доме в два часа ночи. Если бы он совершил это убийство, он не улегся бы спать на диван у двери комнаты своей жертвы, дожидаясь, когда его обнаружат. Кроме того, на месте преступления орудие избиения не нашли и был неясен мотив преступления. Наконец, я был склонен верить его рассказу о «человеке в форме служащего гостиницы» просто потому, что это казалось слишком нелепо, чтобы не быть правдой. Причина не в моей врожденной симпатии к абсурдности. Я хочу сказать, это был рассказ не того рода, что мог бы принести лжецу какую-либо пользу. Если Беллоуз был убийцей, он постарался бы прикрыть себя при помощи лжи, но вряд ли такой бессмысленной и не относящейся к делу. На первый взгляд рассказ о служащем гостиницы не имел смысла, если не был правдой. Если он лгал, он мог сказать, что видел в коридоре взломщика, а не исследователя Арктики, балетного танцора или почтальона.

Поэтому, когда мы прибыли в гостиницу, я склонялся к мысли, что убийца действительно там. Более точно, что это один из гостей седьмого этажа. Затем два факта заставили меня сильно в этом сомневаться.

Во– первых, полное исчезновение униформы. Куда она могла подеваться? Она не была спрятана, сожжена или выброшена из окна. Мы должны были найти форму или ее следы. Если в ней расхаживал клиент гостиницы, как она могла раствориться потом в воздухе? Понимаете, все сводилось к этому. Вы можете возразить, что гость мог состоять в заговоре с одним из служащих отеля, занять форму на время маскарада, а затем вернуть ее. Но если и так, то как она перенеслась из крыла А? Единственный вход в это крыло гостиницы находился под наблюдением трех механиков, работавших у лифта всю ночь, вплоть до появления полиции. Может, гость выбросил ферму из окна на Пикадилли или в вентиляционную шахту, чтобы позднее ее подобрал его тайный сообщник? Это казалось невероятным. И все же форма бесследно исчезла.

Во– вторых, было еще одно обстоятельство, которое пролило свет на то казавшееся беспросветным дело. Размышляя, я вдруг подумал: как странно, что дверь в бельевую комнату обнаружена открытой. Ведь она снабжена автоматически срабатывающим замком. Нам рассказывали очень много интересного об этих замках, которые никак не может открыть человек снаружи, если у него нет специального ключа. Накануне вечером горничная заперла эту дверь. Утром же она была открыта. Поэтому -что вполне естественно – некоторые стали косо поглядывать на управляющего гостиницей, мистера Хардвика.

Но мой мозг устроен более просто. Эту дверь никто не мог открыть снаружи. Но изнутри – любой. Достаточно повернуть ручку – и дело сделано. Это побудило меня заглянуть в бельевую комнату. Кхм… да! Кстати, кто-нибудь из присутствующих делал это?

Кент кивнул:

– Да, я заглядывал, когда начальник полиции послал меня за Мелиттой. А что?

– Хорошо, – пророкотал доктор Фелл. – Далее. В начале расследования мы стали проверять различные пути проникновения постороннего в отель и то, как он мог скрыться, что его не заметили работающие у лифта люди. Способов оказалось три: забраться наверх, а потом спуститься по фасаду здания, выходящему на Пикадилли; забраться и спуститься по вентиляционной шахте; и по пожарной лестнице, которая находится за окном в конце коридора. Все пришли к выводу, что «это было настолько невероятно, что практически невозможно». Для первого и второго способа были явные препятствия. Что касается третьего – это было бы самым легким и заманчивым входом, если бы не один непреодолимый факт. Рама запертого окна, выходящего на пожарную лестницу, разбухла и не открывалась. Следовательно, мы печально распростились и с этой возможностью. Но мы заглянули в комнату для белья и поразились. Вы, – он обернулся к Кенту, – заглянули туда в утро после убийства. Что же вы там увидели?

– Окно, – сказал Кент.

– Открытое или закрытое?

– Открытое.

