Прочитайте онлайн Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы | Глава 33Клад

Читать книгу Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы
4718+11920
  • Автор:
  • Перевёл: В. С. Зайцева
  • Язык: ru

Глава 33

Клад

– Ты подобен бабуину, – оценила я Джейми.

– Да-а? Кто это?

Джейми был раздет донага; его рубашка венчала кучку одежды, лежащей на полу. Он не спеша потянулся, распрямляя кости и похрустывая суставами, и в конце концов схватился руками за потолочные балки. В комнате было довольно холодно: было открыто окно, через которое помещение наполнялось ноябрьским морозцем.

– Уффф… Слава богу – с путешествиями верхом можно попрощаться! На время, конечно.

– Да, и не только с ними, но и с сырым вереском, на котором приходилось спать.

Я, в свою очередь, потянулась на кровати, демонстрируя преимущества наличия теплых одеял и мягких перин. Лежать было привольно: перина была набита пухом гусей.

– Ну так кто это такой, а? – Джейми не терпелось узнать о бабуине. – Или ты забавляешься, обзывая меня непонятными словами?

Ожидая ответа, Джейми чистил зубы посредством размягченной ивовой веточки. Эту привычку Фрэзеры и Мюрреи переняли от меня, точнее, я пояснила им пользу подобных действий и выдумала это приспособление, с помощью которого они могли бы следить за собой и поддерживать гигиену. Нужно сказать, что благодаря моей находчивости эта семья выгодно отличалась от своих современников-хайлендеров. Да что греха таить – и от англичан тоже. Это была моя маленькая заслуга.

– Бабуин – это такая обезьяна, она здоровенная, и ее задница красного цвета. – Я наблюдала, как на спине Джейми играют мышцы.

От смеха Джейми едва не проглотил свою импровизированную щетку.

– Это да, ничего не попишешь – верное замечание!

Он вынул прутик изо рта, выбросил его и улыбнулся. Зубы Джейми и правда были в порядке.

– Ох, англичаночка, последний раз меня бивали лет тридцать тому назад. Я уж и забыл, каково это, – он коснулся своей задницы, но отдернул руку, боясь навредить больному месту.

– Маленький Эуон уверен, что твой зад непробиваем, потому что ты выдерживаешь долгие переезды в седле, а ты, оказывается, обыкновенный человек. Что, помогла плетка?

– Ну разумеется, – Джейми плюхнулся на кровать.

Он совсем замерз и превратился в ледышку, стоя на холоде, так что я вскрикнула от его прикосновения, но в любом случае находиться в его объятиях было приятно.

– Ого, здесь как в печке! Иди ко мне, англичаночка.

Джейми сунул ноги между моими, и я почувствовала холод, исходящий от его тела. Коснувшись моей груди, он счастливо вздохнул. На мне была хлопковая ночная сорочка, которую дала на время его сестра, и через нее я щедро одаривала своим теплом Джейми. Камин горел хорошо, дров в нем хватило бы, чтобы отопить не одну комнату, но все равно было холодно. Проще и приятнее было согревать друг друга.

– Эуон-старший иногда бил мальчишку до полусмерти. Но это, по моему мнению, ничего не дает: какая польза от таких побоев? Разве что захочется снова сбежать, да подальше. Любви к родителям это не прививает. Но думаю, что парень еще не скоро захочет сотворить что-нибудь такое, коль уж получил тумаков от самого дяди Джейми.

Я подумала, что Джейми, в принципе, говорит верно, ведь сегодня Эуон-младший не дулся и не замкнулся в себе, как можно было бы ожидать, а спокойно отправился поразмыслить после перенесенного наказания. Родители простили его: отец обнял его, быстро, но крепко, а мать поцеловала и вдобавок наградила печеньем. Мальчику было над чем подумать, а это лучше, чем сеять семена раздора в семье.

Кстати, и Джейми был обцелован. Мне показалось, что ему намного важнее это, нежели педагогические упражнения с племянником.

– Зато родители Эуона не держат на тебя зла.

– Да они и не держали, англичаночка. Они ума не могли приложить, что делать с мальцом, – рассказывал Джейми. – Майкл и Джейми-младший – хорошие ребята, – речь шла о других сыновьях Дженни и Эуона, – да только они больше смахивают на своего отца, он поспокойней будет. Эуон-младший с ума не сходит, но в нем больше от матери, чем от отца. Ну и от меня немножко будет.

– Он упрямец, как все Фрэзеры?

Стоило мне познакомиться с Джейми, и я тотчас узнала эту нехитрую истину и убедилась в ней воочию, и более того – убеждалась в ней тем больше, чем дольше знала Джейми.

Он довольно посмеивался.

– Да, похоже. Эуон-младший – Мюррей по внешности, но по характеру он Фрэзер. Так что ему хоть кол на голове теши, но он все равно поступит по-своему, раз уж положил сделать что-то. Бей не бей, кричи не кричи – бесполезно.

