Прочитайте онлайн Пятьдесят оттенков страсти. История чувственного перевоплощения | Глава 1. Жизнь как монорельсовая дорога

Читать книгу Пятьдесят оттенков страсти. История чувственного перевоплощения
3518+735
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1. Жизнь как монорельсовая дорога

Он гнусавит. Я уже привыкла к этому звуку, как к будильнику, который дотошно требует, чтобы я поднялась с постели, ведь меня ждут «великие» дела! И как я не заметила такое навязчивое дребезжание в его голосе в наш первый день знакомства? Ведь женщина любит ушами! Хотя… в тот момент, когда ко мне подошел улыбчивый молодой мужчина в красивой одежде и вооруженный изысканными комплиментами, я была юной простушкой, верящей в неземную любовь и принцев. Воспринимая мир через импульсы, я преданно ждала особенного мужчину, который сделает так, что у меня не возникнет и мысли смотреть в сторону. Так и случилось: Феликс обвил меня словно плющ, не давая сделать и шагу без его контроля. Познакомившись с претендентом на роль мужа, я сразу ошарашила его информацией о том, что планирую лишиться девственности только в брачную ночь. Я не боялась выглядеть несовременной и когда подруги объявили, что я нахожусь в зоне риска, потому что могу остаться в одиночестве до самой старости, я, посмеиваясь, отвечала на их колкости и скабрезности:

— В моей жизни появится человек, который оценит это!

— Ах, бедная Ассоль, скорее проверь, нет ли за окном алых парусов! — не унимались шутницы. Мои приятельницы спорили между собой, уверяя меня, что я сломаюсь во всех смыслах слова при первой влюбленности в красавчика-атлета, но они меня плохо знали!

— Принципы, девочки!

— ПринцЫпы, — вторили две гуляки, любившие просыпаться в разных местах и с разными мужчинами.

Мы все втроем недоумевали, что за сумасшедшая фея, взмахнув своей волшебной палочкой, превратила нас в подруг? Эти две нашли друг дружку, а каким образом меня пришвартовало к этой разгульной гавани — это был вопрос! Мы сдружились в институте, причем не на первом курс, а только к третьему. Две разбитные девчонки были настоящими звездами ВУЗа, но у них было золотое правило: не гадить там, где ешь! Другими словами: не спать с теми, кто сидит за соседней партой. Ну а преподаватели были под полнейшим запретом. Особенно после того, как один женатый математик обрюхатил скромницу-студентку и она вышагнула в окно аудитории, потому что этот развратник посчитал, что с проблемами подобного рода взрослая девочка должна справляться самостоятельно. После трагического случая я отказалась сидеть на его лекциях. Встала и заявила, что не желаю получать знания от того, кто может убить, пусть даже и словом. Вместе со мной покинули аудиторию больше половины группы. Первыми присоединились Дина и Лера, которые были вдохновлены моей пионерской смелостью.

— Леди Совершенство, не выпить ли нам текилы в честь такого неожиданного поворота событий? — предложила одна из них. Я не употребляла крепкие напитки и предпочитала коктейли или вино в небольших количествах. С тех пор мы были «не разлей вода». Иногда мне приходилось вытаскивать моих безответственных подружек из ночных клубов на собственном горбу и развозить по домам после бурного времяпрепровождения. Они меня прозвали «Мама Чоли». Я поначалу обижалась, а потом отнеслась к этому прозвищу философски: ну ведь должен кто-то контролировать двух оголтелых девах, готовых снять трусы при виде качка-красавца уже на пороге увеселительного заведения! Я их не осуждала, считая, что каждый вправе выбирать, как ему жить.

