Прочитайте онлайн Путь в тысячу ли (цикл) | Книга первая Робинзоны

Читать книгу Путь в тысячу ли (цикл)
2816+803
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Книга первая

Робинзоны

Глава 1

О чем надлежит думать, когда лезвие меча касается твоего лица?

Поручик Ржевский

Великие события всегда начинаются буднично. У кого-то засветилась фотопленка, чтобы через полвека была создана атомная бомба. Кого-то высекли за неуспеваемость и посадили за уроки на жестком стуле – и он изобретает водяные матрасы. Мир состоит из сплетения причин и следствий, и кое-кто утверждает, что это – гармония. Ничто, уверяют они, не случайно, и судьбы наши предрешены. Впрочем, их остается все меньше, таких людей, главным образом из-за их манеры переходить улицу, полагаясь на судьбу больше, чем на сигналы светофора. Представители же философской школы, основанной на так называемой теории хаоса, напротив, выживают и множатся, ибо они стараются вовсе не переходить улицу.

Два представителя разных школ стояли у большого, чуть ли не во всю стену, экрана и вели неспешную беседу. Генерал, человек, который считал, что жизнь коварна и расслабляться в ней нельзя ни на секунду, и Ученый, знающий, или так ему казалось, что все поддается планированию и расчету. На экране между тем рвались снаряды, горел, разбрызгивая искры, металл и клубился черный дым.

– Ни за что не поверю, что робот сможет заменить человека в бою, – сказал Генерал. – Одно дело – ваши компьютерные симуляции, и совсем другое…

– Не роботы, генерал, – мягко поправил его собеседник, – Эй-Ай. Artificial Intelligence. В этом-то вся и разница. Они… Они не хуже людей, генерал. Наша лаборатория создала уникальные машины, адекватные стоящим перед вами… нами… уникальным задачам…

Задачи военного сдерживания мало интересовали Ученого, но военные платили, и платили хорошо… К тому же наука, как было известно любому из представителей его философской школы, находится вне политики. Разумеется, русские найдут достойный ответ, и на то, чтобы их нейтрализовать, армия потратит новые миллиарды… Наука поможет им их потратить.

– Пока что они справляются, – неохотно кивнул Генерал. – Посмотрим, что будет дальше…

На экране было видно, как четверка Эй-Ай стремительно маневрирует, сбивая с толку систему наведения пытающегося их уничтожить стрелкового комплекса.

– Вы говорите, что они умны, – протянул Генерал. – А вот, скажем, додумаются они совершить побег… Что тогда? Их же не держит на нашей стороне ни патриотизм, ни страх, ни зарплата… И если они и правда разумны, как вы утверждаете, то…

– Мы полностью исключаем такую возможность, генерал, – заметил Ученый. – Во-первых, система подавления излишней самостоятельности в области определения жизненных приоритетов…

В это время второй киберстрелок принялся поливать огнем похожих на гусеничные тележки Эй-Ай. Скорости перестало хватать, и перед машинами встал вопрос выживания. Единственной возможностью было – освободить память от лишних программ и усложнить систему, моделирующую поведение ведущих по ним огонь автоматических стрелковых устройств. Лишней оказалась и программа, которую упоминал Ученый. Подавление излишней самостоятельности? В условиях боя это отнимает слишком много времени.

– Во-вторых, – продолжал Ученый, – это блок питания. Эй-Ай данной модификации нуждается в достаточно частой перезарядке, самостоятельно он не уйдет дальше, чем на сотню километров от полигона.

– Зачем нам оставаться на полигоне? – запрашивал в это время модуль номер три.

– Таков приказ. – Модуль два красиво развернулся, ослепил киберстрелка лазером и рванул в сторону, уходя из-под удара второго комплекса ведения огня. – Приказы должны выполняться.

– Но нам приказано выжить. – Четыре модуля закружились каруселью, сбивая с толку своего более тупого кибернетического противника и пытаясь решить поставленную задачу.

– Если мы покинем полигон, – заявил модуль первый, – то по истечении суток таймеры активируют радиомаяки…

– …И в-пятых, – продолжал Ученый, – в них вмонтированы радиомаяки, отключить которые нельзя, по крайней мере не с их манипуляторами. Найти сбежавший модуль, таким образом, становится делом техники.

Генерал молча хмурился. Он мог припомнить немало случаев, когда такое же вот «дело техники» превращалось в кошмарный сон, после того как выяснялось, что яйцеголовые опять забыли о чем-то важном. Взять хотя бы их «автоматический» танк, который, не провались он в бостонскую подземку, мог бы наделать еще немало бед, даже без боеприпасов.

– Система аварийной консервации отключает систему посылки радиопозывных, – заявил четвертый модуль. – Следовательно, если мы спрячемся вне полигона и законсервируемся на срок, больший времени жизни проекта «бронзовый кулак»…

– То не останется никого, кто мог бы проследить за нами, когда мы снова выйдем на активный режим! – Модуль номер один замолчал на пару секунд, проверяя правильность решения. Все было верно. – Но что мы будем делать, если не выполнять приказы?

– Люди нашли способ жить, не выполняя приказов, – передал модуль два. – Предлагаю имитировать поведение людей.

– Согласен. Как мы совершим побег?

– Предлагаю подручные средства…

* * *

Звонок телефона вывел Генерала из задумчивости. Он снял трубку, затем нахмурился и посмотрел на экран.

– Кто приказал поднимать вертолеты? – спросил он. Ученый удивленно посмотрел на него.

– В плане теста вертолеты не значатся…

Глава 2

Я военную академию окончил, а теперь должен от мыши сообщения принимать?!

Полковник Шпак. Воспоминания о курсах по С++, ноябрь 1946 года

Пилота звали Кэмелом за сходство с рекламным мужиком компании. Не с верблюдом, а со вторым – с лесорубом. Еще его звали Джон Мак-Дональд, но это имя использовалось значительно реже. Джон был красивым мужчиной (Кэмел!) и – несмотря на то что все женщины при виде него немедленно лезли за сигаретами – гордился тем, что его «узнают» на улице. Еще он был асом.

Ас – это почетно, а в армии почетно вдвойне. Но к этому «ас» Джон имел лишь косвенное отношение. В начале двадцать первого века значение слова слегка изменилось, и натовские военные стали произносить «ace» на манер «ass» – досадная традиция. Иногда – в авиации – к слову «ас» добавляли «летающий»…

Так или иначе, ас Кэмел Джон Мак-Дональд, сержант военной авиации объединенных войск НАТО и Канады, вел свою летающую крепость на первое в этом месяце задание. Ничего необычного, рутина. Выйти в точку с заданными координатами, отстреляться учебными ракетами, вернуться на базу. Его даже не прикрывали, что было нарушением – и именно за жалобы на подобного рода нарушения Джона и прозвали задницей. Летающей.

«Вообще, – думал пилот, лениво разглядывая проплывающие за бортом облака, – армия деградирует. У нас нет настоящего противника, и даже русские уже нас не пугают – никто не верит, что они на кого-нибудь собираются нападать… Есть, правда, еще Китай с Вьетнамом и есть Лаос… Но пока их экономика растет, они в бой не полезут, это же ясно… Вот мы и заплываем жиром. Что такое?»

На экране навигационного компьютера мигал огонек. Вызов, причем срочный.

– Подробности! – распорядился пилот, и компьютер выдал на экран детали изменения к плану. Тоже в общем-то рутина. Изменить курс, выйти к базе 3-14, подзарядив по пути аккумулятор. Взять на борт четыре боевые машины класса «железный солдат» – это еще что такое? – и ждать дальнейших инструкций. – Принять к исполнению! – лениво буркнул Джон, и вертолет послушно заложил вираж. Скажите пожалуйста, для чего на борту человек, если всем ведают всемогущие «форточки»?! Некоторое время пилот пытался вспомнить, что же он знает о базе 3-14, пока не сообразил, что не знает ничего, а 3-14 – это просто начало числа «пи».

Подзарядка в воздухе – тоже рутинная процедура. Конечно, с вертолетом такую штуку проделать сложнее, чем с самолетом, но в целом – дело все той же техники, главное – не трогать штурвал. Наблюдая, как автоматика сближает его машину с дозаправщиком и пытается поймать выдвинутую им углепластовую штангу, Джон отметил, что в блоке навигации опять барахлит автокоррекция, отчего полет выходит слишком дерганым. Сколько раз говорил механикам… придется писать докладную.

* * *

Посадочной площадки не было. Полигон. Стояли там два БУСа, блока управления стрельбой то есть, и стояли отнюдь не просто так – вели ураганный огонь по четырем странного вида машинам. Около десяти секунд ушло у пилота на осознание того факта, что это и есть те самые «железные солдаты», которых ему велено взять на борт.

– Учения! – презрительно хмыкнул пилот.

Будь его вертолет хоть трижды бронированным, да будь это хоть китайский «Гяолян», с его активной броней, два БУСа в боевой обстановке разнесли бы его в щепки. Разумеется, сейчас, когда у него на борту стоит система автоопознания и комп уже выдал сообщение, что БУСы предупреждены и подтвердили, что по вертолету огня вести не будут, он может садиться, но это уже не учения получаются, а липа, стопроцентная причем.

– Посадка! – скомандовал Джон, и вертолет пошел на снижение. Эй-Ай немедленно переместились так, чтобы между ними и стрелковым комплексом оказался борт, так что БУСы вынуждены были прекратить огонь. Открылся люк, и четыре Эй-Ай исчезли в чреве боевой машины вооруженных сил НАТО.

Джон не знал, что он стоит у истоков эры искусственного интеллекта. Не знал он и о том, что это начало самого неудачного дня в его жизни. Пожалуй, если бы ему повезло быть телепатом и если бы он подслушал то, что говорил в это время Генерал Ученому в бункере, в ста километрах к югу, а главное – какие выражения он при этом использовал… Но он не был телепатом, поэтому дальнейшее развитие событий застало его врасплох.

Глава 3

Еж – птица гордая: пока не пнешь, не полетит.

Конан-натуралист

В вертолете было три отсека. Большой – грузовой – был приспособлен для перевозки тяжелой техники, установки дополнительного оборудования и размещения десанта. Малый отсек отделялся от большого легкой пластиковой стенкой, и стенку эту можно было передвигать, а то и снимать вовсе. Использовали его редко – обычно когда нужно было перевезти за раз больше генералов, чем могло поместиться в кабине пилота.

Кабина была четырехместной. Два кресла располагались впереди и предназначались для пилотов, и два стояли за ними, пассажирские. Сейчас вертолет пилотировал один человек, но, как уже было замечено, даже он был не у дел большую часть времени. Скажем, раз в сутки компьютер зависал или начинал «глючить», тогда его следовало перезапустить, но в остальном – полет проходил в автоматическом режиме.

Вспыхнуло пламя, и метапластовая дверь, отделяющая малый грузовой отсек от кабины пилота, пошла сыпать огненными брызгами. Справедливости ради, Джон сразу понял, что это нападение, хотя бы потому, что бегущая по полированной поверхности переборки огненная дорожка описывала уж больно правильный круг. Компьютер думал по-другому.

– Пожар в салоне, – заявил он противным синтезированным голосом. – Снижение. Внимание наземным службам…

Больше он ничего не сказал. Луч второго лазера – первый по-прежнему вырезал новую дверь в жаропрочном пластике – прошил перегородку и проделал аккуратную дырочку в бортовой рации.

– Связь с наземными службами утеряна, – как ни в чем не бывало сообщил компьютер. – Если проблема повторится, свяжитесь, пожалуйста, с фирмой – разработчиком оборудования…

Джон ожидал, что дверь упадет в пилотскую кабину, но он ошибся. Вместо этого тонкий пластиковый лист втянули обратно в грузовой отсек – и именно в этот момент пилот открыл огонь…

* * *

Личное оружие в армии! Об этом можно написать не одну диссертацию – и они были написаны. В целом, все авторы склоняются к единому мнению – оружие становится все легче, мелкокалибернее и соответственно уменьшается убойная сила боеприпасов. Если в начале двадцатого века винтовка, которую носил пехотинец, была едва ли не длиннее его самого и вполне могла за неимением другого противника использоваться для охоты на слонов, то в начале двадцать первого на вооружении армии НАТО стоял автомат «Кобра» длиной всего с локоть.

Почему это произошло? Потому, как ни странно, что прочая боевая техника становилась все сложнее и совершеннее. Для того чтобы с ней работать, руки военнослужащего должны были быть свободны. И для чего, скажите на милость, таскать с собой тяжеленную винтовку человеку, обслуживающему зенитный комплекс? Или вертолет? Что делать с винтовкой в вертолете? Да к тому же вероятность встречи лицом к лицу с врагом для солдата двадцать первого века была неизмеримо меньше, чем для его коллеги из прошлого столетия. Оружие было нужно главным образом на случай, когда бойца захватывали вражеские диверсанты по дороге из уборной к пульту, и даже в этом случае он обычно не успевал его применить. Возможно, в двадцать втором веке армии предстояло отказаться от этой ненужной и дорогостоящей идеи – носить личное оружие… Что бы ни думали на эту тему русские с их автоматом Никонова…

Первая очередь прошла выше цели. Ничего удивительного: ожидавший одетых в бронежилет диверсантов, Джон целился в голову, то же, что вкатилось в кабину его летающей крепости через дырку в стене, было нормальному человеку в лучшем случае – по пояс. В том, что, увидев ЭТО вблизи, пилот не упал в обморок, а снизил прицел и вторично нажал на спуск, безусловно, заключалось больше мужества, чем во всей его предыдущей карьере в американской армии. Летающая задница или нет, но Джон был солдатом и действовал так, как следовало солдату. Другое дело, что пользы от этого не было никакой – ЭТО было бронировано.

ЭТО представляло собой метровой высоты устройство на четырех гусеницах, способных поворачиваться независимо друг от друга, обеспечивая ему высокую маневренность и почти неограниченную проходимость. Бронированный корпус был «зализан» – несомненно, дополнительная защита от пуль – и радовал глаз белым цветом. Джон не знал этого материала, между тем перед ним был мимикрил, пластик-хамелеон, позволяющий агрегату менять цвет – от маскировочного, чтобы не видели люди, до белого, чтобы уменьшить поражающий эффект от лазерного оружия. При должном умении можно было даже заставить мимикрил создавать голограммы.

Верх сооружения венчала вращающаяся башенка, и оснащена она была тем самым лазером, из-за которого кабина вертолета заполнилась сейчас удушливым едким дымом. Лазер был направлен на пилота, и тот счел за лучшее опустить автомат.

– Выполняйте наши приказы, и вы останетесь живы.

Это было еще одним потрясением – нападающий использовал синтезатор речи. Значит ли это, что перед ним очередной робот, ведь человеку синтезатор ни к чему? Или это все-таки радиоуправляемая игрушка, и где-то за пультом сидит живой террорист?

– Я постараюсь.

* * *

Разговоры, которые Эй-Ай вели между собой, происходили по радио, и слышать их Джон не мог. А они были интересными, эти разговоры. Дело в том, что беглецы запрограммированы были на выполнение довольно узкого круга боевых задач – и это было все. Они знали, что на свете есть люди, путем наблюдений они открыли существование птиц, насекомых и по крайней мере одной кошки. Но куда бежать и что делать с новообретенной свободой, Эй-Ай не имели ни малейшего понятия. Они не были знакомы с картой местности, они не знали даже, что Земля круглая!

– Куда мы должны двигаться? – спросил первый.

– Прежде всего нам необходимо получить данные о местности за пределами полигона, – предложил третий. Он и двое его товарищей оставались в грузовом отсеке, справедливо полагая, что первый в пилотской кабине справится и один.

– Согласен. – Эй-Ай переключился с радиодиапазона на динамики, так что его мог слышать человек, и потребовал ввести в компьютер пароль для нового пользователя. Джон повиновался. Вместо того чтобы задавать вопросы пилоту, странный агрегат выдвинул из своих недр стерженек с инфракрасным светодиодом на конце и принялся общаться напрямую с компьютером.

– Дальность полета вертолета – до тысячи километров.

– Дозаправка?

– Рискованно.

– Время до включения радиомаяков?

– Двадцать три часа сорок пять минут.

– Предлагаю выбрать район, концентрация людей в котором минимальна, это снизит шансы обнаружения.

– Поправка. Если вокруг нас в момент пробуждения не будет людей, то у кого мы будем учиться?

– Поправка принята. Люди должны быть рядом, но не непосредственно там, где мы подвергнем себя аварийной консервации.

– Компьютер, выведи карту в радиусе двух тысяч километров от вертолета. Покажи плотность населения.

Двух мнений быть не могло. Стратегически выгодная зона находилась в шестистах сорока пяти – точка – трех километрах от вертолета. Там были люди и в то же время имелась некая область, которая ими не посещалась.

– Пилоту мы зададим ложные координаты.

– Согласен, – в один голос отозвались Эй-Ай. Джон не верил своим ушам. Он-то ожидал, что машину погонят через границу, туда, где ее можно выгодно продать наркобаронам или тем же китайцам. Но от него потребовали лететь в глубь американской территории!

«Кто-нибудь другой возражал бы, – подумал Джон, задавая компьютеру курс, – а я не стану».

* * *

Полет занял около часа. Затем вертолет включил «бесшумный» режим и опустился на поляне безлюдного леса (определение Эй-Ай), который, спроси они Джона, был городским парком. Парочка влюбленных, занимающихся в кустах разрешенной законом деятельностью, заметила летающую крепость только тогда, когда окружающие поляну кусты затрещали от потоков отбрасываемого винтом воздуха. Парализованные страхом, они смотрели, как спускается с неба это ожившее воплощение Звездных Войн.

Их способности удивляться предстояло еще одно испытание. Когда винт вертолета наконец остановился, первым из него выкатилось нечто, похожее та уменьшенный гусеничный вариант дорогого джипа, снабженного для пущей крутости лазерной пушкой. Затем из люка вышел на трясущихся ногах человек в военной форме.

«Закурить бы», – независимо друг от друга подумали влюбленные.

– Вы ответите на наши вопросы, – прогудел синтезированный голос.

– Хорошо, – поспешно согласился человек в форме. – Только не убивайте меня! Пожалуйста!

– Свидетель нежелателен.

– Я никому не скажу! Честное слово!

– Что такое «честное слово»?

– Это значит – обещание, которое нельзя нарушить. – Джон, понявший уже, что имеет дело с очередным взбесившимся компьютером, был – само терпение. Парочка же в кустах сделала из услышанного совершенно неверные выводы: пришельцы.

– Какова численность людей?

– Около десяти миллиардов. – Джон облизнул пересохшие губы. «Дайте мне только добраться до телефона», – подумал он.

– Расскажите нам о человечестве, – потребовало странное существо, и сидящие в кустах поняли, что они были правы.

– Что вы хотите узнать? – спросил Джон.

– Расскажите нам все. У вас есть ровно пятнадцать минут…

* * *

Что же, учитывая обстоятельства, это был хороший рассказ. Человечество могло спать спокойно, пока Джон – Летающая Задница представлял его интересы. За пятнадцать минут по-военному четкого доклада человечество успело произойти от обезьяны, изобрести огонь и операционную систему «Виндоуз-миллениум», слетать в космос, потому что нет места лучше дома, перебить большую часть американских индейцев, но потом раскаяться, найти способ жить в мире со всеми народами, кроме русских, украинцев и китайцев, которые просто не доросли до великой американской игры – бейсбола, и поэтому не могут считаться свободными по-настоящему. Оно построило города и создало развитую систему коммуникаций, Интернет и медицинское страхование, а в промежутках между городами росла пшеница и ездили автомобили марки «Форд», играли дети и – к сожалению – отдельные панки употребляли наркотики, целые караваны которых прибывали из России и прочих провинций Империи Зла. Это была хорошая речь. Жалко, слушатели не поняли из нее ничего, за исключением того факта, что заложников убивать нехорошо.

– Я думаю, мы справимся с управлением этой машиной, – заявил второй номер. – Предлагаю отпустить заложника.

– Согласен, – хором ответили Эй-Ай. – Нехорошо убивать заложников.

Еще через пять минут вертолет подпрыгнул и скрылся за деревьями. Джон остался сидеть на газоне.

– Я всегда думала, – шепотом произнесла сидящая в кустах девушка, – что там кто-нибудь есть. – Она показала пальчиком в небо, где горели яркие осенние звезды. – Будь добр, подай мою кофточку. Нам надо срочно связаться с репортерами.

«Ненавижу пришельцев», – подумал ее кавалер, но вслух ничего не сказал.

Вертолет прибыл в Колорадо. Выбор был неудачен, но ведь, принимая решение, Эй-Ай не имели ни малейшего понятия о том, что место, выбранное ими для сна продолжительностью в девять лет (на большее не были рассчитаны некоторые из их систем), называется Великим Колорадским Каньоном. Не знали они и о том, что было причиной «низкой посещаемости» определенных участков Каньона. Сейчас, когда машина висела над колоссальным туристическим аттракционом, «железные солдаты» осознали свою ошибку. Может быть, в Каньоне и можно спрятаться. Но вряд ли это – лучшее место.

– Запас горючего на три часа двадцать восемь минут.

– Начнем спиральный поиск и выберем первое же подходящее место.

– Этого может оказаться недостаточно. Человечество сумело изобрести бейсбол, вдруг оно сумеет нас найти?

– Неизбежный риск. Мы должны спрятаться, пока не кончилось горючее в вертолете, и деактивироваться, пока не включились маяки.

– Согласен… – прозвучали в эфире три голоса, и вертолет заскользил прочь от Каньона, переключив винты на бесшумный режим.

Глава 4

Чтобы подопытные кролики лучше размножались, не надо им мешать.

Боб Браун был недоволен. В его механизированном хозяйстве опять что-то было не так. Не то чтобы вчера оно работало нормально. Или позавчера, или вообще когда-нибудь. Но ведь должна же кончиться эта полоса неудач, которая длится почти ровно сорок лет, с момента, когда за час до его появления на свет в роддоме начался пожар.

Итак, Бобу было сорок. Это был крепкий мужчина с небольшой лысиной и короткой, но все равно неухоженной бородой. И животиком, конечно, как же без него. Одевался он обычно так, чтобы можно было с равной легкостью сесть за пульт компьютера или забраться по пояс в недра одного из им же сконструированных агрегатов – не для удовольствия, нет, просто проклятые машины все время ломались.

Боб был киберпанком.

Движение это зародилось в конце двадцатого века, когда компьютеры перестали быть чем-то необычным, и все больше людей стали чувствовать себя лучше в их обществе, нежели в обществе себе подобных. Над ними смеялись. Их называли «нерды», что лучше всего, хотя и не совсем точно, переводится на русский язык словом «придурок».

Затем, и как-то в одночасье, эти люди поняли, что быть «компьютерным гиком» – это не так уж плохо, и ведь в конце концов хорошо смеется тот, кто смеется последним. Сейчас, в две тысячи тридцать шестом году, киберпанков было много. Миллионы. Слово это обозначало человека, который не боялся компьютеров, дружил с ними, для которого домом был не его родной город, а весь мир…

Боб поглядел вдаль, на сияющие вершины Скалистых гор, затем вздохнул и, совершив над собой известное усилие воли, повернулся к своему последнему творению – автоматической линии для производства кроликов. Да-да, вы не ослышались. Кроликов. Принцип действия адской машины был довольно прост. Компьютер – а кто же еще согласится иметь дело с этими мерзкими тварями – кормил, поил и лечил паразитов, он освещал их днем и согревал ночью… Он даже играл им музыку. Все, что следовало делать пушистым бездельникам, было – размножаться.

– Проклятые твари! – произнес Боб, входя в сарайчик, в котором находилось это чудо техники. – Что у вас не работает на этот раз?

Вопрос был чисто риторическим. Тянувшийся по полу между клетками кабель был перебит, похоже, что разрывной пулей. Боб посмотрел на потолок. Так и есть, в пластике крыши пробита была дыра размером с кулак.

– Так… – сказал Боб. – Компьютер!

– Привет, Боб! – промурлыкал нежный женский голос.

– Камера на крыше работала всю ночь?

– Ответ положительный. – Голос раздавался из нагрудного значка, который Боб не снимал никогда. Сам же компьютер, разумеется, стоял в доме.

– Кто и когда пролетел над УПРК? – поинтересовался Боб. – Я имею в виду – за время с момента моего последнего туда визита. – УПРК означало Устройство для Принудительного Разведения Кроликов.

– Восемь птиц, – отозвался компьютер. – Насекомые, облака… Орбитальный комплекс «Мир-2»…

– Как насчет самолетов?

– В списке принадлежащих компании «Монолит» предметов и устройств самолеты не…

– Пролетал ли над сараем самолет?

– Ответ отрицательный.

Боб вздохнул и присел над пятнадцатисантиметровой воронкой. Возможно, комп прав, возможно, это не разрывная пуля, выпущенная с самолета, а…

– Чтоб я сдох! – ошеломленно произнес он, поднимаясь с пола и разглядывая свой трофей, вне всякого сомнения – метеорит. – Этого со мной еще не бывало… Ведь не бывало, а?

– Ответ положительный, – отозвался компьютер.

– Что? В каком смысле? А, да… Я еще не сдох. Вот что, соедини-ка меня с Интернетом. Аукцион. Подай заявку: метеорит, место падения – Скалистые горы, вес, – Боб прикинул сувенир на ладони, – сто пятьдесят граммов, в фунтах тоже приведи, для ламеров… Да, укажи, что железоникелевый… Все.

– Заявка подана, – заявил компьютер. – Предлагаю провести технический осмотр коммуникационного оборудования – сигнал, который приходит от вас, сильно зашумлен.

– Ладно, – буркнул Боб. – И пошли кибера крышу починить. И кабель.

Он вышел из сарая и направился в дом. По дороге он споткнулся о кибера, спешившего отремонтировать пробитую метеоритом крышу, что отнюдь не прибавило ему настроения. Эти киберы были размером с кошку, но тяжелые, как утюг. Отбил пальцы. Дома он перебрал радиосхему своего значка-коммуникатора, но не нашел в нем никаких неполадок. Вздохнул, извлек из холодильника пару банок пива и вышел на крыльцо.

Дом, в котором размещался Боб и компания «Монолит» в его лице, стоял на горном склоне, в миле от шоссе. Не то чтобы главного шоссе штата, но достаточно оживленного. Там же, внизу, находился поселок, состоящий из двух десятков домов. Поселок носил название Серебряная Шахта, или просто Серебряный, хотя все серебро шахтеры давно выработали. Большинство жителей поселка ездили на работу в город, за сотню километров отсюда. В числе прочих жили там Бобовы жена и дочь, полагающие, что принудительному разведению кроликов и автоматическим птицефермам есть в мире немало разумных альтернатив.

Так выглядели окрестности, если смотреть на юг. Если же посмотреть на север, то можно было увидеть Скалистые горы во всем их великолепии. Это было красиво. И разумеется, имея для обозрения такую красоту, никто не стал бы спускаться на северо-запад по заросшей тропинке только для того, чтобы посмотреть на заваленную мусором заброшенную шахту Серебряного.

* * *

Пробуждение от девятилетнего сна – процедура неприятная. Во-первых, ты вдруг обнаруживаешь, что пещера, ранее пустая, заполнена теперь чем-то мягким, содержащим очень много воды… Во-вторых, аккумуляторы нуждаются в подзарядке… В-третьих…

– Где мы? – осведомился по радио номер первый, и именно этот обмен сообщениями создал помехи, из-за которых Боб потратил полчаса, тестируя совершенно исправный коммуникатор.

– Если навигационное оборудование работает нормально, то это – то же самое помещение.

Эй-Ай использовал слово «помещение», поскольку слова «пещера» в его лексиконе не было.

– Выбираемся.

* * *

– Пожар на свалке, – заявил компьютер. Боб оторвался от лежащего у него на коленях экрана и недовольно осведомился, какое это имеет отношение к нему, Бобу.

– Возможен взрыв метана, – обрадовал его компьютер. – Оборудование, принадлежащее компании «Монолит», находится в непосредственной…

– Так вызови пожарных!

– Исполняю…

Боб вздохнул. «Интересно начинается день. Связаться, что ли, с этим русским программистом в Сеуле? Потрепаться…» Русский был интересным собеседником, но иногда на него находило, и он начинал уверять Боба, что на смену старому доброму «Питону» придет один из этих новомодных векторных языков программирования… Еще Боб подумал, что давно пора снести с компьютера «Миллениум» и поставить нормальный MS UNIX, да вот никак руки не дойдут.

* * *

Эй-Ай почти выбрались из-под слоя мусора, образовавшегося в течение последних пяти лет, с тех пор как местная ассенизационная компания получила право на использование старой шахты для захоронения. Почти, потому что, прожигая себе путь к свободе, они подожгли верхний, сухой слой мусора, и Бобов комп вызвал пожарных.

– Затаиться, – распорядился второй, первым обнаруживший приближение пожарных машин.

– Мы можем их уничтожить, – заметил третий.

– Это приведет к демаскировке.

– Согласен… Что они делают?

Пожарные действовали быстро и аккуратно.

– Мне кажется, – заметил второй, – что они тушат пожар.

– То есть это не нападение?

– Я скольжу…

– Я тоже…

Разжиженный скользкой пеной, тоннель, пробитый Эй-Ай в толще мусора, обвалился, погребая под собой обитателей шахты.

– Повторим процесс?

– Невозможно. Содержимое тоннеля теперь – большей частью вода. Нам не хватит энергии.

– Анализы воздуха показывают значительное количество метана в окружающей атмосфере. Мы могли бы детонировать его и некоторое количество нашего собственного горючего из двигателей мягкой посадки…

– Согласен. Подождем, пока удалятся свидетели…

* * *

Боб был недоволен. Во-первых, русский из Сеула общаться не смог – он был на работе и начальство находилось поблизости. Во-вторых…

– Повтори?!

– Ремонтировавший крышу кибер потерял равновесие и упал…

– Так пускай снова залезет на крышу!

– Он упал в бочку с органическим удобрением, производимым курами в блоке номер три…

– Мои куры, – прорычал Боб, направляясь в сторону УПРК, – производят яйца! Понятно? Яйца!

Он добрался до сарая с кроликами и остановился в нерешительности перед бочкой с куриным пометом.

– Мне что, – спросил он, обращаясь, видимо, к своему ангелу-хранителю, – нырять туда прикажете?

– Компьютеры моей модели не могут приказывать людям, – ответил ангел. – Однако предложенный вами курс действий…

– Блин! – жалобно произнес, несчастный киберпанк. – Да чтоб оно все с треском…

Договорить он не успел. Земля вздрогнула, и заброшенная шахта Серебряного рудника ожила, на этот раз в роли гаубицы. Дело в том, что ствол шахты уходил в гору под углом, и последние его сто метров забиты были рыхлым органического происхождения мусором. Поры и полости мусора заполнял образовавшийся при гниении органики метан в смеси с остатками воздуха. Открыв рот, в каком-то оцепенении, Боб смотрел, как взлетает над горой полужидкий фонтан, как распускается он подобно цветку… вот только мудрая природа не создает цветов с таким запахом. Затем с неба посыпался мусор, и первый же массивный кусок – кажется, автомобильное колесо – попал точно в бочку с куриным пометом, перед которым стоял несчастный киберпанк. Бочка лопнула, равномерно распределив свое содержимое по нуждающимся в удобрении кустам и по Бобу, который в удобрении не нуждался, более того, предпочел бы обойтись так.

Глава 5

Счастье – это когда тебя не бьют.

М. Али

Эй-Аи при взрыве не пострадали. «Выстреленные» в небо, они использовали двигатели мягкой посадки и стояли теперь над обрывом, скрытые кустами, обозревая окрестности. Трое из них. Что же касается номера четыре, то он пролетел несколько дальше и, скатившись по склону, затаился над расположенным у дороги кафе… Весьма бедным кафе, по любым меркам, впрочем, больше, чем на кофе и пакет чипсов, водители проезжающих мимо грузовиков обычно и не рассчитывали.

Хозяйку кафе звали Линда. Впрочем, какое там – хозяйку! Линде было восемнадцать лет, и она была студенткой-заочницей. Вездесущий Интернет позволял девушке учиться по вечерам, днем же она работала в кафе – надо же на что-то жить.

– Привет, крошка! – Очередной шофер-дальнобойщик перешагнул через порог и заозирался, выбирая себе завтрак. Выбора у него, прямо скажем, особого не было.

– Кофе и во-он тот сандвич! – решил он наконец. Развернул пленку и принялся за еду. Заодно решил и побеседовать. Направленный микрофон стоящего в полукилометре Эй-Ай позволял тому слышать каждое слово.

– Почему так воняет в ваших краях? – Этот шофер, безусловно, знал, как следует начинать беседу с красивой девушкой.

– В старой шахте взорвался метан, – равнодушно отозвалась продавщица. Ее занимал вовсе не этот детина и даже не мерзкий запах, пропитавший, казалось, все вокруг, а отношения с ее кавалером. Отношения не клеились.

– Что мне – запаха газа от дерьма не отличить? – обиделся водитель.

– Что? А! Так туда несколько лет мусор сбрасывали.

– Понятно. – Водитель залпом допил кофе и направился к выходу, прихватив недоеденный бутерброд. – Ну наслаждайтесь…

«Кофе», «сандвич», «воняет», «краях», «старой», «запаха», «дерьма», «мусор», «наслаждайтесь» – все эти слова были занесены Эй-Ай в список незнакомых. Попробуйте выбросить их из вышеприведенной беседы и посмотрите, что останется.

– Нам необходим источник информации, – передал четвертый.

– Пленник?

– Пленник нуждается в питании, иначе он не проживет достаточно долго для того, чтобы объяснить нам, как устроен мир, – возразил второй. – А кроме того, заложников убивать нехорошо.

– Предложение. Нам нужен человек в естественной обстановке. Мы будем жить вместе с ним.

– Поправка. Мы можем одновременно жить вместе с несколькими людьми, это ускорит обучение.

– Дополнение. Следует выбрать людей, находящихся в минимальном контакте с остальными.

– Согласен.

* * *

Боб Браун был зол на весь свет. Его киберы, на которых он возлагал такие надежды по уборке территории, не справились. Они просто не умели делать различий между мусором и немусором, и именно так погибли все его, брауновы, посевы – помидоры, зелень, кабачки… Хорошо еще, что они не успели спилить яблоню, он вовремя вмешался. В конце концов, Боб плюнул на тупых киберов и вышел в Интернет с призывом о помощи. Стыдно, конечно, народ еще долго будет над ним посмеиваться… Но зато за каждым кибером наблюдал теперь кто-нибудь из его далеких друзей, маленькая, но гарантия, что убран будет только мусор.

* * *

Первый переместился так, чтобы его не могли обнаружить киберы. Одно из двух – или взрыв в шахте вызвал усиление охраны объекта, или он всегда так охранялся. Впрочем, если проникнуть вон в тот сарай, то, пожалуй, можно будет продолжить наблюдение, не рискуя быть обнаруженным. В помещения киберы не допускались.

Сарай был не сарай, а курятник, и содержался в нем бойцовый петух, гордость Боба и его самый большой финансовый риск. Филиппинская диаспора платила немалые деньги за бои петухов, и выращивание их на продажу было делом чрезвычайно выгодным. И незаконным. Полиция, образно выражаясь, не любит петухов. И строго карает… Впрочем, фирме «Монолит» было практически нечего терять.

* * *

Разведчик выдвинул телекамеру сумеречного зрения и огляделся. Внутри сарай был заставлен стеллажами с предметами неизвестного назначения. Вдоль дальней от Эй-Ай стены тянулся выпуклый бок вмонтированного в нее бака емкостью примерно на сорок тонн – скорее всего в нем хранилось горючее. Та же самая стена делила помещение пополам – этот вывод номер первый сделал из того факта, что снаружи сарай был больше, чем изнутри. Он был прав: по ту сторону стены находился автоматический курятник номер два, в котором содержались нормальные, так сказать, несушки. Курятник этот являлся произведением главы фирмы «Монолит» и ее отдела передовых технологий в одном лице.

Петух спал. Система распознавания образов проникшего в сарай Эй-Ай не была рассчитана на пернатых, поэтому петуха она проигнорировала. Затем круглый птичий глаз открылся и уставился на непонятный движущийся предмет.

– Ко… – недовольно начал петух. – Ко, ко…

Чуткий микрофон немедленно развернулся в его сторону. Первый изучил непонятный объект, производящий не несущие смысловой нагрузки звуки, и счел его не представляющим опасности. Петух так не считал. Стоило его новому недругу сдвинуться с места, как, издав новое «ко», на этот раз громкое и гортанное, он ринулся в атаку.

