Прочитайте онлайн Курортный роман | Часть 8

Читать книгу Курортный роман
3616+791
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

8

– Такой чудесный день! Я просто в восторге! – Николь облокотилась на перила верхней падубы парома и грустно вздохнула, наблюдая, как быстро удаляется от них остров Гозо, огорченная тем, что их путешествие подошло к концу.

– Очень рад, – отозвался довольный Маркин. – Я всегда считал Гозо волшебным краем.

– Так оно и есть, – согласилась Николь, глядя на горизонт, где виднелась церковь, расположенная как раз рядом с гаванью Мгарр. – Создается впечатление, что все здесь принадлежит какому-то другому времени. Ну где еще можно увидеть людей, которые оставляют ключи в дверях, чтобы любой мог войти? Ты рассказывал мне, но, только увидев, я окончательно поверила.

Она снова вздохнула.

– Жаль, что мы уезжаем…

Но, Никки, признайся, вдруг заговорил внутренний голос, ведь тебе жаль совершенно другого. Поездку на Гозо можно повторить, и не один раз, чего нельзя сказать о таком незабываемом дне, проведенном вместе с ним. И сейчас ты жалеешь именно об этом. Согласись, вам было очень хорошо вдвоем. И правда, на этом умиротворенном острове вдруг куда-то исчезла враждебность, они перестали конфликтовать, более того, у них не возникало даже мелких разногласий.

– Ты всегда можешь вернуться.

В последний раз окинув долгим взглядом остров, который уже превратился в полоску на горизонте, она обернулась к Мартину.

– Ты хотел рассказать мне о каменных нишах, которые мы видели на некоторых домах. Ты тогда что-то упомянул о народных сказаниях…

– Ах, да, – Мартин расплылся в улыбке, – говорят, в былые времена таким образом сообщали, что в доме есть невеста. Когда девушка достигала определенного возраста, ее отец ставил горшок с цветком в нише над дверью, который стоял там, пока не находился поклонник с твердыми намерениями и не забирал его.

– Представляю, как бы понравилась такая идея моему папе! – рассмеялась Николь. – Он уже давно мечтал выдать нас с Мэгги замуж в основном потому, что очень хотел внуков.

– Ну и что ты думаешь? – как бы между прочим спросил Мартин, глядя на увеличивавшуюся вдалеке точку третьего, и самого маленького из Мальтийской гряды, острова Комино.

Она не видела его лица, но что-то подсказывало ей, что он с нетерпением ждет ответа.

– О чем? – осторожно переспросила она.

– О замужестве. Привлекает тебя эта идея?

– Я уже однажды попробовала… Иногда мы совершаем ошибки, за которые потом приходится расплачиваться.

– И что же произошло?

Николь растерянно заморгала глазами. Вопрос Мартина снова толкал ее на неприятные воспоминания.

– Просто поняла, что еще не созрела для семейной жизни, – не желая вдаваться в подробности, в двух словах пояснила она. – Я, как и ты, решила жить одна, так намного приятней.

– Когда я мог сказать тебе такое? – Мартин оторвался от перил и повернулся к ней. Николь моргнула, не веря своим глазам: прямо перед ней свершалось таинство трансформации. За какое-то мгновение Мартин превратился в абсолютно незнакомого ей высокомерного, надменного получеловека-полудемона, с холодным блеском в глазах, с жесткой полоской вместо рта. – Когда? – спросил он с такой агрессивностью, что Николь в испуге отпрянула.

– В прошлом году… ты… я…

Судорожно перебирая в памяти все их встречи, она не могла вспомнить ничего подобного. Просто однажды, размышляя при ней вслух, полагая что она спит, он сказал…

– Ты сказал… что не ищешь каких-то серьезных отношений с женщиной… тебе они не нужны…

– Да, так было, – перебил ее Мартин. – Меня полностью устраивала моя жизнь, мне нравилось чувствовать себя свободным…

Именно это и было приманкой, на которую она клюнула, подумала Николь. После Дэвида с его немыслимым давлением, которое он оказывал на нее, пытаясь добиться невозможного в своем стремлении безраздельно обладать ею, превратиться в ее властелина, она стала избегать мужчин, страшась любого проявления их симпатий. В этой связи Мартин со своим мировоззрением показался ей совершенно безопасным и даже идеальным партнером.

– Ты же сам говорил, что чертовски боишься потерять свободу.

– Естественно! – вскипел Мартин. – Я бы тогда сказал все…

– Чтобы уложить меня в постель! – закончила за него Николь, когда он замялся, видимо, подбирая слова.

– А ты в общем-то и не сопротивлялась, – негромко, но очень решительно, даже с раздражением, заметил Мартин.

Бог мой, как же он жесток. Неужели нельзя по-другому, более мягко расценить его, и особенно ее, поступок? Ну хоть бы из деликатности сказал об этом как-то иначе.

– Я…

Но под его пронзительным ледяным взглядом она стушевалась и не нашлась что ответить. Почему-то ей вдруг припомнились портреты рыцарей ордена Св. Георгия XIV века – первых правителей Мальты – из картинной галереи в Валлетте. Они смотрят на мир с такой же надменной самоуверенностью, что и производило впечатление удивительного сходства Мартина с ними.

