Прочитайте онлайн Пятница, когда раввин заспался | Часть 3

Читать книгу Пятница, когда раввин заспался
4116+1192
  • Автор:
  • Перевёл: А. Шаров

3

Совет директоров собирался по воскресеньям в одном из свободных классов. Яков Вассерман, как президент храма и председатель совета, восседал за учительским столом, ещё пятнадцать человек втиснулись за парты, неловко вытянув длинные ноги в проходы между рядами. Несколько мужчин устроились поодаль прямо на партах и взгромоздили ноги на стулья. За исключением самого Вассермана, в совет входили люди молодые; примерно половине из них не исполнилось ещё и сорока, остальным было либо за сорок, либо чуть за пятьдесят. Сегодня Вассерман накинул легкий повседневный костюм, но все остальные были одеты так, как принято одеваться в Барнардз-Кроссинг теплым воскресным июньским утром: мешковатые штаны, спортивные майки, спортивные же пиджаки или кофты для игры в гольф.

Через распахнутые окна в комнату вливался рев электрической газонокосилки, с которой управлялся Стенли, смотритель синагоги. От раскрытой двери несся визгливый гвалт детишек, собравшихся в коридоре. Заседающие не обременяли себя особыми формальностями, всяк мог выступить с речью, когда хотел, и чаще всего (как, например, сейчас) несколько человек принимались вещать одновременно, не слушая друг дружку.

Председатель постучал по столу линейкой.

— Господа, давайте по очереди. Что вы говорите, Джо?

— Я говорю, а вернее, пытаюсь сказать, что невозможно работать при таком шумовом сопровождении. И ещё я никак не возьму в толк, почему нам нельзя проводить собрания в маленьком святилище при храме.

— Нарушаете регламент! — послышался чей-то голос. — Сейчас обсуждается вопрос о финансах и благосостоянии.

— Почему это я нарушаю регламент? — ощетинился Джо. — Что ж, ладно, я вношу предложение, чтобы впредь собрания проводились в маленьком святилище. Это подходит под рубрику нововведений.

— Господа, господа! Пока я остаюсь председателем, каждый имеет право выступать с важными заявлениями в любое время. Сложных вопросов мы не разбираем, и небольшие отклонения от регламента вполне допустимы. Секретарь всегда может подправить протокол. Мы не собираемся в святилище по той простой причине, что там нет письменного стола, и секретарю негде устроиться. Но если члены совета сочтут, что классная комната не годится для проведения заседаний, мы попросим Стенли поставить в святилище какой-нибудь столик.

— Кстати, Яков, надо бы разобраться со Стенли. По-моему, нельзя, чтобы наши соседи-иноверцы видели его работающим по воскресеньям. Тем паче, что он и сам не еврей, а значит, у него тоже выходной.

— А чем, по-твоему, иноверцы занимаются по воскресеньям? Пройдись по Лозовой, и ты увидишь, что почти все они стригут траву на лужайках, приводят в порядок живые изгороди или красят свои лодки, — возразил ещё один член совета.

— И тем не менее, в словах Джо есть смысл, — сказал Вассерман. Разумеется, если Стенли против, мы ни в коем случае не будем настаивать. Ему приходится работать по воскресеньям, потому что школа закрыта. Но, возможно, будет лучше, если он не станет показываться на улице. С другой стороны, никто и не велит ему работать во дворе. В этом отношении он сам себе хозяин и может строить свой рабочий день, как ему угодно. Сейчас он на улице, но лишь потому, что ему так хочется.

— И все-таки зрелище не очень пристойное.

— Как бы там ни было, осталось всего две недели, — ответил Вассерман. — В летние месяцы он не будет работать по воскресеньям. Председатель помолчал и взглянул на часы, висевшие на задней стене. Кстати, возникает ещё один вопрос, и я прошу минуту на его изложение. Мы успеем провести всего два собрания, потом — летние каникулы. Тем не менее, я считаю, что следует рассмотреть наш контракт с раввином.

