Прочитайте онлайн Простые волшебные вещи | Тень Гугимагона

Читать книгу Простые волшебные вещи
6216+1466
  • Автор:
  • Язык: ru

Тень Гугимагона

Онлайн библиотека litra.info

Надо признать, что погода не совсем подходила для поездки на катере. Вернее, на водном амобилере, который все-таки здорово похож на обыкновенный четырехместный прогулочный катер.

Холодный речной ветер — слишком холодный для мягкой угуландской осени — так взбесил воды Хурона, что мое первое самостоятельное путешествие по лучшей из рек Соединенного Королевства больше всего напоминало поездку на гигантском кенгуру. Меня не просто качало, а трясло так, что колени стукались о подбородок. Глаза слезились от ледяного ветра, слезы текли по щекам, смешиваясь с брызгами речной воды и мелкими капельками моросящего дождя. Ни один идиот, кроме меня, ни за что не стал бы подвергать себя таким добровольным истязаниям, да еще и в самом начале каким-то чудом случившегося Дня Свободы от забот…

Честно говоря, я был в полном восторге!

Я давно собирался освоить водный транспорт. Мое лихачество на обыкновенных сухопутных амобилерах с самого начала стало чуть ли не главной столичной притчей во языцех. Впрочем, эта слава никогда не казалась мне заслуженной: любой мой земляк, способный худо-бедно справиться со своей четырехколесной развалюхой, стал бы здесь такой же знаменитостью, как я. А вот сесть за рычаг водного амобилера я собирался очень долго. Отчасти потому, что в прежней жизни мне никогда не доводилось управлять катером. Тем не менее я все-таки собрался с духом и взял несколько уроков у старика Кимпы. Ронять свой авторитет в глазах младших служащих Управления Полного Порядка мне как-то не хотелось, а дворецкому сэра Джуффина Халли довелось опекать меня в те благословенные времена, когда я не мог даже управиться с незнакомыми столовыми приборами…

И вот сегодня я в полном одиночестве несся по темным водам Хурона на собственном новеньком «катере», насквозь мокрый, но вполне счастливый. Тот факт, что я умудрился выбрать для этого приключения единственный непогожий день солнечной поздней осени, только подливал масла в огонь моей новой страсти: благодаря буйству стихии невинная прогулка вполне тянула на маленький апокалипсис местного значения — именно то, что мне требовалось!

В последнее время мне здорово хотелось встряхнуться: приготовления к моему идиотическому воцарению на престоле народа Фангахра шли полным ходом. Мохнатый Дом стремительно превращался из бывшей Университетской библиотеки, пыльной, запущенной и немного таинственной, в вульгарный оплот роскоши и неги. Даже маленькая смотровая башенка на самом верху уже была устлана какими-то ужасными коврами, совершенно не в моем вкусе… Время от времени мне приходилось туда заходить, дабы доставить удовольствие своему королю, чьи верные слуги убивали кучу времени и денег, обустраивая мои будущие апартаменты. В эти минуты реальность, с которой я только-только как следует свыкся, начинала казаться мне очередным странным сном. Не кошмарным, конечно, но довольно утомительным. Единственное, что меня утешало, — Его Величество Гуриг VIII клялся и божился, что ни одна высокопоставленная сволочь не заставит меня находиться там в промежутках между торжественными приемами моих подданных, каковые по моим расчетам должны были случаться не чаще нескольких раз в год и затягиваться не дольше чем на пару часов. А слову короля следует верить.

Но пока я летел на своей хрупкой скорлупке по взбесившемуся Хурону, подпрыгивая на гребнях темных упругих волн, все эти проблемы попросту не существовали. Я ни о чем не вспоминал и не строил планы на будущее. Было только «здесь и сейчас», — на мой вкус, немного чересчур мокрое и холодное…

«Макс, ты очень занят в данный момент?» — вежливо спросил сэр Шурф Лонли-Локли.

Его Безмолвная речь настигла меня столь внезапно, что мне пришлось резко затормозить. Маленький водный амобилер замер на месте и тут же беспомощно запрыгал на вконец распоясавшихся волнах Хурона.

«Скорее нет, чем да. Что-то случилось?»

«Думаю, что нет. Тем не менее я хотел бы обсудить с тобой одно странное происшествие. Оно скорее касается моей частной жизни, чем наших служебных дел…»

«Тем лучше! — отозвался я. — В любом случае, мне пора переодеться во что-нибудь сухое и попробовать согреться… Так что просто заходи к Теххи, я там скоро появлюсь».

«Извини, Макс, ты знаешь, как я люблю бывать в „Армстронге и Элле“, но мне не хотелось бы обсуждать свою проблему в присутствии леди Шекк. Дела такого рода следует обговаривать конфиденциально… Тебе не внушает отвращения предложение встретиться в каком-то другом месте?»

«Дырку над тобой в небе, парень! Ты же знаешь, я обожаю тайны… Тогда приезжай в мою квартиру на улице Желтых Камней. Если доберешься туда первым, заходи: дверь не заперта, благо в мой дом и силой-то никого не затащишь. И закажи полный поднос всякой горячей дряни из „Жирного Индюка“, ладно?»

Я быстренько доставил свою новую игрушку к причалу Макури, где у меня со вчерашнего дня было собственное место. Флегматичный усатый старик с недовольным видом вылез из своего укрытия, чтобы помочь мне привязать это очаровательное транспортное средство. Он смотрел на меня почти с суеверным ужасом — не потому что узнал «грозного сэра Макса», никакой Мантии Смерти на мне и в помине не было. Просто любое человеческое существо, решившееся прокатиться по реке в такую погоду, должно было вызывать суеверный ужас, или, по крайней мере, настойчивое желание упечь его в ближайший Приют Безумных.

Я дал сторожу корону, после чего он, вероятно, окончательно определился с моим диагнозом: слишком большие деньги за такую мелкую услугу! Это чудовищное несоответствие грозило разрушить его представления об окружающем мире, безрадостный, но драгоценный результат нескольких сотен лет жизни… Но старик оказался крепким орешком: похлопав выцветшими от времени глазами, он пробормотал несколько высокопарных благодарственных слов, из тех, которые всем нам приходится усваивать еще в детстве, специально для подобных случаев, и поспешно скрылся в приземистом домике, где его наверняка ждала горячая жаровня с камрой.

Я проводил сутулую спину сторожа завистливым взглядом: мне-то еще предстояло короткое, но неприятное путешествие в Новый Город, и ледяное лоохи будет безжалостно хлопать меня по спине, как злая мокрая простыня…

Я погрузился в амобилер и рванул с места с такой скоростью, словно за мной гналась целая семейка голодных вурдалаков. А через две минуты я пулей влетел в свою гостиную на улице Желтых Камней.

Лонли-Локли уже был здесь. Неподвижно сидел в центре комнаты — не удивлюсь, если выяснится, что он предварительно измерил помещение, чтобы точно определить центральную точку! Я невольно залюбовался своим другом. Белоснежное лоохи таинственно мерцает в полумраке комнаты, смертоносные руки в защитных рукавицах сложены на коленях — не человек, а просто ангел смерти какой-то!

— Все-таки ты меня опередил! — уважительно отметил я.

— Ничего удивительного: я послал тебе зов, когда находился на улице Забытых Снов. Думал, что застану тебя в «Армстронге и Элле». Трудно было предположить, что ты отправишься на прогулку, — в такую-то погоду…

— А вот такой я загадочный и непредсказуемый! — рассмеялся я. — Будь великодушен, подожди еще несколько минут. Если я немедленно не переоденусь, у меня начнется какая-нибудь простуда, а мне очень не хочется вспоминать, что это такое.

— Разумеется, тебе необходимо переодеться. И на твоем месте я бы не пренебрегал горячей ванной.

— А я и не собираюсь пренебрегать. Но это займет не больше нескольких минут: ты же знаешь, я все делаю быстро.

— Да, знаю, — кивнул Шурф. — Пожалуй, я пошлю зов хозяину «Жирного индюка», попрошу его прибавить к моему заказу что-нибудь согревающее.

— Не стоит, — крикнул я, сбегая вниз по узкой винтовой лестнице. — Не так плохи мои дела, чтобы напиваться в стельку!

— Мой жизненный опыт свидетельствует, что опьянение протекает приятнее и проходит гораздо быстрее, чем простуда. А моим наблюдениям можно доверять, — возразил этот потрясающий парень.

Через несколько минут я вернулся в гостиную в самом что ни на есть роскошном расположении духа. Я уже успел согреться, укутаться в теплое домашнее лоохи и выслушать официальное заявление собственного изголодавшегося желудка, что он готов мужественно переварить целое стадо слонов, в случае чего…

Стол был уставлен подносами и кувшинами. Для начала я налил себе полную кружку горячей камры: вместо аперитива.

— Вот теперь я действительно жив! — заявил я после нескольких осторожных глотков.

— Если ты так говоришь, значит, так оно и есть. Что ж, это — не худшая из новостей… — согласился Лонли-Локли.

Я внимательно вгляделся в его серьезную физиономию, пытаясь обнаружить там быстро исчезающий след ироничной усмешки. Но эта игра не из тех, где я выхожу победителем: никаких определенных выводов я так и не сделал. Как обычно, впрочем…

— Между прочим, у меня дома ты вполне мог бы снимать свои перчатки, — заметил я, придвигая к себе тарелку. — Или ты предпочитаешь оставаться в них на тот случай, если я начну рассказывать глупые анекдоты, — чтобы всегда иметь возможность быстро заставить меня замолчать? Могу тебя разочаровать: есть версия, что мой болтливый рот не закроется даже после смерти. Так что это не выход…

— Что за странная идея! Твоя жизнь не представляется мне настолько бессмысленной, чтобы прерывать ее по столь пустяковому поводу. Я предпочитаю оставаться в перчатках по другой причине.

— Что, предчувствуешь какую-то опасность?

Я оторвался от еды и постарался сделать умное лицо: на такую тему, как опасность, грозящая самому Лонли-Локли, наверняка следует говорить с должной серьезностью.

— Да нет, Макс, никакой опасности я не предчувствую… Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Я не снимаю перчатки, поскольку шкатулка, предназначенная для их хранения, осталась в моем кабинете в Доме у Моста. Неужели ты думаешь, что оружие, вроде моих перчаток, можно просто положить в карман?

— Да уж, вряд ли это согласуется с правилами техники безопасности! — рассмеялся я. — Ладно, Магистры с ними, с твоими ужасающими варежками. Рассказывай, что стряслось с твоей «частной жизнью»? Я же умираю от любопытства!

— Ничего не стряслось, — задумчиво сказал Шурф. — Ничего такого, о чем следует рассказывать посторонним. Ничего такого, о чем людям свойственно беспокоиться. Тем не менее я все же испытываю некоторое беспокойство… Макс, ты помнишь, что однажды взял меня в свой сон?

— Конечно, помню. Это было по дороге в Кеттари. Нам пришлось спать на какой-то тесной кровати, ты решил воспользоваться случаем и предложил мне свой сон, — по твоему собственному высокопарному выражению…

— Да, — кивнул Шурф. — Но вышло иначе: мы путешествовали по каким-то удивительным местам из твоих сновидений. Честно говоря, это событие было не слишком похоже на обыкновенный сон. Я с самого начала предполагал, что природа твоих сновидений заслуживает самого пристального изучения. Но дело даже не в этом… Ты помнишь, среди прочих наваждений там были бесконечные пустынные песчаные пляжи на берегу какого-то странного неподвижного моря? Довольно неприветливое место, хотя в твоем обществе я получил огромное удовольствие от этой прогулки.

— Разумеется, помню. Но почему ты именно сейчас об этом заговорил?

— Просто потому, что пришло время поговорить на эту тему, — пожал плечами сэр Шурф. — Это место в последнее время слишком часто мне снится. Без твоего вмешательства, как я понимаю. И оно больше не кажется мне одним из тех мест, которые приятно посещать — во сне или наяву…

— Мое вмешательство исключено хотя бы потому, что мы с тобой спим на разных подушках, дружище, — рассудительно заметил я.

— Ну, теоретически говоря, расстояние между головами спящих имеет значение только для новичка в делах подобного рода, вроде меня. И, если я правильно оцениваю твои возможности, ты вполне мог бы заставить меня созерцать твои сны, даже находясь вдалеке. Но ты тут ни при чем, я уверен. Если бы я видел эти сны благодаря твоему вмешательству, я бы ощущал твое присутствие. А тебя там не было ни разу, тут я не могу ошибиться… Но всегда есть кто-то другой. Кто-то, кого я не могу увидеть. Мне не нравится его присутствие, хотя оно почти неощутимо. И мне кажется, что я его не знаю.