– Вот именно. Не стану вас тащить в гостиницу, чтобы объяснять, – продолжал доктор Фелл, – а предлагаю взглянуть на план крыла А. Вот окно в бельевом чулане. А вот широкая наружная пожарная лестница всего в футе от этого окна. Человеку нужно всего лишь не бояться высоты, чтобы подняться на эту лестницу и забраться внутрь через это окно.

– Я видел – это нелегко.

– Потому что у вас не было цели. Если не Хардвик и не горничная открыли бельевую, то и никто бы не смог открыть снаружи, из коридора. То есть это не мог сделать постоялец. А если все-таки Хардвик или горничная, сначала им пришлось бы пройти мимо тех рабочих у лифта, чего они не делали. Следовательно, дверь бельевой открыли изнутри, простым поворотом ручки. Значит, убийца попал в эту комнату снаружи. Следовательно, убийца был, чтобы больше не повторяться, посторонним человеком в гостинице.

Доктор Фелл поставил локти на стол, угрожая коснуться лица горящим кончиком сигары, и, нахмурясь, уставился на чашку с кофе.

– Позвольте признаться. Я колебался, оказавшись так близко к раскрытию преступления. Мне было невесело. Преступления не раскрываются с первого раза. Человек, который говорит: «Только это может быть истиной, другого объяснения быть не может», вызывает мое восхищение точно так же, как и сожаление. Но из двенадцати важнейших вопросов – вопросов, которые я предложил вчера вечером Хэдли и Кристоферу Кенту, – этой версии касались только два. Вот они. Как убийца попал в запертую бельевую комнату «Королевского багрянца»? Что произошло затем с костюмом? Ответы на них были таковы: «Он появился с улицы» и «Уходя из гостиницы, он был в этой форме».

Но если преступником был посторонний – а вы понимаете, что так и должно было быть, – то кто этот человек? Наш тесный кружок находился в то время под этой крышей. Все, кто был в «Четырех входах» во время первой трагедии, в ночь, когда видели человека в форме служащего гостинцы, в ту ночь находился в «Королевском багрянце» и, таким образом, исключался. Все… Кхм… Нет, не совсем все… Например, отсутствовал Ричи Беллоуз. И по довольно веской причине, поскольку был заперт в полицейском участке. Во всяком случае, он никогда не встречался с миссис Джозефиной Кент, так как она не приезжала в Норфилд.

Это был с самого начала интереснейший вопрос. Почему она уехала гостить к своим тетушкам? Почему она отказывалась приехать в Норфилд, даже когда был убит ее муж? Уже тогда у нас появились подозрения, превратившиеся затем в уверенность, что она была не той, за кого себя выдавала. Она провела в Англии больше года. Возвратилась в Южную Африку с большими деньгами, но она тщательно скрывала этот приезд и утверждала, что никогда в жизни не бывала здесь. Почему? Далее заметьте. Она не слишком противилась этой поездке в Англию, не возражала против посещения Лондона, не возражала против встречи с людьми, например с сэром Гайлсом Гэем. Но она отказалась ехать в Норфилд. Для женщины, чей настоящий характер мы уже начинали понимать, этот приступ «нервной прострации» после смерти мужа казался слишком неестественным.

Тогда это был фактик, который мы походя отметили. Мы были поглощены поиском ответа на второй вопрос.

Таким же непонятным, как и униформа, было странное пристрастие убийцы к полотенцам. Почему в обоих случаях для удушения жертвы использовались полотенца? Как я указывал Хэдли, это в высшей степени неловкий и неудобный способ нападения. Даже неестественный, если хотите. И, кроме того, в этом не было необходимости. Определенно, убийца использовал полотенце не из-за опасения оставить отпечатки пальцев. Он знал то, что известно каждому, – на человеческом теле нельзя оставить отпечатков пальцев, поэтому отметки рук на горле невозможно идентифицировать. Мы также знаем, из-за абсолютного отсутствия отпечатков на мебели и других поверхностях, что убийца был в перчатках. Таким образом, перед нами предстал невероятный портрет убийцы, который во избежание оставления следов пользовался и перчатками и полотенцем. Но это нас никак не устраивало. Пришлось искать иное объяснение этих фактов.