— А что с этим контрактом, Яков? Он же действует до Великих праздников, разве нет?

— Да, правильно. Как и контракт любого другого раввина, чтобы в храмах всегда были люди, которые могут провести праздничные богослужения. Вот почему принято рассматривать новые контракты в июне. Если конгрегация решает сменить раввина, у совета есть время на поиски нового. Если же уйти хочет сам раввин, у него появляется возможность без спешки присмотреть себе другой храм. Думаю, мы правильно сделаем, если сейчас же проголосуем за продление контракта с нашим раввином ещё на год и письменно известим его об этом.

— А зачем? Он что, подыскивает другое место? Или говорил вам о таком намерении?

Вассерман покачал головой.

— Нет, об этом он не говорил. Просто я считаю, что следовало бы послать ему письмо, прежде чем у нас зайдет речь на эту тему.

— Минутку, Яков, откуда нам знать, что раввин захочет остаться? Разве он не должен первым прислать нам письмо?

— По-моему, ему здесь нравится, и он охотно задержится у нас, ответил Вассерман. — Что до письма, то его обычно посылает наниматель. Разумеется, придется повысить раввину жалование. Думаю, пятисот долларов в знак признания заслуг вполне достаточно.

— Господин председатель, — раздался грубый голос Эла Бекера. Вице-президент оседлал свой стул и подался вперед, уперевшись кулаками в парту. — Господин председатель, мне кажется, сейчас у нас трудные времена. Мы только что соорудили новый храм. По-моему, пятьсот долларов — чересчур щедрый подарок.

— Да, пять сотен — большие деньги!

— Этот раввин тут всего год!

— Вот и хорошо. Удобный случай. Преподнесем ему дар к первой годовщине, а?

— Зарплату поднимать все равно придется, а пятьсот долларов — чуть более пяти процентов его годового дохода.

— Господа, господа! — воскликнул Вассерман и шлепнул по столу линейкой.

— Предлагаю отложить этот вопрос на неделю или две, — сказал Мейер Гольдфарб.

— А что тут откладывать?

— Мейер вечно откладывает все, что чревато расходами!

— Расходы — это не так уж больно, Мейер, почешется и пройдет!

— Господин председатель! — снова рявкнул Эл Бекер. — Поддерживаю предложение Мейера отложить этот вопрос до следующей недели. У нас так заведено. Когда надо было тратить много денег, мы всегда откладывали решение вопроса хотя бы на неделю. По-моему, пятьсот долларов — крупная сумма, чертовски крупная. У нас тут едва-едва набрался кворум. Думаю, что такой важный вопрос надо рассматривать в более представительном составе. Предлагаю поручить Ленни письменно пригласить всех членов совета на следующее заседание для обсуждения особо важного дела.

— У нас уже есть предложение.

— Оно, по сути, такое же. Ладно, готов выдвинуть свое в качестве поправки к первому.

— Будем обсуждать поправку? — спросил Вассерман.

— Минуточку, господин председатель! — воскликнул Мейер Гольдфарб. Поскольку поправка сделана к моему предложению, я считаю, что обсуждение не нужно. Меняю свое предложение.

— Хорошо. Сформулируйте его заново.

— Вношу предложение рассмотреть предложение о предложении рассмотреть контракт с раввином!

— Минутку, минутку, Мейер, такого предложения не поступало!

— Яков его внес.

— Яков не вносил никаких предложений. Он лишь высказал мысль. Кроме того, он — предсе…

— Господа! — гаркнул Вассерман, орудуя линейкой. — Зачем все эти предложения, поправки и поправки к поправкам? Я предлагал — я не предлагал… Говорите прямо: откладываем контракт раввина до той недели или не откладываем?

— Да!

— Конечно! Почему бы не отложить? Раввин никуда не убежит.

— Нам нужно более широкое представительство. Хотя бы в знак уважения к раввину.

— Хорошо, — сказал Вассерман. — Тогда давайте закругляться. Если нет никаких других дел… — он на мгновение умолк. — Нет? Значит, заседание объявляется закрытым!