Прочитайте онлайн Пятница, когда раввин заспался | Часть 4

Читать книгу Пятница, когда раввин заспался
4116+1184
  • Автор:
  • Перевёл: А. Шаров

4

Во вторник погода была ясная и мягкая, поэтому Элспет Блич и её подружка Силия Сондерс, которая присматривала за детьми Хоскинсов, ближайших соседей Серафино, повели своих подопечных в парк, представлялвший собой неухоженную лужайку в нескольких кварталах от храма. Прогулка напоминала перегон домашней живности: дети бежали впереди, но, поскольку Джонни Серафино был ещё очень мал, Элспет, по обыкновению, прихватила с собой коляску. Иногда Джонни шагал на своих двоих, уцепившись за борт или хромированную ручку коляски, но время от времени забирался внутрь и требовал, чтобы его везли.

Прошагав футов пятнадцать, Силия и Элспет останавливались и проверяли, где дети. Если малыши отставали, женщины звали их или бежали назад, чтобы разнять, а то и заставить выбросить какую-нибудь дрянь, подобранную в сточной канаве либо выуженную из мусорного бака.

Силия не оставляла попыток уговорить подружку провести четверг, их выходной день, в Сейлеме.

— У Эйделсона распродажа, и я хочу присмотреть себе новый купальник, — соблазняла она Элспет. — Мы могли бы сесть на автобус в час дня…

— Я подумываю отправиться в Линн, — ответила Элспет.

— Что там делать?

— Понимаешь, последнее время меня что-то поташнивает. Полагаю, надо показаться врачу. Может, выпишет общеукрепляющее или ещё что-нибудь.

— Зачем тебе общеукрепляющее, Эл? Достаточно малость развеяться, прогуляться, и все будет в порядке. Послушай моего совета, поехали со мной в Сейлем, походим по магазинам, а под вечер посмотрим кино. Потом где-нибудь перекусим и отправимся в кегельбан. По четвергам там такие парни собираются! Мы дурачимся и прекрасно проводим время. Никаких грубостей и приставаний, просто веселимся.

— Должно быть, это и впрямь здорово, но мне что-то не хочется, Сил. После полудня я обычно устаю, а по утрам у меня вроде как кружится голова.

— И я знаю, почему, — уверенным тоном заявила Силия.

— Знаешь?

— От недосыпания. Вот в чем твоя беда. Ты ложишься в два или три часа ночи. Шесть дней в неделю. Удивляюсь, как ещё на ногах-то держишься. Ты единственная знакомая мне девушка, которая работает по воскресеньям. Эти Серафино сели тебе на шею и хотят укатать насмерть.

— Я сплю столько, сколько нужно. Мне не обязательно дожидаться возвращения хозяев, — Элспет передернула плечами. — Просто, когда я остаюсь одна с детьми, мне не хочется раздеваться и залезать в постель. Обычно я дремлю на кушетке. Да и после полудня, бывает, прикорну. Нет, сна мне хватает, Сил.

— Но воскресенья…

— Это единственный день, когда Серафино могут выбраться к приятелям. Я не против. К тому же, когда я нанялась, миссис Серафино сказала, что, если мне понадобится воскресенье, она все устроит. Вообще-то они очень добры ко мне. Миссис Серафино говорит, что будет подвозить меня до центра города, если я захочу пойти в церковь. По воскресеньям автобуса не дождешься.

Силия внезапно остановилась и смерила Элспет взглядом.

— Скажи, он тебя достает?

— Меня?

— Пытается подкатиться, когда миссис нет дома?

— Ах, вот ты о чем! Нет, — поспешно ответила Элспет. — С чего ты взяла?

— Не верю я этим владельцам ночных клубов. И мне не нравится, как он смотрит на девушек.

— Глупости. Он почти не разговаривает со мной.

— Глупости? А вот послушай. Глэдис, та девушка, что работала у них до тебя, была уволена, когда миссис Серафино застукала мужа при попытке соблазнить её. А ведь Глэдис не была и вполовину так хороша собой, как ты.

Стенли Добл был типичным обитателем Барнардз-Кроссинг, даже своего рода прообразом некоторой части населения Старого Города. Коренастый сорокалетний здоровяк с волосами песочного цвета, уже тронутыми сединой, и грубой, загорелой до черноты кожей. Видно было, что он нечасто сидит в четырех стенах. Стенли умел все: построить лодку, починить канализацию и электропроводку, подстричь лужайку на летнем солнцепеке, исправить машину или привести в порядок лодочный мотор в штормящем море. Он никогда не уставал. Время от времени Стенли подрабатывал даже рыбалкой и ловлей омаров. И без труда находил себе место, но нигде не задерживался слишком долго, получая ровно столько денег, сколько ему было нужно. Так было, пока он не устроился в храм. Здесь Стенли и трудился с тех самых пор, как еврейская община купила старый особняк и перестроила его, превратив в школу, гражданский центр и синагогу. Тогда он был важным человеком: без него это здание просто развалилось бы на части. Благодаря Стенли котел, проводка и канализация исправно исполняли свое предназначение; он подлатал крышу и за лето выкрасил весь дом изнутри и снаружи. Когда был построен новый храм, Стенли, разумеется, пришлось заниматься другими делами. Ремонтировать было почти нечего, поэтому Добл поддерживал чистоту в здании, присматривал за лужайкой и кондиционерами летом и за отоплением зимой.

