Прочитайте онлайн Проводник: проклятый мир | Глава 18

Читать книгу Проводник: проклятый мир
4416+588
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 18

Покидал я свой мир через неделю. Эти дни я провел с пользой — снял денег с книжки и на них прикупил разного серебряного лома. Кувшинчики, ложки (большей частью царапанные и гнутые), несколько мелких тарелок. С пару килограмм где-то вышло. И вполне себе дешево — внешний вид и состояние покупок этому способствовало.

Кроме этого позаботился и о других вещах, более тесно связанных с тяжелыми статьями УКа. Хотя, мне все это для дела требуется и, причем, не в этом мире.

Сходил в церковь, где взял себе крестик, серебряный. Когда подходил в огромным, кованным воротам внутри пряталась опаска: а ну как мне сейчас поплохеет? К счастью, все обошлось. Присутствие на церковной земле, служба и крест — все это никак на меня не повлияло. Честно признаться, после этого у меня с плеч, словно, камень пудовый упал. Нет во мне черноты, нет. И это обрадовало как ничто другое.

Портал открывал прямо комнате, в присутствии Акимыча. Сторож при этом был настолько скептически настроен, что это сквозило в каждом его движении.

Кстати, Олеся мне сообщила, что Знак на моем запястье же через сутки после перехода был полон энергии. Вероятно — это тоже последствия неудачного подселения духов. И теперь вместо трех-четырех дней ожидания после каждого открытия портала, мне придется ждать не больше двух. А то и через двадцать четыре часа смогу совершать Переход. Я даже немного призадумался: плюсов накопилось уже столько, что поневоле начнешь со страхом ожидать минусы. Они просто обязаны соответствовать положительным способностям.

— Акимыч, — напоследок предупредил я сторожа, — стой и смотри. В туман не вздумай соваться. Понятно?

Тот невразумительно передернул плечами и промолчал. Вместо этого поудобнее устроился на стуле, поставленном в дальнем углу комнаты. Ну, буду надеяться на его благоразумие. Все-таки взрослый мужик уже, должен был к своим годам избавиться от излишнего любопытства. Да и в армии, судя по оговоркам, послужил. Вот интересно, а какой род войск считает для себя родным? Потом надо будет поинтересоваться, когда вернусь. Возможно, раз сторож попал в число тайноносителей, он сможет чем-то помочь.

Переход совершал без оружия, но с тяжелым рюкзаком в руках. Безоружным решил остаться по одной простой причине: опасался, что духи вернуться обратно в тело. Олеся подобное развитие событий практически не предусматривала. По заверениям девушки, подселенных духов попросту размазало по междумирью. Они не имели привязки к моему телу, которое вроде якоря служит родной душе… Так что, стать одержимым мне не грозило по ее словам. Но я все равно перестраховался. Без оружия и стесненный тяжелым грузом, я буду менее опасен для своей спутницы… случись чего непредвиденное.

Переход прошел без сучка и задоринки. Почти мгновенно туманное облако затянуло меня и Олесю, забрав из комнаты, и выплюнуло уже совершенно в другом месте — в лесу. В другом мире. И я себя чувствовал отлично — чужого присутствия в голове не ощущалось, зрение не изменилось. В общем — каким был до перехода, таким и остался. Но не успел я обрадоваться успешному проходу сквозь междумирье, как…

— Что за х…, это где я нахожусь…ать вашу… — донеслись до меня сочные междометия. Голос был знакомый.

— Акимыч?

Имя сторожа мы с Олесей произнесли одновременно, еще не успев даже повернуться в сторону говорившего. Мужчина так и сидел на старом, лакированном стуле с фанерным сиденьем и спинкой. В этой позе я его и запомнил в момент активации Знака. По какой-то причине его затянуло вместе с нами и при этом развернуло — мы спинами друг к другу стояли.

— Ваши… — сторож чуть запнулся, подбирая подходящее слово, — фокусы?

— В какой-то мере наши, — признался я. — Вот только ты не должен был перейти вместе с нами. Там расстояние было безопасное. Я точно уверен в этом.

— Уверен он, — пробурчал сторож, вставая со стула. Эта деталь домашней обстановке смотрелась настолько дико в окружающем лесу, что невольно колола глаз и вызывало подспудное чувство неудовольствия. Наверное, подобное ощущал не только я. Иначе с чего было Акимычу пинать злосчастный, ни в чем неповинный стул со всей силы, запуливая тот куда-то в кусты.

— Акимыч, мы, правда, тут ни причем, — заверила его Олеся. — Наверное, тут все дело в изменившихся способностях Мишки… ну, точно, в этом все и дело. Как же я не подумала?

