Прочитайте онлайн Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы | Глава 21Q. E. D

Читать книгу Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы
4718+11906
  • Автор:
  • Перевёл: В. С. Зайцева
  • Язык: ru

Глава 21

Q. E. D

Инвернесс, 5 октября 1968 года

– Передаточный акт, я отыскал его!

Роджер был возбужден, радуясь находке. Уже на вокзале Инвернесса ему не терпелось рассказать мне все новости, но Брианна упорно вела меня к машине. Роджеру пришлось терпеть, пока мы погрузимся в его махонький «Моррис», и только потом начать рассказ.

– Акт, передающий права на Лаллиброх?

Мотор ревел, и мне пришлось нагнуться вперед – Роджер и Бри заняли передние сиденья.

– Этот ваш Джейми передал право собственности своему племяннику, Джейми-младшему.

– Акт в доме пастора, – уточнила Бри. Ей тоже хотелось поделиться открытиями, сделанными в мое отсутствие.

– Мы не стали брать его сейчас. – Доступ к нему ограничен и сопряжен с трудностями, так что Роджер был готов расписаться кровью, лишь бы документ разрешили взять домой из хранилища.

Я давно не видела Брианну. Любая мать считает, что ее дочь одна из лучших, если не самая лучшая, но я была уверена, что Бри лучшая: светлокожая, с нежным румянцем, рыжеволосая, она не могла не быть красавицей. Я любовалась ею.

Мое сердце пело от счастья и сжималось от страха – неужели придется расстаться с ней? В своем ли я уме?

Брианна сочла, что я улыбаюсь рассказанным новостям, и продолжала делиться подробностями, повернувшись ко мне лицом.

– Ни за что не угадаешь, что нам удалось найти!

– Тебе удалось, – Роджер нежно тронул ее колено.

Брианна украдкой взглянула на него, и я почувствовала укол в сердце. Ее взгляд был полон доверия и чего-то очень личного, того, что позволяет понимать друг друга с полуслова. Тень Фрэнка словно встала за моей спиной. Роджер не чернокожий, верно. Но я не ожидала такой быстрой перемены.

– И что же вы нашли? – Мне с трудом далось это «вы».

Здесь молодежь не стала сдерживаться и довольно рассмеялась.

– Повремени немного, – назидательно сказала Бри. Наверное, Роджеру она так не говорила.

Дом покойного преподобного пастора Уэйкфилда встретил тишиной, которую бесцеремонно нарушила Брианна:

– А вот и находка!

Стопка старой бумаги лежала посреди обшарпанного стола в кабинете. Листы были желты от времени, на них были бурые пятна – то ли плесень, то ли грязь, то ли следы пролитой на них жидкости. Уложенные в специальные пластиковые папки, сейчас они были бережно хранимы, но так было не всегда – об этом свидетельствовали затасканные неаккуратные края, один из листов был почти разорван. Все листы содержали примечания и исправления, дописанные на полях и помещенные в самом тексте. Это был какой-то черновик, судя по всему, большого текста.

Роджер охотно отозвался, помогая мне понять, что за документ они нашли.

– Статья. – Он изучал тома, в беспорядке лежащие на диване. – Журнал «Форрестер», Эдинбург, тысяча семьсот шестьдесят пятый год. Его издавал печатник Александр Малькольм.

Я издала вздох. Тысяча семьсот шестьдесят пятый год! К этому времени прошло двадцать лет, как мы с Джейми расстались. Английская блузка на мне показалась тесной, не вмещающей грудь и давящей подмышки.

Листы, лежащие на столе, едва можно было прочесть: старая, бурая бумага, темные каракули. К тому же почерк писавшего оставлял желать лучшего – казалось, что это левша вынужден писать правой рукой и не справляется с непривычки. И как только работают историки?

Роджер принес фолиант и раскрыл его на нужной странице.

– Здесь опубликованное. Дата – тоже тысяча семьсот шестьдесят пятый год. Текст почти тот же, что и в черновике, кроме нескольких примечаний, вынесенных на поля. Все совпадает.

– Здорово. А что с актом передачи?

– Он здесь.

Брианна залезла рукой в стол, доставая из верхнего ящика старую мятую бумагу в пластике, похожую на черновик статьи. Она выглядела еще хуже: заляпанная дождем, запачканная, местами разорванная, вместо некоторых слов были пятна. Историкам, которые захотят работать с ней, придется трудно. Но на помощь им могут прийти три подписи внизу, которые еще можно было разобрать.