– Что ж, буду знать…

Джейми вполне согрелся, тесно прижимаясь ко мне, но хотел согреться еще больше. Он гладил мое бедро и скользил пальцами выше, одновременно пытаясь раздвинуть мои колени. Я сжала его задницу.

– Знаешь, Доркас открыла секрет: к ним приходят мужчины, просящие избить их. И платят за это. Представляешь? Не знала такого. Ну не избить, но отшлепать. Говорят, что их это возбуждает.

Джейми изобразил недоумение, но, чувствуя, как мои пальцы ласкают его попку, расслабился.

– Думаю, что это так и Доркас не врет. Мне не нравятся такие ухищрения: если уж хочешь заставить штуковину встать, то для этого есть много других способов. Не знаю. Правда, – поразмыслил он, – шлепает же не отец, это не экзекуция. В этом кое-что есть, когда этим занимается девчушка.

– Хочешь сказать, что можно попробовать?

Я видела след от шрама на горле Джейми и ткнулась туда лицом, раскрыв рот. Под ключицей билась жилка. Джейми вздрогнул, но уже не от холода.

– Нет, не хочу, – задышал он.

Он запустил руку в ворот моей сорочки, чтобы снять ее, а потом вдруг схватил меня, поднимая, держа так легко, что казалось, будто я пушинка в его руках. Наконец он умудрился снять с меня одежду, и я поежилась от холода и от желания близости.

Джейми блаженно заулыбался, прикрыв глаза, кажущиеся раскосыми, и положил руки на мои груди.

– Я хочу сказать, что есть другие способы.

В комнате давно было темно – свеча уже погасла, а очаг угасал. На небе появились звезды, пока еще бледные. Я изучала, как комната выглядит в темноте: на столе стоял белый фарфоровый кувшин, синий тазик, кажущийся сейчас черным; на табурете лежала одежда Джейми. Глаза привыкали к темноте.

Самого Джейми я видела тоже хорошо. Он отбросил покрывало, и я могла любоваться его мускулами, блестевшими в свете звезд. Невольно мои пальцы очерчивали его ребра. Я видела, как над кожей Джейми встают темные волоски, обволакивая дымкой его бледное тело.

– Как же хорошо, когда рядом любимый мужчина, которого можно касаться. И любить, и ласкать, – рассуждала я вслух.

– Я все еще нравлюсь тебе? – Джейми был польщен высоким званием, ласками и оценкой его физической красоты.

Он обнял меня.

Я сонно согласилась. Мне трудно было объяснить все в деталях, ведь тяжело описать словами то чувство, когда можно ласкать мужчину в любой момент, когда захочешь, потому что он является как бы продолжением тебя, потому что ты обладаешь им – лучше не придумаешь слова, – и, наконец, потому, что он сам хочет этих ласк и позволяет распоряжаться собой.

Я быстро коснулась рукой живота Джейми, затем выпуклостей таза и бедер, полных мускулов.

Огонь угасал, но его отблески успели лизнуть волосы на теле Джейми, начинающиеся невинным золотым пушком на конечностях и заканчивающихся каштановой темнотой в межножье.

– Ты точно бабуин – такой же волосатый. Но очень хорошенький. Всюду.

Я осторожно коснулась гущи волос между его бедер, и Джейми позволил мне ласкать его.

– Нужно сказать, что меня еще не собирались освежевать. Оно и к лучшему, – рассудил он. – Англичаночка, с кого с кого, а с тебя уж точно нельзя спускать шкуру. – Он взял мощной рукой половинку моей попки, проводя по ней большим пальцем. Другая его рука покоилась на подушке – Джейми положил на нее голову, добродушно изучая мое тело, что не могло мне не нравиться.

– Хотелось бы верить.

Он стал гладить мне спину, ведя пальцем вдоль позвоночника, и я легла так, чтобы он мог лучше касаться меня.

– Англичаночка, видела, как ветка лежит в воде? – внезапно спросил Джейми. – Только не плывет, а именно лежит, долго лежит в стоячей воде. На ней образуются пузырьки, много – целые тысячи, по всей длине. Кажется, что она в инее, так они ее облепляют. Ну или что она в серебристом меху.

Джейми едва касался моего тела, и навстречу его пальцам со спины, с ребер, с рук поднимались волоски, создавая отзывчивые волны. Моя кожа покрылась мурашками, но Джейми не останавливался.

– Так и ты. Гладенькая, как веточка, беленькая, в серебре, в пузырьках. Представляешь? – прошептал он.

Какое-то время из всех звуков в комнате не осталось никаких, только дождь стучал в оконное стекло снаружи. К холоду прибавилось тепло от угасшего очага, создав удивительную смесь. Джейми потянулся за одеялами, но он искал их долго, и я улучила момент.