— Думать всегда нужно, — тяжело вздохнул сторож, прохаживаясь по крошечной полянке среди бурелома и густых зарослей, — перед каждым важным делом обязательно требуется подумать. И неважным тоже… с другой стороны, я вот уже вам верить начал. Уж очень необычно выглядит приглашение на эту, хм, экскурсию.

— Да какая тут экскурсия!? — воскликнул я. — Так, Акимыч, вроде тут Знак не до конца побледнел. А это значит, что могу пытаться еще раз открыть портал. Правда, потом придется дня два ждать до следующего перехода, но…

— Обратно отправить меня хочешь? — хитро, с прищуром посмотрел на меня сторож. — Брось, мне и тут интересно. Когда еще доведется на том свете… тьфу, в другом мире побывать. Так что — я с вами.

— Тьфу, — следом за сторожем сплюнул я в траву. — Ладно, не хочешь — как хочешь. На вот, неси рюкзак.

Мешок с припасами и серебром Акимыч принял без разговора. А я уже приготовился к спору, отбиванию аргументов по типу «я же старше, опытнее…» и так далее. Обошлось. Что ж, так оно и проще будет — втроем. Оружие — автомат с двумя снаряженными магазинными и еще четыре пачки по карманам с ПМ у меня и АПС у Олеси — есть. Для пистолетов есть серебряные пули — два магазина. Они вместе с «макаркой» у Олеськи были, когда меня схватили.

После короткого раздумья, свой пистолет передал Акимычу, проинструктировав какие патроны и против кого применять.

— Демонов и одержимых легко опознаешь, — сказал я сторожу уже в пути. — Не похожи они на людей, хотя и имеют общий с нами облик. Вот по ним и стреляй серебром. Когда найдем партизан — помалкивай. И так нас ждет не самая приятная встреча, а тут ты еще. К чужим, незнакомцам местные очень подозрительно относятся.

— А нас они во избежание, — подмигнув, спросил Акимыч и характерно коснулся указательным пальцем виска, — в цинк не закатают?

— Не должны. Меня с Олесей знают и несу я кое-что ценное, демонами никогда не даренное партизанам.

— Ты о серебре, что у меня в мешке лежит? — поинтересовался Акимыч.

— Ага, — подтвердил я. — Так что смотри — не потеряй.

Дальше мы шли молча. Часа в два после полудня устроили привал, дав отдых натруженным ногам. Кто ходил по лесу, с его зарослями, небольшими овражками, поваленными деревьями и прочими прелестями — поймет. Ни в какое сравнение с ровной дорожкой, вроде грунтовки или шоссейки не идет.

Пока отдыхали, я возился с картой и компасом, пытаясь проложить подходящий маршрут. То, что на старом месте партизанского лагеря не будет — был уверен. Раз Славка (а это почти точно, раз взяли меня в старом месте перехода) попал в руки демонам, то Пал Палыч обязательно передислоцируется. И уйдет километров на сорок в сторону. Оставалось только определиться с этой стороной.

Демы тоже не дураки, могут разослать поисковые партии в поисках отряда. Даже не могут — должны. После такой шумихи, что устроили партизаны в последнее время, инфернальные твари просто обязаны отреагировать. Представляю, что ждет простых людей, не партизан, случайно попавшихся в лесу демам… брр. Те и разбираться не будут — сразу прикончат.

— А нам вообще далеко идти? — задал вопрос Акимыч, развалившись на траве и покусывая тонкий стебелек травинки.

— Порядочно. Сегодня только подойдем к зоне, которую партизаны контролируют. А вот завтра днем или ближе к вечеру можем повстречаться или с партизанским патрулем, или с демонами.

— С демонами?

— Ага, с ними. Или с карателями, их приспешниками из людей, — ответила вместо меня Олеся. — Хоть и люди, но ничем от тварей не отличаются.

— С людьми, все же, проще разобраться, — задумчиво произнес Акимыч. — Для демонов, как я понял, серебро нужно, а у нас его всего в шестнадцати патронах. Так что, пусть будут каратели, если нам суждено встретиться с противником.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно сплюнул я. — Акимыч, тут такое место, где любые пожелания могут исполниться. Ладно, пора подниматься. А то, смотрю, отдохнули больше нужного, раз всякие глупые мысли в голову лезут.

Сторож только хмыкнул, но промолчал. Но лучше бы он молчал до этого. Та встреча, о которой он упомянул в разговоре, состоялась…

Был уже вечер, когда сумерки только-только опускаются на землю. Я подумывал о привале, чтобы при свете оставшегося дня успеть устроиться на ночлег. И тогда-то издалека послышались выстрелы.

— Стоп, слышали?