— Безобразие! — возмутился я. — Какие-то чужие дядьки шляются по моему любимому сну, а я не в курсе! Хорошо, хоть ты доложил мне обстановку… И, разумеется, я не стал бы силой затаскивать тебя в свои сны, даже если бы умел это делать. А я не умею. Во всяком случае, никогда не пробовал… Впрочем, мне самому уже очень давно не снились эти пляжи. В последний раз я гулял там, когда мне удалось переночевать в спальне деда нашего сэра Мелифаро. Если честно, я даже начал о них забывать. Неудивительно: я регулярно забываю вещи поважнее, чем сны.

— Ты не совсем правильно оцениваешь расстановку сил, Макс. Нет вещей «поважнее», чем некоторые сны. Странно, что я вынужден говорить об этом человеку, черпающему могущество в сновидениях! — Лонли-Локли укоризненно покачал головой.

— Действительно, — смутился я. — Просто в последнее время реальность преподносила такие сюрпризы, что… Ладно, в любом случае ты говоришь именно то, в чем я сам всегда был убежден…

— Я, собственно, хотел узнать, не творится ли с тобой нечто в том же роде? — спросил Лонли-Локли. — Следует понимать, ничего подобного с тобой не происходит… Скажи, а раньше, когда тебе снились эти пляжи, ты никого там не встречал? Или, может быть, ты тоже ощущал чье-то пугающее присутствие?

— Нет, ничего подобного со мной никогда не было. Я очень люблю это место. И всегда был уверен, что оно принадлежит мне одному… Знаешь, иногда приходит такое странное чувство абсолютной уверенности, не основанной ни на чем, кроме смутных ощущений…

— Знаю, — согласился Лонли-Локли. — На мой взгляд, подобному чувству следует верить… Что ж, значит, в этом деле ты мне не помощник.

— Как это — «не помощник»?! — огорчился я. — Я же сам заманил тебя в это неуютное местечко. Я, конечно, понятия не имел, что творю, и все такое, но это не освобождает меня от ответственности за возможные последствия… И потом, в конце концов, это — мой сон. Кому с ним разбираться, как не мне!

— И как ты собираешься «разбираться» со сном, который давным-давно перестал тебе сниться?

— Надо подумать.

Я отставил в сторону незаметно опустевшую тарелку и звонко чихнул. Все-таки злодейка-простуда уже встала на мой след. Она с наслаждением облизывалась, предвкушая, как сожрет меня с потрохами.

— Возможно, тебе следует на время отказаться от детской веры в собственную неуязвимость и выпить стаканчик горячего вина. Старое, проверенное средство. — Лонли-Локли перешел на лекторский тон: — Авторы множества книг по медицине подтверждают общепринятое мнение о пользе этого напитка для людей, ставших жертвами переохлаждения.

Не дожидаясь моего ответа, он поставил кувшин с вином на раскаленную жаровню.

— Разве что из твоей дырявой чашки! Она у тебя с собой? Может быть, сие магическое действо поможет мне не только избавиться от насморка, но и собраться с мыслями.

— Почему бы нет? — согласился сэр Шурф, доставая из-за пазухи старую чашку без дна. — На тебя этот ритуал действует не менее эффективно, чем на бывших членов моего Ордена. Во всяком случае, хуже точно не будет.

— Хуже уже просто некуда, — пожаловался я, внезапно обнаружив, что уже являюсь счастливым обладателем нескольких тонн свежайших соплей. — Дырку в небе над моим носом, ну и темпы у этой грешной простуды!

— Держи. — Рука в огромной, испещренной рунами защитной рукавице протянула мне чашку, на одну четверть наполненную горячим вином. — Думаю, тебе этого хватит.

— Надеюсь, что так, — прогундосил я, аккуратно принимая этот дырявый сосуд.

Я опасался, что на сей раз у меня ничего не получится: во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество. Тем не менее оно было на месте: жидкость оставалась в дырявой посудине, словно добрую половину своей жизни я проходил в послушниках древнего Ордена Дырявой Чаши, бок о бок с моим великолепным коллегой.

Я залпом выпил горячее вино и чуть не умер от облегчения. Насморк все еще был при мне, но он больше не имел значения. Ничего не имело значения: я стал таким легким и равнодушным, что, пожалуй, не стал бы обращать внимания и на более серьезные неудобства.

Я вернул волшебную чашку хозяину и замер, прислушиваясь к экстренному выпуску новостей из глубины собственного организма. Насморк отступил первым; почти неощутимая, но настырная боль в горле слегка усилилась, а потом ушла навсегда. Напоследок я закашлялся, но и этот приступ тут же прекратился. Выходит, я все-таки перенес честно заработанную простуду, просто сие экзистенциальное переживание отняло не дюжину дней, как обычно, а чуть больше минуты.

— Здорово! — вздохнул я, когда ко мне, наконец, вернулся дар речи. — Потрясающе, Шурф! Всякий раз твоя дырявая чашка работает немного иначе. Словно сама знает, что именно мне от нее нужно… Во всяком случае, теперь нам с тобой не придется слоняться по дому в поисках моего носового платка, которого у меня все равно отродясь не было. Вместо этого можем заняться делом о пустынных пляжах…

— Ты действительно собираешься вмешаться в мои сновидения? — спросил Лонли-Локли. — Мне чрезвычайно приятно оказаться свидетелем твоего великодушия… Хотя, зная тебя, рискну предположить, что в первую очередь тобою руководит любопытство.

— Вполне подходящее настроение для начала любого дела, — смущенно сказал я.

— А что ты собираешься предпринять? Мне, вероятно, следовало бы предложить тебе снова разделить со мною сон, как это было по дороге в Кеттари. Но в таком случае мы можем потерять немало времени: твои пляжи снятся мне далеко не каждый день. В последний раз это было сегодня. Кто знает, сколько ждать следующего случая? Три дня? Пять? Дюжину?.. К тому же, ты по-прежнему работаешь по ночам, что еще больше усложняет нашу задачу…

— Как правило, я работаю круглые сутки, хвала сэру Джуффину Халли за мое нескучное существование! — вздохнул я. — Знаешь, Шурф, я думаю, что для начала мне следует напроситься в гости в усадьбу Мелифаро. В спальне его «Великого и Ужасного» деда управлять сновидениями легче легкого… А что, вот сегодня же и отправлюсь! Не знаю, окажется ли моя поездка полезной, но приятной — наверняка. Умею я, все же, хорошо устроиться…

— У тебя есть основания полагать, что моя проблема требует немедленных действий? — поинтересовался Шурф.

— Никаких оснований, кроме шила в заднице. Не зря Джуффин вчера так долго выспрашивал, на кой мне понадобились целых два Дня Свободы от забот! Он вообще утверждает, что отдых — не моя стезя. Дескать, в этой области у меня нет никаких талантов… Судя по всему, наш шеф совершенно прав. Еще до заката не дожили, а я уже нашел себе халтурку на стороне… Кстати о шефе. А почему, собственно, ты не рассказал о своих страшных снах Джуффину? Он старый, мудрый и знает про эту темную сторону жизни почти все. Тогда как моей эрудиции хватает лишь на то, чтобы смутно предположить: сны — это то, что мне время от времени снится…

— Забавная формулировка! — с одобрением сказал Шурф.

Вечно с ним так. Никогда заранее не знаешь, какую из моих глупостей он пропустит мимо ушей, а какую не поленится в дневник на память записать.

— Что касается сэра Джуффина Халли… — Мой друг наконец спрятал свою устрашающую тетрадь обратно, под лоохи. — Видишь ли, Макс, дело касается не моих, а твоих сновидений. Если уж рассказывать о них третьим лицам, ты должен сделать это сам. Теоретически говоря, любой человек имеет право на личную тайну. Это даже в Кодексе Хрембера прописано…

— Там много чего прописано, — усмехнулся я. — Но боюсь, Джуффину известно куда больше моих «личных тайн», чем мне самому… Ладно, ты прав, не будем дергать шефа по пустякам. Для начала я просто попробую еще раз увидеть этот сон. Может быть, мне и самому удастся понять, что теперь не так с моими пустынными пляжами, а там поглядим… Думаю, Мелифаро будет в восторге, если я вдруг, ни с того ни с сего, отвезу его к родителям. Хоть какая-то польза от нашего с тобой мероприятия!

— Мне чрезвычайно нравится твоя решительность, Макс, — сказал Лонли-Локли.

Он аккуратно поставил на стол пустую кружку и поднялся.

— Спасибо тебе… Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что меня ждет несколько незаконченных дел?

— Надежда, как мне не раз говорили, глупое чувство. С другой стороны, обида — чувство куда более глупое. А посему — никаких обид… Если ты подождешь несколько минут, я переоденусь и подброшу тебя к Управлению. Эти «незаконченные дела», — они угрюмо бродят вдоль стен твоего кабинета или как?

— Спасибо, не нужно. Мои дела бродят в других местах. — Лонли-Локли одобрительно покачал головой: — Иногда ты очень удачно комбинируешь слова, следует отдать тебе должное… Хорошего вечера. И, будь добр, держи меня в курсе.

Он пошел к выходу. Я восхищенно смотрел на его прямую спину: такие высокие люди просто обязаны сутулиться. Но сэр Шурф Лонли-Локли неподвластен суровому закону земного тяготения, как, впрочем, и множеству других законов природы.

— Спасибо, что подбросил мне эту заботу! — сказал я ему вслед. — На фоне суеты вокруг моего свежеиспеченного престола, это вполне тянет на хорошее приключение.

— Мне бы очень хотелось, чтобы никаким «приключением» там и не пахло, — строго возразил Шурф, обернувшись с порога. — Но, как говаривал сэр Алотхо Аллирох, под небом рождается слишком мало существ, чьи желания имеют какое-то значение… Он весьма наблюдательный человек, этот печальный арварохский военачальник, тебе так не кажется?

Не дожидаясь моего ответа, сэр Лонли-Локли вышел на улицу, оставив меня в компании почти неощутимого камня на сердце. Мысленно зафутболив этот грешный камень в неизвестном направлении, я укутался в первое попавшееся под руку теплое лоохи и отправился в сторону «Армстронга и Эллы».

По дороге я послал зов Мелифаро.

«Мои планы на вечер могут прийтись тебе по вкусу!»

«Неужели ты все-таки решился открыть „Имперский бордель“? — обрадовался он. — Правильно, давно пора!»

После того как мои коллеги с легкой руки ехидного сэра Джуффина посмотрели «Калигулу» с Малколмом Макдауэллом и кое-как оправились от тяжелейшего культурного шока, они мне прохода не давали. Дескать, им теперь понятно, какими именно методами я собираюсь проводить политику Соединенного Королевства в горемычных землях Фангахра… Мне постепенно начинало казаться, что они перегибают палку; я даже был вынужден пригрозить, что отправлю полюбившуюся им видеотеку обратно в тартарары, из которых она в свое время была извлечена. Увы, моему грозному заявлению никто не поверил!

«Я как раз собирался начать с небольшой разминки в обществе твоих почтенных родителей, — огрызнулся я. — Не хочешь ли присоединиться, милый? Тебе понравится, обещаю!»

«Какое царственное нахальство! — восхитился Мелифаро. — Какое неуважение к приватной жизни простых граждан! Теперь этот буйноголовый варварский царек собирается приобщить моих стариков к бесчеловечным обычаям своих бескрайних степей… Воистину ты великий человек, о Фангахра!»

«Кончай выпендриваться. Делать мне больше нечего, кроме как выслушивать твою Безмолвную речь. У меня от нее голова пухнет. Того гляди, корона не налезет, и все пойдет прахом… Лучше просто приезжай к Теххи. После того, как ты прилюдно облобызаешь мои сапоги, я так и быть отвезу тебя в родительский дом. А утром доставлю прямо в Дом у Моста. И заметь: за все это удовольствие не возьму с тебя ни копейки. Кто еще сделает тебе столь соблазнительное предложение?!»

«Устоять невозможно! — согласился Мелифаро. — Между нами говоря, ты мог бы смирить гордыню и честно признаться, что тебе срочно приспичило нагадить в темном углу мистической спальни моего легендарного деда… Ладно уж, сейчас приеду. Ты представить не можешь, сколько с тебя теперь причитается!»

«Отбой! — буркнул я. — Если через полчаса тебя не будет — четвертую на фиг».

Самое время положить конец нашему безмолвному диалогу: я как раз ступил на порог «Армстронга и Эллы».

— С ума сойти можно! Макс, ты ведь должен быть мокрый и несчастный. А ты почему-то сухой и улыбаешься до ушей… Это выглядит крайне подозрительно!

Теххи честно старалась напустить на себя грозный вид. Впрочем, если уж кто-то и улыбался «до ушей», так это она сама.

— А чему ты удивляешься? Я же, в сущности, очень могущественный колдун! Всего-то три тысячи восемьсот семьдесят вторая ступень фиолетовой магии, и несчастный, промокший человек тут же становится сухим и счастливым.

