Прочитайте онлайн Разбудить смерть | Глава 14Красные чернила

Читать книгу Разбудить смерть
2116+1128
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансурова

Глава 14

Красные чернила

– Очень смешно, правда? – спросил Гэй. – Когда я это увидел, чуть не надорвался от хохота. Однако, прошу вас, заходите.

В особняке работало центральное отопление, поэтому в доме было так же тепло, как в гостинице. Гэй провел их через уютный холл в гостиную, где в дополнение к отоплению весело полыхал огонь в камине. Хотя здание было массивным и тяжеловесным, с веерообразными окнами над высокими дверьми и деревянными балками, выступающими на потолке, Гэй обставил его очень удобной и уютной мебелью. В доме не слышалось признаков присутствия других людей, кроме хозяина. Но Гэй старательно закрыл высокие двойные двери.

– Где вы это нашли? – тихо спросил Хэдли.

– А, вот это еще одно из проявлений тонкого юмора. Я пошел в ванную умыться, а потом протянул руку за полотенцем. Откуда-то и выпала фотография.

– Когда вы ее обнаружили?

– Да не больше десяти минут назад. Кстати, я установил один факт. Мы прибыли сюда в одиннадцать часов, и тогда этой забавной штуки в полотенцах не было. Понимаете, у меня работают повар и две горничные. Когда мы приехали, Летти только что закончила убирать ванную и повесила для нас свежие полотенца. Следовательно…

– Кто-нибудь, кроме вас, знает об этом?

– Только тот юморист, который это сделал. Надеюсь, вы не думаете, что я сказал об этом Летти. Я также сдернул бумажный обезьяний хвост с двери до того, как кто-то его заметил. Не знаю, когда его успели приколоть. Я его увидел по пути в ванную.

– Да. И что, по-вашему, все это означает?

– Дорогие мои, – Гэй смотрел прямо в глаза Хэдли, – вы отлично понимаете, что я об этом думаю. Я люблю почитать о преступлениях, но мне не нравятся похороны. Этому нужно положить конец. – Поколебавшись, он с полной серьезностью обратился к Кенту: – Сэр, прошу у вас прощения.

– Охотно вам его даю, – ответил Кент, которому нравился забавный старикан, – но за что?

– Потому что я почти наверняка подозревал вас. Э-э-э… Простите, вы ведь были с доктором Феллом и начальником полиции? Между одиннадцатью и двенадцатью часами?

– Да. В это время мы были в полицейском участке. Но почему вы подозревали именно меня?

– Честно говоря, – искренне признался Гэй, – потому, что вы как-то слишком подозрительно оказались вчера в гостинице. И потому, что ходили упорные слухи, будто вас очень привлекала миссис Джозефина Кент.

– Это может подождать, – резко прервал их Хэдли и протянул фотографию доктору Феллу: – И вы еще уверяли меня, что опасности больше нет? А как вот это согласуется с вашим утверждением?

Доктор сунул шляпу под мышку и прислонил к стене трость. Слегка озабоченный, он поправил очки и стал внимательно рассматривать фотографию.

– Ничего не имею против обезьяньего хвоста, – пробормотал он, – думаю, это вполне современная шутка. Временами мне кажется, что я заслуживаю участи старого дуралея, над которым все потешаются. Но, честно говоря, это не совсем то. С другой стороны, мне не очень по душе новое осложнение. Видимо, кто-то начинает бояться. – Он посмотрел на Гэя: – Чья это фотография? Вы уже видели ее?

– Да, она принадлежит мне. Не знаю, известно ли вам о страсти Рипера к фотографированию. Он присылает мне целые пачки фотографий, где его друзья сняты на акваплане, за кружкой пива и все в этом роде.

– Вот как! И где вы ее видели в последний раз?

– По-моему, она лежала с остальными снимками у меня в кабинете в письменном столе.

– Интересно, что это не обычные чернила. – Доктор Фелл поскреб ногтем толстые слоистые штрихи надписи на обороте фото. – Они слишком липкие. Похоже…

– Это тушь, вот что это такое, – предположил Гэй. – Пойдемте со мной.

