Прочитайте онлайн Пятница, когда раввин заспался | Часть 2

Читать книгу Пятница, когда раввин заспался
4116+1177
  • Автор:
  • Перевёл: А. Шаров

2

Элспет Блич лежала на спине и наблюдала, как потолок над ней медленно кренится сначала в одну сторону, потом в другую. Мгновение спустя она поспешно ухватилась за одеяло, словно боялась сверзиться с кровати. Будильник исправно зазвонил в назначенный час, но, как только Элспет села на постели, у неё началось головокружение, и женщина была вынуждена опять откинуться на подушки.

Косые лучи солнца просачивались в комнату сквозь венецианские жалюзи, обещая прекрасный июньский денек. Элспет зажмурилась, чтобы не видеть пляшущих стен и потолка. Солнечный свет не исчез, а превратился в алое марево. Женщине вдруг показалось, будто кровать под ней ходит ходуном. Элспет почувствовала тошноту. Хотя утро выдалось прохладное, лоб её покрылся испариной.

Усилием воли она заставила себя снова принять сидячее положение, потом вскочила и бегом бросилась в тесную ванную, даже не позаботившись сунуть ноги в тапочки. Вскоре Элспет немного полегчало, она вернулась в спальню, присела на краешек кровати и, вытерев лицо полотенцем, вяло подумала, что, пожалуй, неплохо бы поваляться ещё с полчасика. И тут, словно в ответ на её мысли, послышался громовой стук в дверь, сопровождаемый криками маленьких Анджелины и Джонни:

— Элспет! Элспет! Одень нас! Мы хотим гулять!

— Минутку, Энджи! — откликнулась молодая женщина. — Ступайте обратно наверх и поиграйте, только тихо. Не будите маму и папу.

К счастью, на этот раз дети послушались, и Элспет, облегченно вздохнув, накинула халат. Затем надела тапочки, встала, заварила себе чашку чаю и поджарила ломтик хлеба. После еды самочувствие заметно улучшилось.

Она уже давно испытывала эти странные ощущения, но в последнее время они вдруг усилились. Элспет тошнило второй день кряду. Вчера утром она решила, что всему виной равиоли, поданные миссис Серафино на ужин. Вполне возможно, что она просто объелась. Поэтому весь вчерашний день Элспет питалась очень умеренно, но и сегодня тошнота не прошла. Может, надо было подкрепиться поосновательнее?

Пожалуй, следует поговорить с подружкой, Силией Сондерс. Силия постарше и, наверное, сумеет подсказать, какое нужно лекарство. Но, с другой стороны, едва ли стоит слишком подробно описывать ей симптомы. Где-то на задворках сознания Элспет копошился страх. Возможно (только возможно), это дурное самочувствие объясняется совсем другими причинами.

Дети наверху мало-помалу расшумелись. Элспет не хотела встречаться с миссис Серафино до тех пор, пока не будет при полном параде и не такая бледная. Дабы не попасться хозяйке на глаза в своем нынешнем виде, Элспет кинулась одеваться. Сбросив халат и ночную сорочку, она оглядела свое отражение в большом зеркале платяного шкафа и решила, что ничуть не раздалась. Но, тем не менее, натянула новый корсет, который был пожестче.

Завершив туалет, Элспет снова почувствовала себя в своей тарелке. Настроение поднялось, едва она увидела в зеркале ладненькую фигурку и опрятный белый форменный наряд. Возможно, тошнота объясняется чем-то совсем другим, и никаких причин бояться нет. Вероятно, она ещё сумеет обернуть все к своей выгоде. Но прежде надо удостовериться. А значит, предстоит поход к врачу. Может быть, даже в следующий четверг, когда у неё выходной.

