Прочитайте онлайн Проводник: проклятый мир | Глава 13

Читать книгу Проводник: проклятый мир
4416+382
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 13

Камышов оказался небольшим поселком. Сравнительно небольшим. Тысячи полторы жителей тут проживало постоянно и около трех-четырех сотен гостей временно оседало в течение недели или двух. Когда я приблизился к нему, то сперва посчитал холмом. Поселок был защищен не хуже древних крепостей: стены периметра — высокий земляной вал с очень крутыми стенками. В нем были проложены ходы к бойницам дотов, дзотов и прочих прелестей фортификации. По гребню шли наблюдательные точки с обязательным пулеметом или снайпером. Проход — восьми метров шириной между валами, с двух сторон защищался бэтээрами (марку разобрать так и не смог, возможно, что-то новенькое, продукт этого мира) смутно похожими на родные «восьмидесятки». Вот только башня пошире, как на БМП и вместо одного крупняка — два. Два ДШК, если ничего не путаю. Плюс «горюновский» ствол на станке на башне против воздушных целей.

Точно так же контролировался второй проход в поселок с обратной стороны. А так же имелись минные поля и управляемые фугасы. Мотопатрули и пешие группы, секреты и прочее, и прочее. К обеспечению своей безопасности камышовцы подошли со всем старанием. Налеты демонов на их поселок были довольно часты, но нерезультативны. Вернее, демы не могли достичь цели — разгромить поселение и захватить людей (уцелевших после бойни) в плен. А так, жертвы после каждого нападения были и немалые.

Нас встретили настороженно, но без излишней паранойи. Проверили серебром, кошкой (наш котяра тут же ей заинтересовался, заворочавшись в мешке и принявшись громко урчать), под конец нас окурил кадильницей священник. И после этого интерес к нам местные жители потеряли. Друзья Остапа, такие же ненормальные — вон, сколько окровавленного барахла притащили с собою (новый знакомый путешествовал на переделанной «волге» с высоким клиренсом, полным приводом и срезанным верхом), а они: «Милости просим, нам убийцы тварей и их пособников пригодятся. А кота продать не желаете, нет? Жаль, а то бы купили».

Вот примерно такой диалог прошел между нами и местными товарищами при въезде в поселок. Особенно сильно настаивали на продаже кошака — очень он им понравился или, что ближе всего к истине, нуждались в этих милых животных.

— У нас на все поселение только пять котов и кошек, которые способны чуять демов, — разглагольствовал Остап. — Еще с десяток животин, что только жрут и спят. Эти реагируют только на настоящих демонов. Простых бесноватых и иногда даже низших не замечают. А ваш кошак сразу видно — матерый. Кстати, вот тут я живу.

Остап остановил свою машину возле двухэтажного рубленного здания. Квадратное строение со стенами около семи метров и четырехскатной крышей. Кровля покрыта железом — небольшими прямоугольными пластинами, выкрашенными в «хаки». Небольшие окошки прикрыты деревянными ставнями, кирпичная труба с «колпаком». Практически деревенский дом из глубинки моего мира. Портит вид «кабриолет» с ручным пулеметом на дуге. Кстати, от «волги» в монстре Остапа остался только кузов-универсал, все остальное до этого использовалось на других автомобилях.

— На первом этаже я до этого торговлей занимался, — буркнул Остап, заводя нас в дом. — На втором жил… со своими. И сейчас все по-прежнему осталось… только почти ничем не торгую… и жить больше не живу ни с кем.

Остап повел нас по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Возле одной из дверей (всего три имелось) остановился и толкнул ее от себя.

— Вот, можете тут пожить. Раньше дочка жила, а теперь… эх.

Мужчина махнул рукой, вздохнул и, повернувшись к нам спиною, стал спускаться обратно на первый этаж. Комната, которую нам предоставил нам Остап, была довольно просторная — метров двадцать пять, с большим трехстворчатым окном, полуторкой кроватью, парой стульев с изогнутыми ножками и старым фанерным шкафом. Первым же делом выпустили кота, который с интересом стал обнюхивать углы.

— Так, я сплю на кровати, — заявила Олеся. — А еще будет лучше, если ты попросишь у Остапа отдельное помещение.