— Но почему именно «фиолетовой»? — изумилась Теххи.

— Не знаю. Просто так, цвет красивый… Нельзя же всю жизнь ограничивать себя только Черной и Белой магией. Это так консервативно!

— Сюда заходил сэр Шурф, — сообщила Теххи. — Я сказала ему, что ты отправился кататься по Хурону, но он, кажется, принял мои слова за шутку. Во всяком случае, он честно пытался улыбнуться. На исходе третьей минуты у него почти получилось!

— Тебе здорово повезло, это редкое зрелище… Впрочем, нет, вру: в последнее время не такое уж редкое. При мне он тоже пару раз пытался… Я с ним уже виделся. Заодно успел искупаться, переодеться, пообедать, простудиться, выздороветь, сойти с ума, предложить сэру Мелифаро совместную загородную прогулку на всю ночь и добиться от него согласия. Ты не находишь, что это и есть насыщенная жизнь?

— Более чем! — фыркнула Теххи. — А насчет ночной прогулки с Мелифаро — это что, серьезно?

— Вполне. Между прочим, ты могла бы радоваться по этому поводу не столь откровенно. Я — злой человек, и мне было бы приятно думать, что мое отсутствие делает тебя несчастной.

— Если бы ты остался, мне пришлось бы в течение нескольких часов виновато лепетать, что я не люблю шляться по городу в такую погоду… К тому же, сэр Джуффин как раз сегодня утром сказал мне, что раскопал в твоих запасах какое-то невероятное кино, — Теххи виновато потупилась. — Он утверждает, что мне это кино непременно понравится, хотя там, дескать, великое множество «нелепостей», ну, как всегда…

— А как называется? — заинтересовался я.

Должен же я знать, что злодей Джуффин рекомендует смотреть моей девушке! От него всего можно ожидать…

— Очень странно называется: «Тот, кто бреется на бегу»…

Я чуть не подавился горячей камрой: такую дикую интерпретацию названия «Бегущий по лезвию бритвы» я слышал впервые в жизни!

— Джуффин прав. Такое кому угодно понравится, — наконец согласился я. — Никаких возражений… Кстати, ты зря строила столь мрачные планы на вечер: что ж я — зверь какой?

— Иногда ты еще хуже, — мечтательно улыбнулась Теххи.

— Святые слова!

Когда этот подлец Мелифаро успел появиться за моей спиной — понятия не имею. И ведь шустрый какой: получаса еще не прошло, а значит, четвертовать его, вроде бы, не за что.

— Ты — чудовище! — Мелифаро завел свою любимую шарманку. — Тащишь меня куда-то, на ночь глядя… А ведь я только-только собрался пригласить в кино твою девушку! Мы могли бы так нежно целоваться в полумраке твоей спальни, на фоне этого смешного светящегося ящика… Правда, Теххи?

— Ага. На фоне мерцающих в темноте клыков сэра Джуффина. В последнее время он иногда их отращивает. Наверное, присмотрел что-то похожее в одном из фильмов… В первый раз я даже испугалась!

— А это он с тобою кокетничает, — объяснил Мелифаро. — Плохо дело. Пожалуй, не даст он нам спокойно поцеловаться. Злодей, каких мало! Хотя на фоне этого чудовища, — шутовской поклон в мою сторону, — душа-человек!

Обсудив нас с Джуффином, они перешли на других общих знакомых. По всему выходило, что все население Ехо — сплошь злодеи и кровопийцы. Один лишь сэр Мелифаро — ангел. И, конечно, Теххи — даром, что дочка Лойсо Пондохвы. Впрочем, с последним утверждением я был совершенно согласен…

— Ладно уж, поехали, — сказал я полчаса спустя, когда понял, что эти двое могут зубоскалить не то что до утра — до следующего лета, им только волю дай. — Теххи, ты, как я понимаю, твердо определилась со своими планами на вечер? То есть, валяться у тебя в ногах, захлебываясь слезами и соплями, бессмысленно: ты все равно с нами не поедешь, да?

— Слезы и сопли… Звучит весьма соблазнительно! — улыбнулась Теххи. — Тем не менее мы можем отложить эту оргию на другой раз. Время терпит… Но учти, поутру я начну тосковать. Не дай мне докатиться до сожалений о несбывшемся, ладно?

— Ни за что! — пообещал я. — В любом случае, с утра пораньше мне придется доставить на службу твоего несостоявшегося возлюбленного. Поэтому постарайся не приводить в дом много голых мужчин, и вообще веди себя прилично.

— Ладно, — кивнула Теххи, обнимая меня на прощание. — Я приведу в дом очень мало голых мужчин, если для тебя это так важно. Штук пять-шесть, не больше: я хочу, чтобы ты был счастлив! Ведь будешь?

— Буду.

— Грешные Магистры, некоторым людям для счастья требуется совсем немного! — усмехнулся Мелифаро.

— Да, я всегда был аскетом! — невозмутимо подтвердил я.

До поместья родителей Мелифаро мы добирались столь же весело. Я чуть было не забыл, ради чего, собственно, затевалась эта поездка. Еще немного, и я, пожалуй, стал бы расспрашивать Мелифаро, по какому поводу он пригласил меня в гости. Но я вовремя опомнился.

В просторной гостиной мы обнаружили совершенно неземную идиллию: довольный сэр Манга удобно устроился в глубоком кресле, а его прекрасная половина старательно заплетала мужнину рыжую косу. К нашему приходу она как раз управилась с половиной косы. Впереди было еще много работы.

— Грешные Магистры, вот это сюрприз! — воскликнула леди Мелифаро.

— Это вовсе никакой не сюрприз, а просто наш сын и сэр Макс, — флегматично заметил сэр Манга. — Они переживут еще и не такое зрелище, так что не отвлекайся…

— Лучше бы ты завел гарем, честное слово! — вздохнула эта восхитительная женщина. — По крайней мере, мне было бы на кого свалить черную работу!

— Сто пятьдесят лет назад у тебя было совсем иное мнение по этому вопросу, незабвенная. Так что теперь сама и расхлебывай… Мальчики, вы не возражаете, если мы обойдемся без пылких объятий?

— Если бы ты набросился на меня с пылкими объятиями, я бы горько заплакал и увез тебя в ближайший Приют Безумных, — успокоил отца Мелифаро.

— А тебе там одиноко? — огрызнулся сэр Манга. — Ладно уж, лучше всего будет, если ты немедленно засунешь что-нибудь в рот и начнешь это тщательно пережевывать. А то я уже никогда не смогу смотреть в глаза сэру Максу, — после всего, что мы с тобой метем в его присутствии…

— Вы и так не очень-то можете смотреть мне в глаза, после того, что у вас в свое время родилось! — Я ткнул пальцем в Мелифаро-младшего. — И как вас угораздило, сэр Манга, скажите на милость?

— Между прочим, меня в это время не было дома, так что все претензии к моей прекрасной леди! — нашелся сэр Манга. Он укоризненно посмотрел на жену: — Что скажешь, дорогая?

— Мама, не слушай этих нелепых людей, — возмутился Мелифаро. — Очень хорошо у тебя получилось! Во всяком случае, я доволен!

— Ну хоть кто-то доволен, уже немало! — меланхолично заметила его матушка. — Тем не менее предложение твоего отца остается в силе. Жуй, сынок. Не так уж часто в голову Манги приходят такие здравые мысли…

— Почему «не так уж часто», милая? Мысли о еде посещают меня приблизительно шесть-семь раз в день, — добродушно заметил сэр Манга. — Как там, кстати, моя прическа?

— Когда будет готово, ты поймешь это по вздоху облегчения, который вырвется из моей груди, — проворчала его жена.

Я вовсю наслаждался происходящим. Чем больше представителей семейства Мелифаро собираются в одном помещении, тем больше удовольствия можно получить.

— А куда подевался брат мой Бахба? — спросил мой коллега, усаживаясь за стол.

— А Магистры его знают! — пожал плечами сэр Манга. — Кажется, с утра он что-то бормотал о поездке в Ландаланд, собирался закупать на ярмарке в Нумбане какую-то полезную в хозяйстве дрянь, но, честно говоря, я не очень-то вникал…

Я представил себе «бормочущего» великана Бахбу и не смог сдержать улыбку. Про семейство Мелифаро надо бы снимать телесериалы и крутить их круглосуточно! Какая досада, что ни одному из многих тысяч могущественных Великих Магистров, населявших Ехо с момента основания Соединенного Королевства, не пришло в голову изобрести телевидение…

В этот вечер мой неугомонный коллега сдался первым. Проворчав нечто неодобрительное о своем завтрашнем служебном расписании, он дезертировал в спальню.

— Надо же! Всего каких-то сто лет назад этот мальчик торжественно клялся, что вообще не будет спать, когда вырастет, — насмешливо заметила его матушка.

— Так он еще и клятвопреступник. Какой молодец! — одобрительно сказал я.

— У нас в роду все такие, — гордо сообщил сэр Манга. — Но, конечно, Анчифа — венец моей воспитательной методики! Первый настоящий пират в нашем семействе, это дорогого стоит…

— А он уже уехал, как я понимаю? — спросил я.

— Еще бы! Анчифа никогда не задерживается дома больше чем на пару дюжин дней.

— Хорошо ему! — мечтательно сказал я. — Эх!.. Иногда мне хочется уйти в отставку и наняться к нему в матросы.

— Не советую. На шикке матросам приходится несладко: варварская укумбийская конструкция, никакой магии, а посему слишком много работы для всех, включая капитана. Да и пассажиры не сказать что блаженствуют: качает зверски. Но мой сын и слышать не хочет о новой посудине, хотя вполне мог бы позволить себе еще и не такую роскошь. Этот парень во всем подражает своим наставникам! В данном случае имеет место типичный укумбийский выпендреж: среди тамошних пиратов бытует мнение, что человек может считаться настоящим капитаном только в том случае, если он ходил на одной и той же шикке не меньше пяти дюжин лет.

— А «шикка» — это что, такая разновидность корабля? — вежливо спросил я.

— Ага. Самая быстроходная и маневренная. И не совсем то, что требуется для приятной поездки, можете мне поверить! В свое время меня занесло на укумбийскую шикку, и я проклял тот день, когда меня угораздило затеять эту дурацкую свистопляску с кругосветным путешествием. Если бы мне не удалось в ближайшем порту пересесть на нормальную трехмачтовую каруну, снабженную несколькими магическими кристаллами, этот Мир лишился бы четырех из восьми томов моей грешной энциклопедии и меня самого заодно…

— Ладно, тогда я, пожалуй, не стану наниматься в матросы к вашему Анчифе, — согласился я. — Спасибо, что предупредили. Лучше уж просто пойду спать: самый дешевый способ комфортно путешествовать, честное слово!

— Что касается спальни моего блудного отца Фило, тут вы совершенно правы. Насчет других спален я не так уверен… Вы помните, где она находится, или вас проводить?

— Неужели вы думаете, что моего убогого интеллекта хватит, чтобы найти хоть что-то в бесконечном лабиринте, который вы называете своим домом?! Сэр Манга, вы мне льстите!

— Льщу, есть такое дело, — зевнул величайший энциклопедист этого Мира. — Ладно уж, идемте, попробуем вместе разыскать эту грешную дверь!

Некоторое время мы слонялись по просторным коридорам усадьбы. Сэр Манга старательно изображал на лице растерянное выражение заблудившегося ребенка. Получалось не слишком достоверно, но я ему благородно подыгрывал, в меру своих скромных актерских способностей.

Наконец я остался в полном одиночестве в маленькой темной спальне, которую успел полюбить. Здесь мне начинает казаться, что Фило Мелифаро, знаменитый дед моего коллеги и один из могущественных Старших Магистров Ордена Потаенной Травы, думал обо мне, когда строил эту свою чудесную спальню. Знал откуда-то, что старается не только для своих потомков! А что, такой замечательный парень наверняка был способен унюхать мое будущее присутствие на его территории. Например, я вполне мог являться ему во сне. Почему бы и нет? Какие только кошмары время от времени не снятся людям!..

Впрочем, все это не имело никакого значения. Просто очередная сказка из тех, что приятно рассказывать самому себе перед тем, как заснуть, зачарованно уставившись на переплетение старых потолочных балок где-то в темноте, над головой…

На сей раз я пересек границу, отделяющую явь от сна так медленно, что вполне мог бы отмечать свой путь белыми камешками, на манер Гензеля и Гретель. Но в этом сне у меня не было никаких камешков.