— Тогда почему бы тебе не попросить своего раввина составить это письмо в "Форд"? — раздраженно спросил Эл Бекер — коренастый коротышка с мощным торсом и похожими на поленья ногами. Нос и подбородок его задиристо выдавались далеко вперед, а почти безгубый рот вечно был искривлен, что свидетельствовало о драчливости; его уголок неизменно украшала толстая черная сигара. В тех случаях, когда Эл вытаскивал её, он сжимал кулак и держал сигару между указательным и средним пальцами правой руки, будто какое-то орудие, увенчанное тусклым огоньком. Глаза Бекера напоминали темные синие голыши.

Когда Бен Шварц пришел к Элу, его буквально распирало от добрых вестей. Теперь Бену не придется тратиться на установку нового мотора (а деньги немалые), и ему казалось, что старый добрый друг Эл обрадуется, узнав об этом. Но не тут-то было. Бекер совсем не обрадовался. Да, верно, «Бекерз-моторс» не должна платить ни цента, но зато предстоит уйма хлопот и, вероятно, придется затеять пространную переписку, чтобы втолковать изготовителю, что случилось.

— И вообще, каким боком тут раввин? — сердито осведомился Эл. — Ты разумный человек, Бен, вот и ответь мне: неужто такие дела решают раввины? Или, может, храм?

— Ты не понимаешь, Эл, — забормотал Шварц. — Мы не обсуждали ремонт машины. То есть, конечно, обсуждали, но…

— Так обсуждали или не обсуждали?

— Да, разумеется, но я пошел туда не за этим. Просто раввин прослышал, что я зол на Эйба Райха, и предложил Дин Тора…

— Какого ещё Дина Тора?

— Дин Тора, — отчетливо произнес Шварц. — Это когда две спорящие стороны излагают обстоятельства дела раввину, и он выносит суждение, опираясь на Талмуд. Для раввина это — привычное занятие.

— Впервые слышу.

— Должен признаться, что и я прежде ничего такого не слыхал. Но, как бы там ни было, я согласился, и мы с Райхом, а заодно и Вассерман (в качестве свидетеля, надо полагать), пошли к раввину, и он так разобрал дело, что стало ясно: ни я, ни Райх не виноваты в недосмотре. Но если я не был небрежен, и водитель тоже, значит, видит Бог, компания сбагрила мне бракованную машину и теперь должна возместить убытки.

— Черт побери, компания не будет ничего возмещать, пока этого не потребую я. Хорош же я буду, если приду к ним толковать о таком крупном деле и начну бормотать всякие глупости, — голос Бекера никогда не отличался мягкостью, а сейчас торговец машинами был зол и орал во всю глотку.

Бен Шварц разом утратил самообладание и тоже сорвался на крик.

— Но пробка и впрямь протекала! Я же тебе говорил!

— Да, верно. Две капли в неделю. От этого моторы не заклинивает!

— Две капли, когда машина стояла на месте! А на ходу масло, должно быть, вытекало под давлением. По пути в Нью-Гэмпшир я долил две кварты. Это тебе не пара капель! Уж теперь-то я знаю!

Дверь кабинета открылась, и вошел младший партнер фирмы, Мелвин Бронштейн, рослый и поджарый сорокалетний человек с волнистыми черными волосами, чуть тронутыми сединой на висках, черными глазами, чувственными губами и похожим на клюв орла носом.

— Что здесь творится? — спросил он. — У вас личный спор, или посторонние тоже могут поучаствовать? Вас, ребята, слышно за квартал отсюда.

— Что творится? — вскричал Бекер. — А вот что творится! В нашем храме завелся раввин, который делает все, за исключением того, что обязан делать!

Ничего не понимая, Бронштейн взглянул на Шварца. Тот был рад его приходу, поскольку теперь имел возможность обратиться к менее взыскательной аудитории. Пока он рассказывал свою историю, Эл Бекер с показным безразличием шуршал бумагами на столе.

Наконец Бронштейн, все ещё стоявший в дверях, кивком подозвал партнера, и Бекер неохотно подошел к нему. Шварц отвернулся, чтобы они не подумали, будто он подслушивает.

