Читать онлайн Рассвет судьбы | ГЛАВА 1 и скачать fb2 без регистрации

Прочитайте онлайн Рассвет судьбы | ГЛАВА 1

Читать книгу Рассвет судьбы
5018+471
  • Автор:
  • Перевёл: О. А. Меликян
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 1

Калеб Сакс тяжело поднялся: кровь капала на землю с его рук. У ног лежала бездыханная лошадь – одна из его лучших кобыл – и ее новорожденный мертвый жеребенок. Все попытки Калеба помочь оказались напрасными; до конца своих дней он не забудет этого ощущения, когда в его руках теплая жизнь превращается в холодную смерть.

Не в силах смотреть на печальное зрелище, Калеб отвел взгляд и увидел на холме четырех индейских воинов из племени шайенов. Они находились на расстоянии примерно пятидесяти ярдов и, восседая на крупных разукрашенных лошадях, молча смотрели на него. Кроме набедренных повязок и боевой раскраски на них ничего не было; у двух индейцев на голове красовались перья.

– Ты думаешь, они угрожают нам, Калеб? – спросил Джесс Парнэлл. Джесс был зятем Калеба, и этим утром они вместе отправились на поиск кобылы, поскольку Калеб подозревал, что ее ожидают тяжелые роды.

– Не знаю. Я собираюсь поговорить с ними. Он вновь посмотрел на кобылу и жеребенка, на сердце лежала тяжесть. Плясунья была его лучшей кобылой. Почему ее смерть совпала с появлением, индейцев? В том, что они словно призраки маячили на холме, Калеб увидел зловещее предзнаменование.

Не взглянув на Джесса, как был, с окровавленными по локоть руками, он двинулся навстречу индейцам.

Джесс молча проводил его взглядом, затем подошел к своей лошади и вытащил из чехла ружье. Впрочем, он знал, что оно ему не понадобится – ведь Калеб пошел к индейцам совершенно безоружным.

В конце концов, в его жилах тоже течет кровь шайенов. Его мать была из племени шайенов, и сам он носил индейское имя Голубой Ястреб – имя, которое вызывало уважение и напоминало о тех давних днях, когда он жил в племени. Но не так уж и много осталось тех, кто мог бы рассказать об этом. После того как молодую жену Калеба убили индейцы из племени кроу, он оставил у шайенов новорожденного сына и отправился мстить. Он действовал в одиночку и сеял смерть среди врагов до тех пор, пока одно только его имя не стало вселять ужас в сердца кроу.

Все это случилось давно, задолго до того, как Джесс встретил Калеба. А сейчас он не мог ничего сделать. Ему оставалось только стоять и смотреть, готовясь при необходимости прийти на помощь своему тестю.

Калеб не спеша приближался к незваным гостям и думал о том, что вечерний воздух, насыщенный испарениями жаркого дня, делает их похожими на мираж. Он подошел совсем близко, и на расстоянии нескольких футов фигуры индейцев стали четкими.

Даже сидя верхом на лошадях и глядя сверху на Калеба, индейцы не могли не заметить, насколько он высок и силен. В одежде из оленьей кожи, с длинными черными волосами, завязанными в хвост, Голубой Ястреб выглядел таким же индейцем, как и они. Тонкий белый шрам перечеркивал почти всю левую сторону его лица – отметка белого человека, которую Калеб получил, когда ему исполнилось шестнадцать. И этот человек стал первым белым, которого убил Калеб Сакс.

– Что вам надо? – спросил он шайенов на их родном языке.

– Я – Серое Облако, – подал голос один индеец лет тридцати. Кивком головы он указал на двух своих спутников слева от себя. – Это мои друзья, Быстрая Нога и Медведь.

Он повернулся направо, к индейцу постарше.

– А это мой отец, Белый Конь. Мы из племени северных шайенов. Ты – Голубой Ястреб?

Калеб кивнул, глядя на Белого Коня.

– Мне знакомо твое имя, но прошло много лет с тех пор, как я жил среди шайенов. Значит, я знал тебя?

Белый Конь кивнул.