Поначалу я блаженно шатался по каким-то сладчайшим сновидениям, не очень-то соображая, кто я, собственно, такой и зачем сюда приперся. Только оказавшись на пустынном песчаном пляже, который, собственно, и был целью моего нынешнего путешествия, я понемногу начал вспоминать о себе бодрствующем. Это не так просто, как кажется, но в некоторых фундаментальных, с детства повторяющихся снах это случается всегда, как бы само собой, без каких-то видимых усилий с моей стороны…

Но на сей раз я возвращался к себе медленно и мучительно, словно бы пытался вспомнить, что успел натворить, пока был смертельно пьян. Но все-таки вспомнил вечер, проведенный в обществе родителей Мелифаро, поездку по сумеречным пригородам, обещание Теххи привести в дом голых мужчин и, наконец, смутно встревоживший меня разговор с Шурфом Лонли-Локли. А потом опустил глаза и увидел следы на песке.

Человеческие следы, немного похожие на отпечатки спортивных тапочек, были оставлены мягкими угуландскими сапожками. Сосредоточившись, я с изумлением понял, что следы принадлежат самому сэру Шурфу. Не угадал, не по приметам каким-нибудь опознал, а просто сердцем почувствовал — понятно, каким из двух… Так, впрочем, и наяву уже не раз бывало. Между мною и моими коллегами в последнее время установилось некое подобие односторонней связи, пока непонятной мне самому. Незадолго до появления кого-нибудь из них я начинаю чувствовать нечто вроде слабого, ему одному присущего запаха; а если мне случается зайти в помещение, где недавно побывал кто-то из ребят, я могу безошибочно определить, кто именно тут крутился. Наверное, именно так предчувствуют появление хозяина верные собаки, — объяснял я себе. Впрочем, глупость: у собак в этом процессе задействовано обоняние, а у меня… А у меня — не пойми что.

Впрочем, сейчас мне было не до размышлений о верных мухтарах. Голова начинала опасно кружиться. Немудрено: только что мой разум неожиданно получил хорошего пинка. В моем сновидении обнаружились вполне материальные следы другого человека, который недавно тоже видел этот сон. Это выглядело так, словно мы оба по очереди гуляли по самому настоящему песку где-нибудь на берегу реального мокрого и соленого моря… Черт, а ведь по всему выходит, что так оно и есть!

Я решил, что было бы неплохо заорать дурным голосом и проснуться: чем скорее — тем лучше. Все это было как-то слишком!

«Заткнись! — прикрикнул я на себя. — В конце концов, ты пришел сюда по делу. А истерику будешь устраивать утром в уборной сэра Манги, если тебе так уж приспичило…»

Идиотская, на первый взгляд, привычка говорить вслух с самим собой нередко оказывается весьма полезной. Отругав себя, я понял, что вполне способен отложить истерику. Не до утра даже, утром я буду вести себя молодцом. А истерику следует закатывать только в присутствии Джуффина: шеф небось осчастливит меня парой-тройкой каких-нибудь успокоительных теоретических рассуждений. И я сделаю вид, будто все понял, и будет мне хорошо.

Так что я нашел в себе силы не просыпаться. Вместо этого еще долго бродил по пустынному пляжу, искал хоть какой-то намек на присутствие зловещего незнакомца, о котором говорил Шурф. Но ни черта я там не обнаружил, только устал смертельно: почему-то каждый шаг давался мне с невероятным трудом. Вряд ли мне прежде доводилось переживать во сне что-либо более безрадостное, чем эта прогулка.

Окончательно выбившись из сил, я проснулся. В уютной спальне, построенной волшебными руками Фило Мелифаро, царил безмятежный покой. За окном было темно и тихо, даже птицы еще не проснулись. Рунические узоры потолочных балок творили чудеса: им понадобилось всего несколько секунд, чтобы успокоить мои мятущиеся сердца, и всего несколько минут, чтобы меня убаюкать. На сей раз ангелы-стрелочники, следящие за прибытием сновидцев к местам назначения, были милосердны: мне привиделась какая-то бессмысленная, но сладостная чушь — как нельзя более кстати!

Проснулся я на рассвете, счастливый и умиротворенный. Неразгаданные тайны больше не омрачали мне настроение: сейчас было даже приятно думать о том, что полюбившиеся мне пустынные пляжи действительно где-то существуют, и у меня имеется шанс когда-нибудь попасть в это славное место наяву. Нечто похожее уже случилось со мной однажды: гуляя в горах, в окрестностях Кеттари, я обнаружил маленький город из своих детских снов… Выходит, давешняя новость относится скорее к разряду «хороших», чем «плохих», — если разрешить себе изъясняться в столь примитивных терминах, сделав поправку на обычный приступ утреннего слабоумия.

— Сэр Фило, — нежно сказал я, обращаясь к потолку, — я вас просто обожаю! Не знаю, что бы я без вас делал, и все такое… Примите к сведению, когда объявите дополнительный набор в ряды ваших внуков: я бы записался, честное слово!

Потолок, разумеется, промолчал, но после этого бредового выступления мое и без того отличное настроение стало еще лучше. Так что по узкой лестнице, ведущей в ванную комнату, мне пришлось спускаться боком: улыбка не пролезала.

Через несколько минут я уже несся в гостиную. В кои-то веки у меня был отличный шанс позавтракать в одиночестве, а потом разбудить коллегу и с садистским удовольствием любоваться на мучения ближнего: обычно сэр Мелифаро-младший поднимается с постели примерно с тем же энтузиазмом, что я сам в школьные годы. Даже странно, если учесть, что ему все же предстоит не встреча с крикучим завучем, а еще один славный денек в Доме у Моста…

Впрочем, сегодня мой коллега проснулся совершенно самостоятельно и чувствовал себя, мягко говоря, неплохо. Но у меня хватило великодушия не слишком огорчаться по этому поводу.

— Ну что, ваше величество, вы изволите быть довольным? — поинтересовался он с порога.

— Да, пожалуй, в этом году я тебя не казню, — отозвался я. — А там видно будет.

— На твоем месте я бы не раскатывал губу. В конце концов, я пока что не твой подданный, хвала Магистрам!

— Ничего, ничего. Посмотрим, что ты запоешь после того, как мои мальчики ворвутся на улицы Ехо, верхом на своих рогатых клячах… Скажу тебе по секрету, мой план грядущего воссоединения Пустых Земель с Соединенным Королевством несколько отличается от официальной версии. Я решил, что будет правильно присоединить владения Его Величества Гурига VIII к моим, а не наоборот.

— Страсти какие! — с удовольствием сказал Мелифаро, засовывая в рот нечеловеческих размеров бутерброд. — Напишу-ка я на тебя донос, пожалуй. Никогда не занимался подобными вещами, но надо же когда-то начинать…

— Не надо! Хочешь, я назначу тебя своим первым министром?

— Звучит соблазнительно. Ладно, для начала прокатите меня на амобилере, дяденька, а там видно будет.

— Запросто! К вашим услугам, сэр.

— Это — голубая мечта моей неудавшейся жизни: сделать тебя своим личным возницей! — вздохнул Мелифаро. — Ты бы обдумал это на досуге. Все равно ведь больше ни на что не годишься!

— Знаю я, сколько зарабатывают возницы! — фыркнул я. — Бедным я уже когда-то был, мне не понравилось…

— И когда ты успел? — изумился Мелифаро. — Ладно уж, поехали, мне действительно пора в Управление.

— Вот и мне так кажется, — усмехнулся я. — Я уже полчаса топчусь на пороге, ты не заметил?

Мы неслись в Ехо через пасмурное утро сонных столичных пригородов. Мелифаро, любитель солнечной погоды, заметно приуныл. Стал было требовать, чтобы я его развлекал, но я сослался на необходимость следить за дорогой. В конце концов мой спутник притих и, кажется, начал клевать носом от скуки.

А мое внимание целиком принадлежало этому роскошному хмурому утру. Каждая капля дождя на лобовом стекле казалась мне маленьким неповторимым чудом. Совсем недавно я как раз заметил, что даже дождь этого Мира отличается от тех атмосферных осадков, под которыми мне доводилось мокнуть первые тридцать лет жизни. Вода — она, конечно, всюду вода, но сладковатый привкус цветочной пыльцы, но едва различимый лиловый оттенок струй, но…

Было приятно лишний раз вспомнить, что я — новичок в этом прекрасном Мире. В глубине души я надеялся, что это ощущение еще долго меня не покинет. Столько дивных возможностей попасть впросак, столько поводов удивляться по пустякам! А счастливая возможность удивляться по пустякам так переполняет жизнь, что можно позволить себе не желать ничего иного. Да в то утро я и не желал ничего иного, честно говоря…

Я доставил свою «дневную половину» в Дом у Моста. Решил, что мне и самому не помешает туда заглянуть: надо бы все же рассказать Джуффину загадочную историю с моими дурацкими снами.

Но сэра Джуффина Халли в Управлении еще не было. Я догадывался, что в это время суток его можно обнаружить на улице Старых Монеток: страсть шефа к ночным киносеансам еще не была утолена… Но я все взвесил и решил, что наша с Шурфом проблема вполне может подождать до вечера — в отличие от Теххи, которая наверняка уже начинала беспокойно ворочаться с боку на бок. Вчера она грозилась, что способна докатиться до сожалений о несбывшемся, а я никак не мог позволить своей прекрасной леди пасть так низко. Время от времени у меня обнаруживаются принципы, через которые я просто не способен переступить!

Так что в Дом у Моста я вернулся только за час до заката и сразу же направился в наш с Джуффином кабинет. На спинке кресла важно восседал Куруш, больше в кабинете никого не было.

— Куда подевался наш шеф, милый? — спросил я буривуха.

— Не знаю, — меланхолично ответила мудрая птица. — Он то приходил, то уходил. Людям, знаешь ли, свойственна некоторая неусидчивость…

— Еще как свойственна, — согласился я.

Вздохнул и послал зов Джуффину.

«Я уже второй раз прихожу в Управление, а вас там все нет и нет!»

«Сам виноват: надо работать над своим чувством времени, — нашелся Джуффин. — Мог бы уже научиться приходить именно в тот момент, когда я есть на месте… Кстати, а с какой стати ты вообще туда приперся? Насколько я помню, я отпустил тебя на два дня. По твоей же просьбе, смею заметить, весьма настойчивой. Что, жизнь уже не мила без трудодействия?»

«Да нет, в общем-то, вполне мила… Но вы же знаете, какой я рассеянный! Решил, что два дня уже прошло, — вздохнул я. — Ну и, чего греха таить, у меня возникло несколько вопросов, ответы на которые наверняка найдутся у вас».

«Денек у меня сегодня выдался тот еще. Поэтому давай отложим твою исповедь до завтра, если не очень печет, — предложил Джуффин. — А если очень, приходи вечером на улицу Старых Монеток. Там ты меня наверняка застанешь, тебе даже чувство времени не понадобится».

«Так и сделаю», — согласился я.

«Вот и ладно. А теперь убирайся из моего кабинета. А то знаю я тебя: выпьешь там пару кружек камры, а потом начнешь утверждать, что тебе пришлось работать сверхурочно!»

«Между прочим, это и мой кабинет тоже! — обиженно напомнил я. — Ладно уж, считайте, убрался…»

«Не верю!»

Убедившись, что шефа не проведешь, я тяжко вздохнул, лениво поднялся с кресла, в котором только-только успел удобно устроиться, и вышел в Зал Общей Работы. Шурфа Лонли-Локли тут не было, так что я решил наведаться на его территорию.

В огромном, почти пустом, стерильно чистом помещении тоже было пусто, но я чувствовал, что хозяин объявится с минуты на минуту. Я настолько привык уже доверять собственным инстинктам, что не стал лишний раз обременять себя Безмолвной речью, а взял с маленькой белой полки над его рабочим столом первую попавшуюся книгу, уселся на единственный жесткий стул и приготовился к ожиданию.

Что касается книги, я нарвался на тот самый «Маятник вечности», который уже давно заприметил у Шурфа. Но мне так и не было суждено приобщиться к этому литературному памятнику: уже через несколько секунд дверь в дальнем конце кабинета тихо скрипнула. Я, конечно, читаю очень быстро, но не настолько же!

— Ты пришел даже раньше, чем я рассчитывал, — отметил я, освобождая хозяйский стул.

Книгу я дисциплинированно вернул на полку: знал, с каким занудой имею дело!

— Я рад тебя видеть, Макс. — Каменное лицо Лонли-Локли выглядело почти приветливо. — Только, пожалуйста, поставь книгу на место.

— А что я, по-твоему, только что сделал?

— Ты поставил ее на полку, но не на место. Эта книга была третья справа, а теперь она стоит с краю… Знаешь, Макс, я не противник перемен как таковых, но перемены не ко времени не способствуют улучшению настроения.

Я покорно переставил книгу туда, где ей следовало находиться, потом не выдержал и рассмеялся:

— Какая прелесть, Шурф! Иногда мне кажется, что именно на твоих плечах и держится этот Мир!