— Бен — хороший покупатель, — зашептал Бронштейн. — Едва ли компания усомнится в этом.

— Да? Я вел дела с «Фордом», когда ты ещё в школе учился, Мел, — во весь голос ответил Бекер.

Но Бронштейн прекрасно знал своего партнера. Улыбаясь Бекеру, он повел такую речь:

— Слушай, Эл, если ты откажешь Бену, тебе придется иметь дело с Майрой. По-моему, в этом году она — президент храмового сестричества, верно?

— И в прошлом году тоже была, — не удержавшись, ввернул Бен Шварц.

— Разозлив её, мы навредим себе, — снова понизив голос, продолжал Бронштейн.

— Сестричество не закупает у нас машины.

— Зато мужья всех его членов — наша клиентура.

— Черт побери, Мел, как я объясню компании, что она должна установить на машину новый мотор, поскольку-де так решил раввин моего храма?

— А тебе и вовсе не надо упоминать о раввине. Ты даже не обязан объяснять, что случилось. Просто скажи, что во время поездки пробка начала пропускать масло.

— Ну, а если компания пришлет дознавателя?

— Ты хоть раз видел этих дознавателей, Эл?

— Нет, но к другим торговцам они приезжали.

— Хорошо, — с улыбкой проговорил Бронштейн. — Если дознаватель заявится к тебе, познакомишь его со своим раввином.

Настроение Бекера претерпело внезапную и разительную перемену. Он издал зычный гортанный смешок и повернулся к Шварцу.

— Ладно, Бен, я напишу на завод. Посмотрим, согласятся ли они. Делаю это лишь потому, что за тебя вступился Мел. Он у нас широкая душа, самый добрый малый в городе.

— Да и ты не упирался бы, кабы в дело не затесался раввин, — ответил Бронштейн и тоже повернулся к Шварцу. — Эл всегда рад помочь покупателю. Вам не было нужды поминать раввина, Бен, он и так согласился бы.

— А что ты имеешь против раввина, Эл? — спросил Шварц.

— Что я имею против раввина? — Бекер выдернул сигару из уголка рта. А вот что я имею против раввина. Он не соответствует занимаемой должности, вот что я против него имею. Считается, что он представляет наши интересы, но стал бы ты, Бен, нанимать такого человека агентом по сбыту своих товаров? Ну, говори, только честно.

— Разумеется, я бы его нанял, — ответил Шварц, но в голосе его не слышалось ноток убежденности.

— Что ж, коли тебе достанет дури нанять его, то, надеюсь, хватит и ума уволить после первого же прокола.

— Какого ещё прокола? — сердито спросил Шварц.

— Да брось ты, Бен. Помнишь званый завтрак общества отцов и сыновей, когда мы пригласили Барни Гилигана из "Красных носков"? Этот раввин представил ребятам гостя, а потом… Что он сказал потом? Вместо того, чтобы говорить о спортсменах, разразился длинной речью про героев и ученых мужей. Я готов был сквозь землю провалиться.

— Ну…

— А что было, когда твоя жена пригласила его в сестричество? Он должен был призвать девочек начать кампанию сбора средств в пользу храма по случаю Хануки, а вместо этого заявил, что иудаизм в сердце и кошерная снедь в холодильнике куда важнее, чем выклянчивание даров.

— Погоди-ка, Эл. Я, конечно, не собираюсь хулить свою жену, но справедливость есть справедливость. Тогда был званый обед, Майра подала креветочный коктейль, а он не кошерный. И нечего пенять на раввина за то, что он рассердился.

— У вас там одни склоки да свары, — подал голос Бронштейн и подмигнул Шварцу. — А вы знай себе тянете меня в свой храм.

— Как же иначе? — вмешался Бекер. — Если ты еврей и житель Барнардз-Кроссинг, то надо стать членом прихода. Это твой долг и перед общиной, и перед самим собой. Ну, а что до раввина, так ведь он не вечен, понятно?