– Я был молод, как и ты. Мой отец – Сидящий Слишком Долго – помнит тебя лучше. Он до сих пор рассказывает о тебе, Голубом Ястребе.

В груди Калеба шевельнулось смутное желание ускакать с индейцами и вновь жить среди них, но он отогнал его прочь.

– Я помню Сидящего Слишком Долго, должно быть, сейчас он очень стар.

Белый Конь кивнул.

– Да, он стар и скоро умрет.

– Печально слышать об этом, – сказал Калеб. Его действительно охватила глубокая печаль, и это было нечто большее, чем просто скорбь по уходящему из жизни человеку. – Но вряд ли ты разыскал меня только для того, чтобы сообщить о своем отце.

Разговор продолжался на языке шайенов и подкреплялся красноречивыми жестами.

Белый Конь кивком головы подтвердил слова Калеба и сказал:

– Прошло три луны с тех пор, как мы побывали у своих южных родственников и там нам сказали, что тот, кого зовут Голубой Ястреб, опять живет на земле шайенов. Теперь мы возвращаемся назад, потому что почти все поселения охвачены сыпным тифом. Многие ужасно кашляют. Многие умирают. Большинство наших родственников уже умерло. Но мне приснился сон, и из-за этого сна я должен был увидеть Голубого Ястреба, прежде чем продолжить путь.

Калеб вздохнул. 1845 год был очень тяжелым для шайенов. Корь и коклюш унесли почти половину жизней индейцев, обитавших к югу от реки Платт.

– Я слышал о болезнях. Это печалит мое сердце. Индеец опять кивнул.

– Их принесли белые люди. Я боюсь за своего сына.

– Я понимаю твой страх, – сказал Калеб. – Я потерял многих, кого любил, включая двух сыновей.

Их глаза встретились, глаза людей с родственной душой.

– Ты говоришь, что приехал сюда из-за сна, – напомнил Калеб.

В глазах Белого Коня светилось огромное уважение.

– Да. Но, кроме того, мне захотелось опять посмотреть на того, чье имя Голубой Ястреб. Это поможет мне вспомнить дни, когда шайены были сильными. Но теперь белые люди приходят и убивают бизонов, отнимают нашу землю и приносят болезни, и из-за этого мы слабеем. Но то, что Голубой Ястреб, несмотря на свои годы, все еще такой сильный и высокий, согревает мне сердце.

Слабая улыбка тронула губы Калеба.

– Я живу на этой земле уже пятьдесят зим – пятьдесят тяжелых зим.

Белый Конь, кивнув, перевел взгляд на окровавленные руки Калеба.

– Кровь на твоих руках из-за рождения жеребенка?

– И мать, и жеребенок – оба мертвы, – вздохнул Калеб.

Белый Конь пристально посмотрел в глаза Калеба. Он пытался понять, отчего эти глаза казались такими пронзительно голубыми: то ли от сочетания с темной кожей и черными ресницами, то ли они действительно были необыкновенными. Он никогда не видел у белых людей глаз такой насыщенной синевы. Как странно, что у легендарного индейца голубые глаза – глаза, доставшиеся в наследство от отца-француза.

– Ты живешь как белый человек, – сказал Белый Конь. – Но так будет не всегда. Кровь на твоих руках говорит это. Ты борешься с самим собой. Я уверен в этом, хотя не очень хорошо знаю тебя. Это видно по твоим глазам. Ты живешь как белые люди, но эта жизнь не для тебя. Твое истинное желание – жить среди нас.

Калеб выдержал его взгляд.

– Я отказался от жизни, которой живут индейцы, ради белой женщины.

Внезапный порыв ветра растрепал волосы Белого Коня. Он отбросил с лица прядь волос.

– Я слышал. Говорят, ты очень сильно любишь эту женщину. Кое-кто даже помнит, как ты покинул племя шайенов и отправился разыскивать женщину, которую знал еще ребенком.

– Я готов умереть за нее. Но ты прав. Мое сердце с шайенами. И все же до последнего вздоха моей женщины я буду жить там, где она сможет выжить, хотя стоит мне попросить, и она пойдет со мной, чтобы жить среди шайенов. Я не попрошу ее об этом, потому что это приблизит ее конец. Она не совсем здорова.