– Ты же буквально вешалась мне на шею, – безжалостно бросил ей в лицо Мартин. – Мне только осталось дать тебе то, что ты хотела.

– Мы хотели! – наконец-то Николь собралась с духом дать ему отпор. – Ты…

Мартин вопрошающе поднял бровь и взглядом, исполненным презрения, снова заставил ее замолчать.

– Откуда тебе знать о моих мыслях? Разве тебя это волновало? Ты же не осталась, чтобы понять меня.

– У нас было семь дней…

– Семь дней, – повторил он, придавая словам оттенок черной иронии, смешанной с горечью. – Даже Калипсо подарила Одиссею семь лет, а ты…

– Ты никогда не говорил, что тебе нужно нечто большее!

Николь почувствовала себя загнанной в угол. Он упрекнул ее в семи днях, но только ей одной известно, как она, придя в себя и трезво осмыслив случившееся, переживала потом из-за своего легкомыслия. Слишком поздно к ней пришло прозрение, что в ее руках Мартин был лишь орудием для того, чтобы забыться. Он стал для нее чем-то вроде алкоголя или наркотика.

– Я просто посчитала…

– Ты посчитала?

Николь отпрянула в испуге, услышав ничем не прикрытую злобу в голосе Мартина, когда он повторил за ней, перевернув весь смысл ее слов.

Что он хотел этим сказать? Ему нужно было еще чего-то – не просто курортного романчика без всяких обязательств и дальнейших отношений? Нет, это невозможно. В конце концов, она же собственными ушами слышала, как он сказал, что все скоро само прогорит. Может быть, их связь и могла бы еще сколько-то продлиться, если бы не злополучный телефонный звонок, но как долго? Пожар, с такой страстью бушевавший в их сердцах, очень быстро превратился бы в тоненькую струйку дыма на пепелище. Любому огню необходима подпитка, которой в данном случае неоткуда было взяться.

Все последние двенадцать месяцев она убеждала себя в этом. Но, снова попав на остров, Николь, к своему ужасу, поняла: пламя, зажженное год назад, не угасло, более того, вспыхнуло с новой силой при первом же прикосновении к ней Мартина. И она стала прилагать все усилия, чтобы погасить его.

– Ты посчитала! – продолжал Мартин, теперь его голос перешел в угрожающий звериный рык. – А ты спросила меня?!

Николь почувствовала, будто ей перекрыли кислород, и стала ртом хватать воздух. Нет, не спрашивала – просто не видела в том необходимости. Она сбежала на Мальту от Дэвида, от того кошмара, в который он превратил ее жизнь, в надежде обрести душевный покой. И, что греха таить, Мартин просто попался под руку. Как ей тогда показалось, они оба хотели одного и того же – слегка развлечься, ничем лишним не забивая себе голову, никуда не углубляясь, и без всяких претензий с обеих сторон…

– Уж не хочешь ли ты сказать, что собирался жениться на мне? – Она попыталась прикрыться маской цинизма, чтобы не выдать возникшую так некстати внутреннюю дрожь. Вот почему ей не хотелось затевать тогда никаких разговоров. Даже теперь, по истечении двенадцати месяцев, всякие мысли о чем-то серьезном будоражили в ней память о предложении Дэвида и о том, что последовало затем.

– Нет, – помедлив, ответил Мартин. – Не буду тебе врать.

Именно такого ответа она, судя по всему, и ждала, и вряд ли он был бы другим год назад. Ей бы сейчас обрадоваться, возликовать, но почему же тогда у нее вдруг возникло острое ощущение горечи и какой-то внутренней пустоты?

– Вот и отлично, – огрызнулась Николь. – Тогда… все встало на свои места…

– Как тебя понимать?

Уже стемнело, и лица Мартина не было видно, тем не менее голос передал его волнение.

– Очень просто. Нам теперь обоим ясны наши позиции. – Она помедлила, подбирая слова, но так и не нашлась что сказать. – Я… ты… у нас был легкий курортный роман, но сейчас все кончено…

Она оборвала себя на полуслове, увидев, как Мартин медленно и очень непреклонно покачал головой. Его реакция совсем сбила ее с толку. Если хотя бы не было так темно, может, по выражению его лица ей удалось бы догадаться, о чем он думает.

Но когда Мартин заговорил, она даже обрадовалась, что не видит сейчас его.

– Все только начинается, моя Калипсо, – насмешливо заявил он. – Я… мы… – Он передразнил Николь, спотыкаясь на каждом слове, сразив ее своим откровенным цинизмом. – Я же тебе сказал, что между нами ничего не кончено.

– Но я…

Они подплывали к пристани в Киркевва, и Николь услышала, как на нижней палубе зашевелилась команда, делая последние приготовления к швартовке.

– Я не хочу…

– А тебя никто и не спрашивает, моя Калипсо, – отрезал Мартин. – Раньше было одно, а сейчас другое. Теперь пришла моя очередь. И на этот раз мы играем не по твоим правилам, дорогуша, а по моим.