— Намек понял, — вздохнул я, мысленно уже примерив предоставленное ложе для определенного рода занятий. А что тут такого — мужчина я или нет? Да и Олеська за последние дни выказывала ко мне симпатию и (могло, конечно, и показаться) чуть-чуть флиртовала. М-да, забыл я, что тут свобода нравов не успела стать свободной. Нет тут еще наплыва товаров и «мировых ценностей» из-за бугра, которые из «непорочного» государства сделают отвязную блудницу. Хотя, вру. Есть такая тема в городах и на территориях, которые контролируются демонами. Эти твари во всю способствуют и старательно подталкивают людей к различного рода извращениям. Хочешь пей, кури, нюхай или колись наркотой. Содомия, лесбиянство, зоофилия процветают во всех городах. И чем тот крупнее, тем хуже жители.

Если в моем мире на место правителя моей страны не придет сильный и волевой человек, то лет через десять-пятнадцать и у меня что-то подобное возникнет. Вон, и так в газетных ларьках свободно продают порнографические газеты и журналы. И мало кого заботит, что дети свободно их видят сквозь прозрачное стекло.

— Миша, ты меня слышишь? — до меня донесся настороженный голосок Олеси. — Ты чего? Хочешь, можешь ты остаться в этой комнате, а я попрошу другую?

— Нет, — мотнул я головою, — все нормально… так, задумался немного.

— О чем…

— Эй, народ, — раздалось снизу, — спускайтесь ко мне. Пора и об покушать подумать.

— Потом поговорим, — пообещал я девушке. — Сейчас пошли есть. В самом деле, пора, а то желудок уже настойчиво напоминает об этом.

Кухня была маленькая. Еще меньше было свободного места — почти треть пространства занимала беленая известкой печь.

— Присаживайтесь, — указал на табуретки возле стола Остап, — я сейчас быстренько. У меня тут со вчера каша осталась и грибы с картошкой. Вроде, не успели испортиться…

— Вот еще добавить можешь, — протянул я хозяину несколько банок с консервами.

— Ого, богато живете, — удивился Остап, приняв две банки с армейским рационом. Тушеные бобы, мясо, гречневая и перловая каша. Очень сытная штука, помню, в армии мы часто спасались ими, когда кухня запаздывала. А такое случалось систематически.

— Не жалко?

— Хорошему человеку не жалко. А потом, у нас еще есть.

В этот момент за кухонной дверью раздалось шебуршание и недовольное мяуканье. Хе, наш питомец спустился следом и теперь требует хавчика. Нуда, мы же его кормили уже давно.

— Так, сначала этого разбойника накормим, — тут же среагировал Остап. — Как его зовут?

Мы с Олеськой переглянулись — кличку так и не успели придумать. Девушка звала его всякими лаковыми словами, постоянно сюсюкая, как с маленьким ребенком. А я только «кис-кисом» и то раза два-три от силы.

— Пиратом, только ему все равно на что отзываться, — выдал я, ассоциируя про себя внешность и характер кота с джентльменами удачи из истории. — Он на еду хорошо откликается.

— Пират, так Пират, — пожал плечами Остап. Мужчина опустился на корточки и вывалил в блюдце, вынутое из комода с посудой, полбанки тушенки. — Кстати, не оставите мне его?

— Лучше, мы тебе другого кота принесем, — заявила Олеся. — Хорошо?

— Откуда? — удивился Остап и уставился на мою спутницу. Та сильно покраснела, поняв, что сморозила ерунду. Пришлось прийти ей на помощь, пока Олеся не запуталась окончательно.

— Есть возможность достать кошку с котятами, — сказал я. — На демоническую реакцию никого еще не проверяли, правда…

— Так котята лучше всего, — обрадовался Остап. — Именно с их возраста, ну, когда они маленькие, и надо приучать к демам.

— … или парочку взрослых кошек, — продолжил я. — Как получится.

— Дорого выйдет, — вздохнул хозяин дома. — Столько серебра не у каждого найдешь.

— Забесплатно, — опять влезла в разговор Олеся. — Ты же нам помог, какие деньги?

— Это хорошо, — довольно заулыбался Остап и больше не стал расспрашивать, потом быстро расставил перед нами тарелки, выдал ложки, выставил сковородку и небольшую кастрюльку, — а сейчас давайте есть…

На следующее утро Остап проводил нас к границе резервации, заставив дать обещание привести ему кошку с котятами. И по возможности, как можно быстрее.