Прошу обратить ваше внимание прежде всего на тот факт, что миссис Кент не была задушена. Нет. Ее поместили в дорожный сундук, створки которого были сомкнуты на ее горле, обернутом полотенцем, чтобы края створок не перерезали ее шею, а оставили на ней синяки, как при удушении. И опять возникает вопрос: к чему все эти сложности? Гораздо проще задушить ее обычным способом, как предположительно был задушен Родни Кент. Эта неестественность вкупе с неестественностью использования полотенец создавали такую кучу несоответствий, что в них просматривался какой-то метод. Не можете ли вы назвать наугад, на какие мысли наводит вас этот дорожный сундук?

– Ну как же! – откликнулся Кент. – Это сразу наводит на мысль, что убийца был слишком слаб для того, чтобы обычным способом задушить жертву, или что убийца полностью мог пользоваться только одной рукой.

– Мог пользоваться только одной рукой – правой! Что еще? Тело засунули внутрь сундука. Сундук поддерживается левой ногой, правая рука сильно стягивает створки сундука, который упирается в левую ногу убийцы, и дело сделано.

Но это не совпадало со способом убийства Родни Кента, который был задушен при помощи двух рук. Суд отказался бы слушать дело, как невероятное, пока я не начал размышлять об убийстве Родни Кента. Хэдли уже описал мне мебель в Голубой комнате. Но я все еще не был уверен, пока не приехал сюда и своими глазами не увидел ее. Но уже тогда я хорошо представлял сцену преступления. Мне приходилось видеть подобную мебель. Припомните изножье кровати. Оно изготовлено из тяжелого дерева, изогнутого наверху и круглого у основания маленьких столбиков. Вот. – Он схватил карандаш и быстро начертил изгиб изножья на конверте. – Можно сказать, подобно шарфу или воротнику гильотины, куда преступник должен положить голову. Родни Кент лежал, почти касаясь головой ножки кровати. Допустим, шея потерявшего сознание человека была всунута боком в эту доморощенную гильотину. Допустим, шея была обернута полотенцем для лица – не банным, которое было слишком толстым и мохнатым, что помешало бы оставить вмятины на шее. Допустим, что убийца стоял над ним и, схватив его одной рукой за горло, с другой стороны сдавил ему шею этим широким изогнутым деревянным изножьем, прижав шею жертвы к краю. Когда убийца закончил свое дело, на шее остались отчетливые синяки. Их определили как следы пальцев, обернутых полотенцем, – вы получите синяки в доказательство хватки двумя руками, которые идут по обе стороны шеи.

Один раз может оказаться чистым совпадением. Дважды таких совпадений не бывает. Это объясняло использование полотенец. Это указывало на тот факт, что убийца хорошо владел лишь одной рукой.

Кхм… кха! Начинало вырисовываться целое нагромождение, как в доме, который построил Джек: 1) убийца проник в гостиницу «Королевский багрянец» снаружи; 2) на нем была форма, в которой он и ушел; 3) по всем признакам, он владел лишь одной рукой. Единственный человек, который отвечал всем этим данным, – Ричи Беллоуз. То самое его свойство, которое до сих пор выводило его из круга подозреваемых, а именно частично парализованная левая рука, теперь включало его в этот круг. Стоило как следует вдуматься, и все факты начинали свидетельствовать против него. Ведь даже при том, что как будто его нельзя подозревать, так как он сидит под замком в полицейском участке, следующая связь была ясна для любого, кто способен рассуждать непредвзято. Я имею в виду связь между полицейским участком и темно-синей курткой.