— Все может быть, — равнодушно согласился этот потрясающий парень. — У тебя есть какие-то новости, или ты просто решил меня навестить?

— И то, и другое. Но мои новости требуют интимной обстановки: какой-нибудь ужин при свечах и все такое… Ты располагаешь временем?

— Именно при свечах? — педантично уточнил Лонли-Локли. — В Ехо не так уж много трактиров, хозяева которых используют свечи: все-таки шары со светящимся газом гораздо практичнее…

— Можно обойтись и без свечей, — тоном человека, которому в интересах дела приходится поступаться самыми священными принципами, сказал я. — Если честно, можно обойтись даже без ужина: новостей у меня всего ничего… Просто я люблю сочетать приятное с полезным.

— Я тоже, — неожиданно усмехнулся Шурф. — Кстати, если уж речь зашла о свечах, мы можем зайти в «Ужин вурдалака». Кухня там не самая плохая, а народу, наверное, по-прежнему немного… Что касается свечей, там есть и они. Ты не возражаешь?

— «Ужин вурдалака» — дивное местечко! Вот уж не думал, что ты туда тоже заходишь!

— В свое время это был один из моих любимых трактиров. Я до сих пор нахожу его приятным. А когда-то я ужинал там чуть ли не каждый день.

— «Когда-то»? Небось, в веселые времена Безумного Рыбника? — лукаво спросил я.

— Нет, что ты. Гораздо позже… Кстати, именно там я познакомился со своей женой. Мое внимание привлек тот факт, что она заказала себе именно те блюда, которые казались мне практически несъедобными. И я подумал, что, изучив эту женщину, смогу получить доступ к какой-то новой, закрытой для меня стороне человеческой жизни. К миру людей, которые находят приятным вкус куанкулехского вина или той же хатты по-лохрийски…

Я озадаченно покачал головой. Этот парень то и дело ставит меня в тупик. Иногда мне начинает казаться, что он делает это нарочно и не без некоторого спортивного азарта. А дома небось записывает в специальный блокнот, сколько раз за день ему удалось повергнуть меня в состояние шока. Потирает смертоносные лапы в узорчатых рукавицах и тихонько посмеивается — пока никто не видит…

Обстановка в «Ужине вурдалака» вполне соответствовала драматургии названия: свечи, полумрак, столешницы размалеваны красной краской, символизирующей кровь. А добродушный здоровяк, клюющий носом за стойкой, не поленился сделать отличный вечерний макияж: выбелил лицо, вычернил брови, подвел глаза каким-то фосфоресцирующим составом. Обилие красной губной помады создавало впечатление, будто этот миляга только что утолил жажду несколькими стаканами крови невинных жертв.

Я умиленно покачал головой: впервые я забрел в «Ужин вурдалака» не в самый лучший день своей жизни, но даже тогда обстановка здорово подняла мне настроение. Что уж говорить о настоящем моменте, когда мое существование и без того представлялось мне прекрасным и удивительным…

В трактире, кроме нас, никого не было. Мы заняли места за дальним столиком. Обрадованный внезапным появлением клиентов хозяин тут же принес нам меню. Он был любезен и дружелюбен. Кажется, ни знакомые всей столице защитные рукавицы, скрывающие смертоносные руки Лонли-Локли, ни моя Мантия Смерти ничуть его не смущали. Напротив: мы так мило гармонировали с обстановкой!

— Когда-то я пробовал здесь «Дыхание зла», — вспомнил я. — Отличная штука, Шурф! Рекомендую.

— Странно. Мне это блюдо никогда раньше не попадалось.

— Наверное, потому, что ты бывал здесь в старые, невкусные времена, сразу после принятия Кодекса Хрембера, а я — в те славные дни, когда поварам надели по серьге Охолла в ухо и разрешили творить все, что заблагорассудится…

— Вот оно что, это блюдо старой кухни! Да, после того, как сэр Джуффин выхлопотал послабление для поваров, я сюда не заходил. Но ты, как всегда, преувеличиваешь, Макс: в последний раз я был здесь всего четыре года назад, а не сто семнадцать лет, как следует из твоего непродуманного утверждения… Что ж, я не стану упускать возможность получить представление о рекомендованном тобой блюде. Пожалуй, мне стоит попробовать, что это за «Дыхание зла».

Шурф говорил с таким серьезным видом, словно речь шла о выборе оружия, которое могло бы спасти (или не спасти) наши с ним жизни.

После того как маленькие кусочки пирога на наших тарелках «взорвались», подобно зернам кукурузы на раскаленной сковороде, и сэр Шурф Лонли-Локли соизволил снисходительно одобрить мой выбор, я решил, что пришло время поговорить о деле.

— Я был там сегодня ночью, Шурф.

Он вопросительно приподнял брови, и я пояснил:

— В нашем с тобой общем сне. Заснул в спальне Фило Мелифаро и тут же попал на это грешное побережье. Но посторонних я там не обнаружил. Пляж по-прежнему претендует на звание самого пустынного места во Вселенной. Что я там действительно нашел, так это твои следы на песке. Знаешь, меня это, честно говоря, потрясло…

— Вот как? — хладнокровно переспросил Шурф. — А ты уверен, что это именно мои следы?

— Абсолютно. Если бы не был уверен, сказал бы, что нашел следы, которые могут оказаться твоими. Но у меня нет никаких сомнений… Кстати, следы были от сапог. Спишь ты в них, что ли?

— Не говори ерунду. Разумеется, я сплю без обуви. Тем не менее мне действительно снилось, что я в сапогах… Погоди, Макс, неужели ты хочешь сказать, что всегда гуляешь по своим снам раздетым?

— Нет, конечно, — я изрядно растерялся. — Но этот сон… Видишь ли, Шурф, эти пляжи — не сон, а настоящее место. Сегодня я окончательно в этом убедился. Хотел бы я знать, в каком из Миров они находятся?.. Знаешь, я думаю, что там нет людей. И не только людей, там вообще никого нет. Мне и раньше снились совершенно безлюдные места. Но не настолько пустые, чтобы от этого становилось не по себе. Это была какая-то понятная, «человеческая» пустота. Предполагалось, что кто-то там все-таки присутствует, просто где-то очень-очень далеко. Честно говоря, в таких снах я был головокружительно счастлив… И до сих пор мне казалось, что мои пустынные пляжи — просто одно из таких мест — безлюдных, но понятных и безопасных…

— А больше тебе так не кажется? — спокойно уточнил Лонли-Локли.

Я помотал головой:

— Говорю же тебе: во-первых, они настоящие. Это не какой-нибудь сон, который можно забыть, пока чистишь зубы… А во-вторых, там стало по-настоящему пусто. Раньше так не было. Раньше я не боялся этого места, я любил его. А я — не настолько сложная натура, чтобы любить то, чего опасаюсь… Мне бы не хотелось, чтобы ты там шлялся, Шурф. Но это от тебя не зависит, насколько я понимаю, да?

— Это правда. К сожалению, я не могу контролировать эту ситуацию, — согласился он. — И что ты собираешься предпринять? Насколько я тебя изучил, ты не захочешь просто оставить все как есть. Я не ошибаюсь?

— Я очень хочу оставить все как есть, — вздохнул я. — Но я не смогу, наверное…

— Значит мне повезло, — с едва различимой ноткой сомнения в голосе сказал Лонли-Локли. — Ты собираешься обсудить это с сэром Джуффином, да?

— Собираюсь, конечно. Даже если ты против, мне все равно придется это сделать: все мои проблемы почему-то касаются Джуффина. Кажется, это — один из законов природы… И, честно говоря, на сегодняшний день это единственное, что я могу сделать. Я не знаю, с чего следует начинать подобные расследования. Может быть, он знает.

Шурф аккуратно взял маленькую кружку с камрой, отпил глоток и поставил ее обратно на стол. Как он умудряется проделывать эту процедуру, не снимая огромных защитных рукавиц, — вот чего я, наверное, никогда не пойму…

— Может быть, знает, а может быть — нет. А, кстати, с чего ты взял, что я могу быть против? — сухо спросил он.

— Не знаю. Так, вдруг пришло в голову… Во всяком случае, ты свободный человек и имеешь право на личные тайны. А я собираюсь разгласить твою личную тайну. И, как видишь, не слишком забочусь о том, чтобы получить твое разрешение…

Лонли-Локли пронзительно посмотрел на меня. Его серые глаза, обычно излучающие ледяное спокойствие, вспыхнули такой ослепительной яростью, что я чуть не захлебнулся воздухом, который вдыхал.

— Я — не «свободный человек», я — Мастер Пресекающий ненужные жизни. «Смерть на Королевской службе», по твоему собственному выражению. Поэтому я не имею права на личные тайны. Эта роскошь может слишком дорого стоить тем, кто не обязан за меня расплачиваться.

Ораторский пыл внезапно угас. Мой грозный друг опустил глаза и тихо продолжил:

— Я говорю тебе об этом лишь потому, что ты находишься в такой же ситуации, как я сам. Нам с тобой не стоит носиться с бессмысленными иллюзиями насчет собственной свободы и всяких там «прав на личные тайны». Это — не трагедия, а просто определенный период в нашей жизни. Наверное, когда-нибудь он закончится, но пока мы должны играть по правилам… Разумеется, ты обязан рассказать нашу историю Джуффину, что бы я там ни думал по этому поводу.

— Что-то случилось, Шурф? — удивленно спросил я. — Тебе неприятен этот разговор? Я впервые слышу от тебя столь прочувствованную речь. Даже Безумный Рыбник, с которым я имел удовольствие познакомиться в Кеттари, был не столь страстным оратором…

— Что-то случилось, — кивнул Лонли-Локли. — И чем быстрее я выясню, что именно случилось, тем лучше. Мне действительно крайне неприятен этот разговор, потому что какая-то часть меня не желает, чтобы ты говорил с Джуффином. Так что я обращался не столько к тебе, сколько к себе самому… Мне было бы чрезвычайно прискорбно узнать, что я тебя обидел.

— Грешные Магистры, меня не так-то легко обидеть!.. Но ты меня здорово растревожил, Шурф. Оно даже к лучшему: теперь я постараюсь разобраться с этой историей, не откладывая.

— Хорошо, — задумчиво отозвался Лонли-Локли. — Чем скорее, тем лучше… Знаешь, у меня такое чувство, что я действительно нуждаюсь в твоей помощи, хотя не могу сформулировать почему. Это довольно странное ощущение: я не привык испытывать необходимость в чьей-то поддержке. Предпочитаю жить с мыслью, что я — единственное живое существо во Вселенной, и помощи ждать неоткуда. Такого рода убежденность не делает жизнь комфортной, но дает неплохие практические результаты…

— Сам же не раз говорил, что не следует пренебрегать возможностью получить новый опыт! — рассмеялся я. — Ладно уж, еще по стаканчику крови невинных младенцев, и можем топать на воздух, коллега. Тебя наверняка ждут дома, а я попробую испоганить безмятежную жизнь шефа невразумительным монологом о таинственном характере моих драгоценных сновидений.

— А что ты называешь «кровью невинных младенцев»? — заинтересовался Шурф. — Я не видел в меню ничего подобного. Это что, какой-нибудь новый фирменный напиток?

— Да нет, — улыбнулся я. — Просто при нашей с тобой профессии любой напиток, который мы закажем, имеет полное право считаться кровью невинных младенцев, тебе так не кажется?

— Извини, но мне не смешно, — виновато сказал этот потрясающий парень.

— Боюсь, что не только тебе, — фыркнул я. — Мне и самому-то не слишком смешно, если честно! Эта шуточка специально для сэра Мелифаро-младшего, как раз в его духе… Не моя вина, что он сейчас где-то шляется, вместо того чтобы восхищенно внимать моим речам!

Дело кончилось тем, что я потребовал еще одну кружку камры, каковая, увы, оказалась далеко не лучшей в Ехо. Впрочем, у меня были все основания надеяться, что она — далеко не последняя в моей жизни, а в этом качестве напиток меня вполне устраивал. Шурф немного поразмыслил и заказал себе стакан какого-то темного вина.

— Как, ты не будешь переливать его в свою дырявую чашку? — с некоторым разочарованием спросил я, наблюдая, как мой коллега подносит стакан ко рту. — А я-то собирался попросить глоточек… Люблю совать нос в чужие чудеса, ты же знаешь!

— В настоящий момент я не испытываю необходимости пользоваться силой Дырявой Чаши. День, который я прожил, нельзя назвать тяжелым. Кроме того, я чувствую некоторое нервное возбуждение… Думаю, твоя убежденность, что эти пустынные пляжи являются неким настоящим местом, так на меня подействовала.