Первая подпись свидетельствовала, что документ собственноручно подписан Джеймсом Александром Малькольмом Маккензи Фрэзером. Аккуратная и четкая – не верилось, что черновик статьи написан этой же рукой! И все же это была она – ее выдавал наклон букв и их особенности.

Две следующие строчки содержали подписи свидетелей – завитушки «Мюррей Фицгиббонс Фрэзер», и… «Клэр Бошан Фрэзер».

Я присела. Бумага явственно указывала на то, что это была правда. Это был мой почерк и моя подпись.

Роджер подошел к столу, положив новые бумаги возле акта. Несмотря на тремор рук, он говорил спокойно.

– Это то, что мы искали, не правда ли? Ваша подпись на старинном документе – именно то, что нам было нужно. Доказательство вашего пребывания там…

Брианна неодобрительно мотнула головой.

Нам не нужны были доказательства, чтобы поверить в подлинность произошедшего, – достаточно было уже исчезновения пять месяцев назад Джейлис Дункан среди камней, выложенных по кругу. Но документ из хранилища, старый, со следами пятен, – и моя подпись на нем… Это впечатляло. Я, сидящая здесь, и мой почерк оттуда, из восемнадцатого века. Я всматривалась в почерк автора статьи и в первую подпись под актом.

– Мама, пишущий – один и тот же человек?

Бри наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, коснувшись меня мягкими волосами.

– Статья без авторства, есть только псевдоним – «Q. E. D.»[7]. Мы думаем, что один и тот же. Но нам хотелось, чтобы посмотрела ты, прежде чем обращаться к специалистам-графологам.

От нахлынувшего восторга захватило дух. Все складывалось. Если наши догадки правдивы, значит, Джейми выжил!

– Q. E. D. – это он. Да, это он!

Мне так и захотелось вытащить желтую бумагу из пластика, оставить ее себе, чтобы каждый день смотреть на буквы, выведенные им, на его замечания на полях, следить за ходом его мысли, касаться бумаги, которой касался он, представлять, где и в каких обстоятельствах написана статья…

Роджер прервал мои радостные размышления.

– Мы имеем и косвенные доказательства. – Он говорил подобно ученому, представляющему на суд общественности свое открытие и раскрывающему логические умозаключения, благодаря которым и произошло открытие. – Это статья, критикующая указ об акцизах, принятый в тысяча семьсот шестьдесят четвертом году, и ее черновик. Ее автор предлагает отменить запрет на ввоз алкоголя в Британию, приводя шотландскую фразу «ибо все давным-давно знают, что виски сопутствует свободе».

– Это я сказала ему эту фразу. Когда он занимался портвейном принца Карла.

– Ого! – пришла пора удивляться Роджеру.

– Правда, это не столько фраза, сколько цитата – это мысль Роберта Бернса. Значит, она могла быть известна Джейми и без моей помощи.

Бернс ведь жил как раз тогда.

– Разумеется, – вмешалась Бри, – но время написания статьи – тысяча семьсот шестьдесят пятый. Великому шотландцу тогда было шесть.

– А другому великому шотландцу, Джейми, все сорок четыре…

Джейми жив. Был жив. Это было так, и это не могло не вызывать странных, смешанных чувств. Дрожа, я потрогала черновик. Он словно здесь и в то же время там, в своем времени. Я здесь, но одновременно там, с ним.

– Если наши расчеты верны и время совпадает…

Роджер вернул нас в реальность и побудил действовать.

Медь волос Брианны стала еще заметнее, настолько та побледнела. Но моя дочь не утратила самообладания – она взяла меня за руку, и ее пальцы не дрожали.

– Если так, то он ждет тебя, мама. Он ждет, и ты должна отправиться к нему, назад во времени, если оно идет параллельно нашему.

Я задумчиво трогала плечики платьев, сделанные из пластика. Этот магазин ничем не отличался от других – те же вешалки, те же вещи, те же навязчивые продавцы.

– Добрый день, вам что-то подсказать?

Своим видом продавщица походила на пекинеса. Голубые глазки скрывались под длиннющей прямой челкой, а губы покрывал такой толстый слой малиновой помады, что мне показалось, что приличная ее часть останется на полу, стоит только девушке улыбнуться. Цвет помады довершал забавное сходство с собачкой, напоминая яркий язычок последней.