Я резко остановился и поднял вверх левую руку с открытой ладонью. Несколько секунд спутники вслушивались в окружающую тишину, потом Олеся осторожно поинтересовалась:

— Тихо, вроде. А что ты услышал?

— Стреляли где-то там, — махнул я рукой вправо. — Далеко, но ослышаться не мог.

— Я не слышал, — поддержал Олесю сторож. — Миша, тебе после болезни твоей показаться не могло?

— Не могло… вот, слышали?

В этот момент вновь прилетели издалека звуки ожесточенной перестрелки. Работало несколько автоматов и что-то тяжелое, вроде ПК. Потом хлопнуло — граната.

— Так, — проговорил Акимыч и ткнул пальцем в сторону звуков, — и в самом деле где-то там воюют. Посмотрим?

Сторож и девушка выжидательно уставились на меня.

— Посмотрим. Вполне возможно, что там партизаны с карателями схватились…

Стреляющие нашлись километрах в трех от того места, где я впервые расслышал пальбу. Удалось разобрать, что стреляют не меньше десяти автоматов и парочка пулеметов. Когда до стрелков осталось метров пятьсот, я приказал скинуть мешок Акимычу и забрать у Олеське АПС. Сторож явно владел оружием лучше магессы.

— Что будем делать? — поинтересовался Акимыч у меня, меняясь пистолетами с девушкой. К «стечкину» он тут же прицепил кобуры на манер приклада, получив достаточно удобное оружие для боя накоротке.

— Поближе подойдем и осмотримся, — тихо проговорил я. — Дальше — по обстановке.

— Разумно, — весело хмыкнул Акимыч и первым бросился на звуки выстрелов. Следом за ним, мысленно обругав этого торопыгу, пошел я. Олеся замыкала шествие.

Через пять минут мы были на месте. Перед нами раскрылась небольшая полянка с крошечным строением в центре. Квадратная коробка из красного кирпича с плоской крышей. На ней уже успели прорасти несколько маленьких березок, настолько стара была постройка. Стены метра по четыре в длину и почти три высотою. Рядом с этой будкой стоял полусгнивший, деревянный столб с обрывками ржавых телеграфных проводов, свисавших с поперечен наверху.

Этим летом здесь был пожар, сравнительно недавно. Может, недели три или чуть больше. Тут трава едва выше колена подняться успела — не скроешься, если ты не с кошку размером. Выгорела огромная проплешина вокруг строения, что сейчас было на руку только обороняющимся. С одной стороны чистого места было метров сто от будки до густых зарослей. С трех других чуть меньше — от пятидесяти до семидесяти. И со всех четырех сторон по будке вели огонь. Засевшие внутри огрызались в ответ, ведя стрельбу через небольшие, узкие и длинные окошки, поднятые почти на два метра от земли. Как раз по одному окну в трех стенах. В четвертой имелся дверной проем, сейчас заваленный всяческим хламом — деревянным и железным. Прямо перед бывшей дверью, на земле чернела внушительная проплешина почти в метр диаметром. Трава и верхний слой дерна были сорваны неведомой силой, оголив почву. Явно — след от гранаты. Отскочила от баррикады и взорвалась поблизости.

На полянке, среди травы смутно просматривались человеческие тела. Парочка возле строения и еще два-три (точно не разобрал — то ли тело, то ли старая земляная куча), где-то метрах в пятнадцати от зарослей. Могу предположить, что тут столкнулись два отряда противников. До поры, до времени они были скрыты друг от дружки будкой, но стоило одному из них (отряду, значит) выйти из-за нее, как столкнулись глаза в глаза. Там и было метров тридцать-сорок между ними — считай в упор. Пока пришли в себя и попрятались куда смогли, успели почти на равных разменяться убитыми. Первые юркнули в будку, на голом инстинкте, который толкал их спрятаться под защиту надежных кирпичных стен. И это стало их ошибкой. Укрывшись в постройке, они лишили себя свободы маневра. Их противники быстро очухались и окружили полянку, не давая никаких шансов сбежать осажденным. Тем еще повезло, что стены в три кирпича легко выдержат гранатометный выстрел. Да нашлось мусора на баррикаду для двери. Иначе та граната стала бы завершением штурма. В таком тесном объеме обычная «эргэшка» покажется ничуть не слабее «эфки».

— Каратели, — прошептала мне на ухо Олеся, — а в домике засели партизаны. Никого другого они так настойчиво не старались бы убить.

Я и сам видел знакомые повязки и нашивки на камуфляжной форме штурмующих, на мертвых телах. Вот только многовато их было. Я насчитал шестерых — пять автоматчиков и один с пулеметом. Пулеметчик засел напротив входа, выдавая скупые очереди по три-пять пуль в баррикаду. Много для нашей троицы, где обстрелянным был только я один. Ну, еще Акимыч что-то такое-эдакое имел за плечами.