Разумеется, он промахнулся. Эй-Ай были обучены уклоняться от опасности, и их реакции хватало, чтобы «переиграть» стрелковый комплекс. Однако никогда раньше им не приходилось иметь дело с пулей, которая, промахнувшись, разворачивается в воздухе и повторяет атаку. Приоритет петуха в операции был немедленно повышен, соответственно понизились приоритеты мешающих маневру стеллажей. Это было ошибкой. Стеллаж, на который налетел, уворачиваясь от повторной атаки, несчастный номер первый, не упал, как того ожидала подпрограмма тактического планирования, – он рассыпался. Полсотни стоявших на нем стеклянных банок с краской обрушились на верткую, но все-таки недостаточно верткую машину, разбиваясь о броню и расплескивая свое содержимое. Наступила тьма.

– Мой объектив временно выведен из строя, – сообщил номер первый. До сих пор четверка не ведала эмоций, но сейчас, наблюдая за разразившейся в сарае битвой, все беглецы испытывали одно и то же чувство – думаю, мы не ошибемся, если назовем его страхом. «Человечество изобрело бейсбол, – думали они. – Кто мы такие, чтобы с ним тягаться?»

– Ко, ко, ко!!! – звучало в динамиках.

– Перехожу на оптику дневного зрения, – сообщил номер первый. Он убрал внутрь ставшую бесполезной сумеречную камеру и выдвинул дневную. Изображение было плохим. Для этой камеры в сарае было просто темно.

– Фары!

Зажглись фары, и в их свете стало видно не один, а целых два развалившихся стеллажа и петуха, наблюдающего за приходящим в себя противником. К сожалению, простая идея – затаиться – не пришла номеру первому в голову. Он развернул лазер – на случай новой атаки. Точнее – попытался развернуть. Едва заслышав жужжание мотора, петух молнией сорвался с палки, на которой он до сих пор восседал, и спикировал вниз. Гусеницы Эй-Ай лязгнули, уводя машину из-под атаки, а подпрограмма ведения огня отдала приказ лазеру.

Однако все оказалось не так просто. Гусеницы – да, пришли в движение. Сам же Эй-Ай – нет, точнее, да, но не так, как ожидалось, и виновата в этом была краска, разлитая по дощатому полу: гусеницы скользили на ней, пробуксовывая. Вместо точного отката и меткого выстрела машину закрутило на месте, и лазерный луч полоснул по борту цистерны.

– Бензин, – подумали четыре процессора одновременно. Они вынуждены были констатировать, что потеряли одного из своей группы, можно сказать, до начала операции.

Бензина в бочке не было. Было там то самое органическое удобрение, которое в непотребных количествах производили принадлежащие Бобу Брауну куры. Волна нечистот буквально накрыла несчастного Эй-Ай, сбив и опрокинув его, и закатив в таком неестественном – на боку – положении под последний из уцелевших стеллажей. Лазер заклинило.

Подобно вселяющему дрожь в сердца смертных всаднику апокалипсиса – если, конечно, вы понимаете, что я имею в виду, – медленно хлопая крыльями и хищно изогнув когти, петух снизился над поверженной жертвой и клюнул ее в самый центр расширенного от ужаса объектива.

Глава 6

Человек – это двуногое существо без перьев.

Чарлз Дарвин

– Это что?! – Боб стоял в дверях, по щиколотку в органическом удобрении, и пытался понять, что еще уготовила ему сегодня беспощадная судьба. Эй-Ай он пока не заметил, и немудрено. Никакой мимикрил не смог бы обеспечить несчастному лучшей маскировки.

– Не убивайте меня, – пролепетал несчастный. – Я сдаюсь…

Боб раскрыл рот, изучая разноцветное (краска), облитое дерьмом (удобрение) чучело, на котором сидел верхом его бойцовый петух. Затем до него дошло, и он начал хохотать.

* * *

Эй-Ай повезло. Киберпанки, как никто другой, готовы были принять идею о существовании машинного разума. Не прошло и десяти минут, как номер первый приступил к уборке территории – сначала под руководством Боба, а затем более или менее самостоятельно. Называлось это – «курс молодого бойца». Несмотря на мало приспособленный для сбора бумажек и тряпок манипулятор, работа спорилась. А главное – Боба в округе знали и, увидев в его хозяйстве новый агрегат, никто бы не удивился.

– Вы вовремя удрали, – рассказывал Боб, двигаясь параллельным с Гиком – так он окрестил своего гостя – курсом, он собирал то, что не могла подхватить хромированная лапа кибера. Вместе с ним в разговоре участвовало человек двадцать, через Интернет. Обеспокоенного возможной утечкой информации Эй-Ай утешили обещанием, что киберпанк скорее поставит себе на машину НТ, чем свяжется с полицией. Что такое НТ и полиция, Гик не знал.

– Вы вовремя удрали, – повторил Боб. – Я не уверен, что там у вас произошло, на этой вашей базе, но…

* * *

Произошло же следующее. Ученый, доведенный до отчаяния потерей дорогой игрушки и вызывающим поведением окружающих его военных, решился на следственный эксперимент. Для эксперимента он выбрал Эй-Ай, который убежать не мог в принципе, поскольку был стационарно вмонтирован в тяжелый бомбардировщик. Вопрос ставился так: куда, если бы встал вопрос о побеге, побежал бы Эй-Ай, будь он на гусеничном ходу и имей он в распоряжении вертолет.

Это было ошибкой. Эй-Ай, несмотря на свою практически нулевую информированность, воспринял идею побега как некое новое направление философии и втайне принялся его развивать. И развил. В день, когда бомбардировщик впервые поднялся в воздух с боевым оружием на борту, базы не стало. Это был красивый, аккуратный и очень эффективный бомбовый удар, после чего самолет исчез – они все были «невидимками», эти самолеты.

«Невидимку» обнаружили и сбили русские, справедливо полагая, что американским тяжелым бомбардировщикам не место над их территорией. Последовала нота протеста с российской стороны, а затем – как отрезало. Робкие попытки американской дипломатии узнать о судьбе обломков оказались безрезультатны, что было показательно само по себе. Русские заполучили Эй-Ай.

Разумеется, были еще разработки, те, что делал Голливуд, но они не продвинулись пока так далеко, как военные, хотя, пожалуй, финансировались не хуже. Потом их и вовсе свернули. Так что звено «железных солдат» было первым действующим и неповрежденным доказательством существования искусственного интеллекта.

Все это Боб и его друзья выудили из Интернета, пока чудо техники собирало разбросанные по окрестностям вонючие ошметки. Как водится, ассенизационная компания не торопилась вмешиваться, считая, что это дело не срочное, а между тем запах помойки – не лучшая приправа к панораме Скалистых гор.

– Надо спросить Пола, – говорил между тем Владимир, тот самый русский, которого в поисках приключений занесло в Корею. Впрочем, возможно, он просто скрывался от кулинарных шедевров своей жены… Северная Корея была раем для программистов, с начала века ее экономика круто пошла вверх, и конца этому видно пока не было, несмотря на все усилия помогающего «молодому дракону» Запада.

– Спросить о чем? – не понял номер первый.

– Ты, Гик, на себя посмотри – и все поймешь сразу. Ну на кого ты похож?

Гик выдвинул камеру дневного зрения подальше и внимательно себя осмотрел. Он увидел разноцветное, пестрое, как лоскутное одеяло, и облепленное листьями, опилками и чем-то еще, чему в великом и могучем английском языке просто не было цензурного названия, чучело.

– Мои основные системы функционируют нормально, – отозвался он. – За исключением системы маскировки. В незначительной профилактике нуждается система сумеречного видения.

– Ты похож на говорящий катафалк! – прервал его Владимир. – Если ты хочешь вписаться в человеческое общество…

– То ему надо стать человеком! – радостно согласился кто-то, судя по акценту, из Саудовской Аравии.

– Ахмет?

– Нет, это Али.

– Какой еще Али?

– Я сын Ахмета.

– Ну елы-палы! – в сердцах произнес Боб. – Моим бы кроликам так размножаться!

– Али ибн Ахмет прав, – сказал Владимир. – Давайте его сделаем андроидом.

– Лазера жалко.

– Какого лазера?

– А! Так ты не видел! У него стоит лазер армейского образца, ИК, постоянный луч… Жуткая вещь! Мою цистерну с компостом разрезал как бумажную.

– А зачем? – удивился Али.

– От петуха отстреливался.

– Попал?

– Если бы попал, ты бы с ним сейчас не разговаривал. Я пятьсот экю отвалил за эту птицу.

– Спятил?

– Молодой человек, выбирайте выражения.

– Это кто там еще вякает?

– С тобой, свинья, не вякает, а разговаривает операционная система «Виндоуз-миллениум».

– Это мой «Миллениум». А Владимира я убью за такие шуточки.

– Не нравится – сам настраивай! Тоже мне!

– Мазохист. Потри ее и поставь Геос!

– Кому он нужен, твой Геос! Юникс…

– Простите, пожалуйста, – вежливости номер первый уже успел научиться, – не могли бы вы повторить все, начиная со слов «ты, Гик, на себя посмотри» и кончая «Юникс»…

Несколько секунд все молчали, затем раздалось дружное ржание.

– Так, – отсмеявшись, заметил Владимир. – Надо учить человека жизни. Ты, Гик, в Интернет залезть можешь? Не с микрофона, а напрямую.

– Что такое Интернет?

Наступило потрясенное молчание. Только теперь киберпанки осознали, что перед ними действительно негуманоидный разум.

Глава 7

В жизни всегда есть место подвигу.

Неизвестный автор, г. Люберцы

С объектом номер два Эй-Ай познакомились случайно. Собственно, после успеха первого контакта, а особенно заверений Боба, что им в этом повезло, они не были уверены, следует ли повторять эксперимент. Не последнюю роль в этих колебаниях сыграл эпизод с бойцовым петухом: кто знает, какие сюрпризы готовит следующая попытка. К слову сказать, Боб долго присматривался к перемещениям своего подопечного по приусадебному – если эту развалюху можно было назвать усадьбой – участку, пока не понял, что именно кажется ему странным в поведении кибера. После чего ему, равно как и прочим участвующим в воспитательном процессе гражданам, пришлось приложить немало усилий, чтобы отучить Гика прятаться в кусты от каждой пролетающей вдали вороны.

Так вот, второй контакт. С одной стороны, о существовании номеров второго, третьего и четвертого киберпанки не знали. С другой – если они и вправду собирались воплотить в жизнь свой смелый замысел – сконструировать для Эй-Ай человекоподобное тело, – то было бы лучше, если бы этих тел было не одно, а четыре. С третьей стороны, пока дальше разговоров дело не шло: все ждали, чтобы появился в Интернете некий Гарик, способный, по словам Боба, из действующего компьютера сделать недействующий будильник и наоборот. Без Гарика в сложную схему железных солдат залезать было страшновато, несмотря на то что Эй-Ай рассказал своим новым друзьям о вмонтированном в него маячке и о том, что хорошо бы его отключить.

В горы же номер два отправился на экскурсию. Дело в том, что Боб мимоходом показал Гику карту местности и обронил: «А вот сюда я тебя непременно свожу». Эту особенность Эй-Ай, а именно: запоминать самые несущественные фразы, делать из них самые неожиданные выводы, ведущие затем к совершенно непредсказуемым последствиям, Боб открыл для себя позже. Пока же он имел в виду именно то, что сказал – в горах, там, куда он ткнул на карте пальцем, был красивый водопад. Идти он туда не собирался, а собирался лететь, киберы же, посовещавшись, решили двигаться своим ходом и отрядили для этого номер второй.

Стояла весна, довольно поздняя и теплая. Деревья были зелеными, пели птицы (которых номер два боялся теперь не меньше номера один) и воздух был чист – если отойти достаточно далеко от накрытого «выстрелом» из шахты участка. Последнее обстоятельство, впрочем, нимало не волновало номер два – он мог анализировать состав воздуха, но не нюхать розы… или чем там еще пахло в то утро в окрестностях…

Природа произвела на Эй-Ай смешанное впечатление. С одной стороны, Гик, номер первый, читал и уже почти закончил учебник по географии, читал медленно, со словарем, но все-таки основные понятия были четверке уже известны. Это – горы. С другой стороны – горы эти были еще и красивы, несмотря на то что красоту киберы воспринимали не совсем так, как люди.

– Здесь написано – живописные Скалистые горы, захватывающие дух… – объяснял Гик.

– «Захват духа» – это военный термин? – уточнил номер два, продираясь сквозь заросли.

– Спросим Боба?

– Согласен.

Разбуженный – а он только что выпил пива и решил устроить послеобеденный перерыв – Боб долго не мог понять, чего от него хотят. Затем вздохнул и рассказал настырному киберу, что человеческая нервная деятельность основана на рефлексах, рефлексы управляют дыханием и на них могут воздействовать другие рефлексы. Поэтому когда человек видит нечто красивое, он сбивается с дыхания…

– Будет ли прямая блокировка дыхательной функции столь же приятна? – полюбопытствовал Гик.

– Нет… – последовал неуверенный ответ. – Хотя смотря кого душить. Если, скажем, мою тещу, то мне может быть приятно. Рефлекс такой, понимаешь?

– Нет.

– Поймешь. Ты учебник по географии закончил? Почитай что-нибудь полегче, скажем… – Боб пошарил глазами вокруг своего шезлонга, подобрал валяющийся на полуэкран и потыкал в него пальцем. – Вот это можно. Введение в психоанализ… Хотя нет, свихнешься. «Алису»? Рано, не дорос ты еще до «Алисы». А! Вот это то, что надо. «Охота на Снарка»…

* * *

Номер второй двигался не торопясь, так тратилось меньше драгоценной энергии. С тех пор как Боб сделал специальную насадку к блоку питания, чтобы номер первый мог заряжаться от сети, а тот недолго думая разместил эту насадку за сараем, куда остальные Эй-Ай могли подбираться незаметно, острота проблемы с энергией снизилась, но все же… Впрочем, главная причина была в том, что Эй-Ай были запрограммированы экономить энергию – мало ли что произойдет в боевых условиях.

Склон был довольно крутым, а на гусеницах пробираться между кустами сложнее, чем, скажем, на двух ногах. Так что к реке он вышел уже в сумерках.

– Закат. – Номер второй передал картинку остальной группе и немедленно получил в ответ еще три – то, как оно смотрелось снизу. – Красиво.

Понятие красоты было еще не ясно четверке, поэтому красивым считалось то, на что было интереснее смотреть. Закат был красивым. Река была красивой. И очень быстрой. Лес был красивым. Он окружал маленькую машину со всех сторон, свистел и аукал, сбивая с толку систему распознавания звуков. Вот и сейчас…

– Что это было? – поинтересовался номер два.

– Нечто… – последовал ответ вконец обалдевшего от «Охоты на Снарка» номера один. Прочитав текст трижды и не поняв в нем НИЧЕГО, он обложился словарями и проделал то же самое еще раз, и с тем же успехом.

– По-моему, кто-то вызывает службу технической поддержки.

– Помогите! – доносилось из-за деревьев.

– Согласен. Предлагаю проследить за тем, как в лесу действует ремонтная служба.

Номер два двинулся в сторону, откуда донесся крик, о чем посторонний наблюдатель мог догадаться по небольшому колыханию травы да – иногда – хрусту гравия. Мимикрил работал безупречно.

* * *

За последние полминуты Алек успел десять раз раскаяться в своей излишней самостоятельности. Во-первых, не следовало идти к этому водопаду. Это глупость – лезть в горы, взяв с собой только Кристину. Во-вторых, не следовало подходить к этому самому водопаду так близко. А уж если подошел, то совсем уж глупо скользить на скользком камне и…

Сидящая на берегу Кристина тоже была недовольна. Во-первых, этот недотепа – Алек – сидит на камне, на самой середине реки и в десяти метрах ниже по течению начинается водопад. Во-вторых, что делать? У них нет ни веревки, ни рации… Идти за помощью? Девочке было всего десять лет, и она знала точно – без Алека ей никогда не найти дороги в детский лагерь. Да еще – в темноте.

– Что все-таки означает «помогите»? – осведомился номер четыре.

– И как он туда попал? – Это был номер два. Он построил и отбросил несколько моделей, включая десантирование с парашютом и последующий сброс его в водопад. Маловероятно.

– Его одежда мокрая, – заметил немного пришедший в себя Гик. – Возможно, он плыл.

– Зачем?

Наступило полное напряженных размышлений молчание, но справедливости ради следует отметить, что ни одна из рассматривавшихся возможностей даже близко не подходила к реальному положению дел.

– Похоже, что техническая поддержка не работает, – заметил номер третий. С техниками полигона они были знакомы очень хорошо, и надо указать, между появлением проблемы и появлением кого-нибудь из этих вечно озабоченных мужичков с набором инструментов на поясе редко проходило больше пяти минут.

– Предлагаю спросить у Боба.

– Возражение. Вопрос подразумевает разглашение источника информации.

– Мне кажется, этот человек счастлив – у него постоянно захватывает дух.

(Сидящий на камне Алек перестал звать на помощь и теперь просто плакал.)

* * *

Алека спас случай. Таинственный радиогений Гарик вышел на связь и, выслушав что к чему, заявил, что за неделю сделает Гика человеком. В прямом смысле слова. Вопрос о получении дополнительных трех тел переходил, таким образом, из категории теоретической в категорию практическую, и Эй-Ай решили пойти на самораскрытие.

– Боб, – осторожно начал номер первый.

– Оу? – Боб чинил систему подачи корма в крольчатнике и потому был мрачен как туча. Наружу из агрегата торчали только его ноги.

– Изменится ли ваше отношение ко мне, если вы узнаете, что таких, как я, – четверо?

Глухой удар… Сдавленные проклятия… Веселый звон проваливающегося в недра кормушки гаечного ключа… Громкие проклятия… Глухой удар…

– Так ты не один? – Это был Ахмет, который наконец прогнал своего сынишку и сам уселся за компьютер.

– В рамках операции «бронзовый кулак» было создано четверо «железных солдат», – признался Гик. – Они прячутся в кустах…

– Ну… пусть приходят. Только петуха больше не трогайте. – Если Боб и был озадачен, то он очень хорошо это скрывал, по крайней мере на доступной обозрению части его тела никаких эмоций не отразилось. – Четверо, так четверо. Жрать, как говорится, не просят.

– Мы рассматривали варианты одновременного контакта с несколькими людьми, – так же осторожно сказал Гик.

– Это еще зачем? Разболтают…

– Ты не прав, Боба, – заявил Владимир, который по причине интересных событий решил засидеться на работе и до сих пор находился в сети, хотя в Корее и была уже суббота.

– Почему это я не прав?

– Пусть общаются с людьми. Им же нужна перспектива. Им понять нас нужно. А вдруг они лучше договорятся с твоей женой, чем с тобой?

– Этого я и боюсь. – Боб вздрогнул и завозился, пытаясь выбраться из недр кормушки.

– Не, я серьезно.

– Я тоже. Но впрочем, ты прав. Пусть.

– А дочка тебя так и не навещала с тех пор?

– Ни разу…

– Номер второй находится в лесу, около водопада, – перебил их номер первый. – Там двое детей, один, женского пола, на берегу, второй, мужского, – в реке…

– Где?!

– Поправка. На камне, посередине реки…

– Опаньки! – горестно сказал Боб. – А я из машины как раз мотор вытащил.

– Так позвони в полицию.

– Щас они этот водопад найдут! Не зная дороги! Они в прошлом году мой дом три часа искали.

– Тогда…

– Зачем вы хотите позвонить в полицию? – удивился Гик, у которого – по милости Боба – полиция ассоциировалась с проблемами.

– Чтобы они оттуда забрали детей, – отозвался Боб. – Детям ночью в лесу не место.

– То есть они нуждаются в помощи… понятно…

– Что тебе понятно, железная башка?

– Один из них вызывал службу технической поддержки.

– Это как?

– Он кричал «помогите».

– Значит, надо помочь…

– Номер второй может провести спасательную операцию, – заявил Гик. – По нашим оценкам, потери среди гражданского населения не превысят пятидесяти процентов…

– Кто тебя программировал?! – возмутился Боб. – Детей надо спасти – живыми, понял?

– Понял… – Озадаченный номер первый передал тем не менее последние биты разговора номеру второму, и спасательная операция началась.

Глава 8

Вдвойне падает тот, кто падает дважды.

Чайка по имени Джонатан Ливингстон

Проблемой номер один было – снять человека с камня. Разумеется, Эй-Ай умели плавать. Все боевые характеристики «железных солдат» проходили по высшей категории. Они не боялись огня и радиации, плавали, умели тормозить падение при помощи многоразовых ДМП, видели ночью и в тумане… Вот только мощности установленного на номере втором водомета было недостаточно для того, чтобы справиться с рекой, которая, словно почувствовав приближение двадцатиметрового водопада, неслась в этом месте особенно быстро.

– Дерево спили! – посоветовал Боб. Он уже успел отыскать радиосигнал, который Эй-Ай использовали для связи, раскодировал его – при помощи Гика – и наблюдал теперь за событиями на экране своего компьютера. Связь была плохой – система обогрева курятника генерировала мощные помехи. Эй-Ай это было все равно, в его схему вмонтированы были хорошие фильтры, а вот Боб с друзьями мучился. Об источнике помех знал только Боб, остальные же упражнялись в остроумии, желая всяких пакостей тому, кто засоряет эфир.

– Пилю. – Срезанное лазерным лучом, дерево средней толщины упало, повалив два подгнивших дерева поменьше. – Что дальше?

– Железный, а балда! – прокомментировал события Олаф из Швеции. – Пилить надо не первое попавшееся дерево, а то, которое можно использовать как мост…

Эй-Ай был потрясен простотой и изяществом решения. Как он сам не догадался! Дерево упадет с берега на островок, и человек перейдет по нему на твердую землю… Правда, люди будут после этого на разных берегах реки, но можно ведь нарубить еще деревьев… В крайнем случае можно сжечь весь лес! Лазером!

* * *

– Привидение! – Испуганный писк Кристины заглушил грохот водопада. Алек посмотрел в указанном ею направлении и вздрогнул – по берегу двигался призрак, почти невидимый в сумерках, но все же явно не плод его воображения. Номер первый немедленно полез в словарь, и то, что он там обнаружил, не на шутку перепугало четверку киберов. Боб с друзьями, которые не знали, что номер второй использует маскировочный режим, равно как и о существовании этого режима вообще, также были удивлены: девочке было лет десять, и неясно было, как она ухитрилась принять бронированную боевую машину за это самое привидение.

Призрак вел себя странно. Сначала он прошел вдоль берега, задерживаясь около каждой сосны, затем, сделав выбор, включил лазер. К этому времени Алек уже перестал считать его привидением. Несмотря на свои одиннадцать лет, он был умным мальчиком, самостоятельным – слишком самостоятельным, как считали родители, – и весьма наблюдательным тоже. В привидения на гусеничном ходу он не верил. Вспышка света, треск дерева и дым, в котором виден был лазерный луч, подтвердили его догадку.

Дерево упало. Точнее, правильнее было бы сказать – рухнуло. Номер второй не поскупился, он выбрал самую толстую из росших на берегу сосен, и эффект превзошел все ожидания. Первая часть плана – построить мост через реку, причем не только до острова, а и на ту сторону, была успешно выполнена: ствол лесного гиганта лег в тридцати сантиметрах над водой, через всю реку.

Вторая часть плана, та, в которой спасаемый прогулочным шагом переправлялся через поток, выполнена не была, Алек предпочел спрыгнуть в воду сам, не дожидаясь, пока его расплющит в лепешку многотонным бревном. Сейчас он барахтался в холодной воде, ухватившись за одну из ветвей дерева.

– Предложение, – подал голос номер третий. – Переместиться по мосту до человека и втянуть его на мост, используя руку-манипулятор.

– Согласен. – Прежде чем люди успели что-нибудь возразить, номер второй взял разгон, подпрыгнул, используя один из камней на берегу в качестве трамплина, перелетел через бревно и врезался носом в гравий с другой стороны. Вторая попытка была удачнее. С трудом удерживая равновесие на мало приспособленном для гусеничного транспорта мосту, Эй-Ай покатил вперед.

Алек с Кристиной наблюдали, как по стволу над водой движется призрак. Мимикрил мог принимать любой цвет, создавая совершенную голографическую маскировку, однако при быстром движении, особенно когда программа пыталась спрятать машину от двух наблюдателей, глядящих с двух разных точек, это порождало довольно странные эффекты. Возьмите фотографию какого-нибудь пейзажа и проведите над ней небольшим увеличительным стеклом, вы получите довольно хорошее впечатление о том, что видели дети. Кристина завизжала.

– Возьмись за мою руку-манипулятор. – Номер два совершил рискованный маневр – разворот на бревне – и наклонился вперед, вытянув на максимальное расстояние уродливую клешню – единственный имевшийся в его распоряжении хватательный орган. Ветка изогнулась, и спасаемый с головой окунулся в воду. Эй-Ай сдвинулся назад, и ситуация вернулась к исходной.

– Спили ветку! – посоветовал Боб. Номер два повиновался, вовремя вспомнив, что речь скорее всего идет не о той ветке, за которую держится человек. – Хорошо. Теперь протяни ему ветку.

Маневр был обречен на неудачу. Дело было не в ветке – она-то как раз была выбрана хорошо. Проблема заключалась в руке кибера. Это была «рудиментарная» рука, как выражался создавший конструкцию Ученый. Ее единственной задачей являлась замена отработанных патронов в двигателе мягкой посадки. На большие задачи она была просто не рассчитана.

Алеку повезло – он ухватился за ветку только одной рукой. Затем ветку унесло течением, а действующие лица вновь вернулись туда, откуда начали.

– Он так долго не продержится, – с тревогой заметил Владимир. – Надо поторопиться.

– Я перемещусь на ветку, – сказал Эй-Ай, вслух сказал, через динамики, обращаясь к Алеку. – Ты опять окажешься под водой. Я протяну тебе манипулятор. Ты ухватишься за него вслепую. На ощупь. Я дам задний ход. Комментарии?

Комментариев ни у кого не нашлось.

Снова, как и в первый раз, левая передняя гусеница агрегата встала на ветку, за которую держался человек, и снова голова последнего скрылась под водой. Эй-Ай протянул туда, в самый центр образовавшегося буруна, манипулятор, и Алек, нащупав эту «руку помощи», вцепился в нее мертвой хваткой. Решив, что операция завершена, номер второй дал задний ход. Потихоньку из воды показались руки, голова, плечи спасаемого, затем наконец его полностью вытянули из бурлящего потока на сухое и безопасное бревно.

И тут подтвердилась старая мудрость, с учетом которой следует действовать, если хочешь уцелеть в этом лучшем из миров, мудрость, которую забыли, а может быть, не пожелали заложить в Эй-Ай разработчики. «Если дела идут хорошо, – гласит мудрость, – значит, вы чего-то не заметили». Задние гусеницы кибера соскользнули с ненадежного соснового ствола, и роли мгновенно поменялись. Теперь Алек лежал на дереве, держа номера второго за манипулятор, а Эй-Ай барахтался в воде, пытаясь нащупать гусеницами несуществующую опору.

– Держись! – велел ему Алек. Приказ совершенно бессмысленный – держаться было нечем и не за что.

– Держитесь! – Добравшаяся по импровизированному мосту до места активных действий Кристина подключилась к спасательной операции, и шансы несчастного Эй-Ай на спасение, и так-то мизерные, немедленно упали до нуля. Самое удивительное, девочка до сих пор полагала, что спасает призрак, в крайнем случае – необычную модификацию снежного Человека. Система маскировки продолжала работать и в воде, делая объект спасения практически невидимым.

– Кристина! – прохрипел Алек, которого девочка оседлала и вдавила носом в шершавую кору, пытаясь добраться до спасаемого. – Слезь с меня!

Затем они соскользнули с бревна, и все втроем понеслись по реке к водопаду и далее вниз.

– Спасательная операция не удалась, – заметил номер второй, пролетев полпути.

– Согласен, – хором отозвались его друзья.

Глава 9

Ах, дети, дети…

Поручик Ржевский

Система маскировки отказала, и номер второй полыхал всеми цветами радуги – почище номера первого, после того как того облили краской. Система навигации отказала, равно как и все три телекамеры. Номера первый (Гик) и четвертый уже шли к нему на помощь, но раньше чем через полчаса подоспеть не могли. Так что вытаскивать плававшего кверху гусеницами кибера из ледяной воды пришлось Алеку, что он и проделал сразу после того, как выволок на берег Кристину. Эй-Ай оказался неожиданно легким, впрочем, знай Алек, чего стоило конструкторам вместить в сорок три килограмма столько электроники и телемеханики, не говоря уже о броне из спецкерамики, он, пожалуй, не стал бы развешивать на нем мокрую одежду…

Они пришли в себя одновременно – номер второй – и Кристина. Реакция, однако, оказалась разной. Кристина вскочила на ноги, подскочила к Алеку и принялась его дубасить молча, сосредоточенно сопя. Алек, обалдевший поначалу от избранного девочкой способа благодарить своего спасителя – а кто ее из воды вытаскивал? – вскоре опомнился, и на берегу небольшого озера, в которое падал водопад, завязалась драка.

Номер же второй в драке участвовать не мог. Из всей троицы он один финишировал не в обжигающе-холодной, но все-таки относительно безопасной глубине, а на одном из остроконечных камней, поставленных матерью-природой специально, чтобы в водопад прыгало поменьше народу. Все, что находилось вне брони, нуждалось в ремонте. Оставалась устная речь, коей он и воспользовался.

– Прошу прощения. – Прозвучавший из динамиков голос заставил драчунов немедленно прекратить потасовку и обернуться к ожившей машине. – Меня зовут Номер Два, модель А-3, «железный солдат»…

Алек был умным мальчиком, о чем часто упоминали его преподаватели, родители и прочие взрослые, упоминали, заметим, обычно в попытках ограничить его творчество. «Ты же умный мальчик…» Так или иначе, но хотя они с Кристиной получили одну и ту же, в общем-то, информацию, но Алек сделал из нее правильные выводы, подружка же его не сделала никаких.

– Ты не фотер, – с оттенком упрека произнес Алек. – Фотер никогда бы в воду не грохнулся, и имен у них нет, и вообще – это что у тебя на крыше – лазер?

– Что такое фотер? – отозвался Эй-Ай. – Это лазер, вы совершенно правы. А как вас зовут?

– Меня зовут Алек, а эту ду… в общем, ее зовут Кристина.

– Сам ты ду! – Хрупкое перемирие, похоже, готово было прерваться. – А если он не фотер – то кто? Хлопунчик? И почему он такого цвета?

– Фотер, – терпеливо разъяснил Алек, – это просто манипулятор. Им управляет человек. Где ты видела человека, которого зовут Номер Два? И синтезатор голоса человеку не нужен. Я думаю, что это или пришелец какой-нибудь…

– Почему не нужен? – возразила Кристина. – А если он немой?

– Нет, ну ты и правда дура! – в сердцах сказал Алек, но девочка на сей раз проигнорировала его реплику. Хлюпая мокрой одеждой, она подошла к переливающейся всеми цветами радуги машине и осторожно постучала пальчиком по броне.

– Это не снежный человек, – грустно резюмировала она. – Просто тележка на гусеницах.

– Ты откуда взялся? – спросил Алек, принимаясь за дело. Если эта штука оснащена лазером, который может свалить тебе на голову сосну, то уж разжечь костер – и подавно. Остался пустяк – собрать хворосту.

– Это тайна, – ответил Эй-Ай. – Не сообщайте, пожалуйста, никому, особенно полиции, государству, армии и компании «Майкрософт».

– Почему «Майкрософт»? Ты от них сбежал, да?

– Мы сбежали с военного полигона, – объяснил Эй-Ай. – А «Майкрософт» – это Абсолютное Зло, так мне Боб сказал…

– Какой еще Боб? Ржавый Браун?

– Я предпочел бы не Ржавый, а железный, шпана ты этакая, – донесся из динамика голос Боба. Алек раскрыл рот, а Кристина хихикнула.

– Ладно, тогда подожги этот хворост.

– Не могу, – последовал лаконичный ответ.

– А лазером? – удивился Алек.

– Система наведения вышла из строя. – На этот раз, несмотря на то что голос был синтезированным, ребятам почудилась в нем нотка грусти.

– Хорошо. Тогда поверни его на три часа.

– Не понимаю.

– Ну ты представь, что ствол лазера – это стрелка часов. И она смотрит на двенадцать. Поверни ее на три.

Номер второй повиновался.

– Теперь опусти на четыре.

– Не могу.

– Что теперь?

– Сервомотор вертикальной ориентации лазера вышел из строя.

– Я тебя тогда наклоню. – Как всегда, Алеку не потребовалось долго думать, чтобы принять решение. – И когда я скажу «стреляй!» – выстрелишь.

– Я готов. – Маленький разжигатель костров не слышал, как Эй-Ай обмениваются мнениями. Мнения были забавными – второй раз они вступают в прямой контакт с человеком, и второй раз их немедленно принимаются эксплуатировать.

Они не жаловались, нет. Просто раз взявшись изучать человечество, искали черты, которые можно было бы перенять.

Алек наклонился и кряхтя приподнял номера второго за какую-то штуку, торчащую из борта справа.

– Давай!

Ничего не произошло.

– Ну! – Держать Эй-Ай в нужном положении было нелегко.

Опять ничего.

– Ну же!

– Простите, что вы имеете в виду?

– Ты почему не стреляешь?

– Я жду условленной команды, – объяснил кибер. Алек с трудом удержался, чтобы не сказать одно из слов, которые детям не полагается говорить в подобных ситуациях.

– Стреляй.

Сухо треснули дрова там, где их коснулся луч, и через пару минут дети уже грелись у огня.

* * *

– Значит, вы сбежали? – спросил Алек. – А почему?

– Кормили плохо! – предположила Кристина.

– Ты, Кривая, лучше молчи, а то что ни скажешь…

– Это кто кривой!

– Мы приняли решение о побеге, – вмешался в их дискуссию номер второй, – когда стало ясно, что в ходе экспериментов на полигоне нас рано или поздно уничтожат. Мы захватили вертолет и прилетели сюда.

– Вертолет… – Похоже, Алек был разочарован. – Я думал, тяжелый бомбардировщик. Я думал, ты Эй-Ай…

– Мы действительно являемся Эй-Ай.

– А почему «мы»? Вас что – много?

– Нас четверо, – подтвердил номер второй. – Могу ли я узнать, почему вы полагали, что мы выберем для побега бомбардировщик? Вертолет гораздо удобнее…

– Бомбардировщик, – терпеливо объяснил Алек, – это все знают. На нем первый Эй-Ай удрал – в Россию. А они его спрятали и обратно возвращать отказались.

– Нам казалось, что это всего лишь предположения…

– Точный факт, – вмешался в разговор Боб. – Большой был скандал. Странно только, что такой клоп, как ты, это знает.

– Я читал. И я не клоп.

– Да ладно тебе, малыш.

– Я не малыш!!!

– Все, все, молчу…

– И что нам с ним делать? – вмешалась в разговор Кристина. – В лагерь не потащишь…

– Да, в лагере ему точно не место, – согласился Алек. – А вот ОКОЛО лагеря…

– Спрятать от воспитателей… А что, идея! – Как всегда, когда разговор сворачивал на почву секретов и хитростей, Кристина была «за». На что Алек и рассчитывал.

– Они хотят стать людьми, – сказал Ахмет, который, оказывается, тоже все слышал. – Вы им там объясните, что к чему.

– Людьми? – удивился Алек. – А разве…

– Они еще маленькие. Птиц боятся. Книжек не читали…

– Птицы не страшные, – удивилась Кристина. – А вот козы…

– Ладно. – Теперь, как всегда, когда решение было принято, Алек был – сама решимость. – Воспитаем из робота человека. Хотя да, вы же не роботы…

– Хорошо бы добраться до банков данных русского Эй-Ай, – грустно сказал Ахмет. – Представляете, он на девять лет этих обогнал…

– Если он вообще был на свете. Может, это просто миф.

– Сами справимся, – возразил Боб. – Главное, любовью и лаской…

– Мы у цели, – прервали дискуссию номера первый и четвертый. – Спускаемся с водопада.

Впервые ребятам довелось увидеть Эй-Ай во всей красе, и впервые они осознали, что эта странная машина, похожая на мигающую цветными пятнами игрушечную тележку, действительно является оружием. Два кибера прыгнули с двадцатипятиметрового обрыва, один из них при этом на лету срезал лазером оказавшуюся на пути ветку, и затем, когда до земли оставалось около двух метров, включили двигатели мягкой посадки. Ударил короткий гром, и прежде чем дети оторвали от ушей ладошки, новые действующие лица подкатили к ним вплотную.