Белый Конь понимающе кивнул.

– Я пришел сказать тебе, что в моем сне ты опять живешь среди нас. Вместе с нами воюешь против белых. Твое лицо разукрашено, и многие восхищаются тобой как воином. В моем сне ты был один. Мой долг – сказать тебе об этом, чтобы, когда придет время принимать решение, ты знал, что делать.

Сердце Калеба болезненно сжалось. Как все индейцы, он верил в сны и видения и не сомневался в словах старого индейского воина. Калеб знал, что означает этот сон, и мысль о том, что он останется без Сары, доставляла ему мучительную боль.

– Ты вернешься к нам, Голубой Ястреб, – продолжил Белый Конь. – Ты умрешь среди индейцев, среди них ты был рожден. Твой дух вернется на землю. Твои слезы смешаются с дождем, твоя кровь впитается в землю, по которой с незапамятных времен скакали на лошадях шайены, твой голос унесет с собой ветер. Ты все еще среди нас, Голубой Ястреб. Ты всегда был среди нас. Наши сердца – одно целое.

В знак уважения он прикоснулся рукой ко лбу, его примеру последовали Серое Облако и два других индейца.

Калеб стоял как громом пораженный. Без сомнения, дух Махео послал Белому Коню этот сон и указал, где следует искать Калеба. Иначе как Белый Конь может так хорошо знать его душу? Прошло более тридцати лет с тех пор, как они виделись в последний раз. В юности они едва знали друг друга. Есть что-то сверхъестественное в том, что этот индеец так много знает о Калебе и о его внутренней борьбе. Всему этому могло быть только одно объяснение: Калеба звали духи, звали туда, где он действительно должен быть. Но он не мог уйти. Не сейчас.

– Спасибо за то, что рассказал о своем сне, – сказал Калеб. – Я буду молиться, чтобы духи оберегали тебя и твоего сына от болезни, погубившей так много людей. Пусть попутный ветер поможет вам быстрее добраться до своих.

Белый Конь кивнул.

– Я увижу тебя, Голубой Ястреб. Ты опять станешь шайеном.

Индеец развернул коня и поскакал прочь. Остальные последовали за ним, но сначала Серое Облако бросил на Калеба долгий взгляд. Он смотрел на него так, как смотрят на святой дух.

Калеб не отрывал от всадников взгляда, пока те не скрылись за горизонтом. Это произошло так мгновенно, что казалось, их здесь не было вовсе. Калеб опустил глаза на свои руки: засохшая кровь напомнила ему о мертвой кобыле и жеребенке. Вздохнув, он повернулся, но по какой-то причине ноги отказывались ему подчиняться. Наконец он стал медленно спускаться с холма по направлению к Джессу. Его мысли были о Саре. Неужели Махео пытался сообщить, что дни этой женщины сочтены? Нет. Ведь Сара – все для него, все.

– Какого черта им было надо, Калеб? – спросил Джесс, когда тот подошел. Но, встретившись взглядом с голубыми глазами тестя, Джесс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Бог мой, что стряслось?

Калеб подумал было об объяснении, но, хотя он и любил своего зятя, что он мог ему сказать о том, что произошло? Вряд ли такие вещи стоит обсуждать. И, возможно, не хватит никаких слов, чтобы все объяснить.

– Просто это был тот, кого я знал, когда жил среди шайенов, – наконец выдавил он из себя. – Он держит путь на север… Узнав, что я где-то здесь, он захотел повидать меня. А теперь давай зароем наших бедняг.

– И это все? – по глазам Калеба Джесс видел, что тот чем-то встревожен. – Если что-то случилось, скажи мне, Калеб.

Калеб натянуто улыбнулся. Его тронула забота зятя.

– Это действительно все. Я просто расстроился, узнав о том, что от кори умерло больше людей, чем я думал.

Джесс промолчал. Он понимал – что бы ни случилось, лучше оставить Калеба в покое до тех пор, пока он сам не сочтет нужным рассказать об этом.

Взяв лопату, Калеб принялся копать могилу.

– Это огромная потеря, – пробормотал он. Его глаза увлажнились. – Я любил Плясунью.