— Конечно, Остап, — улыбнулась нашему новому знакомому Олеся, — обязательно привезем через пару недель котят.

— Буду ждать, — махнул нам на прощание стрелок. — Ну, счастливого пути.

— Давай, — кивнул я в ответ и крутанул ручку газа. Мотоцикл, рыкнул и вынес меня с Олесей на заросшую молодыми деревцами и кустарниками дорогу. Все, теперь мы на территории демонов. Пусть возле границ демов редко можно встретить, как и их холуев, но осторожности этот факт не должен убавлять. Мало ли что… мотоцикл и так был перегружен нами и снаряжением, поэтому уйти на высокой скорости было затруднительно. Да и дорога таковой только считалась.

Зато мотоцикл давал нам преимущество в плане мобильности. Мы легко проскакивали между деревьев, срезая дорогу. А там, где заросли были чересчур густыми или имелись буреломы, я перетаскивал железного коня на себе.

К вечеру встали на привал, выбрав удобное местечко на небольшом холме, заросшем молодыми соснами. Олеся оставила на мне разбивку лагеря, отойдя метров на сто от места ночлега. Вернулась минут через сорок с противоположной стороны.

— Что-то ты долго? — укорил я ее. — А если бы случилась какая неприятность?

— Я могу за себя постоять, — отмахнулась от моих слов девушка. — Кстати, не спросишь, что я делала?

— В кустики бегала, — хмыкнул я и тут же получил по макушке небольшим сучком. — Ладно, ладно… зачем?

— Я сторожки поставила, — похвасталась Олеся. — Теперь к нам никто незаметно не подберется.

— Магия, — протянул я. — Понятно… тогда едим и отбиваемся, часов в шесть подъем будет.

— Несмотря на уверения девушки, что сквозь ее магические примочки никто не пройдет (вернее, не проскользнет незамеченным), я решил подежурить. Есть такая штука, как «волчий сон», когда ты дремлешь урывками минут по десять-пятнадцать. Причем полностью в сон не проваливаешься, улавливая шумы вокруг себя. Через пятнадцать минут открываешь глаза, осматриваешься, прислушиваешься в течение минуты-двух и вновь окунаешься в дрему. Такой сон не способствует хорошему отдыху, но позволяет в течение нескольких дней сохранять боеспособность. За время службы я успел овладеть этой штукой и совсем не думал, что воспользуюсь на гражданке. А оно вон как вышло.

Ночь прошла тихо. Поскрипывали ветви, изредка набегал легкий ветерок и начинал играться листвой. Под утро совсем неподалеку какая-то ночная птаха тоненько засвиристела. И весьма неприятно, звук — смесь зубной машины, скрипа стекла и постукивания крошечных молоточков. У меня даже сон отбило на полчаса, пока певунья не угомонилась и не решила предстать со своим сольным номером перед другой аудиторией.

— Вставай, — коснулся я плеча Олеси, когда мои часы показали шесть. — Пора.

— Брр, — поежилась девушка, вылезая из-под плащ-палатки, — прохладно.

— А ты что хотела, не май месяц. Так, быстренько едим, приводим себя в порядок и в путь.

Тронулись через час, успев плотно перекусить собрать вещи и заправить мотоцикл из запасной канистры. Когда переливал топливо, то невольно хмурился — бензина явно не хватало. Сегодня еще проедем, завтра чуть-чуть и все. А по карте нам еще порядочно катить. Как бы, не пришлось пехом «недостающее» расстояние наворачивать.

Опять целый день едим, сделав несколько остановок для отдыха и охлаждения двигателя. Эх, надо было отыскать «урал» или «днепр». В люльке разного барахла можно утащить немерено. Чуть ли не полтонны — проверенно знакомыми, которым не к чему было «свистеть».

А «ижак»… так, больше асфальтовый мотоцикл для развлечения, чем рабочая лошадка.

— Елки, елки, березки, — бурчала над ухом Олеся, — сосна, дуб… елки, елки, березки… когда же мы приедем?

— Завтра уже должны к обеду добраться до нужной точки, — пообещал я.

— Хорошо бы, — вздохнула девушка и замолчала. Я ее понимал — мне уже самому надоело видеть вокруг себя деревья с кустами. А еще у меня появились сомнения в правильности маршрута. Карта с компасом имелись, но вот мои способности с ними обращаться оставляли желать лучшего. Так, с грехом пополам.