Он казался более напряженным, чем вчера, сохраняя твердый блеск глаз, как полировка на надгробии, даже когда улыбался. Как будто приняв решение, он провел их через другие двойные двери в конце гостиной, и визитеры оказались в расположенном в глубине дома кабинете. Его окна выходили в сад позади дома, где деревья гнулись от ветра. Из окон были видны ворота в кирпичной стене, а за ними – высокие кладбищенские вязы. В кабинете весело танцевал огонь в камине, бросая отблески пламени на стены, уставленные полками книг. На верху полок были расставлены бюсты. Если не считать внутренней лестницы, которая спускалась вдоль дальней стены, комната выглядела скорее современной, чем старинной. Хозяин взглянул на лестницу, прежде чем показать им на письменный стол.

– Как видите, здесь у меня несколько флаконов туши разного цвета, – сказал он. – Я редко ею пользуюсь. Но зима тянется слишком долго, и однажды, в это тоскливое время года, я увлекся архитектурой. Судя по всему, надпись сделана вот этой тушью.

Он снял крышку с флакончика с черной тушью. Изнутри к крышке было прикреплено широкое перо – обычное приспособление для туши, чтобы проверить ее перед употреблением. Он помахал крышкой перед своими гостями. Теперь Кенту не понравилось выражение его лица.

– Думаю, вы догадываетесь, куда ведет эта лестница? Наверху дверь, она рядом с верхней ванной комнатой. Очевидно, этот неуловимый юморист просто спустился сюда, намалевал надпись на фото, как мальчишки рисуют на стенах, и ушел по лестнице, захватив фотографию.

Впервые Хэдли выказал нерешительность. Очевидно, ему тоже не понравилась шутка и напряжение, которое ощущалось в доме с первого момента их появления. Но он изучал Гэя с очень странным выражением лица.

– Вы держите бюро запертым?

– Нет. Да и зачем? В нем нет ничего ценного. Чаще всего я даже не опускаю крышку, вот как сейчас.

– А где же фотографии? – спросил доктор Фелл. – Я проделал длинный путь, чтобы увидеть их.

Гэй быстро обернулся к нему:

– Прошу прощения, я не расслышал. Что вы проделали?

– Длинный путь, чтобы посмотреть на них. Где они?

Гэй протянул было руку к брючному карману, затем пожал плечами и выдвинул один ящик из правой тумбы бюро.

– Боюсь, вы будете недостаточно вознаграждены, – язвительно сказал он. – Здесь мало что… Боже мой!

Он быстро отдернул руку. Липкая жидкость, стекавшая у него с пальцев, была не кровью, а красной тушью. Столпившись вокруг хозяина, гости увидели внутри ящика то, что доктор Фелл назвал дьявольской шуткой. В ящике находились разорванные на мелкие клочки фотографии, щедро политые красной тушью.

Доктор Фелл застонал от досады. Сэр Гайлс Гэй воздержался. Стоя с вытянутой рукой, чтобы не забрызгать одежду, он вытирал ее носовым платком и ругался. Он ругался так витиевато, с таким спокойствием и сдержанностью, что это показало его с новой стороны. Дало, так сказать, новое употребление его белоснежным искусственным зубам. Он ругался на английском, на африканос и на кафрском, угрожая снять шкуру с проклятого слуги или с правительственного департамента. Тем не менее Кент не мог отделаться от впечатления, что точно так же ругаются во время игры в гольф, промахнувшись на шестом, очень легком ударе. Кент видел, как на шее Гэя вздулись вены.

– Надеюсь, – Гэй старался не изменять тон, – меня можно назвать хорошим хозяином. Я люблю принимать гостей. Мне очень нравится их общество. Но это! Черт побери! Это заходит слишком далеко. Тушь все еще течет. Значит, ее вылили там не больше получаса назад. А где сейчас мои гости? Могу вам сказать. Не сомневаюсь, что каждый сидит или лежит у себя в комнате. Не сомневаюсь, что никто из них не выходил по каким-то другим делам. И все совершенно тихо и спокойно, бот таким образом.

Доктор Фелл задумчиво почесал подбородок.

– Не сердитесь, – заметил он, – но вы кажетесь мне довольно странным человеком.

– Премного благодарю.

– Нет, серьезно. Когда было совершено убийство – да еще в вашем собственном доме, – вы старались помочь, относились к случившемуся философски и все такое. Вы считали это проблемой для ума. Трагическое происшествие возбуждало вас. Но самым неожиданным образом вы полностью потеряли самообладание, когда кто-то подстроил эту грубую шутку, из-за чего вы испачкали руку. Вы не возражаете, если кому-то перережут горло, но не выносите, когда вас дурачат.