— Знал бы ты, как она подействовала на меня самого! — усмехнулся я. — Но я смирился с открытием и попробовал заняться чем-то другим… Это мое маленькое правило: когда ситуация выходит из-под контроля, я просто пробую заняться чем-то другим. Самое удивительное, что заняться чем-то другим всегда возможно, главное — начать… Все что угодно, лишь бы отвлечься от неразрешимой проблемы. Потому что, когда пытаешься контролировать то, что тебе не по зубам, мир окончательно разлетается в клочья в неумелых руках…

— Это — одно из самых странных рассуждений, которые мне доводилось слышать, — одобрительно сказал Лонли-Локли. — Но знаешь, я не думаю, что столь экстравагантный совет может пригодиться кому-то, кроме тебя самого.

— Ты прав, — улыбнулся я. — Но я тоже иногда нуждаюсь в хорошем совете… Шурф, ты бы все-таки дал мне чашку. Предчувствие говорит мне, что я просто обязан воспользоваться случаем и выпить из твоего волшебного сосуда.

— Правда? — Лонли-Локли покачал головой. — Ты начинаешь вести себя, как настоящий бывший Магистр нашего Ордена, Макс. Это действительно забавно… А почему бы тебе просто не обзавестись своей собственной Дырявой Чашей?

— А как? Я же не знаю никаких ваших ритуалов!

— У тебя довольно странные представления о магии, — укоризненно сказал Шурф. — Какие ритуалы?! Либо у человека есть сила, чтобы удерживать жидкость в сосуде без дна, либо этой силы нет. А ритуалы нужны лишь затем, чтобы пугать новичков… Ну, скажем так: создавать у них особое настроение.

— Так я же и есть новичок. Пугать меня не обязательно, а вот «особое настроение» — именно то, что требуется!

— Нет, — возразил Шурф, — ты уже вполне можешь обойтись без ритуалов.

Он достал откуда-то из-под белоснежного лоохи свою знаменитую бездонную чашку и протянул ее мне.

— А что ты собираешься из нее пить?

— Да хоть камру!

Я перелил содержимое своей кружки в дырявую чашку Лонли-Локли и залпом выпил уже почти остывший напиток.

— Ну и каковы твои ощущения? — удивленно спросил мой друг. — Видишь ли, камра — не совсем тот напиток, который помогает добиться наилучшего эффекта!

— Правда? А мне кажется, что я скоро взлечу. Буквально с минуты на минуту!

— Мало ли, что тебе кажется! Сила требуется для того, чтобы летать по-настоящему, а не наслаждаться иллюзиями… Ладно, надеюсь, у меня еще будет время объяснить тебе некоторые аспекты пути Ордена Дырявой Чаши, если захочешь, конечно. Впрочем, я заранее уверен, что ты захочешь: любопытство всегда было твоей сильной стороной… А теперь нам действительно пора идти. Уже довольно поздно, а я, как ты знаешь, живу в Новом Городе. Я даже собираюсь попросить тебя отвезти меня домой: в отличие от возниц Управления Полного Порядка, ты ездишь очень быстро. На служебном амобилере мне придется добираться домой не меньше часа.

— Кошмар! Разумеется, я тебя подвезу. И дюжины минут не пройдет, как ты будешь дома.

— Я буду очень признателен тебе за эту услугу. Жена предпочитает проводить вечера в моем обществе, когда это возможно. Признаться, это меня немного удивляет: на мой взгляд, я — не лучший из собеседников.

— А вот я ее понимаю. С тобой спокойно, Шурф. Пока ты рядом, можно не опасаться, что этот замечательный Мир может рухнуть!

— Какая странная идея… — нахмурился Лонли-Локли. — Что ж, в любом случае, нам пора.

Мы расплатились с симпатичным загримированным «монстром», который мирно клевал носом за стойкой, и вышли на улицу. Оранжевое мерцание фонарей кое-как разгоняло темноту. Луна в этот вечер наотрез отказалась принимать участие в освещении улиц: небо было столь тщательно укутано облаками, словно проделать эту работу поручили законченному педанту, вроде сэра Шурфа Лонли-Локли. Я представил, как длинный, тощий, серьезный Шурф равномерно распределяет по ночному небу густые плотные лоскуты осенних туч — что ж, занятие как раз для него!

Я сел за рычаг амобилера, Шурф устроился рядом, и я с удовольствием рванул с места. Может быть, камра — действительно не тот напиток, который следует пить из дырявой чашки, но мне нравилась удивительная легкость, переполнившая меня, как шампанское переполняет бокал: того гляди, еще немного — и перехлестнет через край!

— Послушай, Шурф, у меня образовался еще один вопрос, — начал я.

Откровенно говоря, упомянутый вопрос не представлялся мне принципиально важным. Просто захотелось еще немного поболтать.

— Что касается наших с тобою снов. Я не совсем понял, каким образом ты ощущаешь присутствие гипотетического постороннего существа? Ты сам говорил, что тебе ни разу не удалось его увидеть. Но, в то же время, ты уверен, что он там есть… И почти уверен, что вы не знакомы. Получается, между вами что-то происходит? Он разговаривает с тобой, или как?

— Я не уверен, что он со мной разговаривает, — в голосе Лонли-Локли не было обычной уверенности. — Впрочем, все может быть. Знаешь, Макс, мне почему-то очень трудно сосредоточиться, когда я пытаюсь вспомнить, что именно происходит в этих снах. Я помню пустынные пляжи, помню свою уверенность, что там есть кто-то, кроме меня, и ощущение угрозы, исходящей от этого невидимого существа. Но что происходит между нами на самом деле? Извини, но я действительно не помню.

— Ну, не помнишь — так не помнишь!.. Знаешь, когда я сам не могу вспомнить сон, я закрываю глаза и стараюсь снова задремать. Не заснуть, а именно задремать, оказаться на границе между сном и явью, это важно… Впрочем, в твоем случае мой метод не сработает: он помогает только сразу после пробуждения… Но в следующий раз обязательно попробуй.

— А ты очень хочешь, чтобы я вспомнил, да?

Меня немного насторожили незнакомые язвительные нотки в голосе Шурфа. Но я даже не удивился: он весь вечер был немного на взводе — насколько вообще невозмутимый сэр Шурф Лонли-Локли может быть «на взводе». Кроме того, мое внимание целиком принадлежало дороге: я несся по узеньким улочкам Старого Города с такой сумасшедшей скоростью, что расслабляться не стоило.

— Я думаю, что так практичнее: помнить все, что с тобой происходит, даже во сне, — улыбнулся я, машинально обернувшись к своему собеседнику.

Я совсем немного повернул голову. Ровно настолько, чтобы соответствовать собственным представлениям о хорошем тоне и при этом не упускать из вида дорогу. Но этого вежливого, едва заметного поворота головы оказалось достаточно, чтобы заметить неладное. Даже не так: нечто, абсолютно не укладывающееся в рамки моих представлений о возможном. Шурф как раз заканчивал снимать защитную рукавицу с левой руки. Его смертоносная перчатка, бывшая рука мертвого Магистра Кибы Аццаха, сияла в вечернем полумраке, рассекая оранжевый туман уличных фонарей ослепительной опасной белизной…

Если бы я позволил себе обдумать происходящее, если бы я стал тратить время на сомнения, рассуждения или панику, моя неугомонная смерть, несомненно, поймала бы меня в тот вечер. Но я даже не потрудился разобраться, что происходит. И хвала Магистрам, что я не стал терять свою последнюю драгоценную секунду на бесполезные попытки понять нечто, не поддающееся пониманию. Самый предсказуемый и надежный из моих друзей, сэр Шурф Лонли-Локли, на чьих плечах, согласно моим по-детски наивным представлениям, держался этот Мир, собирался убить меня здесь и сейчас, не вдаваясь в пространные объяснения причин своего более чем эксцентричного намерения.

Я затормозил так резко, как еще никогда не тормозил: даже такому счастливчику, как я, подобные вещи редко сходят с рук, но на сей раз обошлось. В лучезапястном суставе моей правой руки, мертвой хваткой вцепившейся в рычаг, что-то подозрительно хрустнуло. Зато моя драгоценная рожа так и не встретилась с лобовым стеклом — в отличие от физиономии моего обезумевшего спутника. Он не ожидал такого оборота дела, так что его швырнуло вперед по полной программе. Левая рука в смертоносной перчатке инстинктивно подалась вперед, защищая голову. Лобовое стекло амобилера прекратило свое существование быстро и безболезненно, от него остался только серебристый пепел. Почти не соображая, что делаю, я поднял с пола защитную рукавицу, схватил опасную руку чуть пониже локтя и водворил рукавицу на место. Думаю, что скорость, с которой я действовал, превосходила человеческие возможности: вся операция отняла меньше, много меньше секунды.

— Трепыхаешься, гаденыш? — прошипело существо.

А как его еще называть? Этот голос не мог быть голосом моего друга Шурфа. Чьим угодно, но только не его!

Парень мгновенно оправился от шока и был готов к схватке. Странно, что я вообще хоть что-то умудрился сделать!.. Но на недоумение у меня не было времени. Его, впрочем, у меня вообще не было.

Пальцы моей левой руки почти самостоятельно сложились в щепоть и произвели короткий, сухой щелчок, давая жизнь крошечной зеленоватой шаровой молнии, Смертному Шару. Этому опасному фокусу меня в свое время научил не кто иной, как сам Шурф Лонли-Локли. Вот только мне прежде в голову не приходило, что он когда-нибудь устроит мне столь строгий экзамен…

— Дерьмо! Все твои фокусы — дерьмо, гаденыш. Ничего ты пока не умеешь, — весело сказал мой коллега, подставляя Смертному Шару правую руку в испещренной рунами защитной рукавице.

Зеленое сияние задрожало и угасло. Тем временем левая рука Шурфа без видимых усилий избавилась от моей хватки: я никогда не был силачом, где уж мне удержать самого Лонли-Локли!

Я был вынужден признать, что он говорит правду. Не так уж много я умею! Во всяком случае, ничего такого, что можно противопоставить Мастеру Пресекающему ненужные жизни, совершенному убийце Шурфу Лонли-Локли, от чьих «умелых ручек» не удалось уйти многим Великим Магистрам древности… Разве что уменьшить этого спятившего парня и спрятать его между большим и указательным пальцами?

Впрочем, я был заранее уверен, что сейчас мой любимый фокус равносилен добровольному самоубийству: каким бы маленьким ни стал сэр Шурф, ничто не помешает ему обнажить смертоносные руки, сидя в моей пригоршне. И тогда мне конец. Да еще какой конец!

Впрочем, конец, судя по всему, и так был не за горами.

«Плюй в него, кретин! Плюй, пока не поздно!» — орал мой рассудок, но непрошеному советчику пришлось заткнуться. Я не собирался тратить драгоценное время на дурацкие эксперименты, исход которых очевиден заранее.

Логика у меня тогда была примерно такая: сэр Шурф — мой коллега, товарищ по самым опасным приключениям, можно сказать, наставник. Он сам обучил меня великому множеству опасных колдовских хитростей. Поэтому он прекрасно знает, чего от меня можно ожидать. И, надо понимать, готов ко всему. В частности, у него, без сомнения, припасен какой-нибудь щит против моих ядовитых плевков; от них — в первую очередь! Чтобы уйти живым, я должен забыть все старые фокусы и отколоть что-то совершенно несусветное, полностью выходящее за рамки не только его, но и моих собственных представлений о себе.

Терять мне было нечего: я уже мог считать себя мертвецом. Сэр Шурф как раз снова снимал защитную рукавицу со своей левой руки. Счастье, что он привык делать это медленно и осторожно, как того требовали своеобразные правила техники безопасности… Но, сколь бы долго он ни возился с перчатками, ни малейшей надежды на спасение у меня не оставалось.

Все что я мог — попробовать умереть весело и со вкусом. А почему бы и нет? Мой скудный, но печальный опыт в области посмертного бытия свидетельствовал, что после будет уже не до того.

Я рассмеялся, как смеются безумцы, и вскочил на ноги, сам не зная, зачем я это делаю. Неужели намеревался предложить своему другу Шурфу поиграть в салочки напоследок? Впрочем, с меня бы сталось…

Но земли под ногами не оказалось. Удивительная легкость, переполнившая меня после ритуала с дырявой чашкой, наконец-то перехлестнула через край. Мгновение спустя, я с изумлением оглядывал остроконечные крыши старого центра Ехо. Уличные фонари светились где-то далеко внизу. Я не взлетел, а, скорее, выстрелил собою в небо: веселая, легкая сила швырнула меня вверх, как пробку из бутылки.