— Шестеро их тут, — шепотом сообщил сторож, который успел по широкой дуге обойти полянку и вернуться обратно. — Двое вон там с автоматами, ближе всего к стенам. Пулеметчик напротив двери. Один с той стороны, где дальше всего до леса, и парочка вон там, неподалеку от нас.

Значит, я не ошибся с подсчетами — Акимыч столько же увидел.

— Так, Акимыч, — поинтересовался я у спутника, — что предлагаешь делать?

— Ну-у, — шепотом протянул он, — так-то стоит нашим помочь. Но врагов многовато… хм.

Потом посмотрел на АПС в руке, с которым он ходил во время короткой разведки, пару раз щелкнул предохранителем.

— И не с таким арсеналом нам на пулеметы соваться с автоматами. Хотя…

Сторож внимательно посмотрел в сторону, где слышался басовитый пулеметный лай и о чем-то задумался.

— Думайте быстрее, — взволновано проговорила Олеся, которая места себе не находила. — Пока тут решаете, там партизан всех убьют.

— Всех не убьют, — возразил Акимыч. — Вот только нам бы самим не лечь тут. Так понимаю, что каратели тут чуть ли не спецназ, а?

— Угу, — подтвердил я. — Спокойно порвут нас, как Тузик грелку, если сглупим. Ты что-то придумал?

— Ага. Есть кое-что… я возьму на себя пулеметчика. Постараюсь сделать его тихо, но мало ли что, — Акимыч слегка развел руками и продолжил. — Потом из пулемета шугану парочку на той стороне. Ты подберись вот к этим, что поближе. Как только услышишь, что я за пулемет лег, то бей по ним из автомата.

— Могу сразу двоих не задеть, — с сомнением покачал я головою.

— А вон там пускай Леська ляжет, — ткнул пальцем в густые кусты сторож. — Если уцелеет кто, то обязательно побежит или туда, или к своим в обход.

— Уверен?

— А еще разведчик, — хмыкнул Акимыч. — Куда же ему еще деваться? На тебя не побежит, на поляну точно не выскочит. Попробует к своим примкнуть или тебя по флангу обойти… это же элементарные приемы из учебника тактика, которые на первом полугодии в головы курсантов вбивают.

— Там не курсанты.

— И плевать, — отмахнулся сторож от моих слов и обратился уже к девушке. — Ты то как — справишься?

— Справлюсь, — решительно произнесла Олеся.

— Тогда смотри лучше. И если очередями решишь стрелять, то учитывай отдачу, — предупредил ее Акимыч и вернул девушке «стечкина». — У АПСа ствол довольно сильно задирает вверх. Уж у тебя точно.

— У меня и кроме пистолета найдется что применить, — пообещала девушка.

— Раз так, — проговорил сторож и внимательно посмотрел на меня с магиней, — то вперед.

Ловко прячась за кустами, Акимыч скрылся из виду буквально за пару секунд. Даже удивительно, как он способен на такое в своей демаскирующей одежде. Следом, пригнувшись почти до земли и часто замирая в присяде, стал подкрадываться к автоматчикам и я.

Те подпустили меня метров на сорок — дальше я заопасался идти и укрылся за поваленным стволом огромного дуба, поросшего мхом. И так легко различаю чужие спины и затылки, скрытые маскировочными костюмами среди ветвей. Оба были вооружены АКМами с деревянными прикладами. У обоих оружие было обмотано кусками разлохмаченой ткани для лучшей скрытности, чтобы не выдать владельцев случайным бликом с лакированной или металлической детали.

Друг от друга располагались метров за пять. Медленно, старательно придерживая пальцами, я опустил флажок в положение автоматической стрельбы. Первую очередь получит дальний от меня, который ближе всех к кустам. Уверен, что точно свалю. А вот со вторым не все так и просто. Этот каратель скрыт от меня парой нетолстых деревьев, вокруг которых густо растет высокий папоротник. Фактически, заканчивается крошечная полянка папоротника этими двумя деревьями. Стоит противнику упасть в ту сторону, как тут же будет потерян из виду.