Свернувшись калачиком подле него, я лежала сзади, и мои колени очень точно вписались в его подколенные выемки. Сзади меня еще виднелись всполохи умершего огня, и их было достаточно, чтобы я увидела шрамы на спине Джейми, которыми была полна его спина, испещренная следами от заживших шрамов, будто исполосованная чем-то серебристым. Я помнила эти шрамы, но тогда могла на ощупь безошибочно сказать, где какой. К тому же появился новый шрам, неизвестный – полумесяц, оставленный на теле Джейми уже после моего ухода. Он размещался по диагонали, тонко, но глубоко разрезая кожу.

Я прошлась по нему пальцем.

– Не собирались освежевать, но ведь были бы не прочь?

Джейми ничуть не удивился моему вопросу.

– Было и такое.

– И теперь? – обеспокоилась я.

Джейми помедлил с ответом, вздохнув и помолчав.

– Теперь… Что ж, и теперь.

Я опять стала водить пальцем по этому новому, незнакомому мне шраму, чтобы лучше запомнить его и связать с тем, чем занимался Джейми без меня. Сейчас это был уже жесткий рубец, но тогда… Впрочем, я не знала, что было тогда.

– Кто он?

– Я не знаю, англичаночка. Но догадываюсь, почему он за мной охотится. – Джейми накрыл своей рукой мою, покоившуюся у него на животе.

Дом молчал, по-видимому, все спали. Это было неудивительно, если вспомнить, что все малыши, все дети и внуки уехали и что в Лаллиброхе осталось немного людей – слуги, спавшие где-то позади кухни, Эуон-старший и Дженни, ночевавшие вдали отсюда, в конце коридора, и Эуон-младший в верхних этажах. Мне показалось, что мы с Джейми предоставлены сами себе, что мы где-то на краю света, откуда не видно ни Эдинбурга, ни коллег Джейми по его ночному промыслу.

– Англичаночка, припоминаешь, как перед Каллоденом ходил слух о золоте будто бы из Франции? Это было после падения Стирлинга.

– Которое прислал Людовик? Конечно, помню. Но ведь и ты знаешь, что он ничего не отправлял нам. – Я вспомнила те дни, когда Карл Стюарт дерзко возвысился, чтобы по прошествии некоторого времени снова пасть в пучину небытия. – Да и не только он, Джейми, вспомни: французское золото, испанские корабли, голландское оружие… Ничего этого ведь не было!

– Ну, не совсем уж ничего. Людовик и правда ничего не посылал, но золото было на самом деле. Правда, тогда думали на него.

Джейми поведал мне историю, которой я не знала: он встретился с Дунканом Керром, находившимся при смерти, и тот шепнул о золоте, хотя это было ему трудно и физически, и еще потому, что у постоялого двора, где он умирал, были уши, к тому же за ним наблюдал офицер-англичанин.

– Беднягу лихорадило, но голова и язык ему еще служили. Узнав меня, он понял, что если не расскажет мне всего, то унесет свою тайну в могилу. Больше некому было довериться, и Дункан посвятил меня в подробности.

– Это история о белых колдуньях с тюленями? – скептически уточнила я. – Честно говоря, ерунда какая-то. Ничегошеньки не понятно. А тебе?

– И мне, – признался посвященный.

Увидев его лицо, я заметила, что он нахмурился.

– Я не соображал как следует, какая такая колдунья. Когда он впервые сказал о белой колдунье, у меня сердце в пятки ушло – я подумал было, что речь о тебе, и очень встревожился его словами.

Джейми наклонил голову и сжал мою ладонь, грустно улыбнувшись.

– Я уж предположил, что что-то стряслось и ты не попала туда, куда должна была попасть. Я думал, что ты не можешь вернуться к Фрэнку и камням, что ты оказалась во Франции непостижимым для меня образом, что ты там до сих пор. В общем, много чего навыдумывал, нечего уже вспоминать.

– Как жаль, что ни одна из этих мыслей не оказалась правдой…

Джейми не разделил моих фантазий.

– Да ведь я был тогда в тюрьме! А Брианна была, наверное, десятилетней девочкой, верно? О чем жалеть, англичаночка? Ты здесь, со мной, и это навсегда – да будет так. Это главное.

Целуя меня в лоб, он намеревался рассказать мне дальнейшие подробности истории с золотом.

– Откуда появились деньги, было неясно. Понятно было одно: Дункан сказал, где и почему оно находится. За ним послал будто бы сам принц. А тюлени…

Джейми отвлекся и взглянул в окно, за которым рос розовый куст. Указав на него, он пояснил:

– Мать покинула Леох, но люди говорили, что это не просто так, что огромный тюлень соблазнил ее: сбросив шкуру, он стал походить на человека и ходить как человек. И она бежала за ним.

Джейми сунул пальцы в шевелюру и затеребил волосы.

– Да, у него были густые волосы, только не рыжие, а черные, прямо агатовые. Всегда блестели на солнце, будто всегда были мокрыми. Ходил он быстро, но плавно, точь-в-точь тюлень плывет в воде.