После того, как я вышла замуж за Феликса, он «перекрыл кислород» — возможность общения со сладкой парочкой. Ему не нравились мои подруги. Новоиспеченный муж взял под контроль мою жизнь максимально, как я этого и хотела. В обмен на двух разбитных веселушек, пьющих текилу и таскающих пачку презервативов в маленькой сумочке просто на всякий случай, я получила в наперсницы робота по имени Вероника. Конечно, она была человеком, но мыслила как-то механически, словно ее запрограммировали говорить нужные и актуальные вещи. На любой вопрос у нее был идеальный ответ, а из каждой ситуации она находила правильный выход.

От безделья я иногда выдумывала всякие глупости и фиксировала их в маленьком блокноте. Если честно, когда-то у меня была мечта написать книгу. Я даже придумала сюжет: в нем одна девушка, влюбилась в солнце. Она была ученой-изобретательницей и создала специальный несгораемый скафандр, в котором можно было передвигаться по воздуху. Она подлетела совсем близко к полыхающей жаром планете и… расплавилась! Мораль этой истории была следующая: уж лучше погибнуть от того, что ты пытаешься что-то сделать, нежели чахнуть в бездействии!

— Катя, ты серьезно?! — выдавил Феликс, вытирая слезы смеха. Мне было обидно, что он так поверхностно отнесся к моей идее. Муж вытирал увеселительные ручейки, стекающие по его лицу, а я, словно окаменев, сидела на диване и смотрела перед собой.

— Забудь! Я серьезно! У тебя совсем нет фантазии. Твое дело — быть умницей-красавицей, той, которую я так обожаю. Выбей эту дурь из головы, оставь пачканье листов бумаги тем, кому нечем заняться.

Мое сознание зафиксировало его замечание про отсутствие у меня фантазии. Я немного разозлилась, но проглотила обиду. Несмотря на вето супруга, я продолжала писать всякие «минимализмы-измышлизмы» (как я их называла):

«Жизнь… моя жизнь… Это длинная дорога… Но, как сказал мой знакомый живущий в маленьком провинциальном городке: у нас нет дорог, у нас только направления…».

И так, мое направление. А точнее та занятость, о которой напомнил муж, после того, как высмеял мою мечту: каждое утро я просыпаюсь ровно в шесть утра. Готовлю завтрак для Феликса, накрываю на стол, кладу свежую газету. Он просыпается, идет в ванную, затем трапезничает, штудирует прессу и уходит на работу. Ничего лишнего, кроме самого необходимого. Мы даже не разговариваем — это не входит в часть ритуала. Оставшись дома одна, я погружаюсь в быт с головой. Я почти весь день «вылизываю» наше жилище, потому что стала фанатом чистоты. Это словно болезнь, навязчивая идея! Мы с мужем живем, словно в музее — так все безукоризненно в нашей квартире. Ему это определенно нравится. Этот каждодневный ритуал продолжается много лет. Сразу после свадьбы я взяла на себя обязанность хранить семейный очаг и ухаживать за супругом. Он подсел на мою опеку и относится к этому, как к должному. Цветы и конфеты давно канули в лету, мой мужчина не считает уместным тратить часть семейного бюджета на всякие глупости. Слово «романтика» давно отсутствует в нашем семейном словаре. Сосуществование — вот слово, четко характеризующее нашу совместную жизнь. Сухое и бездушное, но так тонко отражающее наш союз! «Зачем я вышла за него замуж?» — этот вопрос возникает каждое утро, сразу после того, как будильник кричит о том, что мое место на кухне.

Иногда я вспоминаю своих бунтарок-по дружек и наши ночные гульбища. Мы словно три мушкетера в поисках приключений слонялись по злачным местам. Иногда это становилось даже опасным, но они никогда не давали меня в обиду и изо всех сил помогали беречь честь.