* * *

Сара оторвала взгляд от корзины с бельем. Солнце быстро садилось за тучи. С запада, из-за горного хребта, надвигалась гроза. Она была рада тому, что белье успело высохнуть. Но теперь ее беспокоил Калеб. Они с Джессом все еще не вернулись.

Сара торопливо стала срывать оставшееся на веревке белье. Она не переставала удивляться тому, как быстро в этих местах налетает гроза и так же быстро проходит, унося на восток свою ярость.

Внезапный порыв ветра задрал на женщине юбку. В свои сорок семь Сара Сакс выглядела намного моложе, несмотря на трудности жизни на открытых равнинах Техаса и Колорадо. Ее рыжевато-золотистые волосы все еще оставались густыми, хотя немного потускнели и кое-где в них появились серебристые нити.

Ее светлая кожа утратила свой матовый блеск: об этом позаботилось солнце прерии. Но она все еще была гладкой, за исключением крохотных морщинок вокруг глаз.

Когда она смотрела на мужчину, которого любила всю свою жизнь, ее зеленые глаза сияли, как у молодой девушки.

Да, все это началось в форте Дирборн. Трудно поверить, что теперь это быстро растущий город Чикаго. Сколько воды утекло с тех пор, когда дядя, с которым она жила, привел в дом девятилетнего необразованного мальчика-индейца по имени Голубой Ястреб. Том Сакс оставил у себя раненого мальчика и назвал его Калебом. Сара помогла ему изучить английский язык и обучила манерам, принятым в обществе. В детстве они были словно брат и сестра, затем превратились в близких любящих друзей… и, наконец, стали любовниками. Но влюбленных безжалостно разъединили на долгие годы, и только в 1832 году, тринадцать лет назад, они нашли друг друга. Фактически они жили семейной жизнью всего тринадцать лет, а могли бы тридцать.

Сейчас все чаще и чаще Сару мучили приступы озноба и слабости, и поэтому всякий раз, когда Калебу случалось повстречать какого-нибудь доктора, направляющегося в форт Бент, он почти насильно заставлял его заглянуть на маленькое ранчо Саксов. Но ни один из докторов не смог сделать точное заключение относительно состояния здоровья Сары. Все как один оставляли какое-нибудь укрепляющее средство, которое, как предполагалось, должно было придать ей сил и энергии.

Но ни одно из этих средств не помогало, а по их запаху и вкусу Калеб определил, что большинство из них содержит обыкновенное виски. Сара была убеждена, что всему виной наркотики, которые заставлял ее принимать первый муж, Байрон Клаусон, человек, за которого ей пришлось выйти после того, как он убедил ее, что Калеб Сакс мертв. Ребенок Калеба, которого она в то время носила под сердцем, нуждался в отце.

Забудет ли она когда-нибудь те ужасные годы без Калеба? Благодарение богу, что, несмотря на свое нездоровье, она все же смогла родить ему сына после того, как они вновь обрели друг друга. Джеймс, которому уже исполнилось двенадцать, оказался совсем не похож на отца и унаследовал от Калеба только голубые глаза. Кожа мальчика была светлой, и только летом ее покрывал загар, а чуть рыжеватые волосы выгорали под солнцем Колорадо.

Сара не переставала благодарить бога и за то, что отыскалась ее дочь – ребенок, зачатый в порыве страсти, когда они с Калебом были любовниками, ребенок, которого выкрал у нее ее муж и отдал в приют. Там девочка и получила свое имя – Линда. Лишь спустя несколько лет Линда впервые увидела свою мать, которая в то время жила в Сент-Луисе. Оттуда они и отправились в Техас, где в конце концов отыскали Калеба с сыном Томом.

Поначалу жизнь в Техасе складывалась неплохо, но началась война за независимость, и истребление и изгнание индейцев заставило семью Саксов срочно покинуть Техас и обосноваться в Колорадо.

Теперь они жили все вместе: Калеб, Сара и Джеймс, а рядом с ними – Линда с двумя сыновьями и мужем Джессом. Только Том, сын Калеба, которому было тридцать три года, отправился на поиски счастья в Калифорнию. Там он надеялся оправиться от потери жены Бесс, умершей от холеры в Техасе.