А, ладно, разберусь как-нибудь. Главное, чтобы на Олеську не побежал, а то меня тревожат бойцовые качества девушки. Как бы неприятности какой не случилось. И, блина, чего там возится Акимыч с пулеметчиком? Каратель только при мне успел больше полусотни выстрелов сделать. При таком темпе он слона не услышит у себя за спиной, не то, что старого военного с огромным опытом войны за плечами. Вон, вновь замолчал на более продолжительный срок, чем до этого. Наверное, очередную ленту или диск меняет…

Словно услышав мои мысли, сторож проявил себя. Замолчавший пулемет (теперь-то я понял причину заминки) вновь ожил, выдав длинную очередь куда-то в направлении зарослей на другой стороне поляны с будкой. Сам не видел, но мне было достаточно реакции карателей впереди. Те, в первые секунды, ничего не поняли и только услышав крики товарищей на противоположном конце поляны, скрытом будкой, замерли и уставились на пулеметчика. Увидеть ничего не могли из-за зарослей, и поэтому один из карателей решил проверить ситуацию. Как раз тот, что был ближе всего к папоротниковым зарослям.

Вот только я был против этого. Каратель только сделал первый шаг, когда я подвел мушку к спине его товарища и нажал спуск. Автомат дернулся, норовя задрать короткий ствол к кронам деревьям. Появилась легкая сизо-черная дымка перед раструбом и тут же развеялась, позволив увидеть падающее мешком тело подстреленного врага. И почти тут же по моему укрытию ударила стайка пуль. Перед лицом взметнулись кусочки гнилой коры, древесины и мха, рядом с левой щекой пронеслось что-то невидимое и горячее.

— …ать, — не сдержался я от громкого ругательства и свалился за ствол дерева. Вслепую, подняв автомат над «бруствером», выдал половину рожка в сторону папоротников и шустро пополз на четвереньках вдоль поваленного ствола. Щедрая порция адреналина настолько обострила мой слух, что я услышал негромкий щелчок в той стороне, где укрывался противник. Потом донесся легкий шорох листвы и тонких веточек вверху… Машинально подняв голову, я увидел небольшой круглый предмет, падающий на меня.

— …ать вашу, — повторил я свое предыдущее обращение в адрес карателей и прыгнул из своего почти лежачего положения через толстый (в моем случае — высокий) ствол дуба. Как-то неожиданно движение окружающего мира резко замедлилось. Застыли потревоженные ветви кустарника, замерли в воздухе сбитые мною во время рывка трухлявые ошметки сваленного дерева и лесной мусор. Граната над головой решила зависнуть, словно зацепившись невидимым тросом за сучья над ней. Через мгновение в глазах появилось неприятно давление, словно те пытаются вылезти из орбит. Потом в них возникло жжение и резь, в ушах послышался гул далекого прибоя или артиллерийской канонады. Яркий мир вокруг поблек и стал резко мигать: обычное видение сменялось «туннельным зрением». Одновременно с этим я почувствовал сильный жар в теле, как будто попал в раскаленную парилку.

— Что за…

Свой голос я не узнал, настолько он изменился. В нем появились неприятные рычащие и хрипящие интонации, сами слова срывались резко и быстро, как выстреливаемые пули. В моменты, когда появлялось «туннельное» изображение я видел красное пятно в центре. Мотнул головою, но в результате обнаружил еще несколько таких же пятен. И только потом до меня дошло, что вижу людей — своих друзей, партизан и карателей. Из последних два ближайших были передо мною. При взгляде на них я улавливал среди красноты непонятные черные и грязно-белые нити с пятнами.

Новые ощущения были настолько непривычны и болезненны, что я не смог долго находиться в нем. Застонав и сделав несколько шагов вперед, я увидел, как мир вновь наполняется красками. Одновременно с этим вспомнил о гранате и со всех ног дернул к невредимому врагу. Тому самому гранатометчику. Я добрался до него раньше, чем упала граната. Даже успел рассмотреть удивление на лице человека, когда остановился возле него. Вернее, нависнув сверху, так как тот лежал пластом на земле, укрывшись за небольшим пеньком. Удивление врага сменилось страхом, в глазах карателя появилось некое узнавание, даже надежда и… дальше я ударил ногой ему в висок и свалился сверху. И в этот самый миг за спиною взорвалась граната.

По веткам забарабанили осколки и куски земли, потом посыпался на голову всяческий мусор. Выждав несколько секунд, я откатился от тела карателя и встал на одно колено. Мимолетный взгляд на врага показал, что тот мне не опасен: мой удар снес ему полголовы. Словно череп у того был из пластилина и мой пинок вдавил височную кость внутрь. Зрелище было неприятное, и я быстро отвернулся.

— Госпххх… хпрххиннн…хххпнрр…

Хриплые звуки совсем рядом заставили спохватиться и направить в их сторону автомат. Впрочем, оружие там не требовалось. Хрипел первый каратель, которому я прострелил спину. Тонкие пули с близкого расстояния пробили тело насквозь, и теперь человек захлебывался кровью. Помочь можно, но надо ли? К карателям у меня не было ни малейшего сочувствия. То, что творили эти изуверы на службе у демонов, вызывало неконтролируемое бешенство или холодный ужас — в зависимости от ситуации.