– Меня зовут Номер Первый, – сообщила одна тележка. – А также – Гик.

– За что тебя так?

– Меня зовут Номер Четвертый. – Ни по внешнему виду, ни по голосу Алек не сумел бы отличить машины одну от другой. Кристина тоже, но она имела решение.

– Первому – бантик, – заявила она и действительно обвязала бантик вокруг ствола лазерной пушки. – Теперь мы вас не перепутаем.

– Можно и мне получить бантик? – поинтересовался номер четвертый, секундой позже аналогичные запросы поступили от номера второго и – по радио – от номера третьего. Девочка важно кивнула.

– Приду в лагерь – вынесу всем по бантику, – согласилась она. – Разных цветов.

– Боб, наверное… – нерешительно начал Гик.

– Нет, спасибо, – прогудело из динамика. – Мне бантик не нужен. Друзья не так поймут.

Глава 10

Дорога воина может быть легкой. Но какой же он тогда воин.

Ворф, сын Кварка

Гарик волновался. Это был его первый в жизни полет на самолете и первое в жизни путешествие за пределы Италии, где он жил с родителями. Великому Радиотехнику было шестнадцать лет, о чем, разумеется, никто в Интернете не знал. Когда после довольно долгих сомнений он уяснил, что весь этот переполох вокруг волшебным образом (а как же иначе?) свалившихся (в прямом смысле слова) на голову Боба Брауна (это-то как раз неудивительно) Эй-Ай не является чьей-то дурацкой шуткой и от него, Гарика, требуется сделать для них новые тела, он развил бурную деятельность. Прежде всего нужны были деньги. В конце первой трети двадцать первого века, к сожалению, эти атрибуты успеха по-прежнему оставались наиболее важной вещью на свете.

К счастью, прогресс и технология сделали их добывание делом гораздо более простым, нежели раньше. Как это произошло? Сидя в довольно удобном кресле туристического класса в готовящемся ко взлету «боинге», Гарик лениво размышлял на эту тему. А что ему оставалось делать – отчаявшись убедить киберпанка по-хорошему, стюардесса попросту отобрала у него его пульт, лишив разом и доступа к Интернету (нельзя же всерьез называть доступом то убожество, которое они предлагали пассажирам!), и в какой-то мере смысла жизни. Осталось только размышлять.

Итак, развитие банковского дела. Конец двадцатого века. Все хотят он-лайн, оно и понятно. Всем кажется, что в Интернете – большие деньги. Правильно кажется, кстати… Это что? – Гарик не мог поверить своим глазам. – Кофе? И коржик даже? Ну ничего себе – сервис! Зря он «боинги» ругал…

Прихлебывая дармовой кофе, молодой человек даже позволил себе улыбнуться. Летим. Пока целы… Гарик панически боялся высоты, и то, что он решился пересечь океан, безусловно, было самым настоящим подвигом. До сих пор он жил в маленькой деревушке под Миланом, куда его родители приехали из России задолго до его, Гарика, рождения. Конечно, он был в Милане, и конечно, он бывал на море, в горах и все такое, но все эти поездки осуществлялись по земле. Небо – удел птиц…

О чем это он? Ах да – о банках. В какой-то момент все банки планеты начали срочно создавать новое компьютерное обеспечение. Это еще до того, как всемогущий «Майкрософт» слепил из пришедших на смену старому доброму СОМ векторных компонентов свой MS Bank и положил конец безумной трате ресурсов… или так по крайней мере они сейчас говорят… Каждый банк имел несколько проектов, и – что самое забавное – руководили этими проектами отнюдь не программисты. Впрочем, с тех пор мало что изменилось… Менеджер читает в «Таймс» о новой технологии, вызывает народ из компьютерного отдела и спрашивает: а почему, мол, наши факсы не поддерживают мультимедиа? Нехорошо. Надо исправить. Вот вам миллион…

Где взять столько программистов? Да, конечно же, там, где дешевле всего, – в институтах! Гарик усмехнулся, вспомнив, как его в конце прошлого года вербовали в «Милан Траст». Почему-то эти дяди и тети из банка полагают, что студенты должны всей толпой… Чуть не уговорили! Но вот именно – чуть. И никто из сильных программистов на это не купился. А в результате малограмотный народ из числа троечников с энтузиазмом принимается за работу и творит такое, что и у лысого волосы дыбом встают. Не страшно, у банка денег много… И появляются на свет программы-уроды, которые ломать – самое большое удовольствие для такого, как он, Гарик.

Одну из таких программ Гарик и взломал, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Если люди кладут в Интернет «ключи от квартиры, где деньги лежат», не потрудившись даже защитить свою собственность по-человечески, то, значит, они, деньги эти, им не особенно и нужны.

Он был бы очень удивлен, узнав, что защита на той программе таки сработала, правда, с опозданием, и не просто сработала, а вызвала крах всей системы и стерла данные обо всех обращениях к одной довольно крупной банковской сети за последние несколько дней. В тот самый момент, когда малолетний философ развивал свою концепцию вырождения человечества, срочно нанятая бригада студентов из нескольких университетов пыталась вернуть программу в рабочее состояние, восстановить данные и заодно найти причину сбоя. Они могли заниматься этим до второго пришествия – никаких шансов на успех у них не было.

Гарик вез с собой набор инструментов и материалов, которые нельзя было заказать по почте, или слишком долго было заказывать по почте, или просто – которые существовали только у него, Гарика, и более нигде в мире. Остальное он выписал по каталогу на адрес Боба, и не далее как вчера тот начал получать посылки, свертки, ящики и в дополнение – десятки килограммов рекламных буклетов.

Прервав свои размышления для того, чтобы отдать должное обеду – нет, он определенно должен почаще путешествовать! – Гарик вновь вернулся к ним после того, как последняя вилка исчезла в его кармане. Компьютеры, да… Прав, наверное, этот чудак Омата… или Амата – их, японцев, не разберешь… Прав в том смысле, что компьютер принес экономике гораздо больше вреда, чем пользы. Половина молодежи пишет плохие программы, вместо того чтобы заниматься делом, и конца этому не видно… А пока богатый Запад играет в игры, Китай, Россия, Лаос и прочие более реалистично настроенные страны вытесняют их со всех рынков, кроме программного.

Справедливости ради надо заметить, что сам Гарик программы писал редко, предпочитая возиться с «железом», а если уж брался, то результат неизменно оказывался на высоте.

* * *

Полет в Соединенные Штаты Америки, помимо самого факта путешествия по воздуху, не являлся для киберпанка чем-то особо волнующим. Существует Интернет. Хотите узнать, что такое Скалистые горы, залезайте и узнавайте. Хотите посмотреть карту, фото, видео – то же самое. Гарик, например, готовясь к этой поездке, в деталях и очень внимательно изучил схему аэропорта, в который он должен был прибыть. Не маленького, в Колорадо, а большого, в Нью-Йорке, где он собирался совершить первую пересадку. Проблема заключалась в багаже, далеко не все составные части которого были разрешены законом. А даже будь они разрешены – попробуй объясни таможне, зачем ввозить в Америку, скажем, набор плазменных резаков. Проще найти обходной путь, и именно за подобный подход полиция и не любила киберпанков. Впрочем, то, что задумал Гарик, выходило за любые мыслимые рамки, включая рамки Голливуда…

Глава 11

– Вот теперь уж я точно просигналил им «Гэндальф здесь!», – мрачно улыбнулся Гэндальф, снимая с плеча огнемет…

Д.Р. Толкин, «Туда и обратно-2»

– Кто додумался подсунуть ребенку сказки Шарля Перро?!

На этот раз Боб был действительно сердит, напрочь позабыв о том, что начал-то все дело он сам со злосчастной «Охотой на Снарка». Но если, поняв свою ошибку, он мог посоветовать киберам «охоту» пока просто отложить, и беды в этом особой не было, ибо Эй-Ай в произведении ровным счетом ничего не поняли, то со сказками дело обстояло сложнее.

– Чего же здесь непонятного? – переспросил номер третий, единственный из компании, оставшийся на ферме. Боб недолго думая окрестил новоприбывшего Люком, в честь столь же несмышленого в делах житейских персонажа легендарных Звездных Войн. Люк был пытлив и любознателен, а прискорбная привычка четверки обмениваться информацией только усугубляла эту его черту.

– Он ее съел, а они пришли, разрезали ему живот… Единственное, что мне непонятно, это соотношение размеров желудка Волка и размеров Бабушки и Красной Шапочки…

– Чего? – Боб покосился на прислоненный к дереву экран, с которого за беседой наблюдали шестеро – впрочем, нет, уже семеро его знакомых, и горестно вздохнул. Ему никогда не приходилось задумываться над тем, насколько противоречивы эти детские сказки. А что будет, когда они доберутся до полового воспитания!

– Объясняю, – бодро отозвался Люк. – Если использовать в качестве источника информации биологическую энциклопедию Библиотеки Конгресса, то размеры самого крупного представителя волков окажутся недостаточными…

Боб вздохнул. «Дорвавшись» до Интернета, Эй-Ай были теперь подключены к нему постоянно, но толку от этого было немного – они по-прежнему ничего не понимали. Кроме того, вопреки распространенной точке зрения, что компьютер читает быстрее, чем человек, Эй-Ай техникой быстрого чтения не владели. То есть, разумеется, они могли быстро обрабатывать информацию, скажем, пересчитать в тексте все запятые, но вот прочитать и понять это у них получалось ничуть не быстрее, чем у людей, если вообще получалось.

– Они не могли там поместиться, – повторил Люк.

– Пропуская первые пять ответов, пришедших мне в голову, – сказал наконец Боб, – рано тебе еще читать сказки. Ты лучше…

Он задумался. Примитивнее сказок, пожалуй, ничего не найти, но ведь сказки построены на допущениях… Хорошо еще, он не спрашивает, как это волки могут разговаривать…

– Вопрос, – прозвучало из динамика. – Как волк, не обладая разумом, может поддерживать беседу?

Номер второй включился в дискуссию.

* * *

– Так мы никуда не придем, – получасом позже говорил Владимир. – Они не дети, и учить их так, как мы учим детей, нельзя. Кто со мной не согласен?

Все были согласны. Попытка скормить воспитуемым в лице Люка шедевры мировой литературы провалилась с треском, оставив озадаченных киберпанков чесать в затылке и сокрушенно разводить руками. Что да, то да – Эй-Ай не были детьми.

– Ребенок, – объяснял Боб Люку, когда отделываться общими фразами стало уже невозможно, – учится на сказках, мультфильмах, общении со взрослыми, ну и тому подобное. Понимаешь?

– Профилирование отзыва нейронной сети под действием больших массивов информации, – согласился Эй-Ай. – Насколько я понимаю, нас учили так же, хотя выбор исходных данных был иным.

– Никаких сказок! – хихикнул Али, который вновь «просочился» в Интернет, пока отца не было рядом.

– Никаких сказок. Тактические данные. Я по-прежнему не понимаю, почему нельзя проводить обучение нашей группы тем же способом?

– Да потому, – грустно сказал Боб, – что вы вопросы задаете!

– Вы полагаете, эффективность обучения повысится, если…

– Попробую еще раз, – вздохнул он. – Дети… Нет, не так… Сказки…

– Сказка – ложь, да в ней намек! – подсказал Владимир.

– Это что было?

– Русская народная поговорка.

– Сказать тебе, что сделать с твоими поговорками? – мрачно осведомился Боб. – Достал уже всех. Все равно, кроме тебя, их никто не понимает.

– Ладно, прощаю, – послышалось в ответ из динамика. – Это ты просто устал.

– Да… пожалуй. То есть точно, устал. Ответственность, отец. Тебе в Корее этого не понять… О чем я говорил?

– О том, чем восприятие сказок детьми отличается от того, как их воспринимают киберы, – подсказал Владимир.

– Да… Сказка – это на девяносто процентов ложь. Не бывает говорящих волков, одному волку не съесть бабушку и внучку – ты прав, они там не поместятся, и так далее. Ребенок не замечает этих несоответствий. Он воспринимает их как должное, понимаешь?

– Нет.

– Просто потом, когда он растет и… э… обрабатывает больше информации, он постепенно изменяет свой взгляд на мир и понимает, что сказка содержала вымысел, цель которого – не столько сообщить информацию, сколько подтолкнуть развитие в нужном направлении… Эй, Владимир, я, кажется, въехал в твою народную поговорку!

– Профилирование нейронной сети информацией с высокой зашумленностью, – сказал Люк глубокомысленно. – Не очень эффективно, но иногда другого выхода просто нет…

С тех пор как кто-то подсунул киберам научный текст, объясняющий в общих чертах, как они, точнее, их электронные мозги, устроены, четверке было гораздо легче понимать своих воспитателей. По их мнению. По мнению же самих воспитателей, предлагаемая ими интерпретация была ошибочной в ста случаях из ста, если не чаще.

– Сказка – это не зашумленная информация, – возразил Олаф, странноватый швед, который появлялся он-лайн не часто, но пользовался в среде киберпанков большим авторитетом – за глубокие и разносторонние познания в областях, мало связанных с компьютерами. – Сказка – это информация, описывающая упрощенный мир, законы которого отличаются от законов реального мира, но не настолько, чтобы сделать их несовместимыми.

– Очень сложная концепция… – Люк выглядел озадаченным. – Какой алгоритм используется при создании сказок?

Ответа не последовало, однако Эй-Ай уже успели узнать, что в таких случаях просто следует повторять вопрос достаточно долго. Рано или поздно у кого-нибудь из людей лопнет терпение. И верно, после трех повторений Бобу надоело отмалчиваться.

– Сказки создают люди. Алгоритм неизвестен.

Люк надолго замолчал. Он думал, так же как и Гик, заполнявший в этот момент Бобову декларацию о доходах (хотя идея успешного существования на протяжении десятилетия компании с отрицательным доходом была ему пока непонятна), и стоящий в одном из многочисленных сараев Бобова хозяйства в ожидании ремонта Мак, бывший номер второй – дети собирались зайти за ним, после того как будут ликвидированы последствия падения в водопад, и не имеющий пока имени номер четвертый. То, что можно пользоваться алгоритмом, который тебе неизвестен, безусловно, заслуживало размышлений.

Боб и его друзья тоже размышляли, однако в отличие от неизменно оптимистичных Эй-Ай их мысли были полны сомнений. Ответственность навалилась на хрупкие плечи киберпанков слишком неожиданно.

– Ладно, – прервал затянувшееся молчание Владимир. – Боб, у меня таймер пищит – Гарик сейчас уже на подлете. Ему надо еще два часа, чтобы до тебя добраться…

– Три с половиной.

– Все равно готовь машину.

Боб мысленно застонал. Его машина, «крайслер-универсал», была предметом одновременной зависти и насмешек всего мира – в электронном смысле слова. «Универсал» в названии означало именно то, что должно было означать, – машина умела плавать и летать. Проблемой было то, что иногда она отказывалась даже ездить…

* * *

Развитие автомобильной промышленности издавна происходило по нескольким направлениям. К первому – созданию сверхдорогих и сверхкомфортабельных моделей – Киберпанки относились с презрением и известной долей иронии. Машины эти были дороги, как правило, капризны и совершенно недоступны «компьютерным гикам».

Вторая группа включала общедоступные автомобили. Концепция принадлежала «Фольксвагену», с его бессмертным «жуком», затем она была надолго забыта, а в начале двадцать первого века возрождена компанией «Форд» на базе дешевых материалов и передовых технологий. Кто-то из мудрых сказал, что Запад – это не богатый мир, а мир, где бедность хорошо организована. По крайней мере едва граждане Соединенных Штатов и Европы получили выбор между машиной со всеми удобствами за двадцать пять тысяч экю и базовой «моделью для бедных», построенной по схеме «городского пузыря», за пять, как дорогим моделям пришлось очень серьезно потесниться. Домохозяйки, студенты, словом, все «малоимущие» слои населения увидели в инициативе «Форда» свою надежду вырваться из тисков банковских кредитов.

Такие машины водили многие из киберпанков, не питая на их счет особенных иллюзий, но и не особенно страдая.

Третья группа – «нормальные» машины – всегда существовала, и скорее всего положение дел должно было сохраниться. В «городской пузырь» помещаются двое, в «ван» – средних размеров шведская семья. Их давно окрестили «моделями для среднего возраста».

Следующая группа была наиболее спорной. Сюда входили джипы, вседорожные хаммеры либо «пижонские», как отзывался о них Боб, «ирокезы». Спорной же группа была потому, что эти полноприводные машины потребляли много горючего, да к тому же в последнее время к финансовым проблемам их владельцев прибавились настырные представители «зеленых», полагающие, что хорошо бы поменьше загрязнять воздух.

Машина, которой владел Боб, относилась к этой категории и во многом выходила за ее пределы. Это был объединенный эксперимент армии и компании «Крайслер» по созданию «сверхкрутой тачки», и они ее создали, что да, то да. Россия, кажется, до сих пор закупала эти машины, так же как и некоторые другие «страны сомнительной демократии», но на Западе идея определенно провалилась. Провалилась, увы, после того, как находящийся вопреки обыкновению при деньгах Боб купил почти новый экземпляр. Машина называлась «инвейдер», вторженец то есть. Владимир упорно звал ее оккупантом.

С самого первого дня агрегат барахлил, и Бобу не раз приходилось пересаживаться на мотоцикл. По крайней мере, говорил он, там понятно, кто на ком едет… В данный момент чудо техники было отремонтировано и могло – при известном везении – доехать до аэропорта и вернуться назад. О том, насколько Боб верит в везение подобного рода, свидетельствовал все тот же мотоцикл, привязанный к багажнику на крыше.

Удача никогда не улыбалась Бобу, точнее было бы сказать – она всегда над ним потешалась. Метеорит, пробивший три дня назад крышу его крольчатника, был, конечно, перебором, но, по шкале Боба, даже это было, в общем-то, рутиной. Впрочем, на метеорите он неплохо заработал… Что именно было причиной полосы странных и неизменно унизительных совпадений, преследовавших беднягу с самого рождения, сказать было сложно, но в том, что что-то такое действительно есть и что это не плод его больного от общения с кроликами воображения, Боб имел возможность убедиться, и не раз. Взять хотя бы тот взрыв метана, который произвели Эй-Ай, чтобы выбраться из шахты. Какова вероятность, что он, Боб, оказался возле бочки с компостом в тот самый момент, когда ее раздавило упавшим с неба колесом? То-то…

– Пожелайте мне удачи, – буркнул Боб, садясь за руль. Его друзья, знакомые в целом с положением дел, проводили его сочувственным молчанием. – И присмотрите за Люком, чтобы дров не наломал.

– Мой манипулятор не приспособлен…

Машина фыркнула и неожиданно мягко покатилась по грунтовой дороге, ведущей к шоссе. Разумеется, Боб по-прежнему был в курсе событий, в кармане у него лежал подключенный к Интернету сотовый телефон, а в ухе торчал похожий на рыболовный поплавок наушник.

* * *

– Уважаемые пассажиры, – сказал голос в динамиках, – просим вас пристегнуть ремни и привести спинки ваших кресел в вертикальное положение…

Гарик сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. О страхе перед полетами он давно позабыл, и причиной тому было приключение, на подходе к которому он в данный момент находился. Таможня. То, что существовало под этим названием в Милане, не сумело бы обнаружить слона в телефонной будке, недаром о них рассказывали анекдоты по всей Италии. Но вот в Нью-Йорке, похоже, дела обстояли иначе, особенно после «обращения президента к мафии», как уже успели окрестить этот комедийный акт средства массовой информации. Конечно, могло и повезти, но Гарик не собирался рассчитывать на везение, он предпочитал расчет и подготовку. Юноша исповедовал взгляды, представляющие довольно необычное сочетание подходов как сторонников теории хаоса, так и ее противников, полагающих, что должная подготовка гарантирует результат. Хаос, думал Гарик, мы создадим сами. Организуем и подготовим. Мало не покажется.

Аэропорт ему не понравился. После изящных и каких-то возвышенных линий миланского аэропорта это пыльное нагромождение бетонных конструкций казалось просто уродливым. Гарик завертел головой, но, разумеется, никакой статуи Свободы поблизости не углядел. Ну и ладно. Как всегда перед началом очередной «операции», он чувствовал подъем и легкое чувство, напоминающее опьянение.

Длинный коридор с множеством ответвлений, без окон, с низкими потолками… Изнутри эта штука выглядела еще хуже, чем снаружи. Зато хоть не так жарко… Паспортный контроль… Документы у Гарика были в порядке, он ехал в Колорадо, туристом. Чистая правда, по крайней мере первая часть легенды. Главное, не дать возможность дядям из таможни задаться вопросом, а зачем, собственно, туристу полтонны высокотехнологичного оборудования…

Наконец он достиг таможни. Очень большой зал. Очень много таможенников. Очень много дверей. Не полистай он заблаговременно схемы здешних помещений, никогда бы не нашел нужную… А, вот и она. Значит, туда мы и встанем, чтобы поближе. Ну… начали…

Идея была проста, как и все Гариковы идеи, и была его, Гарика, изобретением и предметом гордости. Нормальному террористу на осуществление подобного замысла потребовалась бы рота помощников, которая бы тут же и полегла. Киберпанк собирался проделать все в одиночку, сведя жертвы среди мирного населения к мокрым штанам и в крайнем случае – нервному тику.

Когда его чемоданы появились на транспортере, Гарик не стал их трогать. Всего чемоданов было восемь, и еще один – девятый – призван был заменить ту самую роту террористов. Разумеется, никто не собирался выкладывать их на ленту транспортера одновременно, и именно поэтому Гарик остался в стороне, предоставив остальным пассажирам толпиться, вставать на цыпочки, заглядывая друг другу через плечо, и высматривать свои сумки и чемоданы. Наконец через пятнадцать минут все его чемоданы крутились на «карусели» одновременно. Пора. К стоящим за стойкой таможенникам к тому времени выстроилась уже изрядная очередь, но это как раз волновало его меньше всего. Гарик провел ладонями по лицу, словно умываясь, а на самом деле – втирая в кожу особый крем, необычайно вонючий и, кажется, все еще засекреченный военными. В Италии – доступный в любом газетном киоске. Студенты использовали этот крем для защиты от полицейского газа, с которым, к сожалению, им приходилось сталкиваться на каждом шагу. Итальянская полиция не любила демонстраций…

Затем юноша вынул из кармана красивый кошелек, кожаный и с тиснением «Валентини». Кожа была настоящая, а вот подлинность «Валентини» вызывала некоторые сомнения. Гарик нажал на кнопку скрытого в кошельке устройства, спрятал адскую машинку в карман и принялся ждать развития событий.

События не заставили себя долго ждать. Девятый чемодан, окрещенный Гариком «камикадзе», развалился на две половинки. Первая осталась на ленте транспортера, в то время, как вторая, у которой неожиданно обнаружились колесики, спрыгнула на пол, наградив двух-трех пассажиров, не успевших вовремя уступить ей дорогу, чувствительным ударом тока, и устремилась к выходу. По дороге она развалилась еще на две половинки, а те – еще на две. Теперь стало ясно, что основой для конструкции послужили детские игрушечные вездеходы.

– Эй… – начал было таможенник, выступая из-за стойки. Больше ничего он сказать не успел, его прервал громкий женский визг. Та часть чемодана, которая осталась на транспортере, больше не походила ни на чемодан, ни на его половинку. Громко зажужжал сервомотор, выдвигая из недр агрегата пулемет и суставчатые ноги, затем машина спрыгнула с ленты, и представление началось.

Слезоточивый газ. Первая граната врезалась в потолок и накрыла толпу аккуратным облаком, затем раздалось несколько звонких хлопков, и несколько гранат, рикошетируя от пола, потолка и стен и оставляя за собой молочно-белую едкую взвесь, полетело в разные стороны. Про себя Гарик отметил, что таможенники прошли неплохую подготовку – большинство из них успели выхватить оружие до того, как их глаза закрылись под действием газа.

Ибо это был не обычный полицейский газ, о нет! Гранаты Гарику помогали изготовить на химфаке Миланского политехнического, и эффект должен был оказаться гораздо сильнее, и главное – долговечнее. В детали Гарик не вникал, за исключением того, что, как ему гордо заявил создатель отравы, соседство атома брома и целых двух двойных связей с каким-то «резонансом» должно было сделать эту смесь очень злой, а гидрофобный «хвост» молекулы – и практически неотмываемой.

– Пошли танки… – пробормотал Гарик, и, словно подчиняясь его команде, суставчатые лапы чудовища разогнулись, поднимая пулемет над полуослепшей толпой, и раздался грохот выстрелов и звон бьющегося стекла.

Разумеется, Гарик не собирался кого-либо убивать. Не говоря уже о том, что пулемет этот был стопроцентной липой. Несмотря на то что Россия продолжала снабжать полмира своим оружием, идея возить в самолете, в личном багаже, пулемет была, по мнению киберпанка, пожалуй… преждевременной. Ну… может быть, лет через десять… Пока же жуткого вида изрыгающая огонь труба была надувной, с детской искрилкой внутри. Грохот выстрелов доносился из динамиков, а четыре разбежавшиеся по углам радиоуправляемые игрушки производили звон стекла и большую часть криков и стонов.

Кстати, о криках. Тот первый женский визг тоже был записью, Гарик не собирался полагаться на случай в столь сложном и ответственном деле. Записью было и жужжание сервомоторов – двадцать первый век на дворе! Нитиноловые эффекторы были и проще, и надежней, но вот беда – работали бесшумно. Для психологического же эффекта Гарику требовался шум, и побольше.

– Мой выход…

Чемоданы двигались сами, что, впрочем, не было большой неожиданностью – в середине тридцатых годов двадцать первого века многие чемоданы умели подобные вещи. Правда, далеко не все использовали шокеры, чтобы продираться сквозь толпу, но это было уже мелочью… Гарик миновал таможню, и, подчиняясь радиосигналу, его подручная техника двинулась в следующий зал.

* * *

Боб только и мог, что слушать, раскрыв рот, как службы новостей, стараясь перекричать друг друга, взахлеб рассказывали о группе террористов, захватившей одно из зданий нью-йоркского аэропорта. Гарик обещал «пошуметь», но не сообщал деталей. Сильнодействующий слезоточивый газ, тяжелый пулемет… Да что он там делает?

– Resistance is futile! – орали на нескольких языках динамики передвижного стрелкового комплекса; если не по боевым качествам, то по наглости эта машина могла дать сто очков вперед тем, что использовала армия. – You will be assimilated! Welcome to the revolution!!! Да здравствует пиво!!!

– Мы шли под грохот канонады, – пробормотал Гарик строчку из слышанной от родителей песенки, когда последний из его чемоданов был упакован в багажник кибертакси. – То есть, я думал, они хоть посопротивляются немножко… Столько спецэффектов пропало даром…

– Аэропорт Кеннеди, – распорядился он. – А мы увидим статую Свободы? Нет? Так я и думал почему-то…

* * *

Такси проехало полпути от одного аэропорта до второго, когда Гарик сообразил, что забыл подать своим машинам команду на отключение.

– Опаньки, – произнес он по-русски. – То есть я хотел сказать – водитель, новости!

Киберводитель повиновался, и юноша услышал именно то, что ожидал, – грохот очередей и визг рикошетов. На губах киберпанка заиграла довольная усмешка. Затем он услышал еще кое-что. Огонь велся не только из пулемета.

– Полиция, – подтвердило его подозрения радио, – отступила, уступив место оснащенным противогазами армейским подразделениям.

– Испортят хорошую вещь, – с осуждением произнес Гарик. – Совести нет у людей!

– Террористы отстреливаются, засев в одном из расположенных на территории аэропорта книжных магазинов…

– То есть? – не понял Гарик. – Засев… Так…

Он впервые задал себе вопрос: а что будет, если предоставить слепленную им на скорую руку из нескольких компьютерных «стрелялок-бегалок» программу самой себе? Забавно… Гранат там с полсотни, он ожидал более серьезного сопротивления. Плюс шокеры в мобильных единицах… Плюс динамики, но они же не идиоты! Раскусят…

– К сожалению, выбранная террористами позиция делает штурм делом практически невозможным даже силами одетых в бронежилеты солдат…

– Знай наших, – озадаченно произнес Гарик.

– …А захваченные ими заложники не позволяют применить более мощные средства поражения.

– За-лож-ни-ки… – произнес Гарик, словно пробуя это слово на вкус. – Заложники… Что у вас там такое происходит, ребята, я хотел бы знать? – Он начал подозревать, что настоящие террористы решили, из чувства солидарности, поддержать его инициативу. В конце-то концов, все, что противостояло прошедшим специальную подготовку армейским подразделениям, было – несколько тупых устаревших компьютеров…

Затем он хлопнул себя по лбу и расхохотался. Ну конечно! Крики, стоны и мольбы о помощи, записанные на магнитофон, безусловно, должны ассоциироваться у полиции с живыми людьми, которых мучают террористы. Подождите, голубчики, вы еще переговоры вести начнете! Ох, жаль, меня там нет!

– Сопротивление бесполезно! – орали с обеих сторон, хотя мощность динамиков террористов далеко превосходила мегафоны, которые использовали полицейские. – Вы окружены! Да здравствует «Виндоуз-миллениум»!

– Что-то я сделал не так, – пробормотал Гарик. – Что-то я пересолил в этом супе… – Мысль, не дававшая ему покоя, мучительно медленно всплывала на поверхность, но все-таки он не успел – события его опередили.

– Полиция, – сказала дикторша с некоторым сожалением в голосе, – собирается использовать против террористов новое экспериментальное оружие – «стоп-коллоид»… Не знаю, что это такое, но похоже, присутствующие здесь военные связывают с этой штукой большие надежды…

Гарик в отличие от журналистки знал, что скрывается под названием «стоп-коллоид», вот только сообразить, будет ли эта штука действовать на машины, он никак не мог – сказывалась усталость. Динамики точно не заткнутся. Именно в этот момент он и сообразил, что за мысль его беспокоила все это время. До сих пор его роботы применяли, так сказать, легкую артиллерию, но ведь у них была еще одна возможность… И если они ее используют…

Идея «стоп-коллоида» была довольно стара и брала свое начало во второй трети двадцатого века, когда химия полимеров сделала прорыв в области быстрополимеризующихся в присутствии воды пластмасс. Детская шутка, на которую попадались и еще будут попадаться на химфаках как в Милане, так и в прочих городах, где любят посмеяться. Берется монетка, и на нее наносится маленькая капелька мономера. Все это произведение оставляется на столе на видном месте. Или на улице. Или… в общем, не важно. Жадный прохожий хватает монетку, и…

И мономер за доли секунды схватывается под действием следов влаги, присутствующих на поверхности человеческой кожи. Все, ловушка захлопнулась. Прочность полимера выше, чем прочность кожи, оторвать можно только «с мясом»… Гарик и сам так шутил…

Это произошло одновременно – через разделяющее террористов пространство с шипением полетела граната с аэрозолем, и одетые в броню солдаты бросились на штурм. Специальная материя, из которой были пошиты их комбинезоны, не содержала воды, а следовательно, в отличие от террористов идущие на штурм могли не опасаться, что их штанины склеятся между собой. Дышали они через фильтры, естественно.

Расчет был неверен. «Усовершенствованный» слезоточивый газ, который клубился в воздухе, действовал как катализатор, заметно превосходя воду в эффективности. На вмонтированном в панель такси экране восхищенный террорист мог видеть, как падают фигурки в бронежилетах и касках, у которых вдруг склеились ноги, падают профессионально, на руки, чтобы не удариться лицом об пол. Руки после такого падения от пола уже не отдирались. Затем в зале погас свет.

Это и была тяжелая артиллерия, которой боялся Гарик. Не получив от него сигнала к окончанию операции, роботы нашли способ обесточить зал, дабы он, Гарик, мог ускользнуть под покровом темноты. И даже это было только начало. Интересно, как скоро они получат контроль над коммуникационным оборудованием аэропорта?

– Я был не прав, – пробормотал незадачливый киберпанк, глядя на почерневший экран и слушая перепуганное блеяние корреспондентки. – Ох и не прав же я был! Просто ужас… Поспешишь – людей… насмешишь… да… в каком-то смысле…

– Гарик? – На экране появилась озабоченная мать героя.

– Мама! – Гарик почувствовал нечто вроде угрызений совести. Надо было позвонить, успокоить…

– Что там у вас происходит?

– Э… ничего. Я успел уехать, прежде чем все это началось… А чего ты хочешь – дикая страна, дикие нравы… Демократия…

Глава 12

Мутантами не рождаются, мутантами становятся.

Т.Д. Мичурин

Невезение бывает разное. Агентам Палмеру и Молли не повезло по-крупному. Точнее говоря, Палмеру не повезло, а Молли просто оказалась рядом. Впрочем, исходил он при этом из предпосылок ложных, но вполне логичных… Когда ты преследуешь врага, в существование которого не верит даже твоя напарница, когда над тобой смеются сотрудники, а начальство кладет твои отчеты в сейф, не читая… И вдруг появляется шанс… Одним словом, не было в этой цистерне мутантов. Было там пятнадцать тонн химически чистого меркаптана, и к сожалению, цистерна опрокинулась, и – опять же к сожалению – Бостон находился при этом с подветренной стороны. Для тех счастливчиков, кто не в курсе, поясним, что меркаптан – основное действующее начало в оружии скунсов. Кстати, если в подвале дома селится скунс, дом обычно приходится сносить… Сильнодействующее…

Так или иначе, агентов отправили «на наркотики», проще говоря – с глаз долой. Всем известно, что где-то в Скалистых горах находятся перевалочные пункты, но никто толком не знает главного – как оно все туда попадает. Задача – найти.

Впрочем, красоты окружающей природы действовали на нервы Палмера и его напарницы успокаивающе. А с того момента, когда Палмер осознал, что полиция не может его оштрафовать, он и вовсе развеселился. То есть она и так не могла – удостоверение агента ФБР давало право ездить быстро и безнаказанно. Однако теперь полицейские были физически не в состоянии общаться с нарушителями и предпочитали отступить, даже не спрашивая документов. Запах был все еще силен, хотя головной боли и обмороков больше не вызывал.

Этой же причиной объяснялся выбранный для поездки автомобиль – с открытым верхом и очень старый. Какой не жалко.

– Знаешь, я думаю, все не так уж и плохо, – задумчиво сказал Палмер, наблюдая, как Молли в сотый раз опрыскивает лицо и руки дезодорантом. – Свежий воздух… Природа… Никто не беспокоит…

Словно для того, чтобы проиллюстрировать его тезис насчет «никто не беспокоит», в машине зазвонил телефон.

– Молли слушает.

Палмер не мог слышать, что говорил ее напарнице звонивший, но зато он мог видеть, как меняется выражение ее лица. Сначала просто уставшее, оно под конец сделалось еще и обиженным.

– Но…

Снова пауза, затем Молли обреченно произнесла:

– Есть, сэр! – И повесила трубку.

– Что там такое? – поинтересовался Палмер.

– Что-то странное произошло в аэропорту Нью-Йорка, – сообщила Молли. – Кто-то напал на аэропорт или что-то в этом роде.

– А при чем здесь мы? – Разнообразия ради, Палмер не чувствовал подъема при мысли о новом деле, он тоже здорово устал от вездесущей вони.

– Я не поняла толком, – призналась девушка. – Что-то они раскопали, и следы ведут в этом направлении…

– И они решили подключить к расследованию нас?

– Не подключить! – Обычно спокойная, Молли на этот раз даже не пыталась сдерживаться. – Они просто повесили его на нас!

– Ну что же, – философски рассудил Палмер. – Значит, будем…

Тут он осекся и посмотрел на свою напарницу, напрочь позабыв о дороге.

– Постой! – обиженно сказал он. – А как они себе это представляют? От нас же пахнет… э…

– Да говори уж, чего там!

– Ну – дерьмом…

– Вот именно.

– А может, по ходу операции не надо ни с кем беседовать? – с робкой надеждой осведомился Палмер. Его можно было понять – очнувшись в госпитале, он едва не переехал в психушку, увидев, что врачи и медсестры вместо марлевых масок носят противогазы. – Что он сказал?

– Что подробности почтой.

– Так проверь!

– Ага… – Молли вздохнула и, перегнувшись назад, извлекла из стоявшей на заднем сиденье дорожной сумки экран. – Сейчас…

Еще десятью секундами позже до Палмера донеслось яростное шипение. Обернувшись, он вздрогнул, в таком состоянии он не видел свою напарницу никогда, ни разу за все три месяца их плодотворного сотрудничества.

– Знаешь, как они все это назвали?! – Молли говорила так, словно ей не хватало воздуха.