Я указал на это обстоятельство некоторое время назад. «Короткая однобортная куртка со стоячим воротником, серебряные пуговицы, эполеты на плечах». Леди и джентльмены, каждый день на улице вы видите людей в этой форме, и если вам и в голову не пришла эта связь, то только потому, что проникший в гостиницу человек был без головного убора. Если бы я хотел задать плохую загадку (чего я не хочу), я бы таинственно спросил: «Когда полицейский, не полицейский?» И под общий стон ответил бы совершенно искренне: «Когда он без своего шлема». Эту поразительную разницу должен был заметить любой, кто видел в суде полицейских без головных уборов. Они выглядят совершенно другими людьми: как служащие. Собственно, в данном случае они и являются служащими.

Но вернемся к нашим баранам. Ричи Беллоуз был заперт в полицейском участке. Не мог же он сказать своим тюремщикам: «Послушайте, выпустите меня отсюда и одолжите форму. Мне нужно съездить в Лондон и совершить убийство, но я вернусь сегодня же ночью».

Тем не менее, мы представили себе одну из черт национальной жизни – полицейский участок в деревне. Это вовсе не громадное мрачное здание из камня, возвышающееся над городом, специально построенное для задержания на ночь сотен пьяных гуляк. Нет, это обычный дом, переделанный под нужды полиции (как тот, что стоит в Норфилде), где могли бы жить и мы с вами. Но ведь его кто-то построил. И где-то в подсознании нам нашептывал голос, что мы слышали об отце Ричи Беллоуза, своеобразном типе, который был строителем и, как мне сообщил Хэдли, возвел в этом районе половину из всех современных построек.

Мы слышали о любви старшего Беллоуза работать своими руками. В частности, о его своеобразном чувстве юмора, которое сын в душе считал извращенным и направленным на дурные цели. Мы слышали о любви старого строителя ко всяким фокусам, хитроумным устройствам и остроумным обманам, особенно к дверям с секретом и проходам. Мы слышали о «самой великой шутке в мире», которую он намеревался завещать деревне. Поскольку меня также привлекают подобные вещи, я мог представить себе подобную шутку – использование такого хитроумного приспособления в таком месте, где, насколько мне известно, раньше оно никогда не применялось. Я говорю, леди и джентльмены, о тайном выходе из камер полицейского участка.

Доктор Фелл в раздумье откинулся на спинку кресла.

– Несколько тысяч лет назад у нас был такой прецедент. Вы помните рассказ Геродота о хитром строителе, который сделал то же самое в хранилище короля Рампсинитуса? Заметьте один важный факт. Эта история молодого Ричи Беллоуза о служащем гостиницы, которого он якобы видел в «Четырех входах» в ночь убийства Родни Кента. Когда впервые он ее рассказал? Сразу после того, как его обнаружили в ночь убийства? Вовсе нет. Он рассказал ее только на следующий день, оказавшись в полицейском участке. И не просто в полицейском участке, а в конкретной его камере. Предположим, Ричи прекрасно знал, что в любой момент может легко выбраться из этой камеры. Но если будет совершено еще одно убийство, на этот раз он будет вне подозрений. И вот с истерической хитростью, которой я не могу не восхищаться – потому что юношеская истерия, как вы могли заметить, когда мы с ним разговаривали, была ключевым моментом его характера, – он рассказал нам свою историю.

История, как сказал Хэдли, была или горячечным бредом, или совершенной бессмыслицей, или правдой. Но она оказалась бессмыслицей! Если спокойно вдуматься – абсурд! В ней не только телега ставилась впереди лошади, в ней телега поднималась в гору без помощи лошади. Он не только описал нам служащего гостиницы, но открыто назвал нам гостиницы, где такой служащий мог работать. Помните: «Я описал бы его как человека среднего роста и веса, в униформе служащего, каких вы можете видеть в таких крупных отелях, как „Королевский багрянец“ или „Королевский пурпур“.