Приходилось ориентироваться по высоковольтным линиям электропередач и трассам. По одной из таких асфальтовых полос я промчался почти полсотни километров, пока впереди не заметил придорожное строение. Встречаться с кем-то вроде Мэри мне не хотелось, поэтому пришлось свернуть в лес и вновь до самого вечера прыгать по кочкам, да щуриться, когда ветви стегали по лицу при неаккуратном вождении.

На ночлег встали уже в сумерках, выбрав сосновый бор — тепло, полно сухой хвои на земле, возможность нарубить лапника для постели (а то прошлая ночевка была холодноватой без костра и теплых вещей). И еще отлично просматривалась окружающая местность во все стороны на многие десятки метров. Как обычно разбивка лагеря легла на мои плечи, пока Олеся бродила вокруг лагеря и ставила свои магические сигналки. Лежаки оборудовал под парой толстенных сосен, растущих почти вплотную друг к другу.

Потом ужин и отбой. Около часа ночи меня из дремы вырвало чувство опасности. То ли поблизости хрустнула ветка под чужой ногой, то ли ветерок принес посторонний запах. Я еще толком не успел проморгаться, как метрах в ста или чуть-чуть дальше от места ночевки возникло свечение. А через секунду на том месте появилась человеческая фигура… окутанная ярким светом, словно незнакомец решил сыграть роль новогодней елки. С той стороны донеслось невнятная фраза, и человек нырком ушел в сторону, спрятавшись за толстым сосновым стволом.

Вовремя.

В то место, где недавно стоял «светляк» ударила очередь из моего автомата. Рядом испуганно вскрикнула Олеська, разбуженная шумом стрельбы.

— За деревом укройся, — приказал я, укрываясь за соседним стволом. — Не отсвечивай… блина.

В ответ на мой один автомат разом ответило три ствола — карабин (СКС, если не ошибаюсь) и два ППСа.

— Кто там? — испуганно спросила девушка, сжимая в ладошке пистолет, но не решаясь его использовать. В принципе, правильно делает. Все равно на такой дистанции она не попадет никуда, да и не стоит ей высовываться под пули.

— Демоны, кто же еще, — буркнул я, стараясь прижать к земле (а еще лучше — зацепить) противника. Мне помогало странное свечение одного из них — спрятаться в темноте у него не получалось.

— Демоны?

— Угу, — ответил я. — Или их твари, похожие на людей… ведь нормальный человек не может светиться, словно искупался в ядерном реакторе.

— Светиться?.. так это моя магия… сигналки сработали, которые я установила, — тихонько вскрикнула девушка и уставилась на меня. — На боевые чары у меня сил не хватило. Только на такую магию.

— То есть, — осторожно поинтересовался я, убирая палец с спускового крючка, — там могут быть обычные люди, не демы? А свет — твоя работа?

— Угу, — тихонько подтвердила невнятным угумканьем девушка.

— Вот же… — чуть не выругался я, но сдержался. Потом повернул голову в сторону стрелков и громко заорал:

— Эй, народ, не стреляйте! Не стреляйте! Поговорить нужно!

Пришлось надрывать горло пару минут, пока настала тишина. Через несколько секунд смутно знакомый голос проорал в ответ:

— Выходите тогда. И осветите себя… да, оружие выбросите влево и сами идите вправо.

Знакомый голос? Да это же…

— А почему не наоборот? Например, я бы с удовольствием сходил бы налево, если бы подвернулась такая возможность.

— Чего? — в голосе кричавшего появились яростные нотки, потом на мгновение человек прервался и с недоумением спросил. — Эй, обзовись, шутник?

— Сам такой… Шурик, какого хрена ночью в лесу бродишь, тут же опасно? Можно глазиком на сучок наткнуться или пулю поймать.

— Миха?!

Светящаяся фигура подскочила с земли и сделала пару шагов в мою сторону. Потом вновь упала обратно. У меня создалось впечатление, что его кто-то сбил или подсек за ногу.

— Санек, у тебя все в порядке? — настороженно поинтересовался я.

— В порядке, — последовал ответ, а затем и предложение. — Мишаня, ты… это… выйди сам… мало ли что. Честное слово даю, что стрелять не будем.

— Иду я, иду, Фома неверующий, — хмыкнул я и крикнул погромче. — Выхожу, не стреляйте, а то обижусь.