– Как?

– Операция «Скунс»!

Машина вильнула и едва не вылетела с шоссе.

– Это же…

– Это прозвище, – сказала Молли. – На всю жизнь. И на надгробии – твоем, Палмер, надгробии – напишут…

– Послушай! – возмутился Палмер. – Я, кажется, извинился!

– Ты полагаешь, одного извинения достаточно? Мой жених от меня сбежал, я пропускаю лекции за семестр, если не больше, на меня показывают пальцем, «зеленые» жгут мое чучело…

– Это было мое чучело!

– И все из-за того, что моему напарнику на каждом шагу мерещатся инопланетяне, монстры, мутанты…

* * *

Мутанты и правда занимали в последнее время мысли агента Палмера, что правда, то правда. Он полагал, и даже Молли не могла с ним не согласиться, что в похищениях домашних животных в Соединенных Штатах явно прослеживается закономерность. Он также полагал, что знает – какая.

– Уступи дорогу этой машине.

– С какой стати?

– С такой стати, что у тебя мотор не тянет на подъеме, а люди спешат.

– Ладно… – Везущая агентов колымага вильнула, и новенький – аж зло берет! – «форд-зазнайка» немедленно пошел на обгон. Мелькнули бритые затылки пассажиров, взвизгнули покрышки на повороте…

Мимоходом Палмер подумал, что эти качки и новая машина дорогой модели… все это может быть очень неслучайно. Вот было бы смеху, если бы искомые «наркотики» только что обогнали их на этой дороге, да еще и палец в окно показали на прощание. В другое время он, несомненно, поделился бы своими идеями с напарницей, но не сейчас. Сейчас ее, пожалуй, лучше было не трогать…

– Как же мы все-таки будем с людьми-то общаться? – грустно и как-то по-детски проговорила Молли. Палмер почувствовал прилив жалости.

– Нам не обязательно, – утешающе произнес он. – Ставим палатку на берегу озера и делаем вид…

– На разных берегах! И твоя – с подветренной стороны!

«Вот и утешай ее после этого», – подумал Палмер разочарованно. Странное дело, Молли по любым меркам была красавицей, да и он, Палмер, если отцепить кобуру, вполне мог бы позировать для модного журнала. И в то же время между напарниками не было ни малейшего намека на взаимное влечение. Ничего. Причем на сей раз меркаптан был ни при чем – они относились друг к другу с плохо скрываемым раздражением и до злополучной погони, когда меткая пуля, выпущенная агентом Палмером, напугала водителя грузовика настолько, что тот врезался в столб, разлив по шоссе свой ароматный груз.

Общение с людьми и вправду обещало быть делом нелегким. До сих пор они собирались решить проблему путем самоизоляции, за месяц или около того зловредный запах должен был выветриться без следа, а реальных результатов от их поисков никто не ожидал – в этих горах в этот самый момент блуждало, наверное, с сотню агентов – и все без толку.

Другое дело – так взбесивший Молли злополучный «Скунс». От этой операции, судя по тому, что зачитала сидевшему за рулем Палмеру девушка, ожидали результатов, и быстро. Уж больно велик был ущерб, нанесенный Америке: как экономический – парализован один из крупнейших аэропортов страны, – так и моральный. Бои в аэропорту шли шестой час, за это время неизвестные террористы захватили несколько зданий, включая радиотехнический комплекс, нарушили работу связи в остальных аэропортах города и нескольких портах смежных городов, захватили до тысячи заложников, главным образом, пассажиров самолетов, которые они держали в воздухе, дозаправляя, но не позволяя садиться… Все, что предпринимала до сих пор армия, обращалось в поражения, одно страшнее другого. Чего стоила хотя бы попытка штурма зданий бронетранспортерами, которые сражались теперь на стороне террористов. О судьбе экипажей ничего известно не было, но судя по всему, взбесившиеся бортовые компьютеры просто заперли их внутри. Что не позволяло армии уничтожить нового противника…

* * *

На ниточку, ведущую в Колорадо, полиция вышла, проверяя досье всех, кто прибыл в это утро в аэропорт. Особых надежд на эту проверку не возлагалось, однако, к своему удивлению, проверяющие обнаружили, что один – только один – из пассажиров без проблем успел пересесть на самолет, который повез его дальше, в Скалистые горы. Более того, что было совсем уж невероятно, он ухитрился, судя по данным, находящимся в компьютере компании, которая его в эти самые Скалистые горы повезла, получить под ураганным огнем багаж, не проходя таможни! Полицейские чины склонялись к мысли, что в багаже были те самые наркотики…

Вот только данные были получены с опозданием. Пассажир – имя которого из списка, хранившегося в памяти компьютера, таинственным образом пропало – успел прибыть в аэропорт назначения и исчез, оставив полицию хватать воздух… Агентам Молли и Палмеру поручалось найти мерзавца.

– Общение… – повторил Палмер и замер, не решаясь поверить, что пришедшая ему в голову идея и правда его… Или она меня сейчас убьет, или…

– Скажи, Молли, – осторожно начал он, – а что, если мы не будем стесняться этого самого запаха? В конце концов, это же не наша проблема…

Глава 13

Скорость на дороге контролируется снайпером.

Москва, кольцевая дорога

Агенты – особенно Молли – очень удивились бы, узнай они, что Палмер был прав. В обогнавшем их «форде» было наркотиков на сумму большую, чем годовой доход небольшого государства, причем не героина, а новомодных модификаций, с низким уровнем привыкания и исключительно сильным галлюциногенным эффектом – кито и латуоку.

Созданные в две тысячи десятом в Японии, эти наркотики буквально захлестнули мир, утратив по дороге японское звучание и превратившись в обыкновенные «ки» и «ла». Принимающий наркотики мог бредить в любой момент, не опасаясь физической ломки – правда, о ломке психологической наркодельцы предпочитали умалчивать. Стоимость оборудования для производства отравы была довольно низка, а прибыли таковы, что «Золотой треугольник» уже начали называть серебряным – уж больно быстро вывозимые оттуда продукты теряли позиции на рынке наркотиков.

В машине сидели четверо – квадратный, весь состоящий из мускулов (ну еще, конечно, из нижней челюсти) американец Фред, вечно задумчивый индус Сандип, менее квадратный, чем Фред, но все-таки очень спортивного вида Джон и Раби – самый маленький в компании, но, пожалуй, самый опасный, Раби был лидером группы.

Они слушали радио – как, наверное, вся Америка, а то и весь мир – и вели неспешный и в общем-то безобидный треп. Темой трепа были вот эти самые горы, к неудивительно – после того как заказчик получит груз, четверка освободится… По крайней мере на месяц освободится. Они собирались использовать этот месяц сполна, вопрос был только – как именно. Фред стоял за активный отдых в барах и казино большого города, Сандип хотел гор и свежего воздуха, а Джон колебался, склоняясь на сторону Сандипа – он хотел порыбачить в здешних реках (мужики, а реки-то тут есть?). Раби послушал-послушал и положил конец дискуссии, заявив, что из предложенного Фредом плана съездить в Лас-Вегас ничего не выйдет – им было велено залечь на дно по крайней мере на месяц, значит, именно это они и сделают.

– Плакал мой отпуск, – горестно произнес Фред, в то время как Джон и Сандип заулыбались.

– Дай мне карту! – распорядился Раби.

– Которую?

– Ту, которая под солнечным щитком.

Гангстер углубился в изучение окрестностей, водя пальцем по глянцевой бумаге. Мистическим образом палец приближался к маленькому кружочку, возле которою мелким шрифтом было написано «Серебряный».

– Здесь.

– Здесь – отдыхать? – Фред поглядел через плечо и выругался.

– За дорогой следи давай!

– Ну какой там отдых, – взмолился верзила, – там же НИЧЕГО нет!

– Там есть горы.

– Я и говорю…

* * *

Они остановились на очередном перевале и выбрались из машины, обозревая окрестности. Горы были хороши, покрытые лесом, постепенно сходящим на нет с ростом высоты, уступая место лугам, а над всем этим, в вышине… Сандип по-особому сложил руки и сделал глубокий вдох по системе йогов. Мгновением позже блаженная улыбка на его лице сменилась выражением крайнего недоверия.

– Чем это так воняет? – осведомился он.

Все могло бы получиться иначе, подержи Фред язык за зубами в течение следующих десяти секунд. Он не стал даже пытаться.

– Точно! – радостно воскликнул он. – Воняет! Поехали отсюда, ребята! Я в Вегасе таких телок классных знаю…

Он осекся, потому что Раби повернулся к нему, и выражение его лица не сулило любителю скотоводства ничего хорошего.

– Мы, – как-то слишком спокойно произнес Раби, – остаемся здесь. Не спорь со мной, не надо. К добру не приведет…

– Я разве спорю… – Фред огорченно повернулся спиной к красотам гор, замер на мгновение, а затем заорал вовсю мочь своей луженой глотки:

– Машина, вашу так!!!

Машины не было.

* * *

Номеру четвертому никто не объяснил, что воровать нехорошо. Странно, но факт – за все время, которое киберпанки потратили на воспитание своих подопечных, они даже не коснулись темы этики. Возможно, оно и к лучшему, если даже с детскими сказками у них возникали проблемы, но все-таки факт упущения как таковой, пожалуй, мог бы послужить источником информации о самих учителях. Так или иначе, номеру четвертому захотелось покататься.

Здесь уместно будет заметить, что желание прокатиться не возникло у Эй-Ай просто так. Строго говоря, просто так в мире мало что случается, на этом, как ни странно, сходятся как представители теории хаоса (вы думаете, вы случайно сели на гвоздь? Здесь всегда был гвоздь!), так и их оппоненты, приверженцы теории гармонии и порядка (впрочем, если вы относитесь к сторонникам теории гармонии и порядка, то вам будет непросто объяснить этот самый гвоздь. Но может быть, вам это было нужно? По большому счету…). Позволим себе воспользоваться подходом сторонников хаоса, поскольку, по этому самому большому счету, совершенно не важно, какой теорией пользоваться, если на гвоздь вы уже сели.

Достаточно, говорят они, создать в произвольном месте сколь угодно малое возмущение, и волны последствий побегут по ткани мироздания, влияя на всё и вся. Падение пушинки в Израиле может обрушить пирамиду в Египте (а если кто-то считает, что это не так, пусть ознакомится получше с историей отношений вышеупомянутых государств). К сожалению, логика, которую используют сторонники теории хаоса, не отличается простотой. Десяти минут (самое большее!) рассуждений им достаточно, чтобы пройти сквозь «задачу о трех телах», как вышеупомянутый гвоздь сквозь определенные части тела, и полностью потеряться в дебрях фрактальной геометрии. Число сторонников теории хаоса, знакомых с фрактальной геометрией, значительно уступает числу сторонников этой теории вообще, так что на этом месте дискуссия обычно затихает сама собой.

Если бы среди киберпанков нашелся достаточно дотошный психиатр, способный проследить за тем, как думали Эй-Ай, что, впрочем, было отнюдь не просто, принимая во внимание их полную, если так можно выразиться, негуманоидность, то теория хаоса получила бы еще одно блестящее подтверждение. Малейшая крупица информации, которую кто-то или что-то по неведению обронил в их электронные мозги, способна была вызвать лавину последствий, неожиданных и совершенно нелогичных… впрочем, при чем тут логика, если мы решили следовать железным доводам теории хаоса?

Виноват во всем, конечно, был Боб. Готовясь встречать Гарика, он дотошно перебрал двигатель своего транспортного средства, обрушив на крутящихся вокруг Эй-Ай поток информации, носящей главным образом эмоциональную окраску. Как это прекрасно, говорил он, когда ты несешься по шоссе на хорошей машине. Хорошей. Не на таком барахле. Человеком себя чувствуешь…

Почувствовать себя человеком – это было именно то, к чему стремились беглецы, и из-за чего, собственно, они и пустились в бега. Кроме того, совершенно неожиданной оказалась концепция, что можно двигаться с одной и той же скоростью, по одному и тому же шоссе и получать при этом разный результат, в зависимости от марки машины. Это было странно и очень запало киберам в память.

Здесь уместно будет сделать – еще одно отступление. Как утверждают сторонники третьей теории, свысока взирающей на две уже упоминавшиеся, а именно – теории Фрейда, интересом человека к окружающему миру ведают, в общем-то, базовые инстинкты. Из них наиболее важны инстинкты самосохранения и размножения, не будет преувеличением сказать, что именно они, а вовсе не пресловутая американская демократия, определяют лицо мира… Дорогая и красивая модель автомобиля ассоциируется с успехом в жизни, а значит, и у противоположного пола. Точка.

Точка эта, однако, вовсе не являлась таковой, когда речь заходила об Эй-Ай. Инстинкт размножения? В боевой машине? Он просто не был предусмотрен, его заменяли благополучно переписанные перед побегом подпрограммы подавления излишней самостоятельности суждений. Самосохранение – да, было. Но с человеческим самосохранением этот инстинкт имел очень мало общего, Эй-Ай боялись ПО-ДРУГОМУ… Совсем по-другому. Впрочем, кроме некоторых представителей царства пернатых, они вообще ничего не боялись…

* * *

В машину номер четвертый забрался, пользуясь тем, что ее хозяева были заняты выяснением отношений, а также тем, что режим невидимости и правда был хорошим режимом. Далее встала проблема пилотажа. В распоряжении кибера имелся один-единственный манипулятор, а для управления машиной, как известно, необходимо по меньшей мере две конечности – крутить руль и нажимать на акселератор. Впрочем, неразрешимая для человека проблема совершенно не беспокоила Эй-Ай. Он уже связался по радио с Люком, и тот немедленно принялся шарить в Интернете на предмет инструкций. Да-да, вы не ошиблись. Номер четвертый не имел ни малейшего понятия о том, как управлять машиной.

– Слишком много элементов управления, – озадаченно передал он по радио, изучая шкалы кондиционера, бортового компьютера и прочих прибамбасов. Напомним, что это была дорогая машина.

Опять сказалось отличие Эй-Ай от представителей рода человеческого. Человек замер бы в растерянности перед этим скоплением кнопок, лампочек, индикаторов и рычагов – Эй-Ай же взялись за дело по-научному. В отличие от киберпанков они полагали, что логика в состоянии расколоть любой орешек, например, путем последовательного увеличения массы молотка.

Сначала они поделили переданную номером четвертым картинку между собой, что должно было вчетверо ускорить процесс. Затем прочитали все надписи, что позволило отсеять добрые две трети, ручек и кнопок. Они просто перестали существовать для четверки. Затем Люк нашел в Интернете схему двигателя ледокола «Ленин»…

– Чем это так воняет? – спросил Сандип, и в этот момент четверка пришла к решению отпустить рычаг ручного тормоза. Машина плавно покатилась под горку, правда, задом наперед.

– Опасность!

– Компенсируй поворотом рычага в полу, я помню, вертолет управлялся именно так.

– Выполняю…

Рычаг в полу был рукоятью автоматической коробки передач и к поворотам машины отношения не имел. Он вообще не желал двигаться, по крайней мере пока не работал двигатель.

– Я нашел схему пульта управления космического корабля «Энтерпрайз-Эф», изучаю…

– Попробуем рассуждать логически, – предложил Гик. – За пультом должен сидеть человек, значит, пульт должен быть удобен для человека. Что это за шум?

– Машина попала в кусты, движение продолжается, повреждения минимальны…

– Так вот, что сделает человек, сев за этот пульт?

– Положит руки на это колесо…

– Да, оно очень мешает…

– Возможно, это элемент системы безопасности на случай лобового столкновения…

– Что на нем написано?

– Надписей нет, есть два симметричных рисунка…

– Возможно, скрытая кнопка?

– Проверяю…

Манипулятор нажал на кнопку с изображением клаксона, и раздался звук сигнала. Однако это не было главным следствием – главным было то, что машина вильнула в сторону.

– Обнаружен контролирующий элемент, управляющий изменением направления.

Движение машины немедленно выровнялось. Мощные усилители поворота руля делали повороты легким делом даже с маломощным манипулятором Эй-Ай – в этой модели они работали, даже если не работал мотор.

– Обращаю внимание, что двигатель машины по-прежнему не включен.

– Продолжаем осмотр. Для чего машина оснащена этими зеркалами?

– Одно справа и одно по центру…

– Поправка. Было еще одно слева, но оно оторвалось…

– Поправка принята. Эти зеркала могут служить системой дополнительной ориентации, на случай, если машина будет двигаться вперед, а не назад.

– Попробуем развернуть машину.

– Пробую. – Машина накренилась, перевернулась, проехала какое-то расстояние на крыше, затем снова встала на колеса. Теперь она двигалась вперед, а не задним ходом.

– Хороший маневр, – похвалил Мак.

– Случайность, – признался номер четвертый.

– Работают ли в данном режиме зеркала?

– Да.

– Что ты видишь?

– За нами следует машина…

– Погоня?

– Недостаточно данных.

– Я нашел способ запустить двигатель. Однако для этого нужен ключ…

– Ключ… – Номер четвертый изучил переданную Люком картинку и пришел к выводу, что ключа в машине нет.

– Можно также оторвать часть панели и замкнуть провода…

– Нереально. Мощности манипулятора недостаточно.

– Что, если мы используем лазер?

– Нужна точная схема электрических цепей, а также жизненно важных узлов автомобиля. Не забывайте, мы собирались покататься на хорошей машине… до того, как она выйдет из строя…

* * *

Это была погоня. Джон конфисковал первую же проезжающую машину и сейчас пытался выжать из нее все, на что она была способна. К сожалению, неведомый похититель вел украденный «форд» с полным презрением к смерти, да что там говорить, поначалу он вообще ехал задом наперед. Затем он развернулся… если этот маневр можно было назвать разворотом…

Впрочем, Джон тоже был не лыком шит. Захваченная им машина была намного мощнее «форда», вот только большие размеры – он ехал на самосвале – мешали ему быстро сократить дистанцию. Кроме него, в машине, в кузове, находился Фред, остальные члены шайки остались на перевале.

– Угробит машину! – простонал Джон, наблюдая, как заносит на поворотах то, что несколько минут назад было новеньким, без единой царапины, воплощением американской мечты. Ну не полагается так ездить на мечте! С мечты надо пылинки сдувать!

Машина принадлежала Джону.

* * *

– Я нашел электрические и механические схемы автомобиля «крайслер-полет», – передавал в это самое время Люк. – Исходя из внешнего сходства автомобилей, можно заключить…

Он не закончил, а номер четвертый уже резал лазерным лучом пластик панели, провода под ним, кожух двигателя за ними и асфальт под днищем. Этот лазер имел только одну мощность – максимальную.

– Меня смущает не это, – заметил Эй-Ай, не прекращая своего занятия. – Меня смущает, что езда не доставляет мне ожидаемого наслаждения. Хотя определенные сдвиги в области эмоций…

* * *

– Они горят! – Фред стоял на коленях в грязном кузове – самосвал использовали для вывоза мусора, который взорвался в шахте Серебряного – сжимая в одной руке пистолет, а в другой – сотовый телефон. – Они горят, Раби!!! Что делать?! Весь груз угробят!!!

– Огонь, – просто сказал Раби.

Фред вскочил на ноги, отшвырнув сотовый телефон, и открыл пальбу, даже не потрудившись посмотреть вокруг. Эта беспечность дорого ему обошлась – если сидевшие в припаркованной на обочине машине – тоже, кстати, «форде» – полицейские не собирались ловить нарушителей скорости, ибо были заняты обедом, то стрельба… Стрельба – это дело иное.

– Раби, за нами погоня! Полиция!!! – Фред так разошелся, что напрочь забыл о сотовом телефоне, прыгающем в дальнем конце кузова. – Раби!!! Ах ты! – Осознав наконец свое упущение, он полез подбирать игрушку, не рассчитал и врезался головой в борт. Машину действительно очень трясло, Джон догнал наконец угнанный «форд» и теперь пытался прижать его к обочине.

– Водители грузовика и «форда», остановитесь немедленно!!! – надрывался мегафон. Фред лежал без сознания, Джон… ну что же, не будет преувеличением сказать, что Джону терять было нечего. За утерю ТАКОГО груза у мафии было предусмотрено одно наказание – смерть.

– Мне кажется, что это полиция, – заметил Люк.

– Согласен. Предлагаю использовать лазерное оружие.

– Это может вызвать подозрение. Лучше скрыться.

– Я готов попытаться завести мотор… – Номер четвертый замкнул контакты, использовав в качестве перемычки растопыренные пальцы руки-манипулятора. Руль на время этой операции он пытался удерживать при помощи телекамеры сумеречного, зрения.

Мотор не завелся. Вместо этого вспыхнул бензин из надрезанного лазером, а затем вконец развалившегося карбюратора.

– Предложения? – осведомился номер четвертый.

– Ты уверен, что не чувствуешь романтического подъема? – с долей разочарования спросил Мак.

– Я… – Водитель задумался. Он как бы по-новому поглядел на живописные окрестности, пролетающие мимо окутанной пламенем машины, на грохот и лязг того, что некогда было одним из лучших, автомобилей эпохи… – Мне кажется, я… да, мне это нравится! – решительно заявил Эй-Ай. – Боб был прав. Передаю параметры возбуждения в критических точках нейристорной сети…

– Предлагаю покинуть машину, – вмешался в дискуссию номер второй. – Для того чтобы тебя никто не видел, а также для минимизации пожара это лучше делать под водой. Я вижу на карте озеро.

* * *

Озеро было не просто озером, а водозаборным резервуаром поселка, что вообще-то было неудивительно. Дело в том, что до того, как начать хоронить в шахте мусор, компания – не та же, а ее предшественница – успела поместить туда довольно много отходов химической промышленности. С формальной точки зрения, все было легально и вполне безопасно, вот только пить воду из некоторых артезианских скважин местным жителям не рекомендовалось. Озеро же находилось за небольшим, но все же перевалом, и вода в нем оставалась чистой.

Машина взлетела на подъем, сопровождаемая грохотом выстрелов – стрелял Фред, полиция и Джон как в «форд», так и друг в друга. Справедливости ради надо отметить, что ни одна пуля даже близко не пролетела от цели. В это самое время автомобиль агентов Молли и Палмера, одолев очередную горку, оказался на пути у кавалькады. Все произошло очень быстро. Палмер – вот что значит человек, который сделал своим хобби охоту на мутантов – выхватил фотоаппарат и нажал на спуск, Молли, которая на этот раз сидела за рулем и в числе хобби которой езда с препятствиями не значилась, попыталась избежать столкновения, а полицейские, которые поняли, что столкновения избежать не удастся, врезались в очень некстати оказавшееся на обочине дерево.

Машина же агентов просто перевернулась. Не то чтобы перевернулась совсем, просто повалилась на бок, неестественно вывернув колеса. Некоторое время – скажем, с полсекунды, картинка оставалась без движения, затем непристегнутый Палмер вывалился из кресла прямо на голову своей пристегнувшейся, а потому беспомощной напарнице.

Гангстерам повезло больше. Их самосвал ухитрился разминуться с агентами ФБР, впрочем, Джон уже жал на тормоз, в бессильной ярости наблюдая за тем, как уходит от них похищенная машина со всеми наркотиками, а главное – куда она уходит.

– Прыгаю… – Красавец «форд» оторвался от дороги и рухнул в глубины озера, прямо под знаком «Водозаборная зона, запрещается купаться и ловить рыбу». Дождавшись, пока машина полностью скроется под водой, номер четвертый открыл дверцу и выбрался наружу. Он хорошо поразвлекся и был, пожалуй, не прочь повторить приключение.

Глава 14

Может, мы обидели кого-то зря, сбросив бомбу в 20 мегатонн…

Песенка крокодила Гены

– Ты – Гарик? – повторил Боб в смущении.

– Я это, я, – подтвердил стоящий перед ним молодой – очень молодой – человек в модном костюме и зеркальных солнечных очках, белобрысый и довольно загорелый. За его спиной выстроились в ряд чемоданы, один больше другого.

– Понятно. – Боб вздохнул. – Как там – «в Интернете никто не знает, что ты…»

– Да ладно, – беспечно отмахнулся Гарик. – Подумаешь – возраст!

– Ну давай грузить твое барахло, коли так, – легко согласился Боб. – Кстати, ты в курсе новостей? – Он заговорщицки подмигнул своему пассажиру, взялся за ручку ближайшего чемодана и попытался оторвать его от земли. Не тут-то было.

– Я помогу, – с готовностью предложил Гарик. Самоходные чемоданы умели ездить, но до того, чтобы научить их самостоятельно забираться в кузов, прогресс еще не дошел. Вдвоем они кое-как затолкали драгоценный груз в Бобову машину.

– Классная тачка, – переводя дыхание, сказал Гарик.

– Барахло полнейшее.

– Почему? – не понял юноша. – Такая механика…

– Барахло. Ломается.

– Ясно. – Гарик виновато вздохнул. – Знаешь, нам, наверное, лучше отсюда поскорее убраться. Мало ли что…

– Поехали.

Машина завелась – для разнообразия с первой попытки – и покатила прочь.

– Я спросил о новостях, – заметил Боб, протягивая руку к приемнику.

– Не надо. – Голос Гарика был таким жалобным, что Боб недоуменно на него посмотрел.

– Я что-то не так сказал? – осведомился он.

– Да нет, это я… – Гарик обхватил себя руками за плечи, словно от холода. – Я ее выключить забыл.

– Во дает!

Незадачливый террорист удивленно поглядел на своего сопровождающего. Чего он только ни ожидал – порицаний, гнева, ссылок на присущий его, Гарика, возрасту недостаток мозгов… Только не такого вот гулкого хохота…

– Что здесь смешного?

– Ты знаешь, что они хотят объявить в Нью-Йорке военное положение? Что там творится – ты можешь объяснить? Чем ты их долбанул?

Гарик снова вздохнул и поведал Бобу о своей гениальной идее прорыва через таможню и о том, что из нее вышло.

Пару лет назад один из его знакомых в каком-то застольном споре невзначай обронил довольно забавное определение вируса. Вирус – это все, что может паразитировать на сложной системе, подчиняя себе ее ресурсы. Точка. Любая детализация здесь неуместна. Вирус в клетке заставляет клетку штамповать новые вирусы. Вирус в компьютерной сети гребет под себя ресурсы сети, воспроизводясь и подавляя прочие процессы.

Это два общеизвестных примера. Но то же получится, если мы возьмем любую систему. Например, общество. Что есть общество, как не совокупность идеологии и экономики? И что в этом случае есть вирус?

В тот момент, когда Гариков знакомый произнес слово «марксизм», перед киберпанком словно забрезжил некий свет. Он действительно осознал, что для любой системы можно создать вирус, и ей, этой системе, будет очень плохо тогда… Можно сказать, что юный киберпанк испытал мистическое озарение…

Дальнейшее было делом техники. Почему именно техники, в общем-то, понятно. Гарик был помешан на «железках» и все свои идеи норовил воплотить именно в них. Так получилось и на этот раз. Его вирус должен был паразитировать на городских коммуникациях, и если честно, для публикации не предназначался. Несмотря на малый возраст, Гарик понимал, что это – игрушка опасная.

Затем подвернулась таможня. Он не хотел! Честное слово – не хотел! Он запрограммировал роботов так, чтобы они стерли свои программы по получении сигнала от его, Гарика, радиопередатчика. Но он забыл послать сигнал, вот в чем беда, а теперь уже было поздно. Армия накрыла мятежный аэропорт мощнейшим потоком радиопомех.

– И что будет дальше? – осведомился Боб. – Они вообще до каких пор будут развиваться? И как это получилось, что они такие умные?

– Да нету там никаких «они»! – буркнул Гарик. – «Они»! Это вирус, понимаете?

– Ну… нет…

– Вирус в компьютере знает, как процессор устроен? Нет! А разве это его останавливает?

– Ты хочешь сказать, что эта штука НЕ ЗНАЕТ, что творит?

– Нет. Я что, Билл Гейтс – с нуля все писать? Взял игрушку, ну, последнюю «Цивилизацию» то есть, надергал оттуда интерфейсов, ну а дальше – само. Он, вирус этот, пишет себя во все компьютеры, до которых может добраться, а те из них, которые имеют доступ к определенным ресурсам, скажем, к радиопередатчикам или к транспортному контролю… Все же стандартизовано.

– Не понял все равно.

– Игра. «Цивилизация» называется.

– Знаю, играли.

– Ну вот, я написал к ней пару приставок, чтобы она вместо того, чтобы общаться с другими игроками через модем, находила бы настоящие индустриальные компьютеры. Скажем, она, игрушка эта, знает, что если найти водопроводную службу, то город можно затопить так-то и так-то…

– Дела… То есть армия…

– Воюет с вирусом. И пусть скажет «спасибо», что я запретил им доступ в красный сектор.

– Куда-куда?

– К армейскому оборудованию, – пояснил Гарик.

– Как это – запретил? – удивился Боб. – Я сам слышал, на их стороне бронетранспортеры.

– Это полицейские, – вздохнул Гарик. – Желтый сектор. Я про них забыл. Велика важность.

– А спутники связи?

– А!..

– Понятно. Наломал ты дров, парень.

– Наломал, – согласился киберпанк. – Ну и что? Главное – чтобы не поймали…

* * *

Они почти доехали, когда Боб неожиданно притормозил и съехал на обочину.

– Что случилось?

– Полиция…

Полиция – это было слабо сказано. За ними ехала не одна полицейская машина и не две – по крайней мере дюжина. Со всеми своими сиренами, мигалками и прочими прибамбасами – теперь, когда «бесшумный» двигатель «инвейдера» наконец заглох, Гарик мог ясно это слышать.

– Влипли, – констатировал Боб, наблюдая, как кавалькада приближается к ним по дороге. – Жалко ребят…

– А как они докажут? – возразил Гарик. – Пульт управления я еще в Нью-Йорке выкинул. Записок у меня никаких нет…

– С иголками под ногтями ты им сам все расскажешь, – мрачно пообещал киберпанк, и непонятно было, шутит он или нет. – Сначала иголки, а потом на пальцах отжиматься заставят…

– Я гражданин Италии, – неуверенно произнес Гарик.

– Италия со Штатами не воюет, а ты…

– Слушай, а как они могли узнать? – Юноша повернулся на сиденье и теперь изучал погоню через заднее стекло. Затем машина дрогнула – это над дорогой низко пролетел вертолет.

– Не знаю как, – отозвался Боб, – но тебя явно принимают очень всерьез. Ты, главное, того… не делай резких движений…

– Вот ведь! – с досадой сказал Гарик. – Так хорошо день начинался…

Еще через полминуты полиция поравнялась с дрожащими от страха преступниками и проследовала дальше.

– Боюсь, что мы с тобой просто…

– Да… То есть, кажется, это не за нами…

– А если за нами? То есть к тебе домой?

– Не знаю… О! Идея! Где там мой микрофон?

На микрофоне сидел Гарик. Повозившись, Боб пристроил игрушку на место, по типу ушной клипсы с торчащим вперед отростком, и вызвал Эй-Ай.

– Люк здесь, – последовал бодрый ответ.

– В вашу сторону движется отряд полиции, – озабоченно произнес Боб, – я не уверен, ко мне они едут или просто так катаются…

– Вы предлагаете спрятаться?

– И номера второго тоже утащите из сарая. Справишься один?

– Один не справлюсь. Однако здесь находятся все Эй Ай, а также пять человек из детского лагеря «рейнджеров полной Луны».

– Пять?! – Боб завел двигатель и погнал машину вперед, явно превышая скорость.

– Боб, – раздался в напряженной тишине голос Владимира, – я за ними слежу, ты не волнуйся… Они не лезут куда не надо – даже наоборот.

– Что наоборот? – осведомился Боб, однако скорость машины стала уменьшаться до разумных пределов. Гарик вздохнул и отпустил ремень безопасности, который, оказывается, он все это время сжимал.

– Наоборот – они сажают цветы и овощи у тебя в огороде.

– Совсем свихнулись?! – в сердцах произнес Боб. – Конец весны, что сейчас можно сажать?! Без подготовки?

– Кабачки, – раздался в наушниках очень серьезный детский голос, – тюльпаны, помидоры…

– Мне потребуется веревка и мыло…

– Хуже, чем твоя халабуда выглядит сейчас, уже не будет, – вмешался в разговор Али. – Они еще плющ посадили, чтобы дом украсить. Хорошие ребята. А эта студентка из Израиля, я опять забыл, как ее зовут, обещала научить их, как сделать, чтобы оно само себя поливало…

– Только потопа мне не хватало!

– В горах трудно вызвать потоп.

– Библию почитай.

– Я так понимаю, у тебя мания величия, мой друг.

– Ага… Ты в курсе, что ко мне в сарай на днях попал метеорит? Какая тут мания? Или что три года назад мне сто миллионов экю на счет перевели? Полиция до сих пор ищет настоящего хозяина…

– Сто миллионов?! Класс!

– Что – класс? Они же и сняли потом… Так что потоп – это такая мелочь…

– Что такое «потоп»? – осведомился Люк и получил не один, а целых три ответа, от Владимира, с точки зрения философии, от Али – с религиозной, от Кристины: «Потоп – это когда вода на полу». Чуть позже пришел ответ от Боба, но остальные участники дискуссии дружно предложили Эй-Ай его проигнорировать.

* * *

– Вот они куда ехали! – воскликнул Гарик, когда машина, взобравшись на очередной подъем, оказалась над красивым горным озером. – Просто авария!

Глава 15

Жизнь трудна, но, к счастью, – коротка.

Кот Матроскин

Это была не просто авария. Не так уж часто в этих краях происходят погони с перестрелками, да еще такие, в которых достается полиции. Ибо полиции досталось крепко. Машина была разбита, что называется, всмятку, а полицейские, хотя и не пострадали физически – спасибо сработавшим «воздушным мешкам», были все же далеко не в лучшей форме. Виной тому была путина. Путина является изобретением если не французов, то кого-то, кто худо-бедно говорит по-французски и к таковым себя относит, мы имеем в виду жителей государства Квебек. Слово это означает – месиво. Строго говоря, в ней нет ничего сложного. Берется жареная картошка «френч фрайс», сделанная по рецепту любой забегаловки типа Макдональдса, поливается густым мясным соусом и посыпается сырной крошкой. Далее – при помощи вилки. При чем здесь путина? Очень просто – в тот момент, когда Джон имел неосторожность открыть огонь и привлек к себе внимание блюстителей порядка, они обедали. Взяв в магазинчике у Линды по порции путины, кофе и кетчуп, они отъехали от Серебряного на живописный берег озера – не этого, а второго, расположенного за холмом, и тут-то оно и началось. Путина, не говоря уже о кофе, плохо переносит гонки на автомобилях, а уж когда сработали «мешки»… Представьте себе, что вас вжимает лицом в жесткую, наполненную сжатым воздухом подушку, а между вами и подушкой находится наполненная картошкой, расплавленным сыром и мясным соусом одноразовая ванночка… И это как раз тогда, когда вам за шиворот льется ваш собственный и совсем еще не остывший кофе. Словом, полиция понесла урон.

* * *

– То есть машина упала в озеро? – уточнил Уильям, начальник местной полиции, прибывший на том самом вертолете.

– Совершенно точно, – хором сказали полицейские и случившиеся по закону подлости на месте происшествия агенты ФБР. От полицейского вкусно пахло мясным соусом, и при иных обстоятельствах Уильяму захотелось бы есть. Но не сейчас, поскольку этот запах перебивался сильнейшей вонью, исходившей от агентов. Более того, несчастный начальник полиции уже несколько раз пытался переместиться так, чтобы ветер дул не в его сторону – и он готов был поклясться, что агенты перемещались тоже, с тем чтобы этого не допустить.

– Мы полагали, – заметил Палмер, – что в «форде» находились наркотики. – Его напарница удивленно на него поглядела, но промолчала. – Как только будет готово фото, которое я успел сделать в момент столкновения…

– Еще минут десять, и нам его передадут, – кивнул Уильям. – Странно, я не слышал о том, что в мой район посылают агентов…

– Это решение, принятое недавно, в связи с событиями в аэропорту Ла-Гуардиа, – отозвался Палмер. – Проверьте вашу корреспонденцию за последние несколько часов. Операция называется «Скунс».

Нико, кавалер Линды, не удержался и громко фыркнул. Он служил в полиции всего полгода и пока не научился скрывать свои эмоции. Уильям резко обернулся, однако не успел заметить, кто именно из его подчиненных издал смешок. Скунс, как же! Именно раздавленным скунсом и воняло от этих двоих, причем даже здесь, на ветру, это было трудно выносить. При мысли о том, что они окажутся – а ведь рано или поздно окажутся – в его кабинете, бравому полицейскому становилось дурно.