— Госпхххин, — вновь захрипел-забулькал каратель, сумев выдать более разборчивые слова, — ххаззхаа ххххшо?

— За что? — наклонился я над ним и приставил раструб автомата к его шее. — А что, ты бел как овечка?

— Ннххххе хххоннхимаюуу…

— Не понимаешь, значит, — хмыкнул я и поднял ствол автомата чуть выше, точно напротив лба, — что ж, теперь и не поймешь.

Одиночный выстрел прервал мучения раненого. Немного поспешил, конечно, но времени не было возиться с расспросами далее. А так интересно расспросить с чего это каратель меня господином назвал и тот первый удивился и обрадовался, когда увидел мой скоростной драп из-под гранаты. Но не мог себе позволить этого, не мог. И оставлять живым этого гада так же нельзя, а то мало ли что придет тому в голову.

Там еще трое недобитков должно сидеть на той стороне. Пулеметные очереди их должны спугнуть да и непонятные выстрелы и взрыв на моей стороне заставят встревожиться. По любому каратели решат разобраться с ситуацией и посмотреть, что же там с их товарищами. А значит, стоит ждать их появления в любой момент.

И как накаркал: стоило мне встать в полный рост, как появились каратели. Заметил их просто чудом, так как противники двигались почти бесшумно и умело укрывались за деревьями. Их было двое и оба с автоматами. Чудом было все тоже непонятное восприятие, которое нахлынуло в момент появления гранаты над головой. Оно исчезло в тот же миг, когда я упал на убитого карателя, спасаясь от гранатных осколков. И вот опять…

Время остановилось, краски вокруг потухли, вновь «замигало» зрение. В моменты, когда появлялось «туннельное зрение» я четко видел две красных фигуры с десятками черных жгутов и нитей. Каратели, а это были они, замерли метрах в тридцати пяти от меня. Оба уже направили оружие и были готовы нажать на спуск. Еще бы мгновение и… впрочем, это мгновение может растянуться надолго. Я вспомнил, как добежал до гранатометчика минуту назад и решил повторить трюк.

Метров за десять до врагов время стало возвращаться к прежней скорости. Итогом стали чужие выстрелы навстречу, едва ли не в упор. Я четко увидел, как лениво развернулись и опали лепестки пламени на дульных срезах автоматов, мимоходом рассмотрел капельки пуль с царапинами на боках, которые неспешно пролетели совсем рядом с лицом.

Вторую очередь никто из карателей сделать не успел. Первому я ткнул ствол автомата в глаз, в тот момент совсем забыв о стрельбе (да там и патронов было пара-тройка, все истратил перед этим и позабыл перезарядиться). От удара того отбросило в сторону… вместе с оружием, которое прочно застряло в ране. В его товарища пришлось бить плечом на той скорости, с которой я несся. Итог был печален для нас обоих. Карателя впечатало в ближайшей ствол дерева с такой силой, что тонкая осинка не выдержала и треснула. Одновременно с этим что-то хрустнуло у меня в руке, и все тело пронзило острой болью. От этого ускоренное восприятие схлынуло, вернув прежний мир с его красками, запахами и звуками. И болью.

— Ох ты, еп…, - не удержался я от стона, пытаясь скрыть тот за словами. Левое плечо, которым я ударил карателя, горело огнем. Казалось, что там поселилась рота мясорубок, медленно перемалывающих в фарш кости с мышцами и сухожилиями. Если бы в тот момент рядом оказался кто-то из врагов, он мог забить меня одними щелбанами — я бы даже сдачи не дал. Друзья меня так и нашли — скорченного и тихо матерящегося под деревом, рядом с телом раздавленного карателя. Вернее, первой до меня добралась Олеся, которая позабыла про все наставления и бросилась сюда, едва услышала разрыв гранаты. Ну, что взять с девчонки, пусть и магессы?

— Миша? — послышался обеспокоенный голос Олеси. — Миша, ты ранен, что с тобою?

Я еще успел подумать, что это самый «уместный» вопрос в подобной ситуации. А потом мне стало не до раздумий: девушка ухватила за поврежденное плечо и попыталась развернуть к себе лицом.

— Уааа…ать!

— Ты чего?

— Больно же. Аккуратнее надо, а если бы у меня рука оторвана была бы?

— Подожди, — тут же смягчилась Олеся, которую задел мой последний возглас, — я сейчас посмотрю.