Подсвечивая себе дорогу фонариком, я быстро добрался до партизан. Когда между мною и деревьями, за которыми те укрылись осталось метров десять, незнакомый хриплый голос потребовал:

— Стоять.

— Стою, — отозвался я.

— Стреляю, — поблизости захихикал Сашка, чья светящаяся фигура не могла никак не остаться незамеченной в темноте. — Один?

— Нет, — ответил я, — со мной еще девушка. Но она там осталась.

— Зови, — потребовал хрипатый.

— Еще чего. Ты сам сначала покажись, дядя. А то мало ли что…

— Чегось? Ты на чтой это намекаешь?

— Тогось, — передразнил я его. — Саш, покажись, что ли. И своих архаравцев предъяви. Чего ради за деревьями прятаться.

После моих слов из-за деревьев вышли три фигуры. Одна (светящегося Шурика я опознал сразу же) спокойно, две остальные — с настороженностью.

— Освети себя, — потребовал хрипатый, — … ты чегось?

— Ничего, — ответил я, убирая луч с говорливого, — интересно было.

Недоверчивый оказался мужичком лет пятидесяти с клочковатой рыжей бороденкой (волосы были спрятаны под вязанной шапочкой), чуть ниже меня и худее почти в два раза. Скелет, одним словом. Где его только отыскали, не в концлагере же? Одет в грязные, латаные-перелатанные брюки, свитер и безрукавку из овечьей шкуры. В руках держал СКС, ствол которого был недвусмысленно направлен мне в живот.

Сбоку стоял его двойник. Это в плане телосложения и одежды — бомж бомжом после зимней голодовки. И откуда такие приятели завелись у Сашки?

— Давай помогу, — проговорил Сашка (он единственный держал оружие повешенным на плечо, наверное, сомнений в том, что я — я, не имел), щелкая кнопкой фонаря и направляя мне луч в грудь. — Хм, вроде бы ты… или не ты?

— Хватит хохмить, — огрызнулся я. — На себя посмотри, человек-светлячок.

— Уверен, что это твоих рук дело, — буркнул приятель, убирая луч света с меня и направляя тот в сторону моего ночлега. — Кстати, зови свою подругу.

— Олеся, иди сюда, — чуть повернув голову в сторону, где укрывалась девушка, крикнул я. — Тут друзья… вроде бы.

— Друзья, друзья, — с жаром подтвердил Сашка. — Или ты на что-то намекаешь?

— Перекрестись и прочитай «Верую…», — вклинился в наш разговор карабинер. Когда выполнил требуемое, мужичок повернулся к моей спутнице и потребовал повторить то же самое.

— Доволен? — поинтересовался я у того. В ответ на это партизан пробурчал нечто невразумительное, но оружие в меня и Олесю больше не направлял. Даже отошел в сторону со своим двойником, оставив меня, девушку и приятеля одних.

— Ты это, — тронул меня за рукав Сашка, — сними с меня эту иллюминацию. А то свечусь, как главный проспект.

— Это не ко мне… Олесь, уберешь?

— Конечно, — пообещала та и что-то тихонько прошептала себе под нос. Свечение на приятеле мигнуло пару раз и исчезло. Теперь не давали остаться нам всем в полной темноте только фонарики, зажатые у меня и Сашки в руках.

— Хе, так это не твоя шутка? — хмыкнул приятель. — Вот же повезло мне наткнуться на двух фокусников…

— Мы маги, — напыщенно заявил я, — а если мне покажется, что ты неуважительно к нам относишься, то превращу… ммм…

— В кого? — язвительно поинтересовался Шурик. — В лягушку, чтобы потом меня расколдовала прекрасная принцесса?

— Ты знаешь, — демонстративно вздохнул я, — не приходит ничего в голову подходящего. Даже лягушка по сравнению с одним мне знакомым человеком с именем Александр будет светочем разума и эталоном красоты и обаяния. Придется тебе и дальше прозябать в этой никчемной оболочке.

— Да пошел ты, — беззлобно откликнулся Сашка. — Кстати, как ты тут оказался? Мы уже с Никитосом тебя похоронили. И успели смириться с мыслью, что навечно заперты в этом ми… кх-кх, месте хотел сказать.

— Да не кашляй ты так, чахоточник. Она все знает.