– Где еще можно посмотреть такие платья?

Передо мной была вешалка, вмещавшая платья под старину, по моде позапрошлого века. Тугие корсажи, обрамленные кружевами, длинные, в пол, льняные, хлопковые или вельветовые юбки, преимущественно в полоску и клетку, – прямо театральный реквизит. Но его-то мне и нужно.

– У нас, конечно, – услужливо подхватила продавщица. – У нас есть новая коллекция от Джессики Гуттенберг. Вам тоже такое нравится? Тогда прошу за мной, идемте.

Она с готовностью повела меня в центр магазина, неслышно ступая балетками по блестящему полу.

– Вот, пожалуйста.

В прохладном воздухе под потолком вертелась реклама, призывая обрести шарм восемнадцатого столетия. Внизу рукописной вязью было подписано имя колдуньи, могущей помочь нам в обретении оного, – «Джессика Гуттенберг».

Удивительно. Интересно, эта Джессика Гуттенберг и впрямь потомок великого печатника или это хорошо продуманный рекламный ход? Я склонялась ко второму. Но следовало признать, что одежда была хороша: роскошные дорогие ткани, прекрасная кружевная отделка. Насыщенный цвет настоящего бархата ласкал глаз, призывая провести рукой по ткани.

Пекинес, нимало не стесняясь, так и сделала. Она терпеливо ждала, пока я пройду вдоль вешалки, а между тем прикидывала, сколько прибыли принесет мой визит.

– Стоит примерить, чтобы оценить по достоинству. Когда товар висит, ему трудно отдать справедливость, особенно платьям.

Я накинула на плечики белоснежный наряд, сказав:

– К сожалению, оно не подходит. Слишком маркое.

Придется подыскать что-то другое, благо госпожа Гуттенберг позаботилась о том, чтобы в наличии были самые разнообразные расцветки и фасоны.

Продавщица смекнула и ринулась к следующей вешалке.

– Только взгляните на эту красоту! Как раз для вас.

Темно-красное платье красиво поблескивало на свету, но я отклонила и это предложение.

– Оно красиво, бесспорно. Но слишком вызывающее. Будет мало радости, если меня примут за проститутку.

Пекинес в недоумении даже убрала челку с глаз. Юмор – а она подумала, что это он, – был ей непонятен, но нужно было реагировать, чтобы не потерять покупателя, и она хихикнула.

– Хорошо, а такое? – она указала на следующее платье. – По-моему, именно то, что вы ищете. Немаркое и скромное.

Да, это было то. Длинное скромное платье, закрывающее грудь и локти, цвета волос Брианны и Джейми – солнечно-рыжее. Тяжесть шелка таила в себе отблеск янтаря и шерри.

Сняв с вешалки, я вынесла его в проход между стеллажами. Я не знаток вкусов шотландских кумушек восемнадцатого века, но мне казалось, что мой выбор удачен. Швеи неплохо постарались, и мне не нужно было обрезать нитки или перешивать рукава. Ткань красива, фасон в рамках приличия. Единственное, что стоило переделать, так это кружевную оторочку лифа: кружево было пришито машиной и потому топорщилось.

– Примерочная у нас здесь. Давайте я подержу вешалку.

Услужливость продавщицы была явно обусловлена ценой платья. Оно стоило столько, что я могла бы спокойно снимать лондонскую квартиру в течение месяца, а то и двух. Часть суммы, наверное, шла пекинесу, и сейчас девушка честно отрабатывала ее, сопровождая меня по магазину и щедро раздавая ненужные советы.

Можно было бы купить, да. Вряд ли я найду что-то подобное.

И все-таки… Не буду ли я выделяться в нем?

Я не решалась.

– Оно очень красиво, именно то, что хотелось… – У меня все еще оставались сомнения. – Но я не уверена, что…

Пекинес умильно улыбнулась.

– Не переживайте, оно вас не старит. Вам от силы лет двадцать пять, много тридцать. – Она старалась уговорить меня изо всех сил.

– Я и не переживаю. – Я не стала посвящать ее во все трудности своего выбора. – А такое же, только без молний, есть?

Это было выше сил продавщицы. Столько усилий – и все насмарку!

– Без молний… Я могу посмотреть, но не уверена…

Я не стала мучить девушку. В конце концов молнии будут самой маленькой неприятностью из всех ожидающих меня.

– Пойдемте на кассу. Я беру.