Он передернул плечами, возвращая себя к основной нити повествования.

– Да… Дункан Керр вспомнил какую-то Элен, будто бы между прочим, но я-то сообразил, что он дает мне знак. Он знал и меня, и моих родных – это неспроста. Значит, он был в себе, не бредил, значит, всему, что он говорит, можно верить, пускай это и загадки! Тогда я…

Джейми опять призадумался, отвлекаясь, но быстро сказал главное:

– Один англичанин сказал, что Дункан был на побережье. Там они и нашли его. Причем на берегу множество безлюдных островов и скал, они тянутся вдоль берега. А тюлени обитают только на краю земель Маккензи, близ Койгаха.

– Ты пошел туда?

– Да.

Джейми снова вздохнул и взял меня за талию.

– Англичаночка, да кабы я не думал, что речь о тебе, я бы вряд ли бежал из тюрьмы.

Бежать было довольно легко: арестанты выходили небольшими группами под конвоем. Обычно их выводили, чтобы они добывали торф, которым топили в тюрьме, или были каменотесами – стены нуждались в ремонте, и заключенные ломали и катали камни.

Джейми не пришлось даже прибегать к хитростям, он просто прикинулся, что хочет отлучиться по нужде, и, уйдя с непосредственного места работы, пошел к холму. Конвоиры честно отвели глаза от мужского срама, но сделали это совершенно напрасно, потому что Джейми уже не было ни возле холма, ни за ним. Ему повезло – тот, кто знает и любит вересковые пустоши, не пропадет, сидя в шотландской тюрьме.

– Да, сбежать было легко, но почти никто не пользовался этой возможностью. Оно и неудивительно: ардсмьюирцев там не было, но даже если и были, кто бы их приютил в окрестных деревнях?

Служивые, подчинявшиеся герцогу Камберлендскому, справились со своей работой на «ура»: многие области Горной Шотландии были пусты. Современник «гуманного» герцога впоследствии описывал это так: «Превратив край в пустыню, он сказал, что отныне там царит мир». Мир царил в безвоздушном пространстве: людей не было. Мужчины мучились по тюрьмам или были сосланы, очень многие убиты; женщины и дети искали пристанища в других краях либо были рабами новых хозяев, умиротворивших непокорных горцев. Ни посевов, ни домов не осталось. В таких условиях бежавшие из Ардсмьюира не могли долго прятаться от англичан, поскольку не было ни родных, могущих помочь, ни клана.

Для Джейми было ясно, что англичане еще не идут за ним по пятам, но очень быстро пойдут, поняв, где нужно искать беглеца.

На руку Джейми было отсутствие дорог в этой части Шотландии, точнее тех настоящих дорог, по которым можно передвигаться верхом. Таким образом, он и вправду мог уйти далеко на своих двоих.

На побережье он был на рассвете. Джейми шел всю ночь, глядя на звезды и определяя по ним свой путь. Впечатляющие результаты, если учесть тот факт, что он бежал из тюрьмы после полудня.

– Я знал, где ночуют тюлени. Это знал Маккензи и, конечно же, Дугал. Мы даже были там как-то вместе.

Тюлени были там: одни лениво вылеживались на берегу, позабыв об охоте, другие, пользуясь высотой прилива, искали в воде свою обычную еду – крабов и рыбу; последних было больше. Среди силуэтов тюленей, их помета и водорослей виднелись острова, к которым и стремился Джейми. Они находились в горловине бухточки, спрятанной за скалистым мысом.

Дункан говорил, что клад нужно искать на третьем острове – том, который был дальше всего от берега, в миле пути. Разумеется, что это было довольно большое расстояние, поэтому Джейми вскарабкался на утес, оценивая удаленность острова и размышляя, стоит ли овчинка выделки, ведь он не знал наверняка, преодолеет ли вплавь эту милю и вернется ли назад: долгая дорога, которую ему пришлось проделать из тюрьмы, давала о себе знать голодом и усталостью, к тому же организм был изнурен тюремной работой. Да и вполне могло быть, что никакого клада нет и в помине.

– Идти было тяжело, потому что утес был расколот и камни сыпались у меня из-под ног, скатываясь в воду. Было совершенно непонятно, как добраться до воды по этакому рельефу, а о том, чтобы пуститься вплавь, и речи быть не могло. Но я припомнил слова Дункана – он говорил о башне Элен, – поведал мне Джейми.

По его глазам я видела, что мыслями он снова там, в тех местах, где среди камней, падающих в бушующую воду с огромной высоты, живут тюлени.

Башней Элен назывался небольшой шпиль из гранита. От острия мыса его отделяли пять футов. Внизу, под шпилем, была расщелина, восемьдесят футов которой соединяли вершину утеса и его подножие, – ею-то и хотел воспользоваться Джейми, чтобы подняться и спуститься. Нет ничего невозможного для человека, полного решимости, каковым и был Джейми.