Разумеется, ему было необходимо внушить нам это представление. Если это так определенно, значит, так оно и было. К счастью, его слова поддерживались заслуженной славой человека с фотографической памятью. Ему нужно было превратить синюю куртку и серебряные или медные пуговицы – которые могли ничего не означать и, с точки зрения невинного наблюдателя, могли предположить что-либо совершенно иное – в конкретную фигуру. Отсюда и поднос для визитных карточек. Значение этого подноса ускользало от меня, пока я не начал думать о виновности Ричи Беллоуза. Естественно, поднос был лишь дополнительным средством сделать его картину более выразительной. Ведь ни такого человека, ни подноса на самом деле не существовало. Но, боюсь, я немного забегаю вперед. Кстати, Хэдли, где вы обнаружили тайный вход в полицейский участок?

Хэдли огляделся, будто не желая обсуждать дела в столь смешанном обществе. Но он увидел заинтересованные лица, возбужденные взгляды Гэя и Гарви Рейберна, восхищение Дэна Рипера, удивленный восторг Мелитты и полную поглощенность Франсин.

– Где обнаружил? – проворчал Хэдли. – Все утро мы только их и находили. Таких входов оказалось целых три. О них никто и не подозревал. Пресса еще поиздевается над нами, когда до этого дойдет дело. Конечно, все было не так просто, как выглядело для Беллоуза. Тайные двери в камерах соединялись только с подвалом в доме инспектора полиции. Этот дом стоит рядом. Беллоуз сбежал не из участка. Следовательно, хотя он мог выйти через дом инспектора и выбраться из деревни, он не мог уйти…

– Куда уйти? – спросил Гэй.

– Куда он на самом деле хотел уйти, – опять взял слово доктор Фелл, – и куда ему было нужно. То есть из камер – в зал судебных заседаний и в зал ожидания самого участка. Между ними было несколько запертых на засов дверей, включая дверь его собственной камеры. Кроме того, ночью там дежурили полицейские. Это был досадный удар, потому что для человека, который все это запланировал, были необходимы две очень важные вещи. Ему нужна была одежда и деньги.

Как вы знаете, Беллоуза обвинили в проникновении в чужой дом и посадили под арест. При этом были соблюдены кое-какие формальности. У него отобрали деньги, табак и пальто. Вещи заперли в сейфе на верхнем этаже полицейского участка. Он не мог до них добраться, а без этих вещей он был гол. Вы начинаете понимать? Он не мог вернуться в свой дом в Норфилде, не вызвав удивления домохозяйки. Он не мог разбудить ночью приятеля и попросить одолжить ему макинтош и денег на проезд. Или он сидит в тюрьме, или нет – иного не дано. И его не должны были видеть. Единственное, что он мог сделать ночью, оставаясь незамеченным, – украсть униформу из дома инспектора полиции. Он должен был ее взять, потому что она была ему необходима как воздух! Вспомните, когда мы беседовали с ним в камере, он был в рубашке с коротким рукавом, и это зимой! В камере не было ни пиджака, ни свитера, потому что их на нем не было во время ареста. Камеры обогреваются центральным отоплением, так что он не испытывал дискомфорта. Но не мог расхаживать в этой рубашке по занесенным снегом улицам, не испытывая дискомфорта, не говоря уже о том, чтобы не привлечь к себе внимания. Отсюда у него и зародилась весьма блестящая и хитроумная идея униформы. Во-первых, одежда, во-вторых, отличная маскировка, и в-третьих, призрак служащего в «Королевском багрянце». Между четырнадцатым января, когда был убит Родни Кент, и тридцать первым января у него было достаточно времени, чтобы исследовать камеру и подготовить почву для нового преступления. Ему было известно то, о чем знали все: что вся компания Рипера собирается отправиться в «Королевский багрянец», что мистер Рипер особенно настаивал на апартаментах в крыле А на новом, седьмом этаже, что Джозефина Кент присоединится к нему в конкретный день…

– Но откуда он мог знать? – воскликнула Франсин.

– Гм… подождите. Один момент. Наконец, убийство маленькой Джозефины было самой затаенной и мощной целью всей его жизни. О причинах можно догадаться.

– Ну?

– Она была законной женой Ричи Беллоуза, – пророкотал доктор Фелл. – Но она никогда не распространялась об этом, опасаясь быть обвиненной в двоемужестве.