Я все еще смеялся, как сумасшедший. Да я, пожалуй, и был сумасшедшим. А что еще может случиться с человеком, которого вдруг, ни с того ни с сего, вознамерился убить самый надежный и предсказуемый из его друзей?! Тот загадочный факт, что я парил над ночным Ехо, как Винни-Пух на воздушном шарике, казался мне всего лишь удачным дополнением к диким событиям сегодняшнего вечера…

Пронзительная белая вспышка где-то далеко внизу мигом привела меня в чувство. До тех пор я не очень-то представлял, на каком расстоянии действует смертоносная левая рука Лонли-Локли. Поэтому в какое-то мгновение я был абсолютно уверен, что вот теперь — ВСЕ!

Тем не менее мне было суждено узнать хорошую новость: расстояние имело решающее значение. Белоснежная молния ярко вспыхнула и погасла где-то над крышами Старого города. Но я находился гораздо выше. Судя по всему, я был абсолютно недосягаем.

«Мне надо увидеть Джуффина, — подумал я. — Что мне действительно сейчас требуется, так это немедленно очутиться под крылышком сэра Джуффина Халли. Сам я эту проблему, пожалуй, не утрясу!»

Я вцепился в эту здравую идею, как утопающий в чужой спасательный круг. Несколько минут размышлял лишь о том, что мне надо увидеть Джуффина: репетировал грядущее выступление, предвосхищал возможную реакцию шефа, молил равнодушные небеса, чтобы они позаботились устроить мне это свидание. А когда, наконец, заставил себя заткнуться и посмотреть вниз, с ужасом обнаружил, что земля уже гораздо ближе, чем раньше. Так что если сэр Лонли-Локли захочет повторить эксперимент со стрельбой на дальность, у него есть очень хороший шанс, просто стопроцентный шанс успешно завершить это дело, которое, вне всяких сомнений, станет настоящим венцом его славной карьеры!

Но потом я понял, что ни Лонли-Локли, ни останков моего любимого амобилера внизу больше не наблюдается. Это была совсем другая улица. Я находился всего в нескольких кварталах от Управления Полного Порядка, и в моих интересах теперь было оказаться на земле — чем раньше, тем лучше.

Стоило мне об этом подумать, и я почувствовал, что мои ноги вновь соприкасаются с тротуаром. Даже не пытаясь понять, как мне удалось сперва победить гравитацию, а потом, как ни в чем не бывало, снова примазаться к великому сообществу пешеходов, я побежал к Дому у Моста. Кажется, в тот вечер мне удалось поставить абсолютный, хоть и бессмысленный, рекорд в беге на короткие дистанции. По счастью, возмущенное беспардонными перегрузками сердце так и не разнесло в клочья грудную клетку, хотя, надо отдать ему должное, очень старалось. Что касается моего загадочного второго сердца, оно вообще никак не отреагировало на происходящее: это было то ли ниже его достоинства, то ли выше его понимания, то ли просто вне его компетенции.

Финишировав на улице Медных Горшков, я вспомнил, что рабочий день шефа давным-давно закончился. Поэтому не стал заходить в Управление, а шмякнулся на переднее сиденье одного из служебных амобилеров. Хвала Магистрам, мне не пришлось объясняться с возницей. Наверняка парень отправился выпить кружечку камры в обществе своих коллег. Что ж, он сделал это как нельзя более вовремя: ни единого слова не смог бы я сейчас выговорить с должной внятностью. Только напугал бы, пожалуй, беднягу…

Я вцепился в рычаг и понесся на улицу Старых Монеток: Джуффин говорил, что вечером его можно будет застать именно там. Надо надеяться, так оно и есть! Я здорово сомневался, что смогу сейчас воспользоваться Безмолвной речью: это было бы не менее тяжело, чем сделать телефонный звонок, находясь под общим наркозом.

Возле дверей своей бывшей квартиры на улице Старых Монеток я затормозил почти так же лихо, как несколько минут назад, когда мне пришлось в спешном порядке спасать свою драгоценную жизнь. Ну, может быть, немного осторожнее…

Покидать амобилер не пришлось: Джуффин ждал меня на пороге. Увидев его, я чуть не умер от облегчения. На радостях я было изготовился продемонстрировать шефу нечто среднее между дикой истерикой и глубоким обмороком, но вовремя взял себя в руки.

«Ничего еще не закончилось, — сказал я себе. — Если разобраться, все только начинается!»

— Тебя пытались убить, — сообщил Джуффин. Не спросил, а именно, что сообщил.

Я молча кивнул. Говорить я все еще не мог, для этого требовалось хоть немного привести себя в чувство. Хвала Магистрам, в моем распоряжении имелась дыхательная гимнастика, которой меня научил все тот же сэр Лонли-Локли, кто бы мог подумать!..

Джуффин наблюдал за мной спокойно и, как мне показалось, с некоторым любопытством. Увидев, что я предпринимаю все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы привести себя в порядок, он одобрительно кивнул и уселся в амобилер, рядом со мной.

— Поехали в Дом у Моста, Макс. Самое лучшее место для того, чтобы улаживать любые проблемы. Для того, собственно, его и построили…

Я снова молча кивнул, и мы отправились обратно. Теперь я ехал с нормальной человеческой скоростью, даже немного медленнее, чем обычно: присутствие сэра Джуффина Халли в комплексе с дыхательными упражнениями действовало на меня самым благотворным образом.

Всю дорогу мой шеф задумчиво молчал. Первый вопрос он задал уже в коридоре Управления Полного Порядка, пока мы шли к своему кабинету.

— Я пока не могу понять одного: а кто, собственно, собирался тебя убить?

— Шурф, — деревянным голосом ответил я.

Впрочем, деревянный голос — это гораздо лучше, чем никакого голоса.

— Ну-ну… А ты уверен, что это был именно он?

— В чем я действительно уверен, так это в том, что из «Ужина вурдалака» я выходил именно с Шурфом. И в амобилере рядом со мной сидел тоже он. А потом человек, который сидел рядом со мной в амобилере, решил меня убить… Логика подсказывает, что убить меня пытался именно Шурф, больше никого рядом не было. Но я отказываюсь принимать такую логику! — решительно закончил я, падая в свое кресло.

— Я тоже, — согласился Джуффин. — Тем более это — далеко не единственная из известных мне логических систем. Просто самая примитивная… Боюсь, что парень влип еще хуже, чем ты, если это возможно.

— Это возможно, — я невольно поежился, силясь вообразить, что могло стрястись с моим другом. — В конце концов, я, кажется, все еще жив. Вот, даже сижу здесь, рядом с вами… Хотелось бы мне, чтобы Шурф мог сказать о себе то же самое!

Джуффин задумчиво кивнул и уставился куда-то мимо меня тяжелым неподвижным взглядом.

— У меня хорошая новость, — внезапно сказал он. — Сэр Шурф уже может сказать о себе то же самое. Или, если быть точным, очень скоро сможет. Он только что прислал мне зов и через несколько минут будет здесь.

Мое тело непроизвольно напряглось, а потом к нему вернулась уже знакомая сверхъестественная легкость. Пришлось сделать над собой грандиозное усилие, чтобы не взмыть к потолку. Собственно говоря, меня остановило лишь опасение пробить крышу Дома у Моста собственной нежной макушкой.

Джуффин с видимым удовольствием созерцал мою внутреннюю борьбу.

— Да нет, Макс, все в порядке! — наконец сказал он. — Здесь будет именно сэр Лонли-Локли, а не какой-то взбесившийся медиум… И потом, неужели ты думаешь, что я не смогу положить конец любому безобразию, которое случится в моем присутствии?!

— Сможете, наверное… Просто все это как-то слишком! Кажется, с меня на сегодня хватит…

— Только не начинай ныть! — отмахнулся Джуффин. — «Хватит с него», видите ли! Ты здорово удивишься, если узнаешь, сколько еще сюрпризов можешь сожрать, прежде чем получишь право поморщиться!

— Да? — вежливо изумился я. — Ну, вам виднее… У меня есть деловое предложение: сначала вы угощаете меня большой кружкой камры и проводите со мной бесплатный сеанс психоанализа. А потом, так и быть, можете торжественно вручить мне десертную ложку — гори все огнем!

— Какую «десертную ложку», Макс? — озабоченно переспросил Джуффин.

Наверное, в этот момент он был готов взять свои слова обратно. Решил небось, что несколько переоценил жалкие возможности моей неустойчивой психики.

— Неужели вы думаете, что я соглашусь «жрать» эти ваши сюрпризы руками? — ехидно поинтересовался я. — Я не так воспитан, сэр. Спросите у своего дворецкого!

Шутка была так себе, ничего из ряда вон выходящего, но сэр Джуффин Халли изволил ржать так, что стекла звенели. Кажется, он просто обрадовался, что я так быстро оклемался. Да я и сам этому радовался бесконечно: чудны дела твои…

Эх!

Курьер бесшумно вошел в кабинет и поставил на стол поднос с камрой. Джуффин заботливо сунул огромную кружку мне под нос.

— А за это постарайся рассказать мне все, что произошло. Очень коротко, предельно внятно, но желательно, с самого начала. Осилишь?

— Осилю, наверное.

И я приступил к рассказу о наших с Шурфом снах. К исповеди, с которой, как оказалось, следовало бы поторопиться с самого начала…

Я сделал еще одно удивительное открытие. Возможно самое удивительное за весь этот сумасшедший вечер: оказывается, если здорово приспичит, я могу излагать свои мысли очень лаконично. Когда я закончил импровизированную лекцию о тайнах сновидений, камра в моей кружке все еще была горячей, мне даже не пришлось ставить ее на жаровню.

— Ну и история! — вздохнул Джуффин. — Особенно финал. Прямо как в старые добрые времена! Впрочем, даже для Эпохи Орденов немного слишком… Хотел бы я знать, в каком количестве рубашек ты родился?..

Хлопнула входная дверь. Я поежился. Джуффин, напротив, расплылся в приветливой улыбке.

— Заходи, сэр Шурф. Я сгораю от нетерпения подвергнуть тебя допросу с пристрастием… У меня сложилось впечатление, что какая-то сволочь решила проскользнуть сквозь Хумгат верхом на твоем горбу. Я прав, парень?

— Разумеется, вы правы. Теперь я с некоторым недоумением спрашиваю себя, почему сам не догадался, что со мной происходит, — согласился Лонли-Локли. — И учтите, влип не я один. Меня оседлали, пока я спал, вернее, пока я гулял по сну сэра Макса, который, согласно его последней версии, является «настоящим местом» и находится где-то в другом Мире. Должен же был мой Всадник как-то туда сначала попасть…

Он остановился рядом с моим креслом и аккуратно поставил на стол исчерченную полустертыми рунами шкатулку. Его рука осторожно легла на мое плечо. Я сразу заметил, что на ней больше не было ни защитных рукавиц, ни смертоносных перчаток.

— Никогда бы не подумал, что ты сможешь увернуться от меня, Макс. Но ты смог, хвала Магистрам! Могу себе представить, как огорчилась эта тварь… Она была так уверена в успехе!

— На ее месте я тоже был бы уверен в успехе! — невесело усмехнулся Джуффин. — Кстати, почему именно «она»?

— Об этом следует спросить у кого-нибудь из филологов, — невозмутимо ответил Шурф, усаживаясь рядом со мной. — Насколько я могу доверять своим ощущениям, это существо, скорее всего, мужского пола. Просто слово «тварь» женского рода… Думаю, вам следует спрятать этот ларец с моими перчатками, сэр, и чем скорее, тем лучше. Теперь мой гость может вернуться в любой момент. Вы же не хуже меня знаете, что Всадники, повадившиеся шляться через Хумгат, не любят навсегда покидать своих скакунов.

— Какие такие «всадники»? И сквозь какой «хумгат» они «шляются»? — жалобно спросил я. — Ну и метафоры у вас, ребята! Что-то я уже ничего не понимаю!

— На самом деле все довольно просто, — пожал плечами Джуффин. — «Хумгат» — это древнее имя Коридора между Мирами. Я не люблю употреблять этот термин: от него попахивает каким-то старинным мистическим выпендрежем. Гораздо проще называть вещи своими именами, правда?.. Ну а что такое «Коридор между Мирами» — еще вопрос, кто из нас знает об этом месте больше!

— Ясное дело, вы. Я там немного побегал, конечно, было дело… Но теоретической подготовки мне явно не хватает.

— Ага. В таком деле теоретическая подготовка нужна, как индюку амобилер! — рассмеялся Джуффин. — Вопрос стоит иначе: ты или можешь попасть в это место, или нет. Большинство людей, увы, не могут. В том числе и могущественные Магистры древних времен. Из тысяч и тысяч на такие фокусы способны только наш приятель Маба Калох, недоброй памяти сэр Лойсо Пондохва и еще несколько не менее замечательных типов, включая нас с тобой. Одно из двух: либо ты с самого рождения пригоден для занятий Невидимой Магией, которая, собственно, и приводит нас в это таинственное местечко, либо не пригоден… Знаешь, это ведь как талант: кто-то может умножать в уме двенадцатизначные числа, а кто-то не может. И никакое университетское образование тут не поможет.