— Мужики слетаются на «свежачок», как мотыльки на огонь, — сказала как-то одна из них. Со мной действительно часто знакомились. Каким образом противоположный пол отцифровывал, что я была не распакованным товаром, — понятия не имею! В любом случае, я знала, что нахожусь под опекой моих рьяных защитниц. В любой стадии алкогольного опьянения при малейшей опасности Лелик и Болек (они себя так прозвали) могли вступиться за Маму Чоли. Однажды девчонки действительно ввязались в серьезную драку, чем произвели впечатление на миллионера, отдыхающего в затрапезном заведении. Он выглядел весьма скромно, непритязательно. Король оплатил нам дорогую выпивку, а после повез в свой замок. Таких огромных домов я не видела никогда. Я не мечтала жить в таком огромном домище, с ужасом представляя сколько по времени может занять уборка. Я задремала под утро на огромной мягкой шкуре у камина, свернувшись, как кошка, и почти мурлыча от удовольствия. Мои разбитные подружки куражились с хозяином в спальне, на кровати таких размеров, на которой могли бы уместиться пару десятков семейных пар и не мешать друг другу, развлекаясь. Наутро мы завтракали вчетвером за большим столом. Миллионер предложил развратницам посещать его раз в неделю за хорошую плату, но Лелик и Болек не торговали телом, они просто получали от жизни удовольствие.

Пока подруги принимали душ, богатей сделал мне предложение. Звучало это делово и спокойно, без прелюдий.

— Я вижу, ты хорошая девушка. И уверен, что будешь прекрасной матерью. Сколько детей сможешь родить?

Помню, я подавилась свежевыжатым соком из диковинного фрукта, и, выпучив на него глаза и прокашлявшись, произнесла:

— Это из серии: мне ухаживать некогда?

Он тяжело вздохнул и с печалью констатировал мой отказ.

— Ну, почему мне так не везет?! Как встречу идеальную девушку, так она непременно умничать начинает.

— Я не идеальна! — произнесла я. — Иногда грызу ногти…

— Надеюсь свои?

Я не успела отметить искрометность юмора, так как в эту самую секунду в комнату влетели мои сумасшедшие и сексуально озабоченные приятельницы. Они оббежали несколько раз стол, громко визжа и залихватски смеясь, после чего снова скрылись в ванной.

— Похоже, они нашли мой тайник с гашишем, — заговорщически произнес он и вызвался проконтролировать сумасбродных дам, чтобы они не пошли ко дну в огромной ванне, которую стоило бы называть бассейном. Целую неделю мы прожили в его доме. Утром нас отвозила машина на лекции и после учебного дня забирала. По вечерам мы посещали рестораны, но прежде заглядывали в дорогие магазины, чтобы купить одежду на «выход в люди». Скучающий немолодой мужчина с удовольствием сорил деньгами, потому что наша троица развлекала его. От меня, как ни странно, решили не избавляться, несмотря на то, что в сексуальных оргиях участия я не принимала. Это были бесшабашные, безалаберные, безумные времена!..

Именно Феликс настоял, чтобы я не работала, а домохозяйничала. Надо отдать ему должное: за многие лета нашего сожительства он ни разу не упрекнул меня в том, что я не сижу где-нибудь в офисе, пытаясь «сколотить» копейку в семейный бюджет. Я не чувствовала себя содержанкой, потому что мой рабочий день начинался рано утром и заканчивался поздно вечером.

— Как прошел день? — формально вопрошал Феликс во время ужина, торопливо кивнув, словно уже получил ответ. Я задумалась, мне хотелось придумать новое слово, характеризующее настроение, создаваемое моим времяпрепровождением.

— День прошел, — равнодушно произнесла я, не сочинив ничего оригинального.

— Хорошо, — отвечал муж и, чмокнув меня в лоб, удалялся из кухни, чтобы я могла заняться своими делами: помыть посуду, освежить пол. Согласно его дальнейшему графику предстоял просмотр вечерних телевизионных новостей с комментариями вслух. Я, тяжело вздохнула, оставшись наедине с грязной тарелкой, и принялась убирать со стола.

Перед сном я решила внести конструктивное предложение:

— Может собаку завести?

— Зачем? — немного удивленно вопрошал Феликс.

— Для настроения. Я весь день одна в тишине, а тут хоть кто-то живой рядом.