Четверть мили водного пространства – таким было расстояние от подножия башни Элен до третьего острова, конечной цели этого рискованного путешествия. Джейми сбросил одежду, осенил себя крестным знамением и погрузился в воду, уповая на помощь покойной матушки.

Джейми хоть и не боялся воды, с детства плавая в озерах и реках, вылавливая там форелей, но морские глубины были не в пример серьезнее: здесь волны могли накрыть пловца с головой, а дыхание могло измениться на середине пути. Он был знаком со спокойными водоемами, но не бурным морем.

Соленая вода мешала дышать, а постоянное движение волн сбивало с курса. Все это создавало впечатление длительного и утомительного плавания, тогда как на деле Джейми плыл не так долго. Борясь с волнами, он видел, что утес, который он недавно покинул, находится с правой стороны, тогда как он должен был остаться позади.

– Я сбился с курса, англичаночка, волны побеждали меня, – вздохнул Джейми. – А уж когда начнется прилив, мне и вовсе конец: мало того, что могу утонуть по дороге на остров, так еще и не вернусь обратно. Я ослаб и к тому же был голоден – у меня не осталось надежды.

Тогда Джейми перевернулся на спину, поручая волнам нести себя. Из последних сил он, напрягая память, произносил молитву, которая, согласно кельтскому поверью, должна была помочь спастись утопающему.

Рассказав это, Джейми надолго умолк, заставив меня встревожиться. Собравшись с силами, он выпалил:

– Только не смейся, англичаночка, – он был смущен. – Никто не знает, включая Дженни… Когда я молился, матушка обратилась ко мне. Я слышал ее голос! – Джейми нахмурился, пытаясь подыскать рациональное объяснение произошедшему с ним. – Конечно, это потому, что я вспомнил ее в связи с этой башней. Но она позвала меня!..

Джейми снова замолчал, пораженный этим событием. Я легонько погладила его по голове:

– Она говорила с тобой?

– Да, она звала меня. «Джейми, мальчик, иди же ко мне».

Пытаясь успокоиться, Джейми шумно вздохнул.

– Вокруг меня были только волны, и тем не менее я слышал ее, англичаночка! Я было подумал, что это она зовет меня с небес, чтобы забрать к себе. Если бы это было так, я бы не перечил – я чертовски устал и страх смерти не останавливал меня, и все же я решил побороться с морем еще немного. Думаю: вот еще раз десять взмахну руками, а там будь что будет, удержусь так удержусь, утону так утону.

Когда Джейми взмахнул руками в восьмой раз, он оказался подхваченным течением.

– Казалось, словно меня поддерживают, не дают утонуть – так, как когда учат плавать, – удивился Джейми. – Течение было теплым, оно несло меня именно туда, куда мне было нужно, – чудеса, да и только! Мне оставалось время от времени высовывать нос из воды, чтобы было чем дышать.

Это течение, так счастливо спасшее его, было как раз между мысом и островами, так что Джейми смог без труда добраться до третьего острова.

Конечная цель путешествия и предполагаемое местоположение клада, остров состоял из гранитных камней, образовывавших скалу, поросшую водорослями и заляпанную пометом тюленей. Радость Джейми, с таким трудом добравшегося до этого невзрачного острова, была неописуемой, такая, как если бы он попал на остров, лежащий в южных широтах, над которым вьются диковинные птицы, а белоснежный песок его пляжей лижет ласковое теплое море. Путешественник улегся на скользкие камни и дремал, собираясь с силами, чтобы предпринять дальнейшие действия.

– Я проснулся от того, что на меня упала тень и жутко пахну́ло протухшей рыбой. Я быстренько пришел в себя и вскочил. Это был огромный самец тюленя, весь мокрый – видно, недавно вылез из воды. Он изучал меня, но мне было не по себе от такого знакомства.

Джейми помнил рассказы рыбаков и моряков; во многих из них говорилось о том, что от самцов следует держаться подальше, особенно если встречаешь их на лежбище: они могут убить человека, защищая своих сородичей. Здесь тюлень уже навис над Джейми, находясь в ярде от него, и Джейми мог видеть, насколько острые зубы у животного, понимая, что ему несдобровать.

– Матросы были правы: в тюлене было около двадцати стоунов веса. Он был очень жирный, так что вполне мог спихнуть меня в воду и утопить там или просто задавить на суше.

– И все же ты выжил. Почему он тебя не тронул?

Джейми издал нервный смешок.

– Знаешь, англичаночка, мне не пришло ничего в голову, и я обратился к нему. Я сказал, что все в порядке, что это я, надеясь, что это сработает.

– Вот это да! Он ответил?

Джейми удивленно хмыкнул.

– Он продолжал пялиться на меня. Честно говоря, очень неприятно, когда на тебя так таращатся, а тюлени ведь почти не мигают. Короче говоря, он постоял надо мной еще немного, а потом плюхнулся назад в воду.