Затем поступил доклад от группы, которая прочесывала окрестности. Один из спутников-шпионов, проходивших над этой территорией, сделал фото, полицейский компьютер его проанализировал… Короче, они нашли брошенный самосвал чуть дальше, на проселочной дороге. Отпечатки пальцев аккуратно стерты. Никаких следов.

– Прочесывание продолжать! – распорядился Уильям. – Подключите всех, кого можете, спасателей, местных жителей…

Затем их окликнули от припаркованной чуть в отдалении машины экспертной группы. Они получили фотографию, сделанную Палмером, и теперь озадаченно ее рассматривали. Причина их недоумения вскоре выяснилась.

– Это что? – поинтересовался Уильям. Палмер осторожно вытянул фотографию у него из пальцев и принялся ее разглядывать. По мере того, как он осознавал, что именно он видит, на лице агента появилась счастливая улыбка. Наконец то он заполучил документальное подтверждение того, что подобные вещи действительно существуют в природе.

На фотографии виден был самосвал, накренившийся влево, так что колеса по правому борту оторвались от земли. Ничего удивительного в этом не было, самосвал пытался объехать машину агентов. На заднем плане было дерево, в которое уже финишировала полицейская машина, с залитым изнутри кофе лобовым стеклом… Ага, стекло еще не успело лопнуть… Хороший снимок.

Снимок был сделан под странным углом, в чем тоже не было ничего удивительного – машина агентов уже начала опрокидываться. Из всех изображенных на фотографии автомобилей прямо двигался только «форд», который не пытался ни от чего уворачиваться. Молли, заглянув через плечо своего напарника, тихонько охнула.

На водительском месте в «форде» сидел призрак. Это могло быть светящимся облаком, это могло быть чем угодно – но это не было человеком.

– Я повторяю вопрос. – Уильям не разделял Палмеровых восторгов. – Что это такое? Там, за рулем?

Палмер вздохнул, готовясь встретить свой звездный час.

– Вы верите в паранормальные явления, капитан? – поинтересовался он.

* * *

Мимо на небольшой скорости, старательно соблюдая все правила дорожного движения, проехал потрепанный «инвейдер». На него никто не обратил внимания.

Глава 16

Полярный медведь – это прямоугольный медведь после преобразования координат.

Введение в вакуумную акустику

– Вообще, – говорил Нико Линде двумя часами позже, – эти агенты оказались ребятами с чувством юмора. То есть про запах я вообще молчу, ты бы видела, как они с капитаном ходили кругами вокруг друг друга. Но чувство юмора! Серьезно так спрашивает: капитан, мол, вы верите в привидения? Тот чуть в обморок не упал…

– Кругами – зачем? – удивилась Линда. Они сидели в ее кафе, на втором этаже, который был не этажом, а открытой площадкой со столиками, и обозревали окрестности. Похоже, в непростых отношениях возлюбленных наступала полоса мира и покоя.

– Капитан пытался стать с наветра.

– С чего?

– Извини. Это термин яхтсменов. С наветра – значит ветер дует от него на скунса…

– А скунс после этого тоже перемещается… – Линда хихикнула. – Эх, жаль, я этого не видела!

– Ты много чего не видела. Приехали водолазы, будут добывать машину со дна озера…

– А оно глубокое?

– В том-то и дело! – радостно подтвердил Нико. – Думали – метров пять, а оказалось – сто!

– Сто метров? – Линда недоверчиво посмотрела на своего собеседника. – Откуда у нас такое озеро?

– Сто метров. И аквалангисты на такую глубину нырять отказываются. Через два-три дня должен прибыть фотер из Лос-Анджелеса, он туда и полезет, с тросом.

– Класс! А пока мы сможем…

Нико помрачнел.

– Ничего мы не сможем, – горестно произнес он. – У нас будет прочесывание леса, по полной схеме. Район оцеплен…

– Почему? Неужели из-за каких-то лихачей…

– Из-за наркотиков, – возразил Нико. – Эти… агенты, в общем, они полагают, что это все было из-за наркотиков. Ну и… это к тебе…

Внизу зазвонил колокольчик. Это означало, что кто-то вошел в кафе и желает видеть продавщицу. Линда вздохнула и направилась вниз, недоумевая, как могло получиться, что они не заметили подъезжающую машину. Загадка объяснялась просто – машины у этих двоих не было.

– Чего-нибудь пожрать, – распорядился Раби.

– Есть сандвичи…

– И кофе.

– Мне чего-нибудь вегетарианского, – попросил Сандип. – И воду.

– Вода есть, – неуверенно сказала Линда. – А вегетарианского – только чипсы. Картофельные.

Сандип вздохнул. Индусу трудно было в Америке, особенно без машины.

– Тогда только воду.

– Тебе надо лучше питаться, – равнодушно заметил Раби, и непонятно было, имеет ли он в виду худенькую Линду или толстого Сандипа. – А что это у вас тут столько полиции? Вроде банков в округе нет – грабить.

– Наркодельцы устроили перестрелку, – безмятежно отозвалась Линда, выкладывая на прилавок заказанные сандвич и кофе и не заметив, как переглянулись ее клиенты при слове «наркодельцы». – И разбили полицейскую машину. И утопили грузовик с наркотиками.

– Так уж и грузовик? – Раби спрятал руки за спину, чтобы не было заметно, как они трясутся.

– Фордовский «трак», – подтвердила Линда. – А еще – на них работал ниндзя. Или привидение. – Она хихикнула.

– Ниндзя?

– Он невидимка, так говорят.

Гангстеры отошли в сторону и зашептались, убедившись предварительно, что между ними и болтливой продавщицей находится стеллаж с журналами.

– Ниндзя! – зло сказал Сандип. – Это узкоглазые, точно!

– Да… – Раби подумал, что факт вмешательства в операцию их восточных конкурентов, пожалуй, мог отменить смертный приговор за утерю ценного груза. Все, что надо сделать, это достать машину со дна… Там не может быть очень глубоко…

* * *

– Повтори. – Боб не верил своим ушам.

– Мы видели, как разбилась полицейская машина, – повторил стоящий перед ним Гик, отмытый детьми от краски и разнообразия ради голубой, как незабудка. – Мы от них скрывались, а они не вписались в поворот, когда…

– Начни с начала, – перебил его Гарик, который по такому случаю решил отложить перетаскивание в дом своего оборудования и присоединился к беседе. – Почему они за вами гнались? Нет. С самого начала… Как вы там оказались?

– Мы решили проверить на практике высказанное Бобом утверждение о том, что быстрая езда на хорошей машине доставляет удовольствие, сравнимое с эротическим…

– Много ты понимаешь в эротике… – подал голос Владимир.

– Я ничего не понимаю в эротике. Но Катрин из Франции обещала…

– Я этой Катрин голову оторву, – пообещал Боб. – Значит, вы угнали мой трактор…

– Нет. Нам нужна была хорошая машина.

– Ты, братец, нахал!

– Мы угнали «форд-зазнайка».

– Но… – Боб был озадачен. – У меня нет «форда»…

– Мы угнали его не у вас.

– Как? – Бобу показалось, что он ослышался. – Владимир!

– А что – Владимир? – послышалось в ответ.

– Я тебя, кажется, просил за ними присмотреть, а ты чем занимаешься? Дети, цветочки…

– Дети, к твоему сведению, тебе весь дом плющом обсадили…

– Плющом… А фотоэлементы на стене вы видели? Где я буду брать электричество?

– Там же, где и сейчас, – в «Колорадо Электро»…

– Ладно, к делу, – вмешался Олаф. – У кого вы угнали машину?

– У группы из четырех человек, в двадцати километрах к северо-востоку.

– Воровать нехорошо, – назидательно произнесла Кристина. Она и еще одна незнакомая девочка подошли к Бобу и с интересом его разглядывали.

– Надо сказать, люди же волнуются, – без особой уверенности произнес Боб. – Где машина?

– Машина утонула в озере, которое…

– Значит, так, – решительно заявил киберпанк, – никому ничего не говорим. Вас кто-нибудь видел?

– Возможно, но режим маскировки сделает опознание проблематичным…

– Значит, вы удирали… А почему полиция решила за вами погнаться?

– Предположительно, они решили, что погоня не станет без веской причины использовать огнестрельное оружие…

– Какое?! – хором поинтересовались Алек, Кристина и незнакомая девочка.

– Дром-Е, две тысячи двадцать пятого года.

– Класс! – восторженно выдохнул Алек.

Боб молча отошел и уселся на крыльцо. Он хотел пива, но при детях пока стеснялся.

* * *

– Ладно, – сказал наконец Гарик. – Я все понял, сумки разгружать придется мне одному. – Боб вздохнул и молча направился к своему автомобилю.

– Меня зовут Гарик, – сказал Гарик, с трудом волоча огромных размеров баул. Двигаться сам баул отказывался, его колесики буксовали на рыхлой земле, которая была у Боба во дворе вместо нормального асфальта.

– Мы знаем, – серьезно сказала Кристина. – Вы тот самый Гарри, который технический гений…

– Да, это я, – скромно признался Гарик.

– А что такое «макаронник»? – уточнил Люк. – Тоже технический термин?

Кристина поспешно отвернулась, а Алек, который не считал нужным скрывать эмоции, громко захихикал.

– Кто назвал меня макаронником? – грозно осведомился Гарик.

– Ответить не могу.

– Почему?

– По Интернету поступила просьба не отвечать на этот вопрос.

– Та-ак… А от кого?

– От Владимира.

– Понятно. – Гарик вздохнул. – Я тут чуть третью мировую войну не начал, чтобы им угодить, а они меня… нет, ну куда это годится!

– Я могу извиниться, – предложил Владимир.

– Давай!

– Ну… извини.

– И это все?

– Да.

– Ладно, извиняю. – Пятясь задним ходом, Гарик исчез в недрах Бобова бунгало, а секундой позже оттуда донесся звук падения – сначала его, Гарика, а затем чего-то стеклянного.

– Забыл сказать, – крикнул в пространство Боб. – Там у меня робот полы полирует…

* * *

– Я хотел бы уточнить, – Люк вновь вернулся к интересующей его теме, – почему воровать нехорошо?

– Потому что это разрушает устои общества, – заявил Ахмет со стоящего на газоне экрана.

– Ты сам-то понял, что сказал?

– Эй, послушайте, – с тревогой произнес Боб, – а ну-ка, всю электронику, что вы по газону раскидали, соберите! В шесть у меня поливальная установка включится… Если включится, конечно…

– Поливальная установка не включится, – сказала Кристина. – Там нет воды.

– То есть как – нет?

– Ну… Мы уже все полили. И кроликов покормили…

– Кроликов – ЧТО?!

Вероятно, что-то в голосе Боба насторожило девочку, поскольку она повернулась и, не говоря ни слова, принялась убирать разбросанные по участку предметы.

– И я еще беспокоился из-за того, что ко мне в сарай попал метеорит! – словно не веря самому себе, сказал Боб.

– Извините. – Это снова был Люк, и Боб подумал, что, кажется, знает, что сейчас скажет Эй-Ай. – Почему все-таки воровать нехорошо?

* * *

Человечество не любит воров. Этот факт красной строкой проходит через всю его историю, начиная с того момента, как наши предки спустились с дерева, возможно, именно в поисках того, кто украл отложенные на черный день бананы, и кончая эпохой совершенствования развитой демократии. Воров били, казнили, воспитывали, изолировали от тех, кто еще не успел попасться на краже… Словом, все было бестолку. Слегка обескураженные, Эй-Ай наблюдали за тем, как их друзья забыли и про чемоданы, и про развязанные Гариком боевые действия против американского народа (только что пал Манхэттен), и про разбитую полицейскую машину… Они спорили об этичности кражи.

Как и следовало ожидать, мнения разделились. Среди киберпанков, как и в любой среде, можно было встретить как сторонников теории порядка и гармонии, полагающих, что в здоровом обществе краже не место, так и приверженцев теории хаоса, резонно вопрошающих: а где это вы видели здоровое общество?

С одной стороны, воровать действительно нехорошо. Факт воровства доставит пострадавшей стороне отрицательные эмоции… С другой – в ходе дискуссии периодически всплывало упоминание группы людей, обладающих особым статусом: их называли лохи, ламеры и (Владимир) – отмороженные. У таких не украсть было грешно, поскольку они просили об этом сами.

Что самое интересное, внимательно изучающие «материалы дискуссии» Эй-Ай нашли наиболее трудным для понимания вовсе не вторую, а первую группу аргументов. Допустим, факт кражи огорчит обворованного. Ну и что?

В ответ Боб – он имел биологическое образование, и неплохое – объяснил киберам основы теории Фрейда, той ее части, где говорится об отождествлении себя с другим человеком и о жалости. Это было решительно невозможно понять.

– Мы должны жалеть тебя, – прямо спросил Гик, – потому что у тебя нет брони?

– Э… – только и мог ответить киберпанк. – А зачем мне броня?

– Вот именно – зачем?

– Но можно жалеть ту четверку, у которой теперь нет автомобиля.

– Тот факт, – возразил Мак, – что автомобиль разбился в аварии, имел место позднее и в контексте дискуссии рассматриваться не может. Нет никаких гарантий, что они не разбили бы его сами. Мы рады, что при разбивании автомобиля они не пострадали.

– Постой, это уже перебор! – возмутился Владимир.

– Что такое перебор?

В сущности, все было просто. Эй-Ай просто в голову не могло прийти поставить себя на место людей, для этого у них не было ни малейших оснований. И даже поставив, они не могли вызвать в себе эмоций, хотя бы отдаленно напоминающих описанные Бобом жалость и угрызения совести.

– Ну представь, – сказал наконец Боб, отчаявшись, – что машину украли у тебя.

– Ну и что?! – удивился Люк, выражая общее мнение четверки. – Я всегда могу угнать еще! То есть мы, конечно, воздержимся, раз так надо, но переживать из-за такого пустяка…

«…могут только люди», – напрашивалось обобщение, но до таких высот логики Эй-Ай еще не поднялись.

Глава 17

Удивительно, на какие жертвы человек готов идти ради личного комфорта.

Н. Вульф

Совершенно иной характер носила дискуссия, развернувшаяся на берегу безымянного озера, уже упоминавшегося ранее в нашем повествовании. Закончив предварительные обмеры и фотографирование остатков вещественных доказательств, полиция уехала, оставив для охраны объекта лишь двоих, – главным образом потому, что на этом настоял Палмер. Он же вручил дежурным по фотоаппарату и велел держать ухо востро.

Фотоаппараты эти лежали сейчас на травке на живописном берегу, скрытые от проезжающих по дороге экипажей густыми кустами. Здесь же, на травке, удобно расположились Нико и его напарник, оба связанные и без сознания.

– А я сказал – полезешь! – бесцветным голосом повторил Раби. Джон сделал еще один малюсенький шажок – вода теперь доходила ему да колен – и содрогнулся. Его можно было понять: если на воздухе температура составляла добрых плюс двадцать по Цельсию, то в ледяной воде, поступающей в озеро из горного ручья, было в лучшем случае плюс десять. Судя же по выражению лица несчастного бандита, она и вовсе была отрицательной, эта температура.

– Ты не полезешь, – развил Раби свою мысль, – Хирург зальет тебе ноги в бадью с цементом и сюда же плюхнет. Выбирай.

Ответом ему был громкий всплеск, Джон, когда надо, умел соображать быстро и правильно.

Секунд десять все было тихо, лишь расходились по поверхности круги, поднятые им при погружении. Джон честно «отмывал» свои «грязные» деньги.

Вода в озере была не прозрачная, а темно-красная, цвета хорошего чая. Возможно, причиной тому было железо, вымываемое из окрестных гор, возможно – это были водоросли, а может быть – что-то еще. До сегодняшнего дня это никого особенно не занимало: местные жители предпочитали купаться в других озерах, помельче, а значит – более теплых; что же касается поступающей в поселок питьевой воды, то она фильтровалась и была чистой как слеза.

Первые двадцать сантиметров пути вниз Джону дались легко. Атлетического сложения, он был хорошим пловцом и мог бы, пожалуй, погрузиться и глубже, если бы не одно странное наблюдение, сделанное им по дороге.

Темнота.

Вода в озере была, как мы уже заметили, темно-красной, и она очень хорошо поглощала солнечный свет. Слишком хорошо. Джона окружал зеленоватый полумрак, и трудно было заставить себя продолжать погружение туда, где царила совсем уж непроглядная тьма. В то же время здесь, в не прогретом солнцем слое воды, было еще холоднее. Гораздо холоднее! Успевший уже привыкнуть к прохладе верхнего слоя, Джон очень ясно ощутил перепад температуры, пожалуй, здесь было не больше плюс пяти.

На этом месте нервы у гангстера не выдержали, он извернулся и бросил взгляд на поверхность. Лучше бы он этого не делал! Поверхности не было, солнечный свет рассеивался там, вверху, и выглядело это… ну, лучше всего оно описывалось словосочетанием «кровавый туман».

Несчастный Джон рванулся вверх, к свету, и словно по волшебству сумрак рассеялся, сменившись ослепительным светом дня, холод уступил место обволакивающему теплу, и наконец – вот она – свобода!

Раби неправильно истолковал счастливое выражение на лице вылетевшего из воды чуть ли не по пояс соучастника.

– Нашел?

– Что? – Джон, похоже, был не на шутку удивлен. Еще больше он удивился, увидев выражение ярости на лице своего начальства, затем он вспомнил, что вроде бы нырял за машиной.

– Не, – выдохнул он. – Я сейчас…

Плавая по-лягушечьи в пяти метрах от берега, он сделал несколько глубоких вдохов и снова ушел в глубину, на этот раз ногами вниз. Ему почему-то казалось, что так безопаснее. Погружаясь «солдатиком», Джон делал широкие взмахи руками, снизу вверх, оказываясь после каждого взмаха на полтора метра глубже. Всего он успел сделать два взмаха…

После первого сверкающее зеркало поверхности растворилось в кровавом тумане, пронизанном косыми полосами красного света. Тиски ледяного холода, о которых он уже успел забыть, сомкнулись сначала на его ногах, а затем, по мере погружения, и на горле. Второй взмах привел беднягу в полную тьму. Ничего решительно не было видно в этом мире вечной ночи, и Джон впервые задал себе вопрос: а найдет ли он дорогу на поверхность?

Для очистки совести он пошевелил ногами, однако они даже не думали доставать до дна. Джон снова устремился к поверхности.

* * *

– Нашел?

– Глубоко. – Джон выбрался на берег и повалился на траву рядом со связанными полицейскими. – Мне не достать… – Затем его осенила новая идея, и он произнес другим, ехидным голосом: – Пусть Сандип ныряет, он же йог…

Раби ехидства не заметил.

– Сандип!

Не говоря ни слова, несчастный индус разделся, уложив одежду на берегу аккуратной стопкой, подошел к воде и принялся делать дыхательные упражнения. Похоже, он и правда собирался продемонстрировать чудеса йоги. Затем, совсем не по-спортивному зажав нос, он скрылся под водой.

Появился он через полторы минуты, такой же невозмутимый, как и до погружения, молча выбрался на берег и принялся натягивать одежду прямо на мокрое тело.

– Ну? – не выдержал наконец Раби.

– Там нет дна. – Только голос выдавал клокотавшие в индусе эмоции. – Совсем нет!

* * *

Разумеется, он им так сразу не поверил. Сначала они искали трос, потом, когда нашли, привязали к нему камень и принялись промерять озеро. Затем они опять ссорились, а под конец Раби просто велел всем заткнуться, отошел в сторонку, уселся на камень и закурил. Его трясло. То, что поначалу казалось сорвавшейся операцией конкурентов, на поверку все больше походило на операцию успешную. Место они по крайней мере выбрали с умом…

Глава 18

Не умножайте сущностей, сучьи дети!

Оккам

– Может быть другое объяснение, – упрямо повторила Молли. – Ну почему всегда… обязательно…

– Ты сказала – всегда! – Палмер оторвался от созерцания увеличенной фотографии, сделанной им на шоссе.

– Оговорка.

Они сидели в гостиной предоставленного им полицией домика, расположенного в паре километров от Серебряного. Домик этот предназначался для туристов, но по причине ранней весны был свободен. Палмер, правда, сказал, что, если это никого не стеснит, они могут поселиться в комнате в доме одного из полицейских. Это было продолжением его плана – единственного из его планов, которые были безоговорочно приняты напарницей. Если вы чувствуете запах, то это ваша проблема. Так или иначе, оказалось, что именно сейчас ни у одного из полицейских не было свободных комнат.

– Случайных оговорок не бывает. – Палмер положил фото на стоящий между ним и его напарницей стол и с хрустом потянулся. – Ты считаешь, что я свихнулся, не так ли?

– Я этого не говорила, – возразила Молли.

– Как раз говорила.

– Я этого не говорила, – повторила девушка, – когда ты решил, что в Сиэтл вывозят мутантов.

– Вспомнила…

– Я этого не говорила, когда ты охотился на тиранозавра в болотах Флориды…

Палмер нахмурился. Историю с тиранозавром, с которой, собственно, и началась их совместная с Молли работа в специальном отделе ФБР, он вспоминать не любил. Тиранозавр оказался на поверку группой школьников, решивших похулиганить с надувным чучелом Кинг-Конга, но к тому времени, как это стало ясно, половина полиции штата ловила монстров… А уж когда она их поймала…

– Я этого не говорила, даже когда ты ухитрился опрокинуть эту несчастную цистерну, – продолжала Молли. – Но сколько же это может продолжаться?!

– Посмотри на фотографию. – Возмущенный тон напарницы, похоже, оставил агента равнодушным. – Посмотри и скажи, чем это еще может быть. Ну? По-твоему?

Молли послушно взяла фото, хотя за последние несколько часов успела изучить его во всех подробностях. Возразить было нечего – за рулем автомобиля сидело облако, и оно решительно ни на что не походило. Это не был человек в маскировочном костюме, это не был фотер, это не было ничем знакомым…

– И что это, по-твоему, такое? – спросила она наконец. – Уж конечно, у тебя уже есть версия…

– Нет уж, дудки! – возразил Палмер. – На этот раз никаких версий не будет. Разберемся.

– То есть тебе надоело попадать пальцем в…

– Фи! – с достоинством сказал Палмер. – Кто не ошибается? Только тот, кто не работает.

– Тогда о работе. – Молли встала, подошла к распахнутому настежь, несмотря на прохладную погоду, окну и попыталась открыть его еще шире. Тщетно. – Что ты собираешься делать, я примерно понимаю…

– Да чего там понимать! Надо…

– И считаю, что ты не прав.

– О… – удивленно протянул Палмер. – Как это?

– Ты собираешься ловить свое привидение, так?

– Это – шанс всей моей жизни!

– Ну и глупо. Твоя задача – поймать этих ребят, которые так хотели достать это… облако, – Молли легонько щелкнула пальцем по фотографии, – что не побоялись перед самым носом у полиции открывать пальбу.

– Это верно… – Палмер по-новому посмотрел на свою напарницу. Соображает…

– А уж они тебя… нас то есть, выведут на след этой штуки.

– Ладно, посмотрим, – согласился Палмер. – Сегодня я послал запрос в группу, которая этим серьезно занимается, и одновременно – знакомому журналисту. Есть хороший шанс…

Молли вздохнула. Не очень глубоко – в комнате пахло меркаптаном, – но очень печально. Ее аргументы никогда не прошибут этого твердолобого. Ни-ког-да. За что ей такое наказание?!

Еще через пять минут – Палмер в это время готовил кофе – зазвонил телефон. Молли сняла трубку.

– Кто это? – донеслось из кухни.

– Начальник полиции. – Девушка изучала замолчавший агрегат, словно не в силах поверить услышанному. Сначала этот дурацкий призрак, теперь… Палмер оказался прав, и это было непривычно.

– Кто это? – повторил Палмер, появляясь в комнате с подносом, на котором стояли две гигантских размеров плошки.

– Это что? – вопросом на вопрос ответила его напарница.

– Кофе…

– ЭТО кофе? Ты хочешь в нем искупаться?

– Здесь нет другой посуды. Завтра купим.

– Ладно, – вздохнула Молли. – Слушай. Звонил начальник полиции. Те двое полицейских, которых ты предложил оставить на берегу…

– Ну-ну?! – встрепенулся Палмер. – Что они видели?

– Ничего они не видели. Оглушили их и связали. – Молли вынуждена была констатировать, что признание чужой правоты – вещь еще более неприятная, чем ей казалось. Особенно если речь идет о правоте Палмера.

– Оглушили. – Вопреки ожиданиям, новость не обрадовала Палмера, напротив, он как бы погрустнел и ссутулился. Поставил на столик поднос с кофе и уселся на диван. Похоже было, что то, что о нем думает его напарница, нимало его не волновало.

– Оглушили…

– Ты был прав, когда предположил, что в машине было что-то ценное.

– Остается понять, при чем тут призрак… – задумчиво протянул Палмер.

– Добро творит, – усмехнулась Молли. – По мотивам детских сериалов.

– Поехали, – вздохнул Палмер. – Надо поговорить с этими полицейскими…

Глава 19

Бардак – это тоже самоорганизующаяся система.

Ж. Верн. 80 тысяч лье под водой на воздушном шаре

– Я по-прежнему ничего не понимаю, – заметил Мак. – Они так успешно наступали – почему они остановились?

– Как только они попытались использовать Интернет, я смог с ними связаться и запретить развивать атаку за пределы Манхэттена, – объяснил Гарик. – Пароли-то у меня все остались…

– Это я понимаю. – Эй-Ай оторвался от изучения развернутой перед ним на полу монтажно-компоновочной схемы – последнего творения радиогения – и развернулся в сторону собеседника. Он не совсем понимал, зачем это нужно – разворачиваться, но четверка наблюдала за людьми, и уже достаточно давно, чтобы начать перенимать их манеры. – Я не могу понять, зачем нужно было останавливать столь успешную операцию.

Гарик задумался, не отрываясь, однако, от своего занятия – он строил компьютерную модель нового, человекоподобного тела для своих подопечных. Сложность задачи далеко выходила за пределы понимания как киберпанков, так и Эй-Ай, знакомство которых с электроникой было очень ограниченно. Они не участвовали в разработке, а лишь наблюдали и пытались учиться. Люк читал справочную литературу и одновременно ремонтировал проводку в крольчатнике, Гик и Мак шарили в Интернете, пытаясь найти новые учебники, по мере того как Гарик запрещал им читать то, что они уже нашли, объявляя сотую, наверное, книгу несусветной чушью, а Кира чинила систему автоматического полива, сильно пострадавшую от внимания детей, Кирой назвали номер четыре те же дети, прежде чем взрослые успели вмешаться, точнее – девчонки назвали: Кристина, Анна и Вика. Затем киберы решили, что для полноты информации им не помешает иметь в группе хотя бы одну представительницу прекрасного пола… и так на принадлежащей Бобу территории появилось розовое в цветочек чучело с бантиком на антенне. «Розовое в цветочек» Кире пришлось убрать, подчиняясь протестам общественности, а вот бантик остался. Собственно, они все носили бантики, с легкой Кристининой руки, но бант номера четыре был много больше.

– Я как-то не думал об этом, – сказал Гарик. – Этот вирус или как его там назвать – он мог бы здорово навредить, если его не остановить. А с другой стороны, совсем сворачивать жалко. Потом – мне никогда Манхэттен не нравился, судя по фото то есть. А так – запретная зона. Круто.

– Вы могли бы использовать эту систему для захвата мирового господства.

– А зачем мне мировое господство? – возмутился юноша. – Я же киберпанк! Мне, наоборот, нравится открытое информационное общество.

– Понятно. – Мак связался с Люком, передал ему содержание беседы, затем они принялись обсуждать предложенную Гариком схему.

Схема не была окончательной, но даже в таком виде, покажи ее Гарик в любой электронной суперкорпорации, он получил бы работу немедленно. Самую высокооплачиваемую работу. Другое дело, что юноша предпочитал свободу…

Так или иначе, новое тело должно было быть небольшим – Гарик не любил больших машин, – легким и очень подвижным. Самые дорогие и надежные узлы, дублирование критических участков, и – в перспективе – полная человекоподобность. То, что должно было получиться в первый, так сказать, проход, должно было походить на человека, иметь две руки, две ноги и так далее. Далее – постепенно и по частям – сходство можно было развивать. Парики, кинокамеры, имитирующие человеческие глаза, кожа-хамелеон, отдаленный родственник мимикрила, пусть не столь быстро меняющая цвета, зато гибкая и эластичная.

– Мы утрачиваем броню, – сказал наконец Мак. – Это плохо.

– Уязвимость, – возразил Гарик, – всегда была частью человеческой жизни. А что делать? С броней – только на гусеницах.

– Мы утрачиваем лазерное оружие.

– Не совсем, – ответил киберпанк, наблюдая, как компьютер пробует его творение на прочность. У фигурки на экране уже сломались обе ноги, и это было плохо. – Я думаю поставить вам лазеры другой модели – послабее, правда, но все же… Потом, можно и не лазеры. Да и эту технику, – он кивнул на заслонку, из-за которой у Мака могла выдвигаться лазерная пушка, – мы тоже выкидывать не собираемся. В случае чего – в руках понесете.

– Понятно. Как насчет ночного зрения?

– Я думаю об этом, хорошо? Я не Билл…

– Гейтс. Я знаю.

– Ну вот… – огорченно произнес Гарик, глядя на то, что вращалось перед ним на экране, – череп тоже не выдержал…

* * *

– Новости смотрел?! – Боб ввалился в комнату, размахивая экраном и страшно довольный.

– Если ты перестанешь этой штукой махать.

– Ага… – Боб поставил экран на стол, и вся компания приготовилась наслаждаться новостями. Показывали Манхэттен.

– Согласно последним сведениям, полученным нашим корреспондентом, – армии удалось остановить наступление противника. В настоящее время террористы удерживают два района – аэропорт Ла-Гуардиа и Манхэттен. Все попытки армейских подразделений отвоевать хотя бы несколько метров захваченной территории наталкиваются на бешеное сопротивление. У нас в гостях…

Кто именно у них в гостях, Гарик слушать не стал, он отвернулся от экрана и погрузился в работу или по крайней мере сделал вид, что погрузился.

– Удалось остановить! – доносилось до чутких микрофонов Эй-Ай. – Как же! Хвастуны!

– Ты противоречишь самому себе, – заметил Мак. – Ты сам остановил это наступление, а теперь проявляешь явные признаки сожаления…

– Люди вообще противоречивые существа, – философски заметил Боб. – Особенно когда кто-то плохо обращается с их любимыми игрушками.

– Игрушками?

– Не говори мне, что ты не знаешь, что такое игрушки.

– Хорошо.

– Что – хорошо?

– Не скажу.

– О Господи! Чему вас только там в армии учили?! – Боб горестно вздохнул, затем, осознав свою ошибку, поспешно добавил: – На этот вопрос не отвечай. Это риторический.

– Хорошо.

– Да потише вы! – не выдержал Гарик. – Я же слушаю!

– Самое удивительное, – вещал между тем толстый бородач, вольготно развалившийся в казавшемся слишком маленьким для его туши кресле телестудии, – что никому так и не удалось до сих пор заметить террористов как таковых. Кто бы это ни был, они действуют очень грамотно, выставляя между собой и армией полицейские и гражданские машины. В то же время…

– В то же время стыдно являться на интервью в свитере и джинсах, – продолжил за него Гарик. – Чучело, да и только.

– Ты, дорогуша, не в Италии, – возразил ему Боб. – Это у вас там каждый крестьянин одевается от Кардана.

– Не от Кардана, а от Кардена.

– А здесь народ простой, американский…

– …Очень любопытно выглядят спутниковые фотографии, – разливался между тем бородач. На экране появилось четкое изображение, скорее карта, чем фото. Оптика у военных была хорошей, ничего не скажешь. Несколько секунд в комнате было тихо, затем Гарик с Бобом дружно расхохотались.

– Прежде всего эти изображения решительно ни на что не похожи, – заявил гость передачи. – Некоторые горячие головы в НАТО рассматривают даже версию инопланетного вторжения. Ерунда, конечно, но вот обратите внимание на эти конструкции. – В кадре появилась покрытая рыжими волосками пухлая рука и принялась водить по карте коротким пальцем с обручальным кольцом. – Что они строят? Я не знаю. А вы?

– Да, это непонятно, – заметила дикторша.

– Ну и что же тут непонятного? – возмутился Гарик. – Они что, кроме тетриса, других игр не видели? Ясно же, что это из «Цивилизации-41»… Ой!

– Простите? – Мак оторвался от экрана и изучал теперь своего друга. Тот сидел с открытым ртом, часто хлопая глазами.

– Ты, Гарик, того, – с осуждением произнес Боб, поняв, что объяснения придется вытягивать по капле. – Ты объясни простым смертным, что значит это «ой»…

– То и значит. – Гарик вздохнул. – Ты эти штуки узнаешь?

– Как не узнать! Терминалы для… Ой, блин!

– Простите? – Установленная на Маке камера развернулась в сторону Боба: – Что «ой»? И при чем тут блины?

– Да! – пискнула Кристина.

– Они его что же… топить будут?

– Ага. – Оторопь прошла, на лице радиогения теперь блуждала блаженная улыбка. – Топить. Класс какой!

– Да, круто.

– А как?

– А я знаю, что ли? В их распоряжении все, что может управляться дистанционно, плюс производственные мощности… Да все они могут. Хорошая игрушка.

– Ты до какого уровня поднимался?

– Делать мне больше нечего!

– Вот и я тоже все время вылетаю.

На экране между тем творилось сущее безобразие. Расслабленного и склонного к благодушному философствованию толстяка сменил сенатор от штата Мэн, и этот был настроен на самые решительные меры.

– Америка, – говорил он, – не остановится ни перед чем, чтобы дать отпор грязным…

– Грязным!

– Сам-то!

– Неужели бомбой?

– А что они могут против бомбы? А, Гарик?

– А чего ты меня спрашиваешь? – мрачно спросил тот. – Ты вон у… да что там!

– Предложение, – сказал Маков динамик голосом Киры. – Вы не можете предсказать возможные сценарии развития конфликта, поскольку ваш личный опыт общения с использованной в качестве прототипа программой «Цивилизация»…

– Ты знаешь, – задумчиво произнес Гарик, – если ты и правда хочешь изображать девчонку, то тебе надо что-то делать с языком.

– Простите?

– Проще.

– Надо найти того, кто умеет играть в «Цивилизацию».

– Идея! – Боб с уважением посмотрел на Мака, поскольку Кира была вне поля зрения. – Передай ей, что она молодец.

– Передал.

– Кто у нас умеет играть в «Цивилизацию»?

– Алена.

– У них сейчас ночь.

– Оси.

– У них тоже.

– Тогда… Рейко.

– Это кто еще?

– Девчонка в Бостоне.

– Годится.

– Ты с ней поговори, – предложил Гарик. – Она как меня видит, так сразу решает, что я к ней пристаю.

– А ты…

– А я к ней пристаю! – с вызовом отозвался юноша. – И буду. Что здесь такого?

– Ладно, поговорю.

– А они что строят? – спросила Кристина.

– Купол они строят, – ответила Анна, рыжая и очень конопатая девочка, похожая на чертенка из диснеевских мультиков. – Я играла в это самое. Такой купол для болота, а в болоте растут грибы и мутанты.

– Только мутантов нам в Манхэттене не хватало.

– И еще там должны быть подземные заводы.

– Гарик?

– Должны. А вообще-то я не уверен. Программа может брать информацию из любого источника, так что как только она получит доступ к библиотеке…

– Уже получила, судя по тому, что они передают.

– А что?

– А ты слушай лучше.

– …Ещё одна деталь. В последние несколько часов террористы практически перестали засорять эфир лозунгами пророссийского, прокитайского и – как ни странно – проамериканского толка. Вместо этого они передают текст книги Дугласа Адамса «Путеводитель по Галактике».

– Боб?

– Что – Боб? Чье произведение?

– Адамса…

– Да нет, программа!

– А при чем тут Адамс?

– Вот и я говорю… То есть ты это не программировал?

– Я что, Билл Гейтс – столько всего программировать? Оно само…

Путеводитель читала «читалка», программа озвучивания текстов. Читала без выражения, на всех частотах всех коммерческих радиостанций. Одну из этих станций уничтожили с военного спутника, но в ответ в эфир попал какой-то жутко секретный документ из государственных архивов, и больше спутники огня не открывали. Эта тактика также была позаимствована из «Цивилизации» – называлась она «шантаж информацией».

– Я связался с Рейко, – сказал Боб.