Паром дернулся, ударившись о пристань, и Николь, не удержавшись, потеряла равновесие и упала бы, если бы Мартин вовремя не подхватил ее. Он резко привлек ее к себе и с такой силой сжал в своих объятиях, что она не могла пошевельнуться.

– Вот чего я хочу, – сквозь зубы пробормотал он и, склонив голову, грубо поймал ртом губы и с яростью дикаря набросился на них. Из-за темноты ничего не было видно, зато она почувствовала тепло и запах его тела, его прерывистое дыхание. Должно быть, такое происходит со слепыми, вдруг пришло ей в голову. От его бешеного, но необыкновенно чувственного поцелуя у нее все поплыло перед глазами, ноги стали подкашиваться, а по телу разлилось упоительное тепло.

Под покровом ночи Мартин грубо залез руками ей под жакет. По ней невольно пробежала неудержная, предательская дрожь, когда она ощутила жар его ладоней.

– Мартин!

Николь попыталась вырваться, но он снова впился губами, и ее плоть словно ожила в ответ на его настойчивые, пылкие ласки. Огонь желания, разгоревшийся сначала отдельно в каждой клеточке тела, вскоре превратился в единое огромное пламя. Приятная истома легкого возбуждения теперь переросла в страстную жажду, безоговорочно требующую удовлетворения. Он торжествующе засмеялся хриплым голосом и задрал ей майку. Ее тело было настолько разгоряченным, что легкий ветерок с моря показался ей ледяным. От неожиданности она вскрикнула, но, когда он, нагнувшись, ласково пощекотал языком сосок и затем вобрал его в рот, волна страсти захлестнула ее, и этот крик перешел в томный, чуть слышный стон.

– Вот чего я хочу, – снова повторил Мартин. – И мое желание обязательно сбудется. Ты не дашь этому умереть, моя Калипсо, ибо мы с тобой рождены для этого… чтобы сделать так…

Он снова принялся ласкать ее грудь, неумолимо разжигая в ней все большее и большее желание. Николь не выдержала, и у нее опять вырвался стон.

– Итак… – Он вновь прикоснулся к ней губами. – Ты не дашь потухнуть этому огню, не сможешь допустить, чтобы он так нелепо угас. Ты же сама сгораешь от желания.

– Но… только не здесь… – сдалась Николь, с трудом ворочая языком.

– Естественно, может, я и безумец, но еще не настолько потерял голову. Приди ко мне сегодня, родная… – Его низкий, хрипловатый голос завораживал ее и, подобно нимфе из древнегреческой мифологии, опутывал своими колдовскими чарами. – Калипсо, приди ко мне ночью, пусть все будет как прежде…

– Мартин…

Николь с трудом соображала.

– Мартин… – снова начала она, не зная, что сказать.

– Да? – отозвался он охрипшим от страстного желания голосом и, подняв голову, заглянул ей в глаза и самодовольно засмеялся.

Ее словно окатили холодной водой. Какая же я дура, ругала она себя в отчаянии, наивная, доверчивая дура. Убаюканная умиротворяющей красотой Гозо, она, забыв обо всем, поверила Мартину. Он втерся к ней в душу и действительно убедил в чистоте своих намерений, в том, чтo ему нужна исключительно ее компания, и не более того. И вот жестокая реальность хлестко ударила ей по лицу, со всей ясностью дав понять, что это была одна из его силовых игр, циничное манипулирование ее чувствами, просто в несколько ином варианте, но все с той се целью добиться своего.

– Нет! – Николь откинула назад голову и глубоко вздохнула. Глотнув холодного воздуха, она совсем пришла в себя и, несмотря на все протесты страждущей плоти, оттолкнула его. – Нет! – Ее голос дрожал и был очень тихим, почти неслышным на ветру. – Я сказала – нет! – снова повторила она, теперь уже более твердо. – С меня довольно…

– Это только по-твоему, моя прекрасная нимфа. – Ласковый голос Мартина пугал ее не меньше его яростной злобы. – А вот я так еще и не начинал. Того малого, что ты дала мне в прошлом году, оказалось недостаточно. Не упрямься, от этого лишь усиливается мой аппетит. Если прежде у меня было легкое чувство голода, то сейчас я просто умираю с голоду…

С силой прижав Николь к груди и тем самым сделав из нее пленницу, он склонился и стал осыпать ее грубыми поцелуями.

– В прошлом году ты хотела меня… ты использовала меня… повеселилась и бросила, когда я тебе надоел. Теперь моя очередь… но предупреждаю, моя дорогая Калипсо…

Его звериный рык превратил ласковые слова в нечто, наводящее ужас.

– Я никогда… – начала было Николь и остановилась. А ведь, если честно, она действительно его некоторым образом использовала, чтобы забыться.

– Может, тебе и достаточно недели, но я здорово сомневаюсь насчет себя. Думаю, мне понадобится больше времени, много больше! Правду сказать, очень боюсь стать ненасытным.