— Осторож…

Я хотел попросить ее бережно разрезать рукав на куртке и посмотреть, что там со мною приключилось, но запнулся. И было от чего. Олеся сложила ладони вместе и опустила на мое плечо, едва касаясь того. Вокруг ее рук возникло белое свечение, которое перешло на меня. Пара минут ничего не происходило, но потом боль стала терять свою остроту, понемногу исчезая. Через пять минут ничего не напоминало о безрассудном «таране». Вот только Олеся от моего лечения сильно побледнела и покрылась испариной.

— Ты как? — обеспокоенно поинтересовался я у девушки.

— Нормально. Просто лечение много сил отнимает. Я сейчас себя чувствую, словно целый день воду ведрами таскала. Боевая магия проще дается.

— Ничего, пройдет, — успокоился я и предложил ей свою помощь.

— Давай помогу встать. А то тут еще один каратель должен бегать… мало ли что. Да и Акимыча надо забрать и идти к партизанам.

— Спохватился, — послышался в нескольких метрах от нашей парочки знакомый голос. — Да вас, пока миловались, можно было брать голыми руками.

— Акимыч?

— А то кто ж, — хмыкнул сторож и вышел из кустов с неуловимо знакомым пулеметом в руках. — Как сами?

— Нормально мы, а…

— И я в порядке, — не дал мне закончить фразу Акимыч. — И карателей поблизости нет — я все осмотрел. Ну, насколько успел. Спешил к тебе, опасался.

— За меня? Брось, что могло случиться-то…

— А что я должен был подумать, когда после взрыва гранаты послышался одиночный выстрел, а? И гранат-то ни у кого из нас не было. Что тебя подорвали и добили контуженого или раненого. Вот то-то.

— М-да, с такой позиции я не смотрел на ситуацию. Просто все случилось так быстро и… странно, что… а, ладно, хорошо же все.

— А чего странного-то? — с интересом посмотрел на меня сторож.

— Да так, — отмахнулся я, пока не готовый делиться с окружающими своими тайнами, — потом расскажу. Что там с последним карателем? Пулеметчика, смотрю, ты приговорил, раз с трофеем.

— А нет карателя, — оскалился в довольной ухмылке сторож. — Я его первой же очередью свалил. А эти вон успели спрятаться и сюда дернули, когда граната хлопнула. Ну, и я тоже…

— А что за пулемет такой чудной? Знакомое что-то, но никак не вспоминается.

— Так это же эрпэдэ. Его потом эрпэка сменил… аа-а, да ты и не знаешь. Таких пулеметов в Африке и разных братских республиках, где Союз отметился, было полно. Хороший пулемет, но тяжелый, едрена вошь.

Сторож еще что-то хотел сказать, а я послушать — мимоходом тот мог немного приподнять завесу над своей прошлой жизнью. Но тут вмешалась Олеся.

— Хватит о пулеметах, — сердито произнесла девушка и кивнула в сторону кирпичной коробки, где притихли партизаны. — Нам к ним нужно. Карателей больше нет…

— И что? — перебил ее Акимыч. — Так они и примут нас с распростертыми объятиями, ага. Или не веришь?

— Там свои!

— Вот и попробуй их убедить, что мы им свои и наоборот — они нам то же свои, — хмыкнул сторож. Потом опустил пулемет на землю, отстегнул круглую банку с выходящей из нее черной лентой и заменил на другую, которая болталась на поясе.

— А вот и попробую, — сердито притопнула ножкой девушка и сделала шаг в сторону поляны. Я и Акимыч среагировали одновременно.

— Стой, блаженная…

— Олеся, не ходи туда!

Я ухватил девушку за локоть и прижал к ближайшему стволу дерева, укрываясь за тем. Вовремя. Со стороны постройки коротко татакнул автомат. Пули пролетели в нескольких метрах правее. Рядом выматерился сторож, который распластался на земле, не забыв подтянуть к себе пулемет.

— Вот же… свои, — почти выплюнул слова Акимыч. Судя по мимолетной заминки последним словом он заменил какое-то менее цензурное, помня о присутствии Олеськи. — Так и прихлопнут заместо благодарности… а ты куды поперлась?

— А ты…

— Тише, Олеся, тише, — остановил я девушку. — Акимыч, а ты сам думай, когда что-то предложить хочешь.

— Так я ж в шутку.

— За такие шутки, — все-таки не выдержала девушка, — в зубах бывают промежутки.

— А она у тебя поэтесса, — тихонько засмеялся сторож, ни мало не обидевшись на слова моей спутницы. — И очень грозная.

— Еще раз прошу, — вмешался я в «беседу», — хватит языки чесать не по делу.

Потом отодвинулся от девушки и спрятался за соседнее дерево. И уже оттуда прокричал в сторону партизан.

— Эй, не стреляйте! Тут свои, партизаны мы!