Наконец вдали замаячили силуэты Калеба и Джесса. Ни один мужчина не сидел на лошади так ловко, как Калеб. Сара видела, как в такт бегу лошади подпрыгивает бахрома на его куртке, даже отсюда она могла различить ту легкость, с которой он держится в седле. Чаще всего он не пользовался обыкновенным седлом, предпочитая ему индейское, из буйволовой кожи, а иногда и вовсе обходился без седла.

По мнению Сары, Калеб лучше чем кто-либо умел обращаться с лошадьми, но начинать собирать табун в пятьдесят лет было непросто даже такому крепкому мужчине, как он. Все новые и новые поселения отпугивали табуны диких лошадей, из которых Калеб собирался отобрать самых выносливых и красивых для разведения.

Дела шли не так хорошо, как ему бы хотелось, но для Сары это не имело значения. Ведь несмотря на весь ужас в Техасе, они остались живы и теперь собрались вместе.

По лицу мужа Сара заметила, что он чем-то озабочен.

Калеб устало спрыгнул с коня и передал поводья Джессу.

– Позаботься о нем, пожалуйста, – попросил он.

– Конечно, Калеб. Жаль кобылу. Калеб вытер со лба пот и вздохнул.

– Мне тоже.

Джесс направился к хижине, в которой он жил вместе с Линдой. Сара проводила его взглядом и повернулась к Калебу. Он возвышался перед нею, заслоняя собой заходящее солнце, и она с трудом разглядела его налитые кровью глаза.

– Жеребенок погиб?

Его челюсть заметно напряглась.

– Мы потеряли их обоих.

– О, нет! Плясунья тоже?

Калеб в ответ только вздохнул и медленно направился к стоящему возле хижины чану с водой. Смочив водой руки, он стал их энергично намыливать, тщательно растирая мыло до самых локтей.

Сара молча наблюдала за ним. Она знала, что придет время и муж расскажет все сам. Закончив отмывать засохшую кровь, Калеб сполоснул руки и, зачерпнув полную пригоршню чистой воды из корыта, плеснул себе в лицо. Затем взял полотенце и тщательно вытер лицо и руки.

– Не знаю, что произошло, – наконец заговорил он. В его голосе слышалась тревога. – Кто может знать такое? Все эти годы я занимаюсь разведением лошадей, и все равно есть вещи, которые я не могу объяснить. Жеребенок лежал неправильно. Мне пришлось самому его повернуть. Черт! Сколько раз я уже это делал? – Он в сердцах бросил полотенце. – И всегда срабатывало. А на этот раз – нет. Не могу сказать, что я плохо старался. Я вытащил его… Красивый жеребенок, но он был мертв. Мы пытались поставить на ноги кобылу, помочь ей, но она лежала и…

Он пожал плечами и покачал головой.

– Я чувствовал себя таким беспомощным. Человек думает, что знает все на свете и вдруг сталкивается с такими вещами и понимает, что он абсолютный невежда.

Сара подошла ближе и с любовью заглянула в голубые глаза мужа, в которых застыла боль.

– Мне очень жаль. Иногда такое случается. Мы оба знаем это. Но будут другие жеребята.

В глазах Калеба мелькнуло раздражение.

– Это я говорил себе и в прошлом, и в позапрошлом году. Но я никак не могу найти достаточное количество здоровых лошадей, чтобы было с чего начать. Как только мне что-то удается, начинаются неурядицы. Такое впечатление, что все здесь против нас.

– Калеб, мы ведь уже обо всем договорились. Надо благодарить судьбу за то, что мы вместе и никто не болен. Все у нас будет хорошо.

Калеб отвернулся и уставился на линию горизонта. Далеко на западе чернели горы.

– Мы уже здесь три года, Сара. Мы выбрали это место, потому что оно рядом с фортом Бент. Мы все работали как рабы, чтобы хоть что-нибудь получилось. Даже Том задержался здесь дольше, чем следовало. Но кажется, что мне так и не удастся добиться того, что было у нас в Техасе.