— Будет шерсть везде. Тявканье! Погрызенная обувь! Знаешь, сколько стоят мои ботинки?! — возмутился супруг. Лицо его исказилось, словно он ощутил острую боль, от мощного укуса зубастой собаки-невидимки.

— Она не будет грызть твою обувь, — заверила я.

— Откуда ты знаешь?

— Я с ней договорюсь!

Он не оценил юмора и не позволил впустить в ЕГО дом животное. Меня почти не возмутил его отказ. Еще одно «нет» в моей коллекции запретов.

— Спокойной ночи, — зевая, произнес он и отвернулся.

Я лежала и слушала его сопение. В голове кружились разные мысли. Я жалела себя. При всем внешнем благополучии мне было грустно и одиноко. Сколько еще я смогу так жить? Возможно, я просто не умею быть счастливой и радоваться тому, что имею? Вспомнить к примеру о бедных детках в Африке… У них не всегда есть еда, не говоря о каких-то благах! Я засыпала, ругая себя за черствость.

— В выходные я уеду, скорее всего, — сказал муж за завтраком.

— Куда?

— Хотим с друзьями скататься в Финляндию.

«Феликс в Финляндии», — мысленно отчеканила я, уточнив при этом цель поездки.

— Развеяться, — лениво произнес мой муж. — Надоело: каждый день одно и то же.

— Да… каждый день… одно и то же…

Я осмотрела вылизанную «тюрьму» в стиле модерн и вздохнула достаточно громко, чтобы предоставить ему возможность уточнить причину моей внезапной грусти. Феликс был занят своими мыслями и каким-то экономическим журналом. Он принимал как должное мое заточение.

— Скататься в Финляндию — это чудесно, — произнесла я, испытующе глядя на него, он лишь кивнул, потому что тоже так считал. — Придумаю себе достойное занятие на выходные. Может помыть окна? Нет… они чистые… я мыла их на прошлой неделе! Что же придумать оригинального? Может, застрелиться?!

Меня оскорбляло безразличие Феликса. Хотелось рыдать и бить посуду, чтобы выпустить бьющуюся внутри меня истерику. Усилием воли я держала свои бушующие эмоции в узде. Я зажмурила глаза и сжала в кулаках низ кухонного передника, который был неотъемлемым атрибутом жены — обслуги. Я глубоко и шумно дышала, в ушах звонили огромные колокола. Как бы вдалеке я услышала голос супруга:

— Дорогая, что с тобой?

Он не был обеспокоен, скорее озадачен. Наверное, так бы удивился кот, наблюдавший за осмелевшей мышью, исполняющей перед его сытой мордой канкан. «Что со мной? Я умерла!!» — кричал мой разум. Я медленно повернулась к Феликсу, он заметно занервничал, и, не выдержав тяжести моего красноречивого взгляда, поспешно встал из-за стола.

— Я все делаю для того, чтобы мы были счастливы, — произнес он монотонно и строго.

— Я понимаю, — выдавила я.

— Не уверен!

Феликс рассматривал меня с отчуждением, в его темных глазах сверкали льдинки.

— Ты счастлив, Феликс? — голос мой прозвучал неожиданно звонко, с надрывом. Будто я стояла у обрыва, не решаясь на шаг вперед, и просила его о помощи — подтолкнуть, чтобы мое бренное тело поглотила пучина бурного водоворота эмоций.

— У меня все в порядке!

— Ты счастлив? — повторила я вопрос.

— К чему этот разговор?

Я пожала плечами и безразлично улыбнулась, снова спрятавшись в свой панцирь. Опять все осталось по-прежнему. Мне не хватило духу сказать ему правду…

«Моя жизнь, как монорельсовая дорога. Я укомплектована в вагонетку, которая движется с медленной скоростью в никуда!» В моем блокноте осталась маленькая заметка, фиксировавшая мою растерянность. Затем я беззвучно порыдала в ванной, после чего легла спать.