И сегодня, этим ясным утром вторника, Стенли тоже не бездельничал: он орудовал граблями на газоне перед храмом и уже собрал несколько бушелей скошенной травы и листьев. И хотя на лужайке по другую сторону храма было столько же работы, если не больше, Стенли решил устроить обеденный перерыв. А потом будет видно: захочется, уберет газон на задах, а нет — так оставит его на завтра. Торопиться особо незачем.

В холодильнике на кухне Стенли хранил картонку молока и несколько ломтиков сыра. Некоторые сорта мяса, точнее, все, кроме купленных в особых магазинах кошерной снеди, в храмовом холодильнике держать не полагалось. Но производство молока и сыра не требовало убоя скота, и, значит, они считались «чистыми». Стенли подумал, а не выпить ли ему кружечку пива. Его машина — дряхлый «форд» сорок седьмого года выпуска, с оторванным брезентовым верхом, покрытый ярко-желтой краской, оставшейся с последнего ремонта в чьем-то доме, — стояла на огороженной площадке перед храмом. Можно было доехать до «Кубрика» и вернуться за какой-нибудь час. Стенли никому не докладывался, но миссис Шварц сказала, что, быть может, ей понадобится его помощь, чтобы украсить храм к предстоящему заседанию сестричества, и Стенли решил не покидать рабочее место. Кроме того, если он ввяжется в какой-нибудь нескончаемый спор в «Кубрике» (к примеру, о том, чем лучше покрывать выходящие к морю фасады домов — дранкой или гонтом, или о том, победит ли «Селтик» в чемпионате), ещё неизвестно, когда удастся вернуться обратно.

Стенли умылся, достал из холодильника молоко и сыр и отнес их в свой уголок в подвале, где стояли колченогий стол, койка и плетеное кресло, вытащенное с городской свалки после очередного похода туда. Посещение помоек было излюбленным занятием некоторых слоев местного общества.

Стенли сел к столу и принялся жевать бутерброды, запивая их молоком и с легкой грустью разглядывая сквозь узкое оконце и редкие кусты ноги прохожих — мужские в брюках и стройные, соблазнительные женские, затянутые в шелковые чулки. Иногда он изгибался, чтобы попялиться на какие-нибудь особенно красивые дамские ножки, после чего одобрительно кивал своей седеющей головой и бормотал: "Красота-а… А?".

Стенли прикончил кварту молока и вытер губы шершавой волосатой ладонью, потом встал с кресла, лениво потянулся и снова сел, теперь уже на койку, после чего принялся чесать ребра и голову короткими сильными пальцами, похожими на обрубки. Затем он лег и повертел головой, чтобы на подушке образовалась вмятина. Несколько секунд Стенли таращился на трубы, пересекавшие потолок будто кровеносные сосуды на анатомическом рисунке, потом перевел взгляд на стену и приклеенную к ней коллекцию "художественных фотографий" женщин на разных этапах разоблачения. Все были как на подбор грудастые, соблазнительные, в теле. Глаза Стенли блуждали по снимкам, губы растянулись в удовлетворенной ухмылке.

За окном послышались женские голоса. Стенли перевернулся на бок, чтобы посмотреть, кто пришел, и сумел разглядеть две пары ног, обтянутых белыми чулками, а рядом — колесики детской коляски. Кажется, он знал этих девушек: они проходили мимо довольно часто, и ему очень нравилось подслушивать обрывки их разговоров. Ощущение было такое, словно он подглядывает в замочную скважину. Почти такое же.

— …ну, тогда заканчивай с делами, а потом садись на сейлемский автобус, а я тебя встречу, и мы перекусим на автовокзале.

— Я вообще-то собиралась задержаться в Линне и сходить в «Рай».

— Но там крутят длиннющие фильмы, которые никогда не кончаются. Как же ты доберешься до дома?

— Я проверяла, сеанс заканчивается в половине двенадцатого. Вполне успеваю на последний автобус.

— А не боишься возвращаться так поздно одна?

— Этим рейсом ездит немало народу, а от остановки до дома всего пара кварталов… Энджи, немедленно иди сюда!