— Зато образование помогает обходиться вовсе без способностей, — возразил я. — Можно научиться умножать эти грешные числа в столбик, на бумаге, а еще лучше — пользоваться какой-нибудь счетной машинкой.

— А что, и такое бывает? — заинтересовался Лонли-Локли.

— Ох, Шурф, чего только нет на свете!

Я впервые решился посмотреть ему в лицо и улыбнулся от неописуемого облегчения: это действительно был прежний Шурф Лонли-Локли, спокойный и невозмутимый, никогда не упускающий возможность пополнить и без того тяжелый багаж своих энциклопедических знаний. А значит, жизнь прекрасна. Значит, можно жить дальше. Значит, может статься, для тебя, сэр Макс, даже наступит завтрашний день — если очень повезет, если судьба согласится и дальше терпеть тебя, болвана, если ты накрепко усвоишь нынешний урок: не следует взваливать на чужие плечи собственный небесный свод. Доверять можешь кому угодно, но вот твердо рассчитывать — только на себя. Каждый — сам себе глобус, сам себе и Атлант. Кто ж тебе виноват, что, прожив тридцать с лишним лет, ты только-только начинаешь постигать фундаментальные правила игры?..

От размышлений меня отвлек Джуффин.

— Знаешь, Макс, а ведь ты сам нашел просто превосходную метафору, когда завел речь об этих загадочных машинках для счета. Примерно так все и происходит. Когда могущественный маг понимает, что не способен попасть в Коридор между Мирами самостоятельно, он становится Всадником… Ну, это только так называется. На самом деле он находит человека, способного путешествовать между Мирами, и овладевает его духом: для того, кто освоил высокие ступени Очевидной Магии, это проще простого. Лучше всего, конечно, завладеть духом какого-нибудь безумца: они нередко очень талантливы, к тому же, не имеют ни малейшего представления ни о собственных способностях, ни о возможных последствиях… Кроме того, их дух и без того никому не принадлежит.

Он замолчал, внимательно оглядел Лонли-Локли и, видимо, остался доволен результатом, потому что продолжил:

— При известном могуществе можно завладеть не только духом, но и телом другого человека. Чужим телом, рожденным для чудесных путешествий… А если здорово постараться, можно забрать всю силу своего пленника. Тогда он умрет, а удачливому охотнику достанется немалая доля таланта его жертвы. Ребята вроде нас с тобой им ни к чему: с нами опасно иметь дело, поскольку мы ведаем, что творим, более или менее. И можем защищаться.

Снова пауза. Теперь шеф пристально глядел на меня.

— Впрочем… Знаешь, я не хотел тебе рассказывать, чтобы не пугать прежде времени… Но теперь придется. Один такой хитрец попытался оседлать тебя, когда ты путешествовал на родину. Ничего у него не получилось, но по его милости ты чуть не утратил память: эта неведомая сволочь тебя здорово оглушила… Как тебе такая новость?

Я был ошеломлен и подавлен, но быстро пришел в себя. Видимо, просто начал понемногу привыкать к неприятным сюрпризам.

— Так вот почему я сперва ничего не мог вспомнить о своей жизни в Ехо! Еще немного, и я мог бы окончательно решить, будто просто увидел чудесный сон… Но вы зря молчали, Джуффин. Такие вещи о себе лучше бы знать.

— А что толку? Ну, сказал бы я тебе, ты бы благополучно испугался, наверняка зарекся бы впредь путешествовать между Мирами, и что дальше? — пожал плечами Джуффин. — Я все собирался поискать на досуге этого горе-путешественника, да вот, подвернулись эти твои «мультики», и я решил, что поиски Всадника могут немного подождать. Непосредственная опасность тебе не грозила: после столь сокрушительной неудачи этот тип не стал бы к тебе цепляться, уж я их породу знаю!..

— Ладно, Магистры с вами, — вздохнул я. — И с этим несостоявшимся туристом заодно! — Я повернулся к Лонли-Локли: — Так что же получается — ты тоже можешь путешествовать между Мирами, Шурф?

— Пока не могу. Но когда-нибудь смогу, просто время еще не пришло… В моей жизни все происходит чрезвычайно медленно: такая уж судьба.

— Теперь тебе придется привыкать к мысли, что твое время уже пришло! — усмехнулся Джуффин. — Неужели ты еще сам не понял? Все получилось не совсем так, как мы с тобой планировали, сэр Шурф. Этот неугомонный парень, — он кивнул на меня, — растормошил тебя несколько раньше, чем следовало, за что и был наказан.

— Никого я не тормошил! — сердито сказал я. — Вы еще не устали говорить загадками?

— От чего я действительно устал, так это от необходимости говорить отгадками! — передразнил меня Джуффин. — Ладно уж, объясняю. Ты нечаянно — можно сказать, сдуру — затащил его в свои сновидения. Надеюсь, вы оба понимаете, о чем я толкую… А потом еще эти ваши совместные прогулки по окрестностям Кеттари… Все это привело к тому, что сэр Шурф оказался в опасном и, я бы сказал, двусмысленном положении: он уже вполне способен совершать самостоятельные путешествия между Мирами, но еще не готов осознанно воспользоваться своими талантами. Так что сейчас он находится не в лучшей ситуации, чем некоторые обитатели Приюта Безумных… Стоп, мальчики! Вот где нам нужно пошарить в первую очередь! Я пока представления не имею, где искать нашего клиента, но у нас есть шансы обнаружить в Приюте Безумных парочку его жертв. Ты совершенно прав, Шурф: ты никак не мог быть его первой добычей. Начинающему путешественнику через Хумгат такой трюк не по зубам! Мы имеем дело с очень, очень опытным Всадником…

— Полагаю, что так, — кивнул Лонли-Локли. — Досадно, что я не смогу принимать участия в поисках. Несколько несвоевременно все это получилось…

— Да, — согласился Джуффин. — Но тут уж ничего не поделаешь… Останешься здесь? Мне это больше нравится, но, откровенно говоря, в Холоми тебе будет гораздо комфортнее.

— Разумеется, я останусь здесь. Комфорт сейчас — не самое главное. Маленькая комната при вашем кабинете, в которой мы раньше содержали заключенных, — именно то, что требуется. Она изолирована от внешнего мира не хуже, чем Холоми. По крайней мере, я буду рядом, и вы сможете наблюдать за развитием событий. Кроме того, возможно, мне удастся принести некоторую пользу, даже не покидая этого помещения.

Я недоуменно переводил глаза с одного на другого. Лонли-Локли заметил мою растерянность и понимающе улыбнулся уголками губ.

— Этот Всадник может снова оседлать меня, — мягко сказал он. — Я отдал сэру Джуффину свои перчатки, но я и без них много чего могу натворить, если припечет… Знаешь, насколько я понял, к тебе он испытывает что-то вроде личной ненависти. Мне пришлось сопереживать его эмоциям, так что я могу с уверенностью утверждать, что его попытка убить тебя была вызвана не столько практической необходимостью, сколько страстным желанием это сделать. Если бы это существо так уж боялось, что ты расскажешь о моих проблемах сэру Джуффину, оно могло бы просто с самого начала заставить меня молчать: его силы хватило бы и на это… Когда он приходит, мне нечего ему противопоставить — омерзительное ощущение! Поэтому мне придется немного посидеть взаперти. До тех пор, пока вы с сэром Джуффином не покончите с оседлавшим меня существом. Так будет лучше для всех, в том числе и для меня самого… Знаешь, ведь в сегодняшней переделке не ты один постоял на краю. Я до сих пор не понимаю, как у тебя хватило великодушия не плюнуть в меня ядом. У тебя ведь была такая возможность и не раз!

— Дело не в великодушии, — смутился я. — Для того, чтобы быть великодушным, нужно иметь хоть какое-то время на размышления, а у меня его не было. Мне было некогда решать: плевать в тебя ядом или нет. Я просто не стал этого делать, и все. А почему — Магистры меня знают!.. Может быть, потому, что я был уверен: уж этим тебя не проймешь… Решил, что единственный выход — отмочить что-то совершенно неожиданное, чего никогда раньше не делал. Нечто такое, о чем ты и понятия не имеешь… Впрочем, сейчас, задним числом, мне довольно трудно реконструировать свою тогдашнюю логику. Скорее всего, ее вовсе не было.

— Так вот, могу тебя уверить, что я не имел в своем распоряжении никаких заранее заготовленных средств против твоего яда. Я — живой человек, следовательно, я бы умер от твоего плевка, как любой другой живой человек, если бы не успел заслониться своей защитной рукавицей, конечно. Просто у существа, которое мной завладело, нет особых причин дорожить моей жизнью. В случае чего, мой Всадник нашел бы себе другую клячу для совместного низвержения в Хумгат. Впрочем, у него их и так хватает, я полагаю… В общем, имей в виду: у тебя были хорошие шансы со мною покончить.

— Ужас какой! Это почти так же плохо, как если бы ты покончил со мной… Или еще хуже?

— Нет ничего хуже собственной смерти, поскольку с ее приходом рушится все. А прочие события могут разрушить только часть твоей личной вселенной, — назидательно сказал Лонли-Локли. Немного поразмыслив, он добавил: — Впрочем, иногда эта часть может оказаться непропорционально большой, и тогда вместе с нею рушится все остальное. Так тоже бывает…

— Бывает! — кивнул Джуффин. У него был вид человека, который знает, о чем говорит. — Ладно уж, надеюсь, что я не дам тебе затосковать в добровольном заточении, сэр Шурф. В моем присутствии твой незваный гость вряд ли появится, а если появится — ему же хуже. Так что буду время от времени выпускать тебя на прогулку, за хорошее поведение… А вот спать тебе действительно пока не стоит.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Лонли-Локли. — Если вы обезвредите моего Всадника в течение трех-четырех дней, я легко справлюсь с сонливостью. Если же нет — что ж, придется пойти на небольшое нарушение Кодекса Хрембера, почти как в старые времена…

— На этот счет можешь не слишком переживать! — добродушно усмехнулся Джуффин. — До суда дело не дойдет, это я тебе обещаю!

— Ни на секунду в этом не сомневаюсь, — откровенно признался Шурф. — Ничего, нет худа без добра: у меня в кабинете скопилось немало непрочитанных книг.

— Вот и ладненько. Считай это приключение дополнительным отпуском. Можешь приступать хоть сейчас, потому как нам с сэром Максом пора в Приют Безумных.

— Думаете, наши с вами дела настолько плохи? — улыбнулся я.

— Они много хуже: нам уже никто не поможет! — строго сказал Джуффин. — Поэтому мы не станем задерживаться там надолго. Просто навестим своих товарищей по несчастью и попробуем выяснить, что им снится, вот и все… А сейчас, будь любезен, принеси Шурфу его книги. Не хочется лишний раз пялиться на какого-нибудь перепуганного курьера.

— Ай-ай-ай, — укоризненно сказал я. — Могли бы изобрести более хитроумный предлог, чтобы выставить меня из кабинета. И вообще, если вам так уж приспичило посекретничать, для этого существует Безмолвная речь!

— Какая прозорливость! — фыркнул Джуффин. — Какой изощренный ум! Делать нам больше нечего, кроме как секретничать! Успеется еще. Считай, что я просто решил погонять тебя по коридору, чтобы ты не слишком вживался в образ «великого героя»… и «несчастной жертвы» заодно.

— Ну-ну… — недоверчиво протянул я, выходя из кабинета.

Что бы там ни говорил Джуффин, а мое мудрое второе сердце было совершенно уверено, что они собираются именно «посекретничать». Во всяком случае, от шефа за милю несло какой-то страшной тайной. Я великодушно решил, что не стоит им мешать. По крайней мере, промчаться галопом по коридору и вернуться обратно ровно через минуту будет, пожалуй, бестактно. Пусть уж нашепчутся вволю, ежели приспичило…

Поэтому я очень медленно — как можно медленнее, два шага вперед, один назад — пересек Зал Общей Работы, задом наперед проследовал по коридору и вошел в просторный пустой кабинет Лонли-Локли. Взял стопку книг с белой полки над его рабочим столом и с невольной, обескураживающей меня самого нежностью улыбнулся, вспомнив недавнее ворчание Шурфа по поводу «Маятника вечности», поставленного не на свое место. Вероятно, этот странный парень был самым близким из моих друзей: в конце концов, у нас даже сны были общие. Во всяком случае, некоторые из них…

Забавно: мне ведь в голову не приходило ничего подобного, пока он не попытался меня убить!

Я вернулся и молча положил стопку книг на стол перед Шурфом. Он задумчиво на них уставился.

— Да, на первое время этого хватит. Но