– Я могу понять убийство, – широко раскрыв глаза, заявил Гэй, – но не в состоянии понять это!

– И вы не видите здесь никакого смысла?

– Не мне судить! Но я хочу знать, что происходит. До сих пор неизвестный предпочитал действовать ночью. А теперь этот тип выходит на свет божий и пишет… А чековая книжка! – вдруг воскликнул Гэй.

Уже не обращая внимания на беспорядок в ящике, он начал в нем рыться. С облегчением старик вытащил чековую книжку «Капитал каунтис» в кожаной обложке. К счастью, она осталась незапачканной, и Гэй осторожно положил ее на стол. Затем вынул небольшой кожаный кошелек – в таких жители деревень обычно носят мелочь – и, щелкнув замочком, открыл его.

– Здесь что-то не так. – Его голос изменился. – Не хватает денег.

– Денег? – переспросил Хэдли. – Но вы сказали, что не держите в этом столе ничего ценного.

– Совершенно верно, господин полицейский, не держу. В этом кошельке обычно лежит мелочь, серебро, на случай, если нужно оплатить посылку или дать на чай. Больше фунта здесь никогда и не бывает.

– И сколько пропало?

– Судя по всему, двенадцать шиллингов, – уверенно сказал Гэй. – Это тоже чья-то остроумная шутка, да?

Тяжело вздохнув, Хэдли обвел комнату взглядом, в котором читалась мстительность, равная мстительности Гэя. Обернув пузырек с красной тушью платком, он поставил его на стол. Наверняка именно с ее помощью и натворили эту пакость в ящике стола. Он был почти пустым.

– Да, – протянул Хэдли, – я принимаю эти меры предосторожности на случай, если на пузырьке обнаружатся отпечатки пальцев шутника. Помню, Фелл, как-то раз, в случае с Мэдом Хаттлером, когда мы разгадали автора шутовского номера, мы узнали, кто убийца. Понимаете… – Хэдли оборвал себя на полуслове. – Займемся этим безотлагательно. Не могли бы вы, – обратился он к Кенту, – собрать остальных? Нет, сэр Гайлс, не надо посылать слуг. Пусть они тоже придут сюда, позовите их. С них и начнем. Если у вас служат две горничные, понять не могу, как этому озорнику удалось проделать все так, что его не заметили. – Он угрюмо добавил: – Можете сказать им что хотите. Этим вы уже не повредите.

Кент поднялся по внутренней лестнице и оказался в верхнем коридоре. Он шел быстро, не желая задумываться о произошедшем. Особняк, в соответствии с первоначальным планом строительства, был довольно продолговатым, с центральным коридором, который тянулся вдоль всего здания. Он без труда нашел тех, кого искал. Франсин, Дэн и Мелитта сидели в верхней гостиной, с окном эркером, выходящим на парадный вход, вокруг газового камина и ворчали друг на друга.

Дэн сварливо приветствовал Кента:

– Хороший же ты друг! Вчера ушел с Франсин, и это еще можно понять. Но сегодня утром исчез вместе с полицейскими…

Все было опять как дома.

– Я ушел с ними, – ответил Кент, – потому, что доктор Фелл позволил, и потому, что мне хотелось найти хоть что-нибудь, что помогло бы нам в этом деле. И могу уже многое сообщить. – Он огляделся. – А где Рейберн?

Интуиция Дэна оказалась острой, даже острее, чем Мелитты. Он сидел, согнувшись и опершись руками на колени, но тут же выпрямился. Справа от него Мелитта, в платье от Шанель, пребывала в своем обычном расстроенном состоянии. Сидящая с другой стороны Франсин курила сигарету, проявляя должное внимание к происходящему. Кент навсегда запомнил, какими они были в этот момент. Наверное, из-за домашней атмосферы – случившееся сегодня утром походило на обычную домашнюю перебранку, которая обернулась стычкой или дурной шуткой. Самое ужасное, что все так и было. Это могло случиться и случилось, только закончилось не примирением, а убийством. И Дэн догадался. От этой догадки он забыл, что стоит близко к огню, пока не почувствовал запах гари от его костюма.

– Гарви? – переспросил Дэн. – Он пошел в паб за сигаретами. А что случилось?

– Кто-то здесь валяет дурака. – Кент замолчал. Это было не совсем точное выражение, несмотря на все признаки насмешливого издевательства в утренних проделках. – Сколько времени вы просидели здесь втроем?