– Никто и не ждет от тебя такого размаха, Калеб. Мы выжили… не голодаем. Зимой мы в тепле и… – она осеклась, увидев гневный взгляд Калеба, когда он повернулся к ней лицом.

– Этого недостаточно, и ты прекрасно это знаешь. Ты не должна так много работать. Мне хочется для тебя большего, Сара. У меня столько планов.

Он принялся расшнуровывать куртку из оленьей кожи, затем стащил ее через голову, обнажая плоский живот и мускулистую грудь.

Пятидесятилетний Калеб был высоким, широкоплечим и сильным мужчиной, которому приходилось вести суровый, порой дикий образ жизни, о чем свидетельствовали многочисленные шрамы на его теле. Отметины на груди он получил еще подростком на ритуале Танца Солнца, когда жил среди шайенов; другие шрамы служили напоминанием о сражениях с индейцами племен команчей, кроу и мексиканцами. Особенно резко выделялся тонкий шрам на левой щеке, но, по мнению Сары, он нисколько не портил мужественную красоту мужа.

– Нет смысла опять говорить об этом, Калеб. Ты знаешь, как я отношусь ко всему этому. То, что произошло в Техасе, уже в прошлом. Я никогда не требовала от тебя роскошной жизни. Все, что мне нужно, – это быть рядом с тобой.

Супруги представляли собой интересную картину. Он такой высокий, темный и порой грозный на вид, а она такая маленькая, нежная, вся какая-то золотистая.

– Я знаю, – ответил Калеб. – И люблю тебя за это. Но даже если ты вполне удовлетворена, то для меня этого недостаточно. Это не то, чего я хочу для тебя. Если бы в Техасе меня оставили в покое, я смог бы дать тебе такую жизнь, какую ты заслуживаешь. А сейчас, когда прожито больше половины жизни, не так-то легко начинать все сначала.

Сара подошла к мужу и нежно обняла его.

– У тебя есть прекрасные лошади, которых можно отвести в форт на следующей неделе. Линда изготовила красивые стеганые одеяла, а у меня накопилось целых два ящика одежды, которую я сшила за последнее время. В Санта-Фе за нее дадут хорошие деньги.

Он взял ее за плечи.

Да, Сара Сакс была искусной портнихой, она даже зарабатывала этим на жизнь, когда жила в Сент-Луисе. Одежда, сшитая ею, была всегда безукоризненна, аккуратна, прочна и красива.

– У тебя хватает заботы по дому, кроме того, ты обшиваешь всех нас. Мне не нравится, что ты вместо отдыха целыми днями работаешь.

Она накрыла ладонями его руки.

– Что произошло на самом деле, Калеб? Ведь дело не только в кобыле, а? Что-нибудь с Томом?

Некоторое время Калеб молча смотрел на нее. Для него Сара оставалась все такой же красивой, как и много лет назад. Для него она всегда будет той семнадцатилетней Сарой, в которую он когда-то влюбился. Сара не отличалась большим ростом, а сейчас казалась совсем маленькой и хрупкой. С возрастом она не набрала вес, и ее талия была по-прежнему тонкой, а кожа упругой и гладкой. Ее зеленые глаза своим блеском сводили Калеба с ума.

Временами Сара плакала оттого, что после Джеймса у нее больше не было детей, а ей так хотелось подарить мужу еще хотя бы одного ребенка. Но Калеба это не волновало. Отчасти он даже рад был тому, что их частые занятия любовью не приводят к зачатию.

– Ты слишком проницательна, Сара Сакс. Ты права насчет Тома. Я все время беспокоюсь о нем.

Он решил, что будет лучше, если Сара не узнает о его встрече с Белым Конем. Зачем тревожить ее предсказаниями индейца? Если рассказать ей о сне, она будет считать себя виновной в том, что удерживает мужа, вместо того, чтобы дать ему возможность жить среди шайенов. Да, именно так она и подумает. Ведь он действительно скучает по жизни настоящего индейца, но все же Сара для него важнее всего на свете.

– Том Сакс уже совсем взрослый и может вполне о себе позаботиться, – пыталась подбодрить его Сара. – Я уверена, что скоро ты получишь от него письмо, в котором он сообщит, что у него все хорошо. А может быть, он встретит женщину, которую полюбит, и будет вновь счастлив. Ведь мы все желаем ему этого, не так ли?