Пару минут стояла тишина. Я уже было решил, что осажденные успели ускользнуть из кирпичной будки незаметно, во время наших дебатов. Но тут послышался знакомый голос:

— Свои в это время по лесам не бродят!

— Ага, а что же ты тогда с приятелями тут делаешь? — прокричал я в ответ. — И вообще заканчивай с пустым трепом — сваливать отсюда надо, пока демоны не нагрянули или еще один отряд карателей на шум не подскочил.

— Ты покажись сначала, говорливый, — предложил невидимый собеседник, — а потом и покумекаем вместе насчет твоего предложения.

— Миша, не надо, — тут же вмешалась Олеська. Девушка выскочила из-за своего дерева и ухватила меня за рукав. Да так крепко, что, не причинив ей вреда, не освободиться. Ну не ломать же мне ей ногти или пальцы?

— Если что, вы им отомстите. Раз по мне начнут стрельбу, то там не партизаны сидят, а разбойники или шайка мародеров.

— Мне от того, что их убьем, легче не станет, — не успокаивалась Олеся. — Мишенька, ну пожалуйста…

— Эй, вы чего там замерли? — поинтересовался недавний собеседник, засевший в будке. — Мы ждем.

— А давай просто уйдем, а? — предложила Олеся. — Посидят они там, посидят и уйдут сами.

— А мы потом партизанский отряд до скончания веков будем искать в этих местах, — хмыкнул Акимыч. Потом плавно поднялся с земли, оставив там пулемет, и предложил:

— Я сам схожу.

— Лучше не надо, — возразил я. — Ты здесь чужой. Мало ли какую неловкость заметят или почувствуют… а мне не хочется потом чувствовать вину.

— Да брось…

— Нет, пойду я. Олеська, опусти меня и стань вон там с Акимычем… Эй, в крепости, я выхожу.

С трудом получилось отцепиться от девушки, которая повисла на мне, как котенок на шерстяной кофте. Да и то получилось это сделать лишь с помощью Акимыча. После этого, оставив автомат и засунув под одежду за спиной «макарку» шагнул на поляну.

После лесного полумрака на яркоосвещенной поляне пришлось сильно прищуриться, почти вдвое сократив обзор. Я прошагал шагов десять, когда меня остановил окрик невидимого собеседника.

— Эй, стой. А теперь еще раз ска…

Тут до меня донеслась громкая возня изнутри будки, громкий, но невнятный спор.

— Миха, ты!?

Честно признаться услышать этот голос я не ожидал. Ну, не могло такого быть в реальности, это уже фантастика какая-то.

— Сашка?

Послышался грохот разбираемой баррикады, яростный спор и угрозы «пристрелить на месте». А через минуту на поляну вылетел Малюгин. В выгоревшем камуфляжном костюме, в обрезанных кирзовых сапогах и двумя грязными повязками бинтов на левой ладони и голове.

— Ну ты и гад, — проорал мне в ухо друг, облапив руками.

— Это с чего так? И вообще, что за дела — как с тобой увижусь после долгого расставания, так ты норовишь пристрелить. В прошлый раз такой хороший мотоцикл покромсал… сейчас дерево ни за что покоцал.

— Гад, потому что пропадаешь без объяснений и появляешься в неподходящий момент… о, и она тут!

Я высвободился из объятий приятеля и оглянулся назад. Там из леса с самым независимым и гордым видом выходила Олеська. Через плечо висел мой укорот, в правой руке держала АПС стволом в землю.

— Миха, я теперь знаю, отчего так все получается. Сам подумай — как только она рядом, так по тебе стреляют, — хмыкнул Сашка, кивая головой в сторону магички. — Вы только вдвоем?

— Нет, тут еще Акимыч в кустах.

— Кто? — удивленно поинтересовался парень. — Не знаю такого.

— Дачи охраняет, где участок у моего дядьки…

— Так он тоже… от нас? — перешел на шепот Сашка и машинально оглянулся назад — не подслушивают ли его спутники. К счастью, те так и остались под прикрытием кирпичных стен, опасаясь выходить на открытое пространство.

— Угу, случайно получилось, — вздохнул я. — Тут вообще много чего произошло.

— Расскажи, а? — тут насел на меня любопытный друг.

— Потом. Там много всякого, за пару минут не перескажешь. Лучше в лагере, лады?

— Лады, — тут же поскучнел друг.

— Вот и хорошо… Олеся, — обратился я к девушке, которая встала рядышком, внимательно прислушиваясь к разговору, — зови Акимыча с трофеями и уходим. Санек, а ты своих архаравцев выпихивай из этого клоповника. Не хватало нам вляпаться еще раз в неприятности.