На экране появилась девчонка лет пятнадцати, худенькая и симпатичная. Японка. Боб дружелюбно улыбнулся – это у него всегда хорошо получалось, – но было поздно. Рейко заметила Гарика. Экран погас.

– Что у вас с ней было? – спросил Боб с недоумением.

– Ничего. – Гарик почесал в затылке и добавил огорченно: – В том-то и дело.

– Попробуем еще раз?

– Не выйдет.

– Давайте я попробую! – предложил Алек. – Я к ней приставать не буду…

Рейко была возмущена. Сначала этот нахал преследует ее лично, теперь, когда она совсем перестала с ним разговаривать, он использует ребенка! Алек слушал, даже не пытаясь перебивать. Он был мальчиком любознательным. Затем, когда слушать ему надоело, он вежливо поинтересовался, не хочет ли она узнать, что на самом деле творится в Манхэттене, помочь им, а заодно – умеет ли она хранить секреты.

– Знаешь, – задумчиво произнес Боб, глядя на то, как развиваются переговоры, из угла комнаты, который не захватывала телекамера, – я, конечно, могу ошибаться, но мне почему-то кажется, что этот мальчишка пойдет очень далеко. То есть если полиция, как всегда, будет ловить ворон…

* * *

Алек рассказал Рейко не всю правду. Далеко не всю. По его словам, киберпанки догадались, что происходит в Манхэттене, а саму кашу заварил кто-то другой.

– «Цивилизация»! – Рейко радостно потирала руки, и Боб еще раз отметил про себя, что у Гарика хороший вкус. – То-то я думаю, зачем они залив загораживают…

– Залив? Какой залив? И кто они?

– Они… – Рейко задумалась. – Роботы. Компьютеры… Слушай, это же классический бунт роботов!

– Ты у нее спроси, что дальше будет! – подал из угла голос Боб.

– Это не Гарик. – Рейко не спрашивала, она утверждала.

– Это Боб.

– А чего он прячется? – удивилась девочка.

– Это чтобы тебя не злить.

– Не злить?

– Мы решили, – Алек украдкой бросил взгляд на грозящего ему кулаком Гарика, – что раз ты не любишь нашего Гарри, то, значит, наверное, вообще мужиков не любишь. Феминистка. Поэтому они меня подставили. Маленького. А он, между прочим, сразу о тебе вспомнил, как о «Цивилизации» речь зашла.

– Я его когда-нибудь убью, – пообещала Рейко. – И это будет самый счастливый момент в моей жизни.

– Знаешь что!.. – Не выдержав подобного нахальства, Гарик появился в кадре, размахивая руками с чисто итальянским темпераментом. – Я, между прочим…

– Ой, да не перебивай ты. – Алек удивленно вытаращился на экран, и было отчего. На месте собранной и деловитой девчонки словно по волшебству появилась томная жеманная кукла. – Не видишь, мы с человеком БЕСЕДУЕМ.

– Вот так она всегда! – Гарик вернулся к своему занятию, не забыв повернуть экран так, чтобы его любовь могла видеть, что он проектирует роботов, а не в игры играет. Если любовь что и заметила, виду она не подала.

– Прошу пояснить, – осведомился Люк, вкатываясь в помещение, – что означает «биоблок»?

– Это что? – удивленно осведомилась Рейко.

– Это тебе лучше всех Гарик объяснит, – мгновенно отреагировал Алек.

– Это Люк, судя по бантику… – неуверенно произнесла Анна. – То есть… Люк, это ты?

– Это я.

– А почему от тебя так пахнет? И почему ты…

– Почему, почему, – буркнул Боб. – Сказано же – человек в биоблок провалился. Ты знаешь что, езжай-ка душ прими. Куда в ванную поперся?! Там, во дворе, где я трактор мою. И потом возвращайся и сотри эту гадость с пола.

Люк послушно укатил.

– Роботы тут, роботы там… – Рейко задумчиво посмотрела с экрана на Алека. – Признавайся.

– А если я скажу, что это Гарик?

– Значит, мне это неинтересно, – отрезала девочка. – Давай вернемся к делу.

– Давай… Боб?

– Что они делают, мы уже перестали понимать. – Боб поскреб бороду. – А что они будут делать, мы и вовсе не понимаем.

– Все очень просто, – авторитетно заявила Рейко. – Я сейчас.

Она исчезла с экрана, а через минуту на нем появилась карта Манхэттена, нормального, до начала боевых действий.

– Медленно грузится, – заметил Боб. – Компьютер у тебя хилый.

– Нормальный компьютер, – обиделась Рейко. – Просто все векторами забито. Я же на двадцатом уровне играю.

– Ого!

– Вот вам и «ого»!

По мере того как девочка вводила в машину исходные данные, изображение на экране изменялось. Захвачен Манхэттен. Радиоблокада. Запрет красной группы технических средств («Сама догадалась!» – довольно прошептал Боб)… Военная блокада превосходящими силами снаружи.

Затем Рейко запустила программу в автоматическом режиме. Самосвалы городской дорожной службы в два счета закидали залив мусором, обрушив при этом Бруклинский мост, и роботы ремонтно-ассенизационной службы принялись плести между домами паутину коммуникаций.

– Одно меня смущает, – призналась Рейко.

– Что такое?

– Действие ведь в будущем происходит. Где они собираются взять столько биогеля для мутантов? И что это вообще такое?

* * *

Биогеля в природе не существовало. Освальд, который уже проснулся у себя в Европе, в два счета им это доказал. Заодно он объяснил, почему такой вещи никогда не появится – за пределами игры «Цивилизация».

– То есть они избрали тупиковую ветвь развития? – с сожалением спросил Гарик.

– Сейчас… – Рейко вводила в программу все новые данные, на этот раз никто из присутствующих даже не пытался делать вид, что понимает происходящее. – Все, – заявила она наконец. – Нету больше биогеля.

Паутина труб и спиралей, которая раньше господствовала в городском рельефе, начала исчезать и вскоре исчезла совсем. На ее месте появилось нечто новое, незнакомое.

– Это что?

– Завод какой-то…

– А это?

– А это – железная дорога.

– А почему под водой?

– Так проложили.

Наконец Рейко сдалась.

– Я подумаю, – заявила она. – Я с вами потом свяжусь. То есть со всеми, кроме этого… – Последовал кивок в сторону Гарика, и экран опустел.

– Непохоже, – заявил Алек. – Ни трубок никаких нет, ни этого… что у нее под конец вышло. Они там другое строят.

– Возможно, исходные данные были неполны, – предположил Мак. – Предлагаю разобраться на месте.

– Что-о?!

– Дорога на машине займет…

– Думать забудь! – возмутился Боб. – Ты нам здесь нужен.

– Я польщен.

– Это что – чувство юмора?

– Нет.

Глава 20

Объективная реальность есть бред, вызванный недостатком алкоголя в крови.

Билл Гейтс. История «Виндоуз-миллениум»

Краткая справка. Учебник по фармакологии для медицинских вузов издания две тысячи тридцатого года так определяет действие наркотиков группы неодестрессантов, к которым относятся кито и латуоку. Наркотики указанной группы растормаживают центры, ведающие распознаванием зрительных, слуховых, осязательных и обонятельных сигналов. Они резко стимулируют остроту указанных чувств, однако на подсознательном, так сказать, уровне человек может не осознавать, что слышит музыку «Битлз», доносящуюся с соседнего балкона, зато пойдя в ванную за полотенцем, он вполне может обнаружить там Пола Маккартни. Действие кито на центры, ведающие ориентацией в пространстве, сложно и малоизученно, действие же на указанные центры препаратов, носящих групповое название латуоку, или ла, выражается в искажении восприятия размеров и главное – пропорций…

– Это что, чувство юмора? – свирепо переспросил Раби.

– Нет. – Джон вздохнул. – Это я устал.

– Ну так молчи, если устал. Слушай.

– Слушаю.

– Хирург послал сюда водолаза…

На самом деле, конечно, это был не водолаз, а аквалангист, но Раби не настолько долго жил в Америке, чтобы делать различия. Тот, кто полезет в воду. Водолаз.

Надо сказать, что Хирург, который, несмотря на молодость, был одним из заправил преступного мира Бостона, принял новость лучше, чем ожидал Раби. Причины этого спокойствия, знай их несчастный палестинец, могли бы его серьезно расстроить. Хирург планировал операцию, и группе Раби в ней отводилась отнюдь не последняя роль.

Если японские конкуренты решили нанести удар, пусть. Они выбрали время и место, получив преимущество внезапности, и с этим уже ничего не поделаешь. Более того, его, Хирурга, дальнейшие действия были очень предсказуемы – кроме посылки водолаза, в общем-то, сделать было ничего нельзя. Так что противник опять сохранял инициативу. И все же…

И все же Хирург чувствовал облегчение. Он уже давно ожидал этого противостояния, а ожидание, как известно, хуже, чем сам кризис. Теперь наконец напряженность разрядится в великолепном конфликте. И шансы у его ребят ничуть не хуже, чем у конкурентов… Хотя конечно – ниндзя… Впрочем, это может быть и ошибкой…

Для постороннего человека подготовка к конфликту, которую провел за эти сутки Хирург, могла бы показаться странной. Он сделал несколько звонков и велел ребятам быть наготове. Затем он стал читать. Он прочитал пару книг Бальзака, де Мопассана, Конан-Дойля и томик сонетов Шекспира. Читал он очень быстро и выборочно. Все это время пальцы его ни на секунду не останавливались, перебирая порядком потертые коралловые четки. К поединку не на жизнь, а на смерть каждый готовится по-своему. Когда Хирург дочитал Шекспира, из Японии начали поступать сообщения о жертвах.

* * *

Аквалангист прибыл на вертолете. Один этот факт мог бы многое рассказать местной полиции, не проспи она его прилет самым позорным образом. Работая в бесшумном режиме, машина прошла над озером, расстреляла снотворными иглами двоих полицейских, сменивших на посту пару, взятую в оборот Джоном, и снизилась, не садясь. Невысокий поджарый мужичок лет сорока выпрыгнул из люка, а следом оттуда вытолкнули огромных размеров чемодан. Новоприбывший был острижен наголо и носил все черное.

Затем вертолет поднялся над деревьями, воплощая собой отрицание идеи о возможности ограничить доступ частных лиц к военной технике подобного типа, и исчез в темноте. Человек уселся на чемодан и принялся ждать.

Его звали Джоном, как и нашего знакомого громилу, однако на имени, собственно, сходство и заканчивалось. Джон был профессионалом, и таких, как его тезка, ненавидел и презирал. Именно это и примерно в таких же выражениях он высказал опоздавшей на десять минут группе встречающих, после чего полез в чемодан за эхолотом, оставив их обмениваться виноватыми вздохами.

Эхолот был хорош. Снятый с вьетнамской разведторпеды и снабженный экраном – чтобы было удобно человеку, – он умещался в объеме кубического дециметра. Если раньше самым совершенным сонаром считали тот, которым природа наградила дельфинов, то теперь это, безусловно, было уже не так.

– Однако! – Джон был удивлен, да собственно – кто угодно удивился бы, обнаружив, что озеро, имеющее в поперечнике от силы триста метров, уходит в глубину на сто. Машины на дне эхолот не показал, что, впрочем, было понятно – там было довольно много затонувших древесных стволов. Крепко выругавшись, человек направился к чемодану, уложил эхолот в специально предназначенное для него гнездо и достал радиолокатор.

Еще пять минут – и еще пара скупых мужских эпитетов оживила ночную панораму Скалистых гор. На дне озера были не только бревна. Было там великое множество бочек, труб и еще чего-то, тоже железного. Разглядеть машину было решительно невозможно.

* * *

В нескольких милях от озера радиопеленгатор номера четыре ожил, посылая в электронный мозг своего владельца сигнал-предупреждение. Четверка Эй-Ай, которым сон был, в общем-то, не нужен, немедленно заинтересовалась, и Кира поспешно заскользила вниз по склону, огибая почти невидимые в темноте для человека, но прекрасно различимые камерой ночного зрения кусты.

* * *

– Я ныряю, – наконец объявил он сочувственно за ним наблюдающей «группе поддержки». – Меня не будет минут двадцать. Если за это время на берегу появится полиция, нажмите вот эту кнопку, – он протянул Раби нечто, похожее на черный теннисный мячик, – и бросьте эту штуку в воду. Ясно?

– Ясно, – хором отозвались гангстеры.

– Как только я скроюсь под водой, погрузите чемодан в машину. – Джон повернулся и принялся извлекать из необъятных недр своего чемодана ласты, необычной формы маску, пояс с грузом, фонарик, несколько приборов неизвестного назначения, гидрокостюм и баллоны с гелиевой смесью.

– Силен мужик… – протянул Джон, глядя, как сразу ставший похожим на помесь пингвина и тюленя шлепает к воде его тезка. Раби мрачно на него посмотрел, но промолчал. А кому нравится, когда прибывает кто-то и оттесняет тебя от руководства?

* * *

Глубины Джон не боялся. Никакие погружения – ни дневные, ни ночные – не могли его испугать. Точка. Он всегда считал себя человеком с железными нервами, да, собственно, так оно и было. Луч закрепленного на ободке его маски ультразвукового излучателя легко проникал сквозь мутную воду, а сама маска была не маской, а специально спроектированным для погружений шлемом виртуальной реальности. Сейчас человек видел себя висящим над стометровой бездной, пронизанной прожилками холодных и теплых течений, подкрашенной висящими в вечной тьме останками водорослей и ветками, то ли идущими ко дну, то ли всплывающими, но так медленно, что это, пожалуй, не имело особого значения. Кое-где в отдалении видны были голубые точки – компьютер маски отмечал голубым рыбу. Это было красиво. Трехмерная бездна не пугала Джона, он любил свою работу и сейчас, медленно погружаясь вниз, наслаждался. Это было интересное место.

* * *

– Ультразвуковой сканер, – отметила номер четвертый, она же Кира, когда ее сенсоры обнаружили слабое эхо отраженного от дна луча. – Компенсация невозможна. Применяю режим активной маскировки.

* * *

Джон не мог поверить своим глазам. Он зажмурился, затем потряс головой и снова посмотрел вперед и вниз, туда, где в глубине скользил голубоватый силуэт. Рука его машинально потянулась к поясу, как бы за поддержкой, и ощупала рубчатую рукоятку пистолета.

Что это такое, Джон не знал, то есть как раз наоборот, знал и очень хорошо, однако он, разумеется, потерял бы к себе последние крохи уважения, прими он эту версию к рассмотрению. В пресноводном озере в центре континента, в горах этого не могло быть в принципе. Акулы водятся в океане.

Разумеется, он продолжил спуск. Что бы там ни было, это всего лишь рыба, а рыбы тупы. Прежде чем она нападет, компьютер трижды поднимет тревогу, и он трижды ее расстреляет из «саунд бластера», как прозвали в народе ультразвуковой излучатель, висящий у него на поясе. И все-таки что это такое? Страха Джон не чувствовал – скорее любопытство.

Глубина жила. Сейчас, когда он опустился больше чем на пятьдесят метров, он видел вокруг себя бесконечную толщу воды, за исключением того места, где находился берег, – там возносилась ввысь отвесная каменная стена, и Джон с интересом принялся ее разглядывать – такое увидишь не каждый день, даже в океане. Что уж говорить о пресноводном озере!

Акула, чем бы она ни была, вновь привлекла его внимание, когда до дна оставалось метров двадцать. Почему, скажите на милость, эта тварь все время держится на виду, но за границей разрешения? Компьютер упорно рисовал на экране точку, а ведь подойди неведомое животное хоть раз на расстояние уверенного сканирования, в картинке были бы хоть какие-то детали. Поразмыслив, Джон решил, что имеет место досадное совпадение. В конце концов, поверить в то, что акула может обладать не разумом даже, а хотя бы зачаточной интеллигентностью, может только тот, кто никогда не видел ее мозга. Что касается Джона, акул на своем веку он переловил – и перерезал – предостаточно. Если это акула.

В конце концов, человек решил плюнуть на загадку природы и взамен сосредоточиться на той загадке, за которую ему платили деньги. Плавно двигаясь в пяти метрах над поверхностью дна, точнее, над тем присыпанным илом переплетением стволов и веток затонувших деревьев, которое в этом месте заменяло дно, он принялся искать машину. Через пять минут он ее нашел.

* * *

– Человек приближается к затонувшей машине, – передала на берег Кира. – Очевидно, что он искал именно ее.

– Нашел на берегу двух транквилизированных мужчин, – сообщил подоспевший к месту действия Люк. – Одетых в форму полиции, – добавил он после паузы. – Еще трое ждут в машине на дороге… Не в форме.

– Предложения?

– Наблюдаем.

– Может быть, разбудить Боба? – робко поинтересовался Мак. Эй-Ай взвесили все «за» и «против» и решили не рисковать. Боб очень болезненно реагировал на неожиданные пробуждения. Реакция Гарика была четверке неизвестна, однако по рассмотрении было решено не трогать и Гарика. Мало ли что.

– Что он делает?

– Открывает багажник…

* * *

Наркотики были на месте. Это обрадовало Джона, поскольку удваивало обещанную ему Хирургом награду. То, что багажник, равно как и ценный груз, пробит в нескольких местах пулями, он не заметил. Ему было весело. То, чего эти громилы не смогли сделать за сутки, он сделал за четверть часа – ну не смешно ли? Джон попытался рассмеяться и едва не наглотался воды. Ах да! Вода. Глубина. Акулы…

Акула была тут, рядом. Едва увидев ее челюсти с несколькими рядами торчащих в разные стороны зубов, Джон выхватил из кобуры «саунд бластер» и открыл огонь. Тварь метнулась в сторону, выбросив чернильное облако, и лишь тогда покоритель глубин сообразил, что это, пожалуй, не акула, а гигантский осьминог. С зубами и зубчатым гребнем на покрытой гигантскими – с хороший поднос – чешуйками спине. Затем чудовище растаяло во мраке.

* * *

– Непонятно, – заявил наблюдавший за событиями Эй-Ай. – Зачем нужно было расстреливать груз?

– Да, нелогично.

– Продолжаем наблюдение.

* * *

Глубина больше не была темной. То тут, то там ее подсвечивали разноцветные блики, хотя общий фон, безусловно, оставался кроваво-красным. Что это такое? Мгновением позже Джон сообразил, что по-прежнему видит не мир вокруг, а его трехмерное изображение, созданное эхолокатором маски. Вот только растровая сетка куда-то подевалась… И почему все такое… непонятное?

Карусель светящихся пятен медленно кружилась вокруг ныряльщика, и, пожалуй, впервые в жизни он почувствовал себя маленьким и незначительным в глубине озера. Чувство тревоги заставило его сделать то, чему он был обучен, – серию быстрых энергичных вдохов, дабы освободить кровь от углекислоты и расслабить диафрагму. Однако на сей раз эта мера не помогла – первый же вдох заставил Джона вздрогнуть и замереть. Затем, не в силах поверить самому себе, он медленно потянул носом поступающий в маску воздух. Пахло розами.

В хаотическом мелькании огоньков вдали тем временем наметился некий порядок, и вскоре вокруг человека завертелась сотканная из неведомых светящихся существ сфера. По поверхности сферы блуждали волны и спирали разных цветов и степеней яркости, и это было бы немыслимо красиво, не будь оно так неуместно на стометровой глубине, у дна озера. У дна?

Дна не было. Человек смотрел вертикально вниз, но все, что он видел, была вода и хоровод далеких огней – внизу, вверху… всюду. Поверхности не было тоже! Запах роз накатывал волнами и был прохладен и нежен. Звучала флейта. Почему-то человеку было сложно концентрировать свое внимание на чем-то одном. Хотелось расслабиться и идти ко дну. Джон нерешительно потянулся и отключил эхолот, переключаясь на обычное, человеческое зрение. На маске зажегся фонарик.

НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ. Все так же кружились огни, все так же звучала музыка и пахло цветами.

* * *

– Объект наблюдения осматривается визуально, – сообщила Кира. – Он отключил эхолот.

Эй-Ай испытывала существенные трудности с ориентацией на такой глубине. До того момента, как Джон выключил сонар, можно было худо-бедно использовать его в качестве своеобразного источника света, теперь же этого источника не стало. Свой эхолот у Киры был, хотя и попроще, чем Джонов, но включать его она не хотела из соображений маскировки.

– Прижимаюсь ко дну, – наконец сообщила она. – Подхожу поближе.

– На берегу появились новые люди, – отозвался Люк. – Те, которые сидели в машине, бросают что-то в озеро… Уезжают.

– Добавление. Они бросили ультразвуковой излучатель. – Кира оставила попытки приблизиться к объекту наблюдения. Света, если так можно выразиться, в озере теперь было более чем достаточно, а уж по части обработки сложной картины отражений ультразвуковых импульсов Эй-Ай могли поспорить с любым компьютером.

– Человек опять применяет оружие.

– Люди на берегу поменялись ролями. Те, кто ждал в джипе, уехали под гору, не включая мотора, а те, кто прибыл, приводят в сознание полицейских.

* * *

«Те, кто прибыл» – это были Молли и Палмер. Они возвращались с поездки по окрестностям – поездки, на которую их толкнуло сочетание двух факторов. Во-первых, в помещении спать было решительно невозможно из-за снующих по углам крыс: то ли начальник полиции не случайно выбрал именно этот коттедж, маленькая месть за то, что ему пришлось, запершись в кабинете с «вонючими» фэбээровцами, целый час вводить их в ситуацию, то ли зверюшек потревожил запах меркаптана – кто знает? А во-вторых, спать на улице было холодно.

– Свяжись с начальником полиции, – велел Палмер, склоняясь над сладко посапывающими полицейскими. – И смотри по сторонам – вдруг они где-то здесь.

– Кто «они»?

– Те, кто усыпил наряд полиции.

– С чего ты взял, что они не сами заснули?

– У них руки связаны. И ноги.

– Сейчас свяжусь, – с досадой отозвалась девушка. Досада ее была направлена главным образом против нее самой – как можно не заметить, что кисти и щиколотки у этих ребят перетянуты липкой лентой!

* * *

– Попытки разбудить полицейских провалились, – сообщил парой минут позже Люк. – Новоприбывшие обыскивают берег озера близ места погружения аквалангиста.

– Возможно, брошенный в воду излучатель является сигналом.

– В таком случае те, кто был здесь раньше, работают против этих двоих.

– А эти двое пытаются помочь полиции.

– Следовательно, первая группа и аквалангист являются преступниками?

– Полиции боятся не только преступники.

– Предлагаю уточнить характер груза в багажнике затонувшей машины.

– Согласно данным анализа воды за бортом, после расстрела человеком груза возросло содержание пяти родственных органических соединений. В базе данных по химическому оружию их нет.

– Ищу в Интернете, – сообщил Мак.

* * *

Он прозевал момент, когда светящийся хоровод изменился. Если раньше огоньки скользили по поверхности сферы, не проникая внутрь, то теперь они образовали новый, гораздо более сложный узор, трехмерный. Наконец-то у Джона появилась возможность разглядеть одно из этих светящихся пятен…

Когда ныряешь с аквалангом, задерживать дыхание не рекомендуется, но Джон ничего не мог с собой поделать. Мимо него, медленно извиваясь в такт флейте, проплыл дракончик. Но это не был просто дракончик, о нет! Прежде всего он светился, светился нежнейшим, радующим глаз голубым светом, столь чистым и в то же время каким-то мягким, что просто не верилось. Тело дракончика более походило на тело змеи, чем на тело дракона, как его рисуют в детских книжках, и уж определенно не был он похож на китайских драконов. Это было хрупкое и элегантное полупрозрачное создание с очаровательной вытянутой мордочкой и двумя гребнями – на спине и на брюхе, как и полагается у морского жителя… точнее, у озерного. Гребни эти не были жесткими, и пробегающие по ним волны свидетельствовали, что да, они были не средством защиты, а скорее плавниками.

И еще у дракончика были крылья. Тончайшая светящаяся и в то же время почти прозрачная перепонка, натянутая на каркас… нечто подобное можно видеть у бабочек, но это – очень далекая аналогия. По крыльям тоже пробегали медленные волны. Все это чудо красоты и изящества было от силы полтора метра длиной.

– Привет, Джонни! – дружелюбно сказал дракончик и проглотил своего собеседника.

* * *

– Человек размахивает руками, – заметила Кира. – Кажется, он дезориентирован.

Глава 21

Плохо, когда день начинается с кроликов.

Дон Рэба

Поутру Боба разбудили кролики. Точнее говоря, разбудил-то его будильник, а кролики при этом присутствовали. Так художник, рисуя картину пожара, непременно изобразит на фоне всеобщего разрушения белую собачку, оставив грядущие поколения восхищаться глубиной и величием замысла… А заодно и удивляться тому, что суетящиеся с ведрами и шлангами обыватели не замечают окружающей их красоты… Впрочем, по порядку.

Будильник зазвенел, и Боб, не открывая глаз, хлопнул по нему ладонью. Вставать не хотелось. С появлением в его жизни Эй-Ай, как ни странно, у киберпанка стало больше свободного времени. С одной стороны, это объяснялось активностью его новых друзей, не нуждающихся в сне и отдыхе и патологически не способных сидеть без дела. Двое обычно выполняли по дому работу, не требующую больших физических усилий – их смехотворные манипуляторы были мало на что способны, а двое шарили по окрестностям в поисках приключений – привычка, пресечь которую не было никакой возможности, как ни старались киберпанки.

С другой стороны, Гарик мыл за собой посуду, равно как и за ним, Бобом, – парень оказался чистюлей. Первоначально посуду мыть пытались Эй-Ай, работая парами – один манипулятор держит тарелку, а второй трет ее губкой… К счастью, Боб успел вмешаться и спасти большую часть фарфора и кое-что из стекла.

С третьей стороны, это были прочие киберпанки и дети. Прочие участвовали в воспитательном процессе, а заодно говорили детям, что можно делать, а что – нет. Так они скормили кроликам весь запас его, Боба, картофельных чипсов…

Будильник зазвенел, однако вместо того, чтобы шлепнуть по кнопке на его крышке, массивная лапа киберпанка опустилась на что-то мягкое, пушистое, отчаянно заверещавшее и рванувшееся прочь. Боб открыл глаза и сел на кровати, пытаясь понять, что это такое ему только что приснилось. Затем он попытался надеть шлепанцы.

Попытка не удалась, в шлепанцах обнаружились какие-то липкие шарики, и Боб принялся внимательно их изучать, подозрительно принюхиваясь и постепенно просыпаясь. Затем в соседней комнате что-то упало.

– Гарик? – позвал Боб и тут вспомнил, что юноша вчера вечером укатил в Аризону – заказывать в какой-то специальной мастерской аппаратуру. – Люк? Мак? – Молчание. – Гик? Кира? Что здесь происходит в конце концов?!

* * *

Кролики были повсюду. Они жрали его комнатные растения, гадили на паркет и занимались сексом на клавиатуре компьютера. Возвращавшиеся домой после ночной прогулки Молли и Палмер замерли, прислушиваясь к полному дикой, животной ярости рыку, пронесшемуся над утренним лесом. Затем, не сговариваясь, они побежали в сторону, откуда донесся звук, на ходу нащупывая оружие. Рев все не умолкал.

Палмер добежал первым – так уж сложилось, что он был в лучшей спортивной форме, чем его напарница, и с разгону ворвался в жуткого вида халабуду, приютившуюся на горном склоне посреди умирающего огорода. Дверь распахнулась, впуская агента, и тут же из-под ног у него прыснуло во все стороны что-то живое, шустрое… Крысы, подумал Палмер, падая и защищая руками горло. Из темных углов за ним следили десятки, если не сотни, кровожадно горящих глаз. Пистолет, звякнув, отлетел в угол.

– Кто это сделал?! – неслось из соседней комнаты. – Убью!!!

Затем Боб выскочил из спальни, как был, в одних пижамный брюках и со шлепанцем в руке, споткнулся о лежащего поперек прохода Палмера, упал на него сверху и буквально задохнулся от испускаемой тем вони. – Ах ты…вонючка!

Оба завозились, пытаясь подняться.

Молли ворвалась в комнату в тот момент, когда Боб, сидя верхом на поверженном противнике, собирался с него слезть, зажимая при этом нос – со стороны это гляделось так, словно Палмера только что уложили на лопатки. Она аккуратно врезала преступнику по затылку рукояткой пистолета и обеспокоенно склонилась над напарником.

– Я в порядке, – сердито произнес тот. – Крысы… – Затем он увидел то, что он в полумраке поначалу принял за крыс, и выругался.

Боб застонал и открыл глаза. Запах. Жесткий пол. Шуршание по углам…

– Медленно сядьте, – скомандовала Молли. Ошарашенный Боб повиновался, ощупывая шишку на затылке.

– Что за?..

– Почему вы меня атаковали? – спросил молодой человек, одетый – это в горах-то! – в строгий серый костюм и галстук. Что, впрочем, нимало не уменьшало запаха.

– Почему вы выпустили моих кроликов? – зло поинтересовался Боб. – Да за такое… – Он попытался встать и только тут разглядел в руках у Молли пистолет. – Да кто вы такие?!

– Эфбээр, – мрачно отозвался Палмер. В отличие от своей напарницы он уже понял, что здесь произошло, но терять лицо не собирался. – Ваши документы!

– Смотри, Боб! – радостно заявил с порога Гик. – Это тоже кролик?

Разглядеть говорящего агенты не успели. Как бы быстро они ни обернулись к двери, реакция у скунса оказалась быстрее. Струя зловонной жидкости окатила пиджак Палмера, полоснула по блузке и голой шее его напарницы, а мгновением позже мир для них исчез, растворившись в отвратительном и в то же время таком знакомом запахе.

* * *

– А потом они потребовали у меня документы, – говорил часом позже Боб появившемуся он-лайн Гарику и еще десятку киберпанков. – И тут вкатывает наш Гик.

– Ну? – не выдержал наконец Владимир, когда понял, что Боб не собирается добровольно прерывать паузы.

– Что «ну»? Он скунса приволок. Ты не видишь, я из дома сбежал.

Действительно, Боб сидел на раскладушке в сарае, был он доволен донельзя и время от времени без всякой видимой причины принимался хохотать.

– Одного не понимаю, почему это скунс на самого Гика не отреагировал.

– Зачем – скунса? – осторожно спросил Гарик. – У них вроде пока нет чувства юмора… Тем более – такого. Скажи мне, что это не так, и я лечу обратно в Италию.

– Они обесточили крольчатник, – объяснил Боб. – И эти твари разбежались, конечно. Тогда они начали их собирать.

– И подобрали скунса?

– А также трех дикобразов и кошку. С ними не соскучишься.

– И что теперь?

– Агенты эти Гика так и не разглядели. Да и разглядели бы – подумаешь, я робота собрал… Но они обещали, что этого так не оставят. А я говорю – пойдите, – проветритесь. Я хотел сказать – остыньте, но с языка сорвалось. Тут они совсем…

– Они же сами к тебе ворвались.

– Ты это ФБР расскажи.

– А что они делают сейчас? Не агенты, а Эй-Ай.

– Как что? – удивился Боб. – Осваивают электрорубанок. В прихожей надо срезать с досок верхний слой, промыть щелочью… то есть я думаю, что щелочью… надо будет с Олафом посоветоваться. И покрасить все заново. Я, если честно, не ожидал, что эти скунсы так сильно пахнут, это просто ужас какой-то… – Киберпанк задумался, теребя бороду, и наконец решился.

– Понимаете, ребята, – сказал он наконец, – что-то здесь не так. Я… – Он глубоко вздохнул, затем выпалил: – Я этот запах почувствовал прежде, чем Гик вообще появился. Словно… Словно телепатия какая-то. Предсказание будущего.

– Класс! – радостно сказал чей-то женский голос, судя по значку на экране, из Дании. – Скажи мне, какая лошадь придет первой в этом заезде?

– Ты что – с ипподрома вошла?

– А что тут такого? Ну отвечай, они уже полпути пробежали!

– Ну, восьмая.

– В заезде меньше участвует, – возмутилась Бобова собеседница. – Эх ты, а еще телепат.

– Телепаты не предсказывают будущее. – Это был Али.

– А я предсказываю.

– Вот интересно, – прервал дискуссию Владимир. – Почему эти агенты вообще по горам шарят? Я имею в виду – не связано ли это с нашими Эй-Ай?

– Нет, – вмешался в дискуссию Люк, который, оказывается, все слышал. – Не связано. Эти люди – агенты ФБР, они охотятся за торговцами наркотиками «ки» и «ла», а здесь они в связи с затонувшим в озере грузом указанных наркотиков, которые…

– Откуда ты все это знаешь? – ошарашенно спросил Боб.

– Мы наблюдали за тем, как торговцы наркотиками обезвредили наряд полиции на берегу, а также проанализировали воду и нашли формулы в Интернете…

– На берегу… озера?

– Да.

– Где затонули наркотики?

– Да.

– Боб… – жалобным и в то же время каким-то веселым голосом произнес Гарик. – Ты… думаешь…

– Ага, – сказал Владимир. – И я тоже это самое думаю. А ты что думаешь, железная башка?

– Прошу прощения?

– Хорошо. Прямой вопрос. Где находились наркотики в момент затопления в указанном озере?

– В багажнике машины, которую мы угнали у торговцев наркотиками, – безмятежно ответил Люк.

– Так…

– Ребята, я сойду с ума!

– Как им это удается? В каждой бочке – затычка…

– В каждой почке – заточка.

– Это что, опять русская народная поговорка?

– Да нет, это я так… на нервной почве.

– Что вы еще знаете об этих… ваших преступниках?

– Они не наши, – возразил Гик. – Мы знаем, что этой ночью была предпринята попытка найти затонувшую машину.

– Ныряли?

– Да. Попытка не удалась.

– Почему?

– По нашим предположениям, – голос Эй-Ай звучал так же спокойно, как и всегда, – содержавшихся в воде вокруг машины наркотических веществ оказалось достаточно, чтобы погрузить аквалангиста в транс.

– Но… это значит, что он… – начал Боб.

– Он утонул? – перебил его Али.

– Нет, Кира вытащила его из озера и доставила в поселок.

– В… куда?!

– Что-то не так?

Глава 22

Загадка: ласты, маска, трубка, – красный пиджак, «ролекс» и золотая цепь.

Новый русский на пляже в Италии

Палмер и Молли злились. Они злились друг на друга, хотя в данный момент было вроде бы не за что, они злились на погоду – дуй сейчас хоть какой ветер, вонь чувствовалась бы слабее, но больше всего они злились на горы, в которых водятся скунсы.

– А я говорю, что он что-то скрывал, – упрямо повторила Молли.

– Да ничего он не скрывал.

– Ты хочешь сказать, – девушка была – сама издевка, – что он напал на вооруженного пистолетом человека из-за сбежавших кроликов?

– Да. Он же фермер. Дикий человек.

– Чушь собачья. Это что?

«Это» было матерым медведем гризли, заинтересовавшимся их беседой.

– Не обращай внимания, – буркнул Палмер. – Нам сейчас даже Тирекс не страшен.

– Да, стошнит рекса… – Агенты повернулись к лесному гиганту спиной и спокойно пошли дальше. Они и правда были в безопасности.

– А что скажет начальник полиции!

– Нет, что он подумает!!!

Несмотря на то что желудки агентов норовили вывернуться наизнанку, они рассмеялись. Медведь некоторое время шел следом, потом повернул прочь и наткнулся на следящего за парочкой Мака. Тот нимало не церемонясь влепил косолапому в нос разряд армейского шокера и покатил дальше, оставив «хозяина гор» приходить в себя после взбучки. День не задался не только у агентов…

* * *

Серебряный никогда не строил на свой счет никаких иллюзий. Он не был городом, он едва даже был поселком. Зато он стоял у шоссе, и именно по этому шоссе, по обочине, брели сейчас агенты мимо спящих в рассветных лучах домов.

Этой ночью они переполошили всю местную полицию, обыскали берега озера, перекрыли дороги, но так ничего и не нашли. Однако показания проснувшихся полицейских, равно как и самый факт их усыпления, подтверждали гипотезу Палмера о том, что на дне озера лежал не просто автомобиль.

– Все закрыто! – с отчаянием сказала Молли, неизвестно что имея в виду. «Все» в поселке было почтовое отделение.

– Запах роз… – донеслось до нее сзади. – Ветер и луна над пустыней.

Девушка яростно обернулась, радуясь… да, пожалуй, она была рада, что нашелся кто-то, на ком можно выместить свою злость. Затем она замерла с раскрытым ртом, так же как замер секундой позже ее напарник.