Итак, Джейми успешно пообщался со стражем острова и в результате в буквальном смысле вышел сухим из воды. Какое-то время ему потребовалось для того, чтобы оценить обстановку и продумать, как следует поступить. Сообразив, что нужно найти клад или хотя бы предпринять поиски, Джейми принялся осматривать скалы. Маленький остров таил в себе разнообразные тайны, одной из которых стала щель, ведущая в обширную полость внутри скалы, футом ниже общего уровня. Расположение ее было крайне удачным: центр острова почти не затапливался и песок на дне каверны сохранил свою структуру, не будучи мокрым.

– Раскрой уже, наконец, все секреты! – Я пихнула Джейми в живот, чтобы он скорее признался. – Французы оставили там клад?

– И да и нет, – загадочно ответствовал Джейми, – и да и нет. Слухи ходили такие, будто Людовик переслал тридцать тысяч фунтов, верно? Я и рассчитывал найти их в той щели, не подумавши о том, что все эти деньги никак не уместились бы в небольшое пространство в скале. Вот я и не нашел там французского золота, зато нашел кошелечек из кожи и небольшую, меньше фута, шкатулку из дерева, содержащую золотые и серебряные монеты. Всамделишные, англичаночка! Ровным счетом двести пять, причем самые разнообразные – и новехонькие, только что отчеканенные, и ужасно затертые и затасканные.

Джейми значительно произнес:

– Англичаночка, то были древние монеты.

– Как это – древние?

– Очень просто – там были деньги древних греков, римлян и саксов, – улыбнулся он, глядя свысока, гордый своей находкой.

Даже в сумерках я видела, как блестят его глаза.

– Вот это клад, – выдохнула я. – Старинные монеты! Но…

– Вот именно, клад, да не тот, – подхватил Джейми. – Ни Людовик, ни кто-либо из французов не посылал таких денег, это был другой клад, очень старый.

– А кошелек? – напомнила я. – Ты ничего еще не сказал, что было в кошельке.

– О, англичаночка, там были камешки. Кошелек камешков – от бриллиантов и жемчуга до изумрудов и сапфиров. Отлично ограненные, большие, хотя их было не так уж и много.

Он ухмыльнулся.

Джейми продолжил свой рассказ. Сидя на камне на безлюдном острове, затерянном в море, он недоуменно разглядывал найденные сокровища – монеты и камни. Что делать с ними? Размышления были прерваны странным ощущением – чьи-то глаза наблюдали за ним. Джейми отвлекся от клада и осмотрелся. С отливом тюлени вернулись с охоты. Теперь самки недружелюбно рассматривали пришельца, а старый знакомец-тюлень, с которым было поладил Джейми, решил навести порядок на острове и на этот раз избавиться от незваного гостя. Двадцать самок смотрели, как их защитник наступает на Джейми, поскальзываясь на камнях, но неуклонно приближаясь к тому, кто посмел нарушить их покой.

– Я подумал, что нужно покинуть остров, ведь я нашел клад – пусть и не тот, за которым охотился, но все же нашел, – и не было нужды оставаться здесь дальше, – твердо произнес Джейми. – Поэтому я сложил назад все монеты и камни и снова спрятал их в той щели. Я не мог забрать их с собой, а даже если бы и забрал, это бы не принесло пользы. Так что, англичаночка, я вошел опять в холодную воду, пускаясь в обратный путь. Вот так-то.

Течение снова было на стороне пловца: круговой водоворот быстро подхватил Джейми, неся его назад к утесу. Выбравшись на сушу, он соорудил себе подобие гнезда из водорослей, выброшенных на берег и засохших там, надел платье и уснул.

Взгляд Джейми снова сделался рассеянным.

– Меня разбудили солнечные лучи. Я часто просыпался на рассвете и повидал их немало, но этот… Англичаночка, мне казалось, что я улавливаю, как движется земля, – доверительно произнес Джейми. – Я слышал дуновение ветра и присоединял к нему свое дыхание. Я буквально был наполнен солнечным светом, во мне не было ничего моего – все заполнил свет.

Он очнулся от воспоминаний и, глядя на меня, сказал:

– Солнце вставало быстро. Я грелся в его лучах, а когда совсем рассвело и потеплело, я пошел к дороге, уходя от моря и его чудес, – мне нужно было найти англичан.

– Но, Джейми! Почему?! – искренне возмутилась я, не понимая логики его поступка. – Почему ты не пошел куда хотел? Ты нашел такой клад и мог делать все, что пожелаешь!..

– Англичаночка, что с того, что я нашел эти деньги? – возразил Джейми. – Неужели ты правда думаешь, что я мог бы рассчитаться ими в таверне или на постоялом дворе? Что бы сказал пастух, дай я ему старинный динарий? А если бы я презентовал ему изумруд?

Джейми мягко улыбнулся, пытаясь увещевать меня.