— Что — все? — насторожился Сашка.

— Все — это все, — вместо меня ответила Олеся. — Я знаю, что Миша из другого мира. И то, что в этот мир он попал с двумя друзьями.

— Так, — только и смог вымолвить приятель.

— Вот тебе и так, — откликнулся я. — Ладно, ты сам об этом сильно не трепись, чтобы не увеличивать число осведомленных. Пусть прежняя версия останется, а сейчас помоги собрать вещи.

Вещи… их у нас после скоротечной (и бескровной — к нашему общему удовольствию) перестрелки стало много меньше. Еще когда отходил от укрытия к партизанам, мне показалось, что в воздухе витает слабый запах бензина.

Теперь, когда вернулся обратно, то понял — не показалось. Несколько пуль угодили в мотоцикл и изрядно его повредили. Одна пуля расколотила (и надо же было так попасть) свечу на правом «котле», еще несколько пробили бак, «воздухан», фару и разбили ручку газа вместе с передним тормозом. Такие мелочи, вроде порванного кожзаменителя на сиденье и покоцанных крыльев я не считаю. Было чудом, что оба колеса оказались целыми.

— Стрелки, блина, ворошиловские, — едва удержался от ругательств я. — Вы что, специально по нему целились?

— Ну, это, — пожал плечами Сашка, — непонятное было, что тут валяется темное и большое на земле. А вдруг — варг?

— Фигарх, — буркнул я и сунул Сашке бронник с мешком, — теперь неси сам.

— Вот еще, — возмутился тот и шустро отскочил назад, — свои вещи сам таскай. Устроил тут, понимаешь ли, дедовщину.

— Гад.

— Не ругайся. Тут девушки находятся.

— А я и не ругаюсь. Это констатация факта…

В лагерь мы пришли часа за два с половиной. По дороге Сашка рассказал мне итоги того памятного рейда, когда партизаны вместе с нами провели акцию по освобождению людей. Обошлось без жертв. Раненые, конечно, были — куда без них, но не тяжелые. Из города ушли так же безприпятственно, как вошли, легко сметя небольшой заслон из полицаев на выезде.

Единственной безвозвратной потерей посчитали меня. Славка нарассказывал такого, будто меня едва ли не на части порвали демоны. Мол, он бы с радостью разделил мою участь, но я (вот гаденыш, брехун фигов) приказал ему уходить.

— Вранье, — сообщил я Сашке. — Славик смотался едва ли не быстрее, чем демоны появились. В два ствола мы их разделали бы быстро, и времени бы осталось для отступления порядочно еще.

— Сволоченок мелкий, — прошипел приятель. — Вернусь — рожу ему набью.

— Да ладно, отмахнулся я, — ему и так паршиво будет, когда вранье вылезет наружу.

— Что ладно? Тебя же уже отпеть успел отец Михаил и могилку соорудить.

— Могилу? — не поверил я. — Что же туда положили, если тела нет?

— Так, разную мелочевку… шапку, носки…

— Портянки, трусы… — продолжил я за приятелем. — Хватит прикалываться.

— Я тебе правду сказал. Вот придем в лагерь, и сам увидишь.

В лагере (новом, до этого тут не приходилось бывать) меня приятель проводил в небольшую уютную землянку.

— Я тут с Никитосом живу теперь, — сообщил мне Сашка. — Он сейчас на дежурстве. В ГНР сидит, если на знакомый нам язык перевести. Тревожная группа, в общем…

— А то я непонятливый и не понял, что такое группа немедленного реагирования.

— Располагайтесь, — махнул рукой приятель в сторону лежаков возле стены, сколоченных из оструганных досок и застеленных обычными матрасами и синими армейскими одеялами с ватными подушками. — Я до начальства…

И исчез. Правда, долго я с Олесей в землянке одни не пробыли. Не прошло и пяти минут с момента ухода Шурика, как дверь чуть ли ни с треском отворилась, и внутрь ввалился Никита.

— Живой, — облапил меня здоровяк, — живой… ты где был, гулена?

— Раздавишь, — охнул я, когда железные ручищи парня со всей силы сдавили мои ребра. — Где-где… гулял. Вот, с очаровательной девушкой познакомился. Олеся — это Никита, мой друг. Никитос — это Олеся, магиня и просто замечательная девушка.

— Очень приятно, — в один голос откликнулись оба.