– Мы с Мел только что пришли. Франсин была здесь все время. Да что случилось-то?

Кент обо всем рассказал.

То, как они восприняли сообщение, можно было считать странным. Все оставались спокойными и равнодушными, что отчасти напоминало унылое настроение Мелитты, когда они приехали отдохнуть на побережье и вынуждены были целыми днями торчать в гостиной, потому что все две недели шел непрерывный дождь. Только в конце рассказа до Дэна стало что-то доходить.

– В жизни не слышал о более идиотских проделках! – заявил он, оглядываясь по сторонам, словно высматривал предателя в углах комнаты. – Постой, все ли я правильно понял? Кто-то берет фотографию, делает на обороте эту надпись и засовывает ее в стопку полотенец? Кто-то рвет на клочки другие фотографии и поливает их красной тушью. Потом кто-то крадет двенадцать шиллингов… Стоп! Кто украл деньги?

– Ты понял, – сказал Кент, начиная и сам все понимать. Наконец-то он осознал, что ему показалось подозрительным с фотографией. – У меня было ощущение, что здесь что-то не стыкуется, и ты это понял. Деньги! Остальное можно считать следствием извращенного юмора. Во всяком случае, это как-то можно объяснить, и, думаю, одно объяснение я уже могу предложить. Но украденные деньги не вписываются в эту картину.

– Может, они не имеют к этому отношения, – подчеркнул Дэн. – Ведь деньги могла стащить горничная, верно?

– Помните, у Дженни тоже ничего не было, – вставила свое слово Мелитта.

– Чего у нее не было?

– Не было серебряных монеток, меди, никакой мелочи, – послушно пояснила она. – Ее не нашли у нее в сумочке. Я точно знаю, потому что меня попросили проверить ее вещи.

Так оно и было. Кент вспомнил, что сам отмечал это в своих заметках. Мелитта, чей хорошенький носик порозовел сегодня утром, не на шутку разгорячилась:

– Только не говорите, будто я не понимаю, что говорю. Мне и тогда это показалось очень странным, и я сказала об этом мистеру Хэдли. Человек во время поездок обязательно имеет при себе мелкие деньги, и я совершенно уверена, что у Дженни они были. Когда я обнаружила, что их нет, я подумала, что их кто-то взял, но, конечно, не решилась об этом сказать.

– Но у нее было тридцать фунтов банкнотами, а их не тронули.

– Правильно, дорогой. Но откуда ты знаешь?

– Потому что я сам об этом позаботился, – мрачно ответил Дэн, очевидно не понимая намека. – Кто-то должен был взять на себя ответственность. Я – тот человек, который потом все разгребает. Да, я исполнитель, но я хочу, чтобы вся эта бессмыслица прекратилась. Ты считаешь, что кто-то постоянно крутится поблизости, чтобы стащить мелкие деньги, оставив на месте крупные банкноты?

– Не знаю, дорогой, – отвечала Мелитта со своей раздражающей безмятежностью и разгладила платье на коленях. – Как говорил мой дед…

Дэн на мгновение опустил голову.

– Мел, – медленно проговорил он, – я хотел бы тебе кое-что сказать. И пожалуйста, пойми меня правильно. Я твой муж. И я люблю тебя как никто другой, если бы ты не отгораживалась от моей любви. Но я хочу сказать тебе как человек человеку. Провались они пропадом, твой дед, дядюшка Лайонел, тетушка Эстер с тетушкой Гарриет и со всеми твоими кузинами, черт знает, как их зовут, со всей их проклятой мудростью! Мне до чертиков надоели твои родственники, которые давным-давно уже на том свете!

– Спокойно! – остановил его Кент, и Дэн мрачно побрел к окну. – Все это действует нам на нервы…

– Наверное, – согласился Дэн. – Прости, Мел. Только я много бы дал, чтобы снова услышать, как ты смеешься. Так что же мы имеем?

– Если ты сможешь удовлетворить интерес Хэдли к тому, где находился с момента своего приезда в одиннадцать утра и до без четверти двенадцать…

– В библиотеке, – сразу ответил Дэн. – Я рылся в книгах, гадая, куда подевались все остальные и какого черта мы сюда приехали.

– Ты не имеешь в виду кабинет Гэя?

– Нет, нет! Я говорю про библиотеку. Она в другом конце дома.