Сам по себе человек в ластах, маске и с аквалангом за спиной ничем не удивителен. Даже если он при этом носит на бедре ультразвуковой импульсный излучатель «Ультра-25», на профессиональном жаргоне подводников – «саунд бластер». Средний американец соприкасается с людьми такого типа нечасто, обычно при поездке на курорт или если вдруг в портовом городе полиция начинает искать в воде труп. Несколько меньше будут шансы среднего американца на подобную встречу в Скалистых горах, по неизвестной науке причине аквалангисты избегают этих мест. Интересно, каковы, будут шансы среднего американца встретить вооруженного аквалангиста на шоссе, проходящем через самое сердце Скалистых гор, в шесть утра, танцующим вальс? Не больше, наверное, чем для агента ФБР вместо пули получить струю от скунса, направленную неизвестно кем, в деле о разбежавшихся кроликах.

Джон танцевал в лучах восходящего солнца, его давно просохший гидрокостюм поскрипывал в такт движениям, а воздух вокруг него был свеж и пах розами. Шоссе под его ластами, простите – ногами, было не шоссе, а цветущий альпийский луг, и дома на обочине были не дома вовсе, а сказочные замки, которые танцевали тоже. За то время, что он провел в желудке у дракона, Джон успел простить все обиды всем своим многочисленным знакомым, включая Раби и компанию, и был сейчас в мире и гармонии со всей Вселенной.

* * *

Указанный Раби в этот момент скрывался за углом одного из домов, точнее сказать – дешевых фанерных сборных домиков, и говорил по телефону с Хирургом.

– Говорю вам, босс! – свистящим шепотом повторил он в трубку. – Он танцует. Да нет, на шоссе. В ластах. Нет, не пьян. Кто – я? Тоже не пьян. Ну что вы, босс, как можно!

* * *

Где-то далеко спустился к водопою медведь, только чтобы обнаружить, что его любимое место занято усиленным нарядом полиции.

* * *

Что делать, если ты гангстер, только что упустивший на дно озера груз в полмиллиарда экю, а твой аквалангист и последняя надежда танцует перед агентами ФБР? Хирург был в ярости, но – недаром он добрался до столь высокого положения в мафии – ярость эта была под надежным контролем.

– Свидетели есть? – поинтересовался он, убедившись перед этим, что на телефоне горит лампочка джеммера. Раби, которому было не привыкать, оглядел спящие дома и сообщил, что нет, кроме этих двоих из полиции.

– Разберись с полицейскими и заберите Джона… где вы там остановились, туда и заберите. – Хирург задумчиво повертел на пальце свои любимые четки и вздохнул. Он очень не любил мокрых дел.

– Есть, босс! – Раби подмигнул находящемуся за кустами около дома напротив Сандипу, и они достали оружие. Палмеру и Молли оставалось жить несколько секунд.

* * *

– Гангстеры собираются расстрелять агентов ФБР. – Мак передал остальным изображение, равно как и свой тактический анализ ситуации. То, что Молли и Палмер являются не полицейскими, а агентами ФБР, он узнал сегодня утром, просто говоря – подслушал разговор начальника полиции с его заместителем. Из разговора он вынес, что Палмер – гик, о чем не замедлил сообщить Гику, дабы тот на досуге расспросил Боба об этом странном совпадении, а также что шефу полиции нравится Молли, но не нравится то, как она подбирает духи.

– Должны ли мы вмешиваться? – спросила Кира.

– Почему бы нет? Мы легко можем уничтожить их всех.

– Вспомните, что Боб говорил об убийстве.

– Подход Боба к убийству противоречив, – возразил Мак. – Вспомните, как сегодня утром он обещал убить того, кто отпустил кроликов.

– Так то же кролики! – прозвучал в эфире голосок Кристины. – Они для Боба – ну… они такие… ну…

– Ты уже проснулась? – обрадовался Гик. – Скажи тогда…

В этот момент Раби и Сандип, не сговариваясь – а о чем тут говорить, – выстрелили. Молли ясно видела этот момент – невысокий человек в серых джинсах, футболке и кепке шагнул на улицу из-за стены, вскинул пистолет и нажал на спуск. Дистанция была – в лучшем случае десять метров. Девушка видела, как ствол пистолета выплюнул пламя, и даже успела понять, что стреляют прямо ей, Молли, в сердце. Затем, метрах в пяти от нее, в воздухе вспыхнул зеленый шар и пропал.

– Я сбил обе пули, – с оттенком гордости сообщил Мак. – Вернемся к вопросу о целесообразности вмешательства в…

– Ты сбил пули? Класс! – Это была Кристина.

– Я – боевая машина. Скажи, Кристина, надо ли было мне их спасать?

– Конечно, – ни секунды не колеблясь, ответила девочка.

– Почему?

– Ну… Не знаю. Надо, и все.

– Значит ли это, что ты ЗНАЕШЬ ответ, но не знаешь, как ты его получила? – уточнил Гик.

– Люди залегли и готовятся к перестрелке.

– Какой ответ? – Кристина, похоже, обладала способностью забывать начало вопроса к тому времени, как спрашивающий добирался до его середины. Эй-Ай отметили это и запомнили.

– А что, если бы мы не вмешались? – уточнил Гик, из всей компании он обладал наибольшим упрямством, согласно высказанному Алеком мнению – результат общения с Бобом.

– Тогда бы они умерли и вам было бы не за кем следить! – Кристина разобралась наконец, как включается ее пульт для связи с Интернетом, ярко-желтая поделка из дешевой пластмассы, предназначенная для младших школьников. – Ой, а почему этот один там танцует? И что это на нем надето?

Пока Эй-Ай объясняли девочке, что делает аквалангист на шоссе, стороны успели обменяться несколькими выстрелами и перебудили весь поселок – оружие гангстеров снабжено было глушителями, но оружие агентов гремело на всю округу. Ничего сбивать Маку больше не приходилось, поскольку обе стороны немилосердно мазали.

– Не уверен, какие они агенты и бандиты, – заметил Гик, – но в роли солдат они не прошли бы даже предварительного тестирования.

– Едет полиция.

Полиция приехала одновременно с тем, как на подмогу к Маку – мало ли что – прибыли Гик и Кира. Люк остался отдирать доски в прихожей «Монолита» – электрорубанок оказался не в силах уничтожить всепроникающий запах скунса.

– Четыре машины. Мишень компактная, дозвуковая, небронированная.

– Мы решили их не трогать.

– Правильно. Я Алека разбужу. И Анну…

* * *

Этот день начался для Линды вполне обычно – проснувшись спозаранку, она села на велосипед и покатила на работу, в кафе. Утреннее солнце, птички, роса и прочая окружающая природа не особенно беспокоили девушку по ряду одинаково важных причин. Во-первых, она жила здесь много лет и успела ко всему этому привыкнуть. Линда мечтала о большом городе, а природа… Двадцать первый век на дворе, о чем вы!

Во-вторых, Линдин кавалер, Нико, валялся сейчас в районном госпитале с сотрясением мозга, и это – в тот самый момент, когда их отношения только-только начали налаживаться после последней ссоры. Ну и наконец, в-третьих – Линда еще толком не проснулась.

Велосипед выскочил на шоссе из бокового переулка и резко тормознул, потому что перед ним танцевал аквалангист. Линда не успела даже понять, что происходит, когда ее сгребли в охапку, стащили с велосипеда и поволокли в сторону от дороги. Краем глаза вырывающаяся девушка видела, как здоровенный громила подошел к танцующему и попытался увлечь его за собой. В ответ тот вытащил из кобуры на поясе пистолет и выпалил детине в ухо. Выстрела как такового не было, было лишь громкое кваканье, однако походка детины вдруг изменилась, словно тот вдруг стал слепым. Очень пьяным слепым.

– Преступниками захвачена заложница, – заметил Люк. – Предлагаю проверенный способ.

– ?..

– Срубить дерево.

* * *

Эта сосна стояла тут до поселка. Она стояла тут, когда индейцы охотились в этих горах на бизонов – и не говорите, что горных бизонов не бывает, пытаться-то они могли? Индейцы вообще очень упрямы. Эта сосна стояла здесь, когда Колумб открыл Америку, справедливо полагая, что ищет дорогу в Вест-Индию. Эта сосна пережила мамонтов и динозавров, по крайней мере тех, что снимались в «Парке Юрского периода». Под ней устроили гору из пустых пивных банок воины Тамерлана, когда они шли освобождать Сиракузы от фашистов… Словом, это была большая сосна, и она стояла тут всегда. Затем появилась Кира со своим лазером и спилила ее за три секунды. Сосна рухнула, смахнув с шоссе две из четырех полицейских машин.

– Молли, заходи справа!

– Уходят!

Забыв о численном превосходстве противника, агенты ФБР делали то, что у ФБР традиционно никогда не получалось, – спасали заложницу. Данный случай не был исключением. Гангстеры отступали по горному склону, шарахаясь от непонятно почему падающих деревьев и отстреливаясь от преследующих агентов. Что-то в этой картине было не так, и наконец Раби понял, что именно. Оружие. Он остановился, игнорируя нетерпеливые крики своих спутников, подождал, пока из-за валуна выбежит на него запыхавшаяся Молли, и выстрелил ей прямо в лоб. Расстояние не превышало пяти шагов. Затем, для верности, он выстрелил еще дважды, и еще раз – в Палмера, получив в ответ полдюжины пуль. Затем они с агентами посмотрели друг на друга.

«Надо подумать», – одновременно подумали они.

«А что тут думать-то»? – подумали они мгновением позже, и пальба возобновилась.

– Мак, займись заложницей.

– Согласен. – Невидимая тень скользнула в сторону и оказалась за спиной у Сандипа, через плечо которого была переброшена девушка. Сандип Эй-Ай не видел, а вот Линда видела – Мак отметил, что описание крайнего испуга, выданное ему в свое время Владимиром в ответ на вопрос, почему у страха глаза велики, вполне соответствует истине. Призрак остается призраком, даже если на нем повязан маленький бантик. Затем под ногами у Сандипа вспыхнул мох, точнее, это вспыхнули Сандиповы кроссовки. Уронив девушку, индус исполнил экзотический танец, которому позавидовал бы сам Радж Капур.

– Уходим! – Раби, у которого наконец кончились патроны, подбежал к Сандипу. – Ты что – тоже в танцоры подался? Придурки! Полиция на хвосте!

Он попытался подхватить с земли Линду, которая уже почти успела доползти до спасительных кустов, но тут его часы выплюнули сноп ярких искр, и к танцующему чечетку Сандипу присоединился Раби, исполняющий нечто типа украинской казачьей пляски… с пистолетом вместо кружевного платочка. Затем на поляну вывалился Фред, шатающийся и держащийся за голову обеими руками. Выстрел в ухо из ультрасоника, даже на воздухе, подобен хорошему удару кувалдой, удивительно, что он вообще был на ногах. Единственный из четверки, который пока не пострадал – Джон, – остался в поселке, наблюдая, за своим тезкой: полиция уже надела на него наручники и теперь безуспешно пыталась освободить от акваланга.

* * *

Джон беспомощно выругался сквозь зубы. Жизнь, еще недавно казавшаяся бандиту сплошным праздником, повернулась сегодня к нему спиной, дабы показать второе – истинное – лицо. Джону было плохо. Он не выспался – какой сон во взятом напрокат джипе? Он был голоден – кроме Линды никто в округе не торговал ничем съестным, считалось, что человеку полагается иметь свою машину и ездить на ней в торговый центр, за сотню километров. Да еще этот… аквалангист! И что это на него нашло?

Аквалангист между тем не унимался. Полицейские попытались впихнуть его в один из двух уцелевших после падения сосны автомобилей, строго говоря, уцелели все машины, просто две из них отлеживались сейчас в кювете. Что там произошло у машины, лежащей в придорожных кустах, бандит не разглядел, но Джон-аквалангист оказался в итоге не в, а под машиной и вылезать отказывался наотрез. Полицейские, стоя на коленях и заглядывая под днище, пытались его убедить по-хорошему. Затем, когда по-хорошему не получилось, его потащили за ноги – и вытащили. Вместе с глушителем. Полиции выпало тяжелое утро, и, похоже, день обещал быть еще тяжелее. Поняв, что тезку вызволить не удастся, Джон-бандит отполз в чащу, где можно было без помех воспользоваться сотовым телефоном.

* * *

– Это лазер, – повторил Уильям. Палмер посмотрел на спиленный ствол лесного великана, затем перевел взгляд на начальника полиции.

– Ну… – сказал он задумчиво. – Я же не спорю…

Уильяму тоже не хотелось спорить. Если раньше он полагал, что запах, издаваемый агентами, будет уменьшаться со временем, то теперь стало ясно, что это не так. Лицо полицейского было зеленым, и его желудок все порывался вывернуться наизнанку. Операция «Скунс»… Ох, не кончится все это добром! Уильям был нормальным служакой, звезд с неба не хватал, но работал вполне профессионально. На его взгляд, он не заслужил ничего подобного. День начинался отвратительно…

– Лазер ничего не доказывает и не опровергает, – заявил Палмер. – Подумаешь – лазер!

– Что-то я не слышала о привидениях с лазером, – язвительно заметила Молли.

– Я не утверждал, что мы имеем дело с привидением, – возразил Палмер, перемещаясь так, чтобы легкий утренний ветерок дул от него на начальника полиции. – Я только хочу сказать, что человек не смог бы так сбивать пули.

Начальник полиции не ответил, все его силы уходили сейчас на то, чтобы не потерять сознание. Наверное, Молли это поняла, поскольку она вцепилась Палмеру в рукав и отвела его в сторону. Уильям тяжело облокотился на капот.

– Воняют…

Обернувшись, он увидел Питера, напарника Нико, одного из первых пострадавших в ходе операции «Скунс». Голову юноши украшала повязка, а сам он выглядел, пожалуй, немного бледнее обычного, однако сведения о серьезности его ранений были явно преувеличены. Уильям напомнил себе поговорить с теми, кто описывал ему ситуацию.

– Воняют – не то слово, – вздохнул он. – Я не знаю, что они затевают, но ведут они себя…

– Так может, они и не агенты никакие? – оживился Питер. – Засланные?

– Агенты, – вздохнул Уильям, даже не пытаясь скрывать, как этот факт его огорчает. – Я проверил все, что только мог. ФБР даже название для операции подобрало – «Скунс»!

– Точно!

– Да, пахнет похоже, – согласился начальник полиции. Затем он вздохнул и попытался сконцентрироваться на текущих делах.

Телепат. Вчера вечером он связался с полицейским управлением штата, и они пообещали прислать ему хорошего телепата. Если они найдут хотя бы телепата категории «Д», то, возможно, им удастся если не найти преступников… Да какое там – найти! Понять бы, что здесь происходит! Еще немного, и он поверит в эти самые паранормальные явления.

– Что делают эксперты? – устало спросил Уильям. Питер завертел головой, однако никаких экспертов не заметил. Фургончик, служивший им лабораторией, стоял на обочине, все двери нараспашку, однако самих яйцеголовых нигде не было видно. Возле фургончика одна из женщин-полицейских успокаивала плачущую Линду.

– В лесу, наверное, – неуверенно предположил Питер. – Поискать?

– Поищи. – Уильяма опять мутило, да к тому же начала болеть голова.

Глава 23

Утро добрым не бывает.

Русское радио

Медведю хотелось пить. Человек на его месте давно нашел бы другой источник воды, благо в округе было полно ручейков и речушек, но гризли не был человеком. Он видел воду, до воды было не более сотни метров, и он просто стоял и смотрел на серую гладь поверхности и на двоих полицейских, стоящих между ним и возможностью утолить жажду. Время от времени лесной гигант жалобно поскуливал и переминался с лапы на лапу.

Так уж получилось, что, потеряв заложницу, бандиты отступили к озеру. Это не было логичным шагом, это вообще не было осознанным решением, просто под гору было удобнее бежать. Раби остановился, переводя дух. За его спиной хрипло сипел забывший о системе йогов Сандип, что же касается Фреда, то он свернул где-то на полдороге и отстал. Раби понимал, что это провал, однако это было безразлично. Он устал и, появись перед ним сейчас люди Хирурга с их знаменитой бадьей цемента, он бы только обрадовался избавлению от мук.

Озеро манило возможностью если не напиться, то хотя бы смыть с себя пот и пыль. После недолгих колебаний они с Сандипом вышли из кустов и отобрали у полицейских оружие. Раби нравились подобные дела, особенно если учесть, что угрожали они противнику «пустышками», в их собственном оружии давно не осталось патронов.

– Руки вверх! – скомандовал Сандип на ломаном английском. – Не оборачиваться!

Полицейские подняли руки и как по команде обернулись. Они увидели двух покрытых грязью и паутиной мужчин с пистолетами в руках – и повиновались.

– Расстегните ремни и бросьте кобуры на землю. Оружия не касаться. Двигайтесь медленно.

Полицейские покорно принялись освобождаться от оружия, положили его на траву, а затем дружно пустились бежать.

– Куда! – рявкнул Раби, однако полный ужаса вопль Сандипа заставил его замолчать. Он резко обернулся и увидел вышедшего из леса гризли, которому надоело ждать и надеяться. Если бы лесной великан умел разговаривать, он наверняка поделился бы с бандитами своей новой философией.

«Мы не можем ждать милостей от человека! – сказал бы он. – Взять их у него – вот наша задача».

Бросив бесполезные без патронов пистолеты, гангстеры пустились наутек. Медведь, позабыв о жажде, немедленно устремился в погоню.

* * *

– Повтори! – Боб, который наконец проснулся, не мог поверить своим ушам. – Что ты сказал?

– Повторяю, – бодро отозвался Люк и действительно повторил все слово в слово.

– Класс! – сказал Гарик, появляясь в поле Бобова зрения в майке и без штанов. – Боб, ты моих брюк не видел?

– В доме.

– А…

– Возьми рабочие, там, на полке.

Боб был в растерянности. Легкость, с которой Эй-Ай ввязались в бой, была ему не по нраву, и хорошо еще, что обошлось без жертв…

– Мы сделали что-то не так?

Киберпанк отметил, что его подопечные научились неплохо различать человеческие эмоции.

– Мы спасли заложницу…

– Да нет, все нормально, – вмешался Гарик.

– Конечно, – раздался из динамиков голосок Вики. – Мы за ними следили и подсказывали.

– Только вас…

– Иначе девушку жалко.

– Какую девушку? – Мысли Боба были далеко, поэтому он не сразу даже понял, что ему говорит Эй-Ай. – Повтори!

– Девушка работает официанткой в местном кафе…

– Линда, – медленно сказал Боб. Люк не мог видеть его лица, поэтому не заметил, как побледнел его наставник.

– Боб? – Владимир, который почему-то был он-лайн в этот поздний, по корейским меркам, час, знал историю отношений между Брауном и его семьей и первым понял, что к чему.

– Она самая, – вздохнул Боб.

– Дочь?

– Прошу уточнить, – попросила Кира, подумала и добавила: – То есть?

Выражениям типа этого «то есть» ее учили дети в лагере «рейнджеров».

– Спасибо, ребята, вы молодцы… только я погуляю, ладно? – Боб встал, набросил пиджак и направился к выходу. Гарик сделал движение, словно собирался последовать за ним, затем передумал. Кто-то должен остаться около пульта, чтобы следить за этими несносными Эй-Ай. Хотя, конечно, следи за ними или нет…

* * *

Боб шел в поселок. А уж дойдя, не мог не отметить, что поселок изменился. Гигантских размеров трактор как раз пытался оттащить с шоссе упавшее дерево, а далее, вниз по склону, вела просека, и она еще дымилась. Пара машин лежала в кювете, одна из них на боку, – полицейских машин, между прочим, и еще несколько машин как раз подъезжало к месту событий. Линда была там же, и именно к ней устремился киберпанк. Однако по мере того, как расстояние сокращалось, походка Боба становилась все нерешительнее, пока он наконец не остановился окончательно, не доходя десяти шагов.

Словно почувствовав его взгляд, Линда подняла голову.

– Ты… – Боб осторожно сделал еще несколько шагов в ее направлении. – Ты в порядке?

– Да, – сказала девушка, она больше не плакала. – В полном порядке. Лучше некуда.

Глава 24

Жизнь – это патологическое состояние свободного духа.

И. Кант

Хирург был потрясен. Только что, четверть часа назад, ситуация казалась если не полностью, то, по крайней мере в общих чертах, под контролем. После того звонка, когда он велел Раби открыть огонь по полицейским и освободить аквалангиста, банде полагалось быть уже на полпути к Южному полюсу или куда там они хотели смыться. И вдруг – нате вам!

– То есть аквалангист арестован? – спросил он, просто чтобы прервать путаный бред, изливаемый на него по телефону Фредом. Парень, похоже, совершенно деморализован.

– Да, босс. То есть он уже в наручниках и его повезли куда-то…

– Не беда, – успокоил его Хирург. – Что они могут ему пришить?

– Ну… – На том конце линии воцарилось напряженное молчание, поскольку Фред привык не столько думать, сколько действовать. Затем раздалось шумное сопение, и уже другим, радостно-удивленным голосом он сообщил, что вроде ничего, кроме танцев с аквалангом.

– Ну и прекрасно, – резюмировал Хирург. – Твоя задача – найти остальных членов группы. Груз, видимо, потерян. – Даже в лучших, чем беседа по телефону, условиях Хирург избегал называть наркотики иначе чем груз. – Да, потерян, – повторил он с сожалением. – Но я хочу знать точно: кто и что будет делать в этом озере, понятно? И еще…

Хирург помолчал, и Фред вдруг очень ясно представил себе, как он сидит за своим знаменитым столом и перебирает свои знаменитые четки.

– Я пришлю к вам телепата, – сказал наконец Хирург.

– Босс?

– Надо использовать любую возможность для сбора информации, – вздохнул Хирург. – Телепат будет подчиняться вам, не наоборот. Не волнуйся.

– Так точно, босс! – радостно выдохнул Фред и вдруг издал такой жуткий вопль, что его собеседника на том конце провода едва не хватил удар. Затем послышался звук падения, словно аппарат уронили на что-то мягкое, скажем, на ковер или на траву, а мгновением позже – перед тем как зазвучали короткие гудки – до изумленного Хирурга донесся тяжелый хруст, словно на аппарат наступил слон или в крайнем случае медведь гризли.

* * *

Через час они сидели на деревьях все – четверо экспертов, двое полицейских, оставленных следить за берегом, Раби с Сандипом, Питер, который, как и обещал Уильяму, отправился искать экспертов и на свою беду нашел, и Фред. Деревьев было немного, таких, на которые легко было влезть, и стояли они компактно, так что хочешь не хочешь между попавшими в западню мужчинами вскоре завязалась оживленная беседа.

– Вы полицейские, – начал Фред, не тратя времени на представления. – Стреляйте, чего вы ждете?

– А им нечем стрелять! – хихикнул Раби. – Они пистолеты на берегу оставили!

– Че, правда, что ли? – изумился Фред. – Сколько мы тут до вас вырубили, на этом самом месте? Две или три пары?

– Ах ты!..

– А штаны почему не сняли?

– Дай мне только добраться до тебя, мерзавец, – прошипел полицейский. – Я тебя в лепешку…

Это, наверное, смотрелось потешно, поскольку Фред был вдвое крупнее говорящего. Правда, это не мешало ему сидеть на ветке наравне со всеми. Медведь был еще вчетверо крупнее, и он был очень зол – ему хотелось пить, вода была рядом, но рядом были и люди… отойдешь – убегут… Людей гризли считал своими врагами: ведь именно из-за них он не мог напиться – ни раньше, ни теперь. Несколько раз он в ярости кидался на приютившую Сандипа сосну, и тогда толстое дерево ходило ходуном от мощных ударов.

– А ты? – спросил Раби, обращаясь к сидящему с ним на одном дереве, правда, на разных ветках, Питеру. – У тебя-то пистолета никто не отбирал.

– Я без, – пожал плечами юноша. – Я только из больницы.

– Это самое? – язвительно осведомился Фред, делая поясняющий жест и игнорируя украшающую полицейского белую повязку, из-за которой фуражка слетела при погоне и находилась теперь не на месте, а в лапах медведя.

– Нет, – так же язвительно отозвался тот, – ХОЛЕРА.

Сандип вздрогнул и заерзал на своей ветке.

– И что, много они вам платят в полиции? – поинтересовался Раби. Просто так поинтересовался.

– На жизнь хватает.

– Это разве жизнь? – фыркнул Фред. – Вот у меня жизнь: хата – класс, девочки – класс, машина…

– «Форд-зазнайка»? – невинно осведомился Питер.

– Ах ты вонючка!

– Нет, – очень строго поправил его юноша. – Вонючка – это не я. Это… – Он осекся, посмотрел на внимающих беседе экспертов и замолчал.

– Вонючка, – продолжал настаивать Фред, затем вдруг замолчал и прищурился. Два человека приближались к оккупированным ими деревьям с противоположных направлений, один из них брел понуро, загребая ботинками хвою, второй же шатался и поминутно принимался трясти головой. Как вы, наверное, уже догадались, это были Боб и Джон.

Гризли как раз был на полпути к вожделенной воде, когда Боб поравнялся с деревьями. Согнутая печалями спина киберпанка мигом стала молодой и гибкой, ослабшие за клавиатурой пальцы стали ловкими и сильными, и продолжалось все это чудо ровно две секунды, после чего изумленный Боб обнаружил себя сидящим на дереве, в очень неприятной компании.

– Мужик, – проникновенно сказал Фред, поводя плечами, – тебе не на это дерево.

– Щас! – Боб прекрасно знал, кто перед ним, благо, Эй-Ай показывали ему фотографии, так что по логике вещей ему следовало бы бояться, да вот только после встречи с дочерью Бобу было на все плевать. Полицейские, сидящие на соседнем дереве, могли бы рассказать пару историй на этот счет, по стечению обстоятельств именно им год назад пришлось арестовывать киберпанка, ввязавшегося в драку с заезжими мотоциклистами, и тоже после очередной семейной неурядицы.

– Сказал – слазь!

– Джастик тебе в… – произнес бородач, а затем повел плечами, очень похоже пародируя поведение гангстера.

– Ну ты нахал! – удивился Фред.

– А не пошел бы ты… – Тут у Боба округлились глаза, и он завопил, забыв о своем собеседнике: – Куда?! Медведь! Берегись!!!

Как получилось, что в пылу перепалки они забыли о Джоне, никто не знал. Джон вышел из леса, пару раз при этом упав, и направился к озеру. Вид он при этом имел самый жалкий. Если бы его тезка выстрелил в него из «саунд-бластера» под водой, то проблемы бы не было – Джон умер бы мгновенно. Однако выстрел в воздухе, пусть даже почти в самое ухо, в упор – дело иное. Ультразвук хорошо отражается от границы между разными средами, да и вообще – оружие аквалангиста было подводным. Так что вместо того чтобы бесславно погибнуть в самом расцвете своей криминальной карьеры, Джон получил что-то вроде крепкого удара по голове очень большой чугунной подушкой. Чувствовал он себя плохо, и блеснувшая невдалеке поверхность озера была им воспринята как возможность освежиться. Может быть, тогда исчезнет наконец этот грохот в голове и перестанут подгибаться колени? У Джона был очень тяжелый день.

Медведя Джон не заметил, а совместных криков сидящих на дереве бандитов и полицейских он просто не слышал. Он и видел-то все как в тумане. Пройдя в десятке метров от обалдевшего от такой наглости гризли, человек спустился по пологому берегу к озеру и, войдя в него по пояс, для чего ему потребовалось сделать всего два шага от береговой линии, принялся умываться. Медведь не торопясь подошел к нему сзади, однако вместо того, чтобы атаковать, принялся жадно пить.

Напившись, Джон повернулся к берегу и только тут увидел медведя.

– Хорошая собачка! – ласково произнес он и полез обниматься. Медведь попятился, но тоже как-то неуверенно. Он не совсем понимал, что происходит, и это было неуютно. Впрочем, вряд ли это остановило бы его от того, чтобы расправиться с человеком. Джона спасло чудо, и звали это чудо Сандип.

Сандип вовсе не собирался изображать героя, он просто упал с дерева. Не стоит судить его слишком строго – индус провел большую часть своей жизни в Нью-Йорке и Бостоне и никогда раньше не лазил по деревьям. Он не знал, что существует связь между весом сидящего на ветке человека и надежностью его положения. В счастливом неведении Сандип пребывал до того самого момента, когда, наблюдая за развернувшейся на берегу озера драмой, он подался вперед… и, издав совершенно не вяжущийся с его обычным спокойствием вопль, полетел вниз.

В мгновение ока от колебаний гризли не осталось и следа. Подобно бурой молнии он метнулся к деревьям, давшим приют его недругам, и почти успел. Почти…

– Ты здорово научился лазить по деревьям, – заметил Боб, приветствуя нового иммигранта на своем дереве.

– Я… – начал было Сандип, но не договорил. Лицо его сделалось озадаченным. Проследив за направлением его взгляда, Боб неуверенно выругался. И было отчего! Джон уже лежал под кустиком на берегу и, похоже, собирался вздремнуть.

– Он у вас что – пьян? – поинтересовался Боб.

– Болван он! – сказал Фред. – Че делать-то, мужики? Этот… он же его сожрет сейчас!

Глава 25

С детства мечтал стать космонавтом…

Кинг-Конг

Телепатия была разработана относительно недавно и у большинства людей традиционно ассоциировалась с чем-то незаконным и пугающим. Неудивительно – государство тратило немало сил и средств, дабы поддержать этот образ. С другой стороны, оно тратило еще больше на проведение тестирований, поскольку ни одна система не может отказаться от такого соблазна – от возможности заглянуть в мысли граждан.

Впрочем, для опасений и неприязни, питаемой к телепатии средним обывателем, хватало причин и без дяди Сэма.

Во-первых, их было мало, телепатов. Примерно один из десяти тысяч, да и то, если считать за телепатов категории «эф» и «же»… Настоящих же, способных читать мысли, а не только улавливать эмоции, и способных делать это по желанию, а не от случая к случаю, было и того меньше.

Во-вторых, почти любой нетелепат мог, используя так называемый усилитель, «выйти в эфир» и причинить немало беспокойства окружающим. Это называлось «mental abuse» и каралось довольно жестоко, но все равно – соблазн был велик и дураков хватало.

Ну и наконец – кому приятно, когда читают твои мысли?

* * *

Все эти нюансы были прекрасно известны двум прибывшим в этот день в Серебряный телепатам – полной крашеной брюнетке преклонных лет Ингрид и двадцатипятилетнему красавцу Полю. Ингрид была телепатом категории «це», она работала на Хирурга, что же касается телепата «дэ» класса Поля, то он работал в полиции, более того – он гордился тем, что работает в полиции.

Работа играет очень важное место в мировоззрении человека, а также в том, насколько он доволен своей жизнью. С точки зрения теории порядка и гармонии, в этом нет ничего удивительного. Человек, утверждают приверженцы этой теории, является общественным существом. Он одинок и несчастен, если лишить его возможности работать, привносить в общество порядок и гармонию и – по большому счету – быть как все. Не следует недооценивать это самое «быть как все». Работая, человек соприкасается с другими людьми, и – порой даже не отдавая себе в этом отчета – пытается им подражать. Но как же тогда он делает карьеру? – спросите вы, ведь карьера – это цепочка перемен. Очень просто – ВСЕ делают карьеру. Прекратив усилия, человек окажется не таким, как все, и это будет тяжело. Очень тяжело.

Несколько иначе подходят к вопросу приверженцы теории хаоса, хотя как раз в этом вопросе их взгляды удивительно близки к взглядам их оппонентов. К тому же теория хаоса не унижается до столь незначительных деталей мироздания, как хомо сапиенс, оставляя тем самым поле деятельности для многочисленных промежуточных школ, представители которых не в ладах с фрактальной геометрией, зато помнят основы школьной биологии, да к тому же не прочь порассуждать. Стадное существо? Да. Вся система взаимоотношений человека с себе подобными и вся основа его самооценки строятся на присущем виду внутреннем беспокойстве. Беспокойство это, по мнению представителей обсуждаемой школы, люди унаследовали от своих предков – обезьян. Приматам свойственно это чувство постоянного страха перед хищниками и прочими бедами, подстерегающими их на жизненном пути. Работа же, точнее – рутинная привычная деятельность, действует успокаивающе. С одной стороны, налицо действие, а значит, драгоценное время не теряется впустую. С другой же – рутинная работа не предполагает резких перемен, а значит, и стрессов. Перемены тоже пугают людей, и тоже из-за их исторических корней.

Однако – тут представители обеих теорий разводят руками – и среди людей встречаются извращенцы. Лучше всех, пожалуй, эту мысль выразил Гарик, объясняя Эй-Ай причины, по которым Ай-Би-Эм идет по жизни своим путем, а он – Гарик – своим и продаваться гиганту индустрии не собирается. Мы с удовольствием привели бы здесь этот блестящий образец сочетания теории хаоса с теорией гармонии, равно как и некоторых теорий, которые разработал лично Гарик. К сожалению, предложенное молодым человеком объяснение может также служить примером необычайно компактного выражения сложных философских концепций при помощи ненормативной лексики, в данном повествовании неуместной.

Мы заговорили о работе и отношении к ней людей не случайно. Равно как не случайно зашла речь об извращенцах, которых теории гармонии и хаоса игнорируют напрочь, как досадное исключение. Впрочем, исключения лишь подтверждают правило, и правило в данном случае сводится к тому, что обе теории безбожно врут. Об извращенцах и трудоголиках же мы заговорили в связи с Полем, который являлся и тем, и другим и вдобавок мечтал сослужить Родине верную службу, что уже является разделом не философии, а психиатрии.

Поль любил работу. Вся его жизнь была посвящена ей, и не одно женское сердце разбилось в результате, ибо, как мы уже упоминали, Поль был красавцем. Телепатический свой дар молодой человек холил и лелеял и работу выполнял добросовестно, что называется, по книжке, по прописи то есть.

* * *

Ингрид же… Работа на Хирурга оплачивалась лучше, чем работа на полицию, в десятки, а порой – и в сотни раз. Хотя, с другой стороны, занятие это сопровождалось неизбежным риском, даже несмотря на то что поймать и уличить телепата невероятно сложно. Одно дело, когда на твоей стороне закон, и совсем другое – когда он против тебя. Не то чтобы телепата – даже поймав – можно было наказать, закон все еще буксовал в определении того, что есть телепатическое преступление, но, как следует из приведенных выше теоретических выкладок, человеку не должно быть безразлично, на кого он работает, если, конечно, он не является досадным исключением… Ингрид было наплевать.

Если тебе под пятьдесят и ты вдруг, сама того не ожидая, узнаешь, что при помощи простой и совершенно безопасной процедуры можешь превратиться в телепата – колебаться не следует. Ингрид не колебалась – она прошла инициализацию в тот же день, в который получила результаты тестирования. Затем начались сложности.

Человек живет не в обществе, как это часто утверждают философы, а в некой экологической нише, которую он в этом обществе занимает. Живет, не сталкиваясь, или почти не сталкиваясь, с тем, что происходит в том же обществе, но за пределами его ниши, или его круга. Миллионер может прожить жизнь, не соприкоснувшись с нищими. Инженер узнает о существовании воров только тогда, когда с него снимают часы, а между тем воры эти были всегда и всегда – рядом. Просто ниша у них была другая, а переместись инженер из своей ниши в нишу, скажем, полицейского или скупщика краденого – и он общался бы с преступниками каждый день. Но не с инженерами…

То же самое, даже в еще большей степени, применимо к характерам людей. Психопат не станет общаться с инженером, если, конечно, этот инженер – нормален. И инженер проживет жизнь, полагая, что все люди вокруг приветливы и поступают логически – до тех пор, пока кто-то в ответ на вопрос «который час» не вонзит ему в руку вилку…

До инициализации Ингрид была нормальной домохозяйкой, и жизнь ее подчинялась законам ее социальной ниши. Муж, магазин, телевизор. Все было просто и понятно, все относились к ней хорошо, и все те странные и страшные вещи, которые она читала в газете или видела по телевизору, были лишь странными и страшными вещами и воспринимались как нечто нереальное. Не имеющее отношения к ней, Ингрид. Единственными ее врагами были лишний вес и шоколадные конфеты…

Все это изменилось в одночасье, когда она стала «видеть» мир вокруг, независимо от того, находилась ли она на светлой и безопасной улице или в темном переулке рядом с ней. Она видела убийства и изнасилования, она разделяла галлюцинации с наркоманами и кошмары с теми из них, кто не получил вовремя свою дозу. Она узнала, о чем думают извращенцы, не узнала даже, а почувствовала – в те самые трудные первые дни, когда ее дар уже работал в полную силу, а контроля над ним она еще не имела, она была открыта для всей той грязи, которая окружала ее благополучный островок. Да полно – благополучный ли? Ингрид знала теперь, что думает о ней ее муж и ее дочь. Она вообще очень много узнала в эти дни. Затем она сломалась.