Послышался дробный топот каблучков, и мгновение спустя ноги в белых чулках скрылись из поля зрения Стенли. Он снова лег на спину и принялся изучать фотографии. На одной была запечатлена смуглая брюнетка в поясе и черных чулках. Стенли таращился на снимок до тех пор, пока брюнетка не превратилась в блондинку, а черные чулки — в белые. Вскоре после этого челюсть его отвисла, и Стенли захрапел, зычно и размеренно. Его храп напоминал рокот лодочного мотора на высокой волне.

Майра Шварц и ещё две женщины из сестричества, готовившие маленький зал к собранию и праздничному ужину, отступили на шаг и, чуть склонив головы набок, уставились на стену.

— Может, чуток повыше, Стенли? — спросила Майра. — Как вы думаете, девочки?

Стоявший на стремянке Стенли послушно поднял лист гофрированной бумаги ещё на пару дюймов.

— По-моему, надо немного опустить.

— Возможно, вы правы. Стенли, можно малость пониже?

Стенли вернул вывеску на прежнее место.

— Так держать, Стенли! — воскликнула Майра. — В самый раз, правда, девочки?

Две женщины с воодушевлением согласились. Они были гораздо моложе председательницы сестричества. Эмми Адлер едва исполнилось тридцать, а Нэнси Дретман хоть и была малость постарше, но вступила в сестричество совсем недавно. Поскольку эти женщины состояли в комиссии декораторов, они пришли в храм в брюках, чтобы заняться делом, но вдруг сюда заявилась расфуфыренная в пух и прах Майра, которой приспичило "посмотреть, все ли в порядке", и тотчас приняла командование. Эмми и Нэнси не очень любили заниматься украшательством, но эту работу обычно поручали сестрам с небольшим стажем. И если они докажут, что хотят трудиться, им доверят более важные задания. Например, рекламу. Тогда они начнут обхаживать местных торговцев и деловых партнеров своих мужей, чтобы те давали рекламу в Программном Альбоме. Или их введут в комитет дружбы, и тогда эти женщины будут навещать больных. А когда они докажут, что справляются с работой, сиречь умеют заставить других вкалывать вместо себя, их имена будут занесены в список кандидатов в члены исполнительного совета. И это будет их «потолок».

Ну, а пока они оттачивали свои начальственные навыки, тыркая Стенли. Явившись в храм за час до миссис Шварц, обе женщины попросили у смотрителя помощи, хотя знали, что он с куда большей охотой занялся бы лужайкой.

— Почему бы вам не начать самим? — спросил их Стенли. — А я приду чуть позже и пособлю.

Но миссис Шварц, в отличие от них, и слушать не пожелала такую чепуху. Приехав в храм, она четко и ясно заявила:

— Стенли, мне нужна ваша помощь.

— Я должен убрать этот мусор, миссис Шварц, — ответил он ей.

— Мусор никуда не денется.

— Хорошо, мэм, сейчас приду, — обреченно молвил Стенли, отложил свои грабли и отправился за стремянкой.

Работа оказалась скучной и утомительной и не принесла ему никакого удовольствия. К тому же, Стенли не любил, когда им командовали женщины, особенно такие суровые и надменные, как миссис Шварц. Едва он успел повесить на стену бумажное украшение, как открылась дверь, и в комнату заглянул раввин.

— О, Стенли! — воскликнул он. — Можно вас на два слова?

Стенли проворно спустился со стремянки, и гофрированный лист тотчас провис. Гвоздик вывалился из стены, и все три женщины застонали от досады. Только теперь раввин заметил их, кивком извинился за вторжение и снова обратился к смотрителю:

— Через день или два мне придет посылка с книгами. Весьма редкими и ценными, поэтому не разбрасывайте их вокруг, а сразу же принесите ко мне в кабинет.

— Хорошо, рабби. Но как я узнаю, что там книги?

— Посылка будет из колледжа Дропси, и вы узнаете об этом, прочитав ярлычок, — ответил раввин, потом снова кивнул дамам и был таков.

Майра Шварц с мученическим смирением дождалась возвращения Стенли.

— Должно быть, дело и впрямь весьма важное, если раввин счел нужным оторвать вас от работы, — едко заметила она.

— Я все равно собирался спуститься и передвинуть стремянку, — ответил смотритель. — Он хочет, чтобы я позаботился о книгах, которые должны прийти по почте.

— Очень ответственное задание, — насмешливо проговорила Майра. Думаю, в ближайшие дни Его Святость ждет маленький сюрприз.

— Но, по-моему, он просто не заметил нас, когда заглянул сюда, сказала Эмми Адлер.

— Не понимаю, как нас можно не заметить, — возразила миссис Дретман и продолжала, обращаясь к Майре: — Кстати, в продолжение ваших слов. Мой Морри входит в совет директоров, и не далее как вчера ему позвонил мистер Бекер, просил непременно явиться на специальное заседание…

Миссис Шварц махнула рукой в сторону Эмми Адлер и шепнула:

— Тс-с! Ни слова об этом.