Калеб наклонился и поцеловал жену в щеку.

– Осталось что-нибудь на ужин?

– Ты же знаешь, что я всегда держу еду на плите. Может быть, в один из этих вечеров ты вовремя придешь к ужину.

Он улыбнулся, понимая, что именно этого она и ждет. Они как бы подпитывали энергией друг друга, и это всегда было так. Он выбросит из головы встречу с Белым Конем. Надо жить сегодняшним днем, а думать следует только о том, как улучшить жизнь Сары.

– А где Джеймс? – поинтересовался Калеб.

– Читает в сарае. Ты же его знаешь. Он скорее уткнется носом в книгу, чем будет носиться по округе. У него уже вошло в привычку часами просиживать в сарае, где ему никто не мешает, и я больше чем уверена, если ему не напомнить об обязанностях по дому, он вообще и пальцем не пошевелит. Он даже о еде забывает, только и думает о книгах. Одно хорошо – чтение книг сделает его образованным человеком.

Калеб промолчал. Они с Джеймсом были такими разными, как небо и земля. Он очень любил сына, но между ними постепенно вырастала стена, и Калеб не знал, откуда все это началось. Возможно, между ними не существовало родства душ. Калеб Сакс – индеец, а Джеймс выглядит так, как будто в нем нет и капли индейской крови, и в манере поведения нет и намека на индейское происхождение.

– А Кейл здесь?

– Думаю, он где-то с мальчишками-шайенами, – Сара покачала головой. – Этот сорванец разобьет Линде сердце, Калеб. Он такой дикий, и его целыми днями не бывает дома.

Калеб только ухмыльнулся. Его внук Кейл – настоящий индеец, сын Линды от первого мужа, индейца из племени чероки по имени Ли Белый Камень.

– Его не следует держать около себя. Не стоит и пытаться, – посоветовал Калеб Саре.

Калеб Ли Белый Камень был назван в честь своего деда и отца, но, чтобы не возникала путаница, в семье его звали Кейл. Кейл был всего на полгода моложе своего дяди Джеймса. В декабре ему исполнилось двенадцать лет. Кейл так и не узнал своего отца: тот был убит индейцами из племени команчей еще до рождения сына. Спустя несколько лет Линда вышла замуж за Джейса Парнэлла, и у Кейла появился брат по имени Джон – синеглазый, как отец, и красивый дикой красотой своей матери. Пятилетний Джон был для Линды утешением, поскольку Кейл все больше и больше отдалялся от семьи, проводя почти все свое время среди шайенов, поселения которых были разбросаны вокруг форта Бента.

– Возможно, когда маленький Джон вырастет, он станет настоящей опорой своей матери, – проговорила Сара, входя вместе с Калебом в хижину.

Их небольшое жилище состояло из одной общей комнаты и крохотной спальни для Калеба и Сары, а Джеймс спал в чердачной пристройке, как раз над спальней родителей.

Сара сразу же направилась к плите. Калеб подошел сзади и нежно обнял жену.

– Сегодня был странный день, Сара, – он крепче прижал ее к себе и наклонился, чтобы поцеловать в шею. Слова Белого Коня преследовали его.

От его прикосновения Сара улыбнулась и повернулась к нему лицом. Их губы встретились в поцелуе. Сара поняла, что муж желает ее. Она всегда безошибочно угадывала его желание и никогда не отказывала ему, не только из чувства супружеского долга, но и потому, что сама получала от этого огромное наслаждение.

Калеб отпустил ее и улыбнулся той особенной улыбкой, от которой Сара была готова растаять, но где-то в глубине его глаз она распознала затаенную грусть и отнесла ее за счет того, что он очень скучает по Тому и тяжело переживает потерю лошадей.

Где-то в долине волки, почуявшие падаль, рыли когтями землю, а индейцы, случайно ставшие свидетелями печальной сцены, находились уже далеко отсюда и направлялись на север, где им предстояла борьба за существование и за ту свободу, что еще оставалась у них.