– У меня не было другого выбора, поверь. Я должен был вернуться, – настаивал он. – Я мог бежать еще дальше и прятаться в вересковых пустошах, это надежное укрытие, не спорю. Я был бы наг, нищ и голоден, но это не самое страшное, что могло бы меня ожидать. Англичане бы не оставили меня своим вниманием – вот что действительно страшно. Они ведь догадывались, что я могу завладеть золотом Людовика, а это усугубляло мою вину в их глазах. Теперь-то мы знаем, что никакого золота не было, но тогда… Ардсмьюирцам пришлось бы несладко – они бы отдувались за мои проделки, понимаешь? – Он помрачнел. – Охота по-английски – это не шутка. Обшивку видела?

Джейми имел в виду дубовую обшивку двери в передней дома в Лаллиброхе. Она была повреждена от ударов чем-то тяжелым.

– Мы не меняли ее специально – пускай наши дети знают, что такое англичане и каково быть преследуемым ими.

Я слышала плохо скрытую ненависть в словах Джейми. Разумеется, я знала о том, что сделали англичане с жителями шотландских гор, но одно дело знать, и совсем другое видеть своими глазами последствия этих действий. Джейми воспользовался моим молчанием, чтобы продолжить:

– Теперь ты знаешь, что заставило меня вернуться. Мне было жалко ардсмьюирцев и жителей окрестных городков. – Он неуловимо улыбнулся, пожимая мне руку. – Если бы они вышли на мой след, они были бы уже в Лаллиброхе. Опять в Лаллиброхе. Нет, я не мог им этого позволить, довольно с них и прежней потехи. Я не мог подвергать такой опасности родных. И…

Джейми искал слова.

– И меня ждали в тюрьме. Ждали… да, ждали люди, к тому же там было кое-что большее.

– Англичане поймали еще одного лаллиброхца? Или зачем ты стремился в тюрьму? – не понимала я.

Меж бровей Джейми снова появилась морщина, обозначавшая, что он крепко задумался.

– Тюрьма была забита до отказа. Все горцы были там, все кланы. Конечно, всего-то вроде немного – пара-тройка человек из каждого клана, но так и набралась тюрьма. Конечно, там было довольно сброда. И все же… Им нужен был вождь.

– Джейми… ты сделался вождем? – Мне очень хотелось провести рукой между его бровей, чтобы разгладить морщину.

– Да. Больше некому было. – Морщина разгладилась сама собой, когда он улыбнулся.

Семь лет Джейми был связан родственными узами с родными и такими же теплыми отношениями с арендаторами. Мог ли он представить, что спокойствие этого маленького мира будет нарушено и что он останется наедине со своими мыслями, одинокий и потерявший надежду? Подорванное моральное состояние намного хуже любых самых страшных условий содержания в самой страшной тюрьме. Голод, холод и грязь ничто по сравнению с бессилием и унынием.

И все же Джейми смог взять себя в руки, а сделав это, он поддержал боевой дух и в других узниках. После бойни при Каллодене многим уже ничего не хотелось, им не хотелось даже жить. К тому же заключенные Ардсмьюира, принадлежа к разным кланам, были разрознены. Джейми удалось совершить невозможное: он смог доказать шотландцам необходимость объединения, правда, представители некоторых кланов понимали исключительно язык силы, к которому тоже пришлось прибегнуть.

– Они все избрали меня вождем. С тех пор это был наш клан. Так мы и выжили.

Сплоченные арестанты могли бы дать достойный отпор тюремщикам, но те благоразумно сочли необходимым направить шотландцев на работу в разные английские колонии. Джейми ничего не мог предпринять.

– Ты и так постарался на славу. Больше никто бы не смог сделать. У тебя славное прошлое, – миролюбиво сказала я.

Лаллиброх был настоящим домом: здесь тихонько вздыхали и скрипели половицами, а не бегали сломя голову с криками, как это было в борделе. Я и Джейми слушали эти привычные звуки, думая о том, что мы наконец-то вдвоем – так, когда никто и ничто не грозит нам и не мешает сосредоточить внимание друг на друге.

Прошлое осталось позади. Теперь у нас было достаточно времени, чтобы вспомнить все, что следовало вспомнить, узнать судьбу клада, найденного Джейми, найти бывших ардсмьюирских арестантов, помозговать о том, кто и зачем послал по следам Роя-Фрэзера необычного моряка, поскорбеть о печатне, подумать о служителях короны, устроивших контрабандистам засаду на побережье, и в конце концов придумать план действий.

У нас было достаточно времени, чтобы мы наплевали на серьезные размышления и наконец занялись собой.

Торф превратился в комочки, по которым извивались умирающие красные змейки. Ткнувшись носом в шею Джейми, я почувствовала исходивший от него запах – трава, мужской пот и бренди. Очаровательный букет.

Джейми понял, что я хочу прижаться к нему, и лег так, чтобы я всем телом могла чувствовать близость его тела.

– Снова? – слегка удивилась я. – Джейми, ты в том возрасте, когда этим не занимаются постоянно.