– И ты говоришь, что Гарви пошел за сигаретами. Когда он ушел?

– Почти сразу после нашего приезда. Он вышел вместе с водителем, который нас привез. Так что он в стороне от этого дела. И на этот раз.

Оба взглянули на Франсин, которая хранила необычное молчание.

– Надеюсь, Крис, – проговорила она, не отрывая задумчивого взгляда от огня, – ты меня не подозреваешь. Я всем рассказала о твоих подозрениях в отношении Хардвика. Так что, думаю, никто не находится в безопасности.

– Я и не думал об этом. – Он хотел сказать, что вчера вечером он не смог во всем разобраться, когда они оба готовы были говорить, а потом между ними встала эта стена ее настроения. Но он говорил не об этом. – Через минуту тебя будет допрашивать полиция…

– О да! Я была здесь, между своей прежней комнатой и этой гостиной. Я вообще не спускалась вниз.

– А ты, Мелитта?

– Я принимала ванну.

Наступило молчание.

– Ты принимала ванну? – спросил Дэн. – Кажется, каждый раз, когда случается нечто подобное, ты принимаешь ванну. Когда, то есть где?

На этот раз она засмеялась, искренне и по-прежнему весело.

– Но, дорогой, обычно я делаю это только в одном месте. Хотя, помню, когда мы поженились, то мылись в бочке с водой и каждый раз выдергивали перо из хвоста попугая, чтобы решить, чья очередь. Конечно, я была в ванной. Ты так рано поднял нас в гостинице, я не успела принять там душ. Я позвонила горничной, не то Летти, ни то Элис. Нет, кажется, Летти… и она приготовила для меня ванну. Это было сразу после нашего приезда. Я знаю, потому что она только что закончила убираться в ванной и несла туда свежие полотенца, когда я попросила ее включить воду.

– Тогда… – начал Кент. – А сколько времени ты провела в ванной?

– Думаю, не меньше сорока пяти минут. – Мелитта наморщила лоб, вспоминая. – Во всяком случае, я меняла воду. А потом эти очаровательные часы на церкви, их слышно из дома. Они пробили половину двенадцатого, а потом еще четверть, прежде чем я вышла из ванны…

– Ты пользовалась полотенцем?

– Спросил бы еще о чем-нибудь! Разумеется, даже двумя. И там не было этой фотографии.

Кент медленно проговорил:

– Мы прибыли сюда ровно в двенадцать по этим часам. Мы слышали их бой. Гэй встретил нас в дверях, держа фото. Он сказал, что обнаружил его в ванной…

– Это точно, что вы прибыли ровно в двенадцать, – прервала его Франсин. – Я сидела у окна и видела вас. И видела, как он стоял вон там, пряча фотографию за спиной. Но я не спустилась вниз спросить. Я не хотела, чтобы мне сказали, что это не мое дело.

– Постойте! – Кент чувствовал себя словно под гипнозом. – Гэй сказал, что нашел ее десять минут назад. Точнее, его же словами, «не больше десяти минут назад».

Мелитта вновь погладила юбку на коленях.

– Ну, мне не хотелось бы дурно отзываться о ком-то, но ты помнишь, Крис, и ты, Дэн, я вас предупреждала. Может, он и нашел ее в ванной, но я не понимаю, как он мог это сделать. Потому что я вылезла из ванны только в сорок пять минут двенадцатого, сейчас мне кажется, именно потому, что часы пробили уже три четверти часа. А потом вытерлась, привела в порядок ванну и открыла окно, чтобы выпустить пар, и, фактически, я только что оделась, как видишь.

Дэн изменился в лице:

– Ты думаешь, старый черт сам это написал?

– Лично я думаю, – решительно сказал Кент, – стоит поскорее спуститься вниз. И пусть Мелитта все это расскажет, пока они не подумали, что мы здесь сидим и придумываем, что сказать. Есть что-то чертовски странное в том, что все здесь делали это утро. Поведение Гэя вызывает удивление. И Хэдли тоже. У него свое на уме. Он не возражал, чтобы я нашел вас и все вам рассказал. Собственно, он даже велел мне это сделать, хотя мне казалось, что он должен неожиданно задать вам все эти вопросы и посмотреть, как вы себя поведете. Говорю вам, происходит что-то такое, чего мы не знаем. И меня это бесит.

Через две минуты Кент узнал, в чем дело.