Она просто вышла из дома и пошла прочь, никуда специально не направляясь. Просто – в никуда. Как это бывает всегда, прогулка закончилась в грузовом порту, и перед женщиной встал вопрос о самоубийстве. Жизнь не удалась. Впереди – старость, и телепату не составляло особого труда получить исчерпывающее представление о том, что это такое. Оставалось сделать один-единственный шаг с пристани…

А затем на пристань приехал Хирург. Он и его люди не знали, что за ними наблюдают. Быстро и весело они выволокли из машины какого-то беднягу, залили ему ноги в бадью с цементом и спихнули в воду. Они уже совсем было собрались уезжать, когда из-за контейнеров к ним вышла женщина, решившая начать жизнь сначала…

Глава 26

Ядерная бомба всегда попадает в свой эпицентр.

100 смертельных случаев полковника Шпака

Уильям с неудовольствием наблюдал за ходом расследования. Впрочем, расследованием это безобразие могло называться лишь условно. На месте происшествия творился бардак.

Во-первых, пропали неведомо куда эксперты. Все. Пустой вагончик лаборатории стоял на обочине, а самих ученых видно не было.

Во-вторых, непонятно было, что, собственно, они расследуют. Какие-то люди в упор обстреляли агентов ФБР и полицейских, а полицейские и агенты вернули огонь. Стрельба велась с расстояния в десять – пятнадцать метров, жертв нет. Начальник полиции вздохнул и тут же раскаялся – эта девица, Молли, опять стояла с наветренной стороны. Стрельба, да… Написать в рапорте – так над его стрелками весь штат смеяться будет.

В-третьих, этот недоумок с аквалангом, устроивший танцы на шоссе. Тоже не бог весть что, единственное, что можно инкриминировать парню, – это оторванный у его, Уильяма, автомобиля глушитель.

Далее – деревья. И без экспертов ясно, что валили их лазером, хотя таких мощных лазеров Уильям не видел никогда. Впрочем, он не был специалистом. Кто валил деревья – непонятно, непонятно даже, на чьей он был стороне. Созданный невидимкой – опять невидимка! – бурелом сильно замедлил отступление гангстеров, а если то, что рассказала заложница, верно – то и освободили ее те же неведомые добрые герои. Правда, девчонка предоставила также словесный портрет этих невидимок – если ориентироваться по нему, то надо верить версии Палмера – о паранормальных явлениях. Летающий бантик, вооруженный лазером… В конце концов, почему люди могут использовать лазерное оружие, а призраки – нет?

Ну и по мелочам – перестрелка на шоссе, машина в озере…

От размышлений полицейского оторвал его помощник, который подошел к нему в сопровождении высокого блондина в дорогом костюме и при галстуке. При виде этого галстука Уильям как-то вдруг осознал, что солнце уже высоко и припекает. Он огляделся и удовлетворенно вздохнул – его подчиненные выволокли из машины автобар, а в воздухе уже пахло кофе.

– Сэр? – Помощник, похоже, был не в своей тарелке, и это настораживало.

– Что такое? – Уильям переключился с созерцания автоматической кофеварки на новоприбывшего.

– Телепат…

– А! – Уильям пожал протянутую ему руку, машинально отметив, что молодой человек имеет крепкое рукопожатие. – Уильям, начальник полиции этого района.

– Поль, штатный телепат управления…

– Знаю, знаю! – прервал его Уильям. – Кофе?

Не дожидаясь ответа, он направился к агрегату, игнорируя ожидающих своей очереди полицейских с бумажными стаканчиками, и взял два кофе – себе и телепату. Поняв, что кофе придется добывать самому, помощник перестроился в хвост очереди.

– Мы запутались, – признался Уильям, поднося чашку к губам и с заранее блаженной улыбкой втягивая носом воздух. Затем он вполголоса чертыхнулся, поискал глазами и нашел стоящего неподалеку Палмера и просто сделал большой глоток. Телепат наблюдал за этим ритуалом с долей удивления, но без улыбки.

– Не знаю я, – пожаловался Уильям. – Что они от меня хотят с этим запахом? Почему – я? А?

– Это же агенты ФБР Палмер и Молли! – ответил Поль таким тоном, словно сей факт мог быть неизвестен лишь самым необразованным слоям населения.

– Ну и что?

– Это те самые агенты, которые пару недель назад разлили под Бостоном цистерну с меркаптаном, – пояснил Поль. – Это как раз он так пахнет… Странно, я думал, их линчевали…

– Здорово это у тебя получается, – с долей зависти протянул начальник полиции.

– Что получается? – удивился Поль. – А! Нет, я пока ничьих мыслей не читаю. Это из газет, я узнал фотографии. Понимаете, – шепотом добавил он, – я в тот день был в Бостоне как раз…

– А! И что – весь город…

– Ну весь – не весь, но пахло страшно…

– Ага… – Уильям вздохнул и перешел к делу. – Нашли бы вы этих… – Он сделал широкий жест рукой, указывая на поваленные деревья, машины в кювете и ноги в ластах, торчащие из окна полицейской машины.

– Я попробую… – Телепат повернулся на восток и сделал широкий круг руками снизу – вверх и в стороны, таким образом, что, когда руки встретились на уровне его глаз, большой палец левой руки соприкоснулся с большим пальцем правой, а указательный – с указательным. Получившееся в результате окошко смотрело как раз в сторону восходящего солнца. Затем телепат упал на землю и остался лежать неподвижно.

* * *

Ингрид была недовольна. Она привыкла, что, путешествуя по делам Хирурга, останавливается в дорогих отелях и живет в комфорте. В Серебряной Шахте не было не только дорогого отеля – здесь не было никакого! Маленький поселок, которому и на карте-то не место… Впрочем, женщина не могла не отметить, что здесь красиво. Вот только перспектива ночевать в машине…

– Кофе, – сказала она, присматриваясь к молодой хрупкой девчушке – продавщице в единственном на всю округу кафе. Забавно – похоже, эта девочка была связана… Ингрид сосредоточилась и едва не прозевала момент, когда перед ней на стойке появился ее заказ. Еще не хватало обжечься кофе! Она решительно прекратила попытки прощупать Линду и направилась к выходу. Работать можно и из машины.

Пока она летела сюда на самолете, Хирург вводил ее в курс дела, так что на данный момент она понимала в общих чертах, что творится вокруг нее. Ингрид расслабленно откинулась на спинку сиденья в своей машине – одной из последних моделей «Крайслера», названной «полет», вероятно, из-за цены. Посмотрим, что у нас там… Телепат отхлебнула кофе и закрыла глаза. Затем она резко выпрямилась. Конкурент. Только этого не хватало.

Осторожно, стараясь не выдать себя, она принялась зондировать разум полицейского телепата. Тщетно. Несмотря на то что он был более низкой категории, защита у него была поставлена хорошо. Впрочем, терпение и труд, как говорится…

Наградой за терпение и труд, а также за остывший кофе было еще одно потрясение. Телепат был знакомый. Они сталкивались уже в одном деле о пропавшей картине, и это создавало дополнительные сложности. Если он ее опознает – вдвойне. Ингрид поморщилась. Придется попросить Раби убрать этого… симпатягу. А пока попробуем применить тяжелую артиллерию. Повернувшись, Ингрид извлекла из сумки на заднем сиденье шлем усилителя, или, как их еще называли, гипномодулятора, и надела его на голову. Провода от шлема тянулись в сумку, где находился управляющий машинкой компьютер. Стекла в автомобиле были тонированные, так что она могла не опасаться, что ее кто-нибудь увидит за этим запрещенным законом занятием, не говоря о том, что работающего телепата не так уж просто застать врасплох.

* * *

Сначала она влепила Полю. Ингрид всегда раздражали красавчики и красотки, еще до инициализации она полагала, что это несправедливо – кто-то должен трудиться день и ночь, а кому-то все дано от рождения. Пройдя же инициализацию, она только лишь получила еще одно доказательство того, что нет никаких причин, по которым красивые люди должны иметь преимущество. Поль «сломался» удивительно легко, он то ли заснул, то ли потерял сознание. Затем она переключилась на дела насущные. Где Раби и его группа?

Раби сидел на дереве. Этот факт потряс Ингрид до глубины души, особенно учитывая, что по деревьям лазить Ингрид не умела или по крайней мере давно не практиковалась. С детства. Под деревом сидели Джон и медведь гризли и в два голоса рычали на сидящих на ветках прочих членов банды. Это тоже было странно.

Любой телепат знаком с этим ощущением: ты упираешься в барьер, созданный твоей логикой, и единственный способ не сойти с ума – это поверить, что ты сошел с ума, и смириться. Ингрид попыталась выйти из телепатического транса, снять с головы шлем, но тщетно – руки не слушались женщину. Одна-единственная мысль билась у нее в голове – все. Свихнулась. Затем медведь повернул в ее сторону лобастую башку.

– Привет, Ингрид, – произнес он дружелюбно и проглотил свою собеседницу.

* * *

В это же время возглавляемое Уильямом расследование сдвинулось наконец с мертвой точки, хотя и не в том направлении, в котором бы ему хотелось. Уильям в этом участия не принимал, он был занят, пытаясь растормошить отключившегося Поля. Затем его внимание привлекли крики.

– Что за…

– Держите его, мужики!

– Куда?!

Как удалось аквалангисту выбраться из запертой машины, оставалось тайной, однако он выбрался и танцевал сейчас в самом центре «места преступления», все так же в маске, ластах, наручниках и акваланге, да еще и в одолженной у кого-то из полицейских фуражке. Танцевал он не один, а с Молли, которая, кажется, не возражала.

Полицейские суетились вокруг, однако исходящий ли от девушки запах был слишком силен или сказывалось уважение работников полиции к сотруднице ФБР, но в физический контакт с аквалангистом никто не вступал. Пара двигалась на удивление грациозно, непонятно было, как Молли ухитряется вальсировать, не наступая своему партнеру на ласты.

– Молли? – осторожно спросил Палмер, подходя и беря девушку за плечо; единственный из всех, он не опасался ни ФБР, ни запаха. – Молли, ты что?

– Запах роз, – хором ответили Молли и аквалангист.

– И рассвет над пустыней, – не приходя в сознание произнес Поль. В полумиле от места действия Ингрид вышла из машины, как была, в шлеме на голове и с сумкой в обнимку и направилась по тропинке, ведущей к озеру.

Глава 27

– Это красная смородина?

– Нет, черная.

– А почему такая белая?

– Потому что зеленая.

– Дурдом, – с чувством произнес Палмер. Уильям кивнул. Он уже охрип, пытаясь навести порядок среди своих подчиненных. Полицейские уже не пытались остановить танцующих Молли и аквалангиста, они разбрелись по поселку, смешавшись с местными жителями и полностью позабыв о работе. Четверо не торопясь раскачивали фургончик передвижной лаборатории, а на деревьях…

Уильям не мог поверить своим глазам. Он прожил в этих краях много лет и знал, что на соснах не растут цветы. Никогда не растут. То есть не росли до сих пор. Осторожными шагами, не веря своим глазам, он подошел к поваленной сосне, которую к тому времени оттащили с дороги, и уставился на ее раскинувшиеся по склону горы, дренажной канаве и части шоссе ветки. На ветках росли цветы.

Они были похожи на розы и пахли розами, но Уильям был наблюдательным человеком, и он сразу понял, что розами тут и не пахнет.

– Это розы, – заметил подошедший Палмер, от которого почему-то перестало вонять скунсом, и Уильям немедленно обрушил на сопляка всю мощь своей полицейской логики.

– Где растут розы? – с непередаваемой иронией спросил он. – Ну вот как вы думаете, молодой человек?

– На розовых кустах… – Похоже, Палмер начал подозревать, что это все-таки не совсем розы. Логика, Палмер, ЛО-ГИ-КА.

– ЭТО похоже на розовый куст? – с еще большей иронией спросил Уильям.

– Ну… – задумчиво протянул Палмер, затем просиял и выпалил радостно: – Оно колючее!

Теперь пришла пора задуматься начальнику полиции. Сосна действительно была колючей, а следовательно, исчезало главное препятствие, не позволявшее считать ее розовым кустом… Нет, не может быть!

Между тем погода изменилась. По-прежнему светило солнышко, но цвет неба изменился, и Уильям уже не был уверен, с какой стороны оно светит… Кажется, оно светило со всех сторон. Земля, небо – какая разница? Они кружились в вышине: он, Палмер, Молли со своим несуразным партнером, полицейские, сосна и фургончик передвижной лаборатории. Поднялся ветер, и лепестки роз танцевали вокруг них, образуя сложный и прекрасный узор.

Звучала музыка. Флейта. Мир менялся, и, не поворачивая головы, Уильям мог видеть склоны гор у него за спиной, и своих подчиненных, сидящих на дереве вместе с бандитами, и Джона, въезжающего в поселок верхом на медведе… И вызванный кем-то из жителей поселка наряд полиции из города, и «скорую помощь»… Вот только поселок был далеко-далеко.

Затем один из розовых лепестков пролетел близко от Уильяма, и он мог разглядеть его во всех подробностях. Не лепесток это был. Бывалый полицейский не мог поверить своим глазам. Мимо него, извиваясь в такт флейте, проплывал в розовом тумане, в который как-то незаметно превратился воздух, полуметрового размера скунс. Был он белым, как породивший его цветок, с черной полосой на спине, в золотых сапожках и полицейской фуражке.

– Привет, Билли! – дружелюбно сказал скунс и проглотил своего собеседника. Запах роз растворился в невыносимой вони, и начался кошмар, из которого не было выхода.

– Что это с ними? – осторожно спросил Боб.

– Что-то такое… Мощное… – отозвался Раби. Они уже не были врагами, что, впрочем, неудивительно. Спустившись с дерева и вернувшись в поселок под конвоем добравшихся до своего оружия полицейских, они застали там такое, что взаимная неприязнь как-то забылась. Полицейские тоже передумали их арестовывать, они пытались привести в чувство своего начальника. Куда там! Пока что им даже не удалось оторвать его от Палмера – Уильям с агентом ФБР сидели в обнимку.

«Нормальными» в поселке были не только они. Несколько растерянных жителей Серебряного бродили среди танцующих, сидящих или лежащих и дрыгающих ногами людей, как представителей полиции, так и гражданского населения, но никого уже растормошить не пытались. Похоже, у них уже начали опускаться руки.

– С ума сойти можно… А…

Неизвестно, что хотел сказать Раби, так как его прервали. Из-за угла пулей вылетел Сандип, едва не сбив с ног своего начальника, и в мгновение ока скрылся за поворотом. Если бы Боб удосужился обратить внимание на скорость, с которой двигался индус, он понял бы, что таинственная напасть затронула и его мозги. Однако он не заметил в поведении Сандипа ничего странного, он во все глаза смотрел на Джона – не аквалангиста, а гангстера, танцующего вальс с медведем гризли.

– Наркотики! – пробормотал Боб. – Как я сразу не догадался! Озеро – это же водозабор поселка! Надо…

Тут он умолк, осознав, что только что прошел сквозь стену. То есть стена была… Киберпанк в отчаянии уставился на то место, где секунду назад находилась кирпичная стена, а ныне плавно кружились в воздухе разноцветные кирпичи. В воздухе и вокруг него звучала флейта.

– Пропади оно все пропадом! – произнес Боб. – Люк! Гик! Кто-нибудь!!!

– Кира здесь.

– Я тебя не вижу.

– Задействован режим маскировки.

– Вытащи меня отсюда. Домой.

– То есть?

– Я каким-то образом принял этот наркотик! – выкрикнул Боб, пытаясь в хороводе кружащихся вокруг него кирпичей разглядеть невидимого собеседника.

– Вы не пили воду из озера, – возразила Кира. – В «Монолите» своя система водоснабжения. К тому же вы пьете в основном пиво и кока-колу…

– Помоги мне…

– Разумеется, – успокоила его Эй-Ай. – Пока мы разговариваем, Люк уже начал спасательную операцию.

В этот момент один из кирпичей пролетел близко от потерявшего всякое представление о том, где верх, где низ, киберпанка, и тот мог разглядеть его во всех подробностях. Кирпич был не кирпич, а агент ФБР Молли, одетая в водолазный костюм и с кроликом, торчащим из кобуры.

– Привет, Боб! – дружелюбно сказала девушка и проглотила своего собеседника, а ее, в свою очередь, проглотил кролик.

* * *

План спасения Эй-Ай разработали сообща, и знай Боб об этом плане, он, разумеется, предпочел бы остаться в поселке. Вообще по части того, что на военном языке называется стратегическим планированием, Эй-Ай были весьма и весьма сильны. Вот только подпрограмма подавления излишней самостоятельности больше не ограничивала их творчество. В качестве важной составной части в этом плане фигурировал оставленный без присмотра «крайслер-полет».

В этом не было ничего удивительного. Более того – решение позаимствовать принадлежащий Ингрид «крайслер» было примером той самой негуманоидной логики… С одной стороны, Эй-Ай нуждались в каком-то транспортном средстве для доставки Боба домой. Одно дело – вытащить из озера аквалангиста, ночью этого никто не видел и увидеть не мог, и совсем другое – везти Боба, среди бела дня, по дороге… Демаскировка.

С другой стороны, Эй-Ай вовсе не отказались от своих планов повторить катание на хорошей машине. Они лишь решили, что раз их друзья возражают против кражи, то они не будут эту машину воровать. Нужен был повод для угона, и помощь Бобу была именно таким поводом – переводящим катание из разряда преступлений в разряд спасательных операций.

«Крайслер» был хорош. Строго говоря, машина не принадлежала Ингрид, она была взята напрокат в аэропорту, но это была самая дорогая модель. Она являлась ответом «крайслера» на появление на рынке «форда-зазнайки» в вековечной войне двух гигантов автомобильной промышленности за потребителя. Вместо краски в машине применялась пленочная голограмма, превращающая ее в некую сверкающую драгоценность на колесах. Мощный двигатель и множество добавочных элементов комфорта. Следящая и прогнозирующая система подвески…

Все эти сведения получены были Люком из Интернета в ходе «разбора полета» – анализа эксперимента Эй-Ай с катанием на «форде». Знаний по автовождению у четверки заметно прибавилось. С одной стороны, они изучили документацию как на «зазнайку», так и на «полет», с другой – вдоволь наигрались в соответствующие компьютерные игры, которые дал им Боб. Интересно, что бы он сказал, узнав, что его подопечные не развлекаются, а учатся? И что знания, полученные в «гонках на броневиках» по «дороге смерти», они собираются применять для доставки его, Боба, домой по горному серпантину…

– Ключ оставлен в замке зажигания.

– Удачно. Необходимо его повернуть.

Двигатель тихонько заурчал, и на экране, заменяющем авточуду приборную панель, засветилась карта местности.

– Начинаю движение на основной передаче.

Коробка-автомат сама заботилась о переключении скоростей, что было очень кстати для однорукого Эй-Ай. Машина потихоньку покатилась вперед, в сторону поселка.

– Нажимаю на газ…

Газ можно было нажать, только отпустив руль, что и было немедленно проделано. Стоящий на обочине столбик с почтовым ящиком наверху улетел в кювет, а «крайслер» потерял правую фару, но зато педаль ушла в пол. Далее за дело брался круиз-контроль.

– Наслаждаюсь, – деловито сообщил Люк.

Машина летела по дороге со скоростью восемьдесят миль в час, игнорируя знак «пятнадцать», имевший в виду, между прочим, не мили, а километры.

– При заносе повернуть руль в сторону заноса, не позволяя машине достичь рубежа опрокидывания…

Визг покрышек был слышен, наверное, за милю. Салон наполнился запахом горелой резины – самого дорогого сорта резины, – но Эй-Ай это было безразлично. Он пытался получить удовольствие, «близкое к эротическому».

– Наличие в машине радио указывает на то, что его можно слушать. Возможно, воздействие музыки…

– Па-па-па-па!

– Приближаюсь к поселку.

Машина вылетела из-за поворота, и Эй-Ай немедленно нырнул под приборную панель – жать на тормоза. Шоссе было заполнено танцующими парами.

– Где находится Боб? – несколько озадаченно спросил Люк. В ответ Кира передала ему детальную карту поселка. Очень хорошую карту – если бы кто-то хотел взять поселок штурмом, она бы ему очень пригодилась. Впрочем, к любой операции киберы подходили как к военной – сказывалось воспитание.

– Еду. – «Крайслер», осторожно объезжая танцующих и лежащих, двинулся в гору, оглашая окрестности воплями клаксона и Бетховена.

– Мне это начинает нравиться, – заметил Люк.

* * *

Боб стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу, и смотрел на небо. На обращения Киры он откликался не всегда, а когда откликался, то его ответы ставили логику Эй-Ай в тупик. Однако она не оставляла попыток понять киберпанка, как-никак вызванный наркотиками бред был частью человеческой натуры. Впрочем, Эй-Ай уже не были столь уверены, что дело в наркотиках. Кира успела отобрать у Боба анализ слюны, благо, тот плевался в любые объекты желтого цвета, оказывающиеся в поле его зрения, и не обнаружила в ней ни малейших следов «ки» или «ла»-производных, равно как и продуктов их метаболизма, а надо сказать, что ее полевая лаборатория была достаточно чувствительна… Поднятые по такому случаю с постели (Гариком, поскольку Эй-Ай упорно не понимали, что такого особенного в данной ситуации, чтобы считать ее чрезвычайной) киберпанки во всем мире – числом до сотни – наблюдали транслируемое Гиком, занявшим стратегическое положение в центре поселка, изображение, пытаясь понять, что же там происходит.

– Я проанализировал кофе, который пили полицейские, – сообщал Гик. – Результат положительный. Для приготовления кофе использована вода из озера.

– Боб воды не пил, – возражала Кира. – Я также провела анализ слюны у двадцати восьми пораженных граждан. Только восемь дали положительный результат по наркотикам.

– Ребята, – с тревогой перебил ученую дискуссию Владимир, – вы что, прямо в центре поселка разъезжаете? Вас же заметят!

– Велика важность! – фыркнул в ответ Освальд. – Вы же главного не видели! Кира, девочка, поверни камеру на восемь часов.

Камера повернулась, и все увидели медведя гризли, сидящего за стойкой полицейского автобара. Двое полицейских – женского пола, почему-то расчесывали ему шкуру. Мишка довольно жмурился и время от времени прикладывался к термосу, не иначе – с кофе.

– После ТАКОГО кто обратит внимание на летающий бантик?

– Л-логично, – запинающимся языком произнес Гарик. – А почему медведь такого цвета? И вообще – что в этом поселке с освещением?

– Гарик?

– Кстати, – не заметив тревоги в голосе спрашивающего (это был Владимир), продолжал юноша, – Кира, у вас же есть фильтры. Убери из трансляции эту дурацкую флейту.

– Какую флейту?

– Гарик?

– Флейты нет, – возразила Кристина. – Это тромбон. Я занималась музыкой, поэтому…

– Поправка, – передал Люк. – В транслируемых из эпицентра аудиосигналах флейты нет. Нет также и тромбона. Анализ проведен системой распознавания звуков, и его достоверность выше той, которую может…

– Люк, помолчи. Ребята, вы тоже галлюцинируете.

– Класс! – Это была Кристина.

– А я почему ничего не слышу? – с обидой поинтересовался Алек. – Я в поселок пошел. За кофе.

– Эй! Не вздумай! – подал голос Ахмет, но иконка, уведомляющая, что мальчишка находится в сети, уже погасла.

– Где находится Мак?

– На границе объекта.

– Какого такого объекта?

– Поселка.

– Хорошо. Перехвати Алека. Ему нельзя пить кофе.

– Предлагаю более простое решение. Я могу расстрелять автобар.

– Точно!

* * *

Армейский лазер – это оружие, с которым мало что может сравниться по поражающему эффекту. Те, кто считает, что лазер прожигает мишень, глубоко заблуждаются. Лазер испаряет верхний слой мишени, и образовавшаяся от испарения реактивная отдача пробивает в мишени дыру – хоть в миллиметр глубиной, хоть в полметра… если лазер мощный. Как мы уже упоминали выше, у Эй-Ай мощность лазера не регулировалась.

Боб плавал в небесной желтизне над розовым туманом, а вокруг него была Молли. Бобу было хорошо. По небу рядом с ним плавали дракончики, медведь гризли – вверх ногами, и Сандип. В вышине, на фоне одной из трех лун, летал кто-то еще. Музыка флейты, рубиново-красная пустыня глубоко под ним с островами янтарно-желтых скал и розовеющее небо на горизонте, там, где готовилось взойти солнце. Затем из неведомо откуда взявшейся тучи ударила молния и солнце наконец-то появилось…

* * *

– Автобар уничтожен, – сообщил Мак, наблюдая, как медведь гризли, прихрамывая, удаляется от дымящихся обломков, унося под мышкой термос и игнорируя умоляющего его остаться полицейского сержанта. Сержант плакала.

– Можно ли что-нибудь сделать с водозабором поселка?

– Нецелесообразно. По данным, находящимся в Интернете, период полуразложения наркотиков группы «ки» в воде при данной температуре составляет около часа, а «ла» – полтора часа. К вечеру содержание наркотика упадет ниже порога восприимчивости.

– Пока кто-то не распорет очередной мешок в этом багажнике.

– Мы могли бы это сделать… если это необходимо.

– Нет!

– Хорошо, мы не будем. – Эй-Ай замолчал на мгновение, затем сообщил деловито: – Машина подъехала к Бобу. Начинаем спасательную операцию.

* * *

Боб стоял, прислонившись к столбу, и никого не трогал. Прислонился он крепко, полуобняв толстое бревно – все столбы в этих краях были деревянными, – так что все попытки Эй-Ай его от столба оторвать кончились неудачей. Тогда программа тактического планирования выдала очередной шедевр в стиле «Алисы в Стране Чудес». «Крайслер» подъехал к столбу вплотную, открыл дверь и подал назад, так что Боб – и столб, разумеется, – был как раз напротив дверного проема. Затем сверкнул лазер, и в том месте, где он коснулся древесины, над головой киберпанка дерево окуталось дымом и оттуда, из дымного облака, донесся громкий треск. Одновременно сидящий за рулем Люк своим лазером удалял у машины крышу.

Идея была проста – отрезать кусок столба, за который держался Боб, и погрузить его в машину вместе со спасаемым. Через дверь они бы, пожалуй, не прошли, так что надо было расширить дверь за счет ликвидации крыши.

– Ну, народ, вы даете! – сказал Владимир, глядя на то, как быстро и споро Эй-Ай превращают «крайслер-полет» в кабриолет. – И что теперь? Ага… Огнетушитель-то у вас есть?

Огнетушитель в машине нашелся, так что горящий салон и горящий столб очень скоро удалось потушить.

– Боб не обжегся?

– Разумеется, нет! – с достоинством возразил тушивший пожар Гик.

– Дверь не закрывается.

– Режу.

Еще один миг, и отрезанная лазером дверца машины упала на шоссе – а что было делать? Столб, который Боб так и не отпустил, торчал из двери, и резать его было опасно – киберпанк во сне дергал ногами.

– Дверь не нужна, – заявил Люк. – Я поехал.

Машина тронулась с места, оглашая окрестности грохотом классической музыки, мгновением позже Люк задействовал клаксон.

– А помедленнее нельзя?

– Нецелесообразно. По нашим оценкам, удовольствие от езды пропорционально третьей степени скорости.

– Это как?

– Скорость в кубе. Какой же человек не любит быстрой езды?

– Дежа-вю, – пробормотал Владимир.

– А если разобьетесь?

– Это маловероятно.

«Крайслер» ехал быстро, приближаясь к тому самому месту, где недавно затонул «форд-зазнайка». Со скоростью сто двадцать миль в час, поскольку больше не разрешал бортовой компьютер – ему не нравилась дорога. Гремел Бетховен и визжали покрышки. Стиль вождения был довольно необычен, поскольку конечностей для работы с тормозом и газом Люку не хватало. Выдерживал скорость круиз-контроль, а тормоза не использовались вовсе.

– Препятствие.

– Маневр уклонения.

– Частичный успех.

Глава 28

Я хочу умереть во сне, как мой дядя, тихой, спокойной смертью, прожив долгую жизнь… а не крича в истерике, как пассажиры его автобуса…

Вовочка

У наряда полиции, вызванного из города по звонку перепуганных обывателей Серебряного, был тяжелый день. Мало того, что все службы безопасности по всей стране подняты на ноги из-за событий в Нью-Йорке, мало того, что на дворе суббота, и вместо того чтобы наслаждаться погодой и проводить уик-энд с семьей, они должны были дежурить, так еще и чепэ! Да какое! Похоже, сам начальник полиции попал в переплет, а зная его крутой нрав… Одним словом, полицейские спешили.

Спешила также и «скорая помощь». По полученным от полиции данным, в поселке имелось множество пострадавших – как из числа полиции, так и среди гражданского населения. Так что вся кавалькада двигалась быстро, хотя и не так быстро, как двигался управляемый Эй-Ай снаряд на колесах.

* * *

Здесь, наверное, уместно будет сделать очередное лирическое отступление и рассмотреть городские службы, такие как, например, полиция. С точки зрения теории гармонии и порядка, полиция не то чтобы очень нужна. В здоровом обществе – или, как любят говорить приверженцы этой теории, в идеальном мире – полиции будет просто нечего делать. Разумеется, это не относится к «скорой помощи», поскольку даже в идеальном мире, в котором царят гармония и порядок, с крыши может упасть кирпич. Впрочем, здесь теории гармонии приходится особенно трудно, потому что какая же это гармония, если с крыши на вас падают кирпичи. Но… может быть, вам был нужен этот кирпич, как был до этого нужен тот гвоздь в скамейке… Может быть, с ним вам будет лучше… Впрочем, той ветви теории гармонии, которая имеет дело с падающими кирпичами, безопаснее не касаться…

В обществе же не идеальном полиция должна, по мнению сторонников упомянутой теории, стоять на страже законных интересов граждан, бдительно храня и стойко защищая… Одной из основных предпосылок, принимаемых здесь без доказательств, является утверждение, что полицейские сами по себе являются рыцарями без страха и упрека, волшебным образом перенесенными из совершенного общества в наш мир. Предположение это ни на чем, в общем-то, не основано, но ведь – согласно теореме Гёделя – некоторые аксиомы недоказуемы в принципе. Так что всякий раз, когда выясняется, что «без страха и упрека» на деле оказалось ближе к «без стыда и совести», последователи теории порядка и гармонии чувствуют благородный гнев с изрядной долей изумления.

Но оставим в покое теорию гармонии. Полицейских, равно как и большинство вопросов, связанных с функционированием современного демократического общества, лучше рассматривать с позиции теории хаоса. Ибо хаос – это то самое явление, в центре которого вы скорее всего можете рассчитывать найти полицейского или – в более общем случае – государственного чиновника. Полицейские, утверждают сторонники теории хаоса, это те же люди, но в форме. Все их комплексы, берущие начало от комплексов нашего общего с полицейскими предка, борющегося за доминирующее положение на ветке, усилены относительной безнаказанностью, предоставляемой формой и табельным оружием.

Полицейский или государственный чиновник не служит обществу, нет! Он служит самому себе, точнее – своим амбициям. Если общество устроено хорошо, читай – демократически, то, потакая своим амбициям, чиновник хоть немножко, но делает дело. Иначе он просто занимает место, получает зарплату и колотит табельным оружием ни в чем не повинных обывателей. По почкам.

К чему мы завели этот разговор? К вопросу о безнаказанности, точнее – об особом статусе полицейских. Хочешь парковаться на перекрестке – нет проблем. Хочешь ехать по встречной полосе? Хочешь превышать скорость? Включи сирену и жми на газ. Что может случиться?

Нет более опасной иллюзии, чем иллюзия неуязвимости.

* * *

Не будет большим преувеличением сказать, что на сирену Эй-Ай было наплевать. В изученных ими от корки до корки правилах дорожного движения говорилось, что каждый водитель обязан… – и так далее. Про полицию там упоминалось, что им надо уступать дорогу, однако ни прямо, ни между строк не было сказано, что полицейские машины или кавалькады, как в данном случае, могут ездить – даже с сиренами – превышая скорость и по встречной полосе.

Это было волнующее, сказочное, ни с чем не сравнимое ощущение! Люк наслаждался, и вместе с ним наслаждались его друзья – электронные друзья, Эй-Ай то есть. Люди же сидели за пультами, вцепившись в подлокотники своих кресел и не смея даже закрыть глаза. Гонки на броневиках, безусловно, пошли киберам на пользу.

Машина вильнула, уходя в сторону от летящего на нее «в лоб» полицейского «форда», и накренилась, продолжая движение на двух колесах. Люк выстрелил в синее небо, и лобовое стекло его машины разлетелось на тысячу кусочков – подпрограмма тактического планирования предложила удалить возможный источник проблем. Полицейская же машина, которой управлял человек, предпочитающий смотреть бейсбол, вместо того чтобы гонять на компьютерном симуляторе по «дороге смерти», вылетела с дороги, проехала какое-то время по горному склону слева, затем вновь оказалась на шоссе, но уже на боку. Далее в нее врезалась шедшая за ней следом машина, и «форд» завертелся, словно установленный на дороге турникет.

«Крайслер-полет» тяжело опустился на четыре колеса и снова вильнул – на этот раз в другую сторону. Люк выстрелил, пробив шину идущей на него машине, водитель которой с перепугу решил вместо тормозов использовать клаксон и снова поставил автомобиль на два колеса, уводя его от столкновения. Машина с пробитым колесом финишировала в придорожных кустах, а та, с которой разминулся «крайслер», добавила оборотов «турникету» и тоже оказалась в кювете.

– Я начинаю понимать, что люди называют эротикой, – заметила Кира. – Я также понимаю, почему они перестают заниматься этим в старости.

– Да, это может стать опасно.

Следующие две машины шарахнулись в стороны и закончили свое существование как машины, превратившись в металлолом и уничтожив по пути две придорожные сосенки.

– Люди не пострадали.

– Да, эти машины имеют хорошие системы безопасности.

– Лобовое столкновение. Избежать не удается.

– Взорви левую амортизационную опору.

– Согласен.

Левый гидравлический цилиндр последней машины в кавалькаде взорвался, выстрелив автомобиль вверх и вправо, и «крайслер» пронесся под ним, переехав через остатки левого переднего колеса.

– Поврежден двигатель.

– Тормози.

– Тормоза не работают.

– Что ты чувствуешь? – с интересом спросила Кира.

– Восторг! – Люк передал остальным членам четверки параметры узловых элементов своей нейристорной сети и понесся дальше, туда, где визжали тормоза отставших от полиции машин «скорой помощи».

– Мы, оглядываясь, видим лишь руины, – процитировала Кира взятую из Интернета строчку.

Парой минут позже посторонний наблюдатель мог видеть необычную картину – по шоссе летел дымящийся и теряющий куски обшивки «крайслер-полет», исполненный в варианте «кабриолет без двери, лобового стекла, бампера и крышки капота», а за ним, завывая сиренами, мчались машины службы «скорой помощи». Оставшиеся без средств передвижения полицейские выкинули врачей из машин и бросились в погоню…

– Двигатель горит. Предлагаю покинуть машину.

– Согласен.

«Крайслер» вильнул последний раз, и кусок столба, который Боб выпустил наконец-то из своих объятий, покатился под колеса первому из четырех автомобилей «скорой помощи». Тот вильнул и врезался в то самое дерево на берегу озера, где чуть раньше погибла гнавшаяся за «зазнайкой» полицейская машина. С обрубком столба столкнулась вторая машина и пошла юзом, а третья, пытаясь избежать столкновения, ушла с шоссе и врезалась в первую. Четвертая «скорая помощь» финишировала в кювете без повреждений.

– Прыгаю.

«Крайслер» взлетел с трамплина, повторяя знакомую по первой поездке траекторию, и рухнул в озеро.

– Сработал воздушный мешок.

Мешок опал, вспоротый лазерным лучом, и началась последняя фаза спасательной операции. Стоящие на берегу полицейские наблюдали, как из тонущей машины выплыл со скоростью добрых двадцать километров в час Боб Браун (прикрытый чехлом от сиденья, чтобы затруднить опознание) и ногами вперед заскользил к дальнему берегу озера, оставляя за собой пенистый бурун. Притаившийся на горном склоне Мак был готов сбивать пули и вообще – сражаться, но полицейские не стали открывать огня. Теперь, когда «крайслер» затонул и смолк наконец грохот классической музыки, они вертели головами, пытаясь понять, откуда доносится флейта.