В ответ он укусил мое ухо.

– Англичаночка, ты тоже принимаешь в этом участие, хотя ты и старше.

– Но я женщина, – слабо возразила я, видя, как окошко закрывается могучими плечами Джейми. – Мне можно.

– Все дело как раз в этом. Кабы ты была мужчиной, я бы не делал с тобой того, что я делаю. – Он и правда уже делал то, что хотел. – Так что лежи тихонько, моя англичаночка.

Меня разбудил звук, который издавал розовый куст, касаясь окна. Светало. В кухне собирали завтрак: там стучали и звякали, в то же время стараясь не шуметь. Не желая будить Джейми ради такой мелочи, как зажигание очага, я пошла разжечь огонь сама, дрожа от холода.

Найдя мужскую рубашку, я закуталась в нее и попыталась изобразить добрую шотландскую хозяйку. Стоит ли говорить, что я привыкла к спичкам, которых, конечно же, не взяла с собой.

Понаслышке я знала, что, если долго тереть кресалом о камень, можно высечь искру, но практика показала, что это долгое и утомительное занятие.

Мне понадобилось всего каких-то двенадцать безуспешных попыток развести огонь, чтобы мои усилия увенчались успехом и чтобы пакля загорелась, родив махонький, но живой огонь. Я догадалась сложить прутья и щепки, найденные возле очага, домиком, и моему огоньку уже не страшен был внезапный ветер.

Я не закрывала окно: по моим наблюдениям, торф дымил, хотя и отдавал тепло (потому на потолочных балках была копоть), а мне не хотелось угореть. Воздух, хоть и холодный, не мог сильно навредить, поэтому я ждала, пока огонь хорошо разгорится, тогда можно будет и закрыть.

Ноябрь напоминал о себе морозом: воздух колол легкие, и стекло хранило след ледяной кисти. Несмотря на это, дышать было приятно, и я с радостью пила запахи уходившего года – палая листва, сушеные яблоки, холодная почва, мокрая трава…

Я смотрела на стены, сложенные из камня, и на сосновый лес, такой ясный, будто его нарисовал умелый художник-график. Серость неба только подчеркивала четкость линий.

Вершину холма венчала дорога, ведущая в сторону деревни Брод-Мордха. С холма съезжали всадники на горных пони, направляясь к Лаллиброху.

Я не видела, кто едет, но поняла, что это женщины: ветер трепал их юбки. Наверное, к радости Джейми-старшего, от Джейми-младшего возвращались Мэгги, Китти и Джанет.

Поскольку никто не спешил будить нас, я хотела воспользоваться этим временем и снова забраться в постель. Окно было закрыто, в очаг было брошено еще несколько кусочков торфа для большего тепла, так что я сняла временное одеяние и отправилась к его владельцу.

В тепле кровати Джейми почувствовал инородный холод, а поняв, что источаю его я, поцеловал меня в плечико, спрашивая:

– Как спалось?

– Отлично, – я хитро коснулась Джейми, обдав его теплые бедра холодом своей попки. – Тебе тоже?

Крепко стиснув меня ручищами, Джейми с удовольствием застонал.

– Чертовски приятные сны.

– Да-а?

– Да, англичаночка, только представь – обнаженные девушки и всякие кушанья. – Он куснул мое плечо.

Пахло печеным тестом и жареным мясом, и желудок Джейми не преминул откликнуться на эти запахи.

– Как бы ты не спутал, – со смехом предупредила я, уворачиваясь от зубов Джейми.

– Не переживай, англичаночка, я не совсем еще спятил, чтобы спутать сдобную барышню с солониной, хотя обе одинаково вкусны.

Джейми с силой сжал мою попку. Я двинула его пяткой.

– Да ты зверь!

– Ого, даже так? Зверь, стало быть? – хохотнул Джейми, не желая выпускать меня. – Очень хорошо!

С рыком бросился он под одеяло, щипая и кусая меня за чувствительную кожу внутри бедер. Я пищала и пихалась.

Одеяло упало, и можно было видеть рыжую шевелюру между моими ногами.

– Англичаночка, у тебя больше сходства с солониной, чем я думал, – голова Джейми высунулась и объявила интереснейшие новости. – У меня здесь была возможность убедиться, так ты солона на вкус. Это…

Внезапно дверь, не будучи закрытой на защелку, распахнулась, стукнула о стену, явив нам юное создание – шестнадцатилетнюю девушку, светловолосую и голубоглазую. Мы не сразу сообразили, в каком виде предстаем перед ней, а пока приходили в себя и подыскивали объяснение, она с ужасом смотрела на нас, в особенности на меня. Ведя глазами по моим нечесаным волосам и голой груди, она увидела Джейми, лежащего между моих ног. Взъерошенный, он, видимо, побледнел и тоже был потрясен, как и девушка.

– Папа! – Она была крайне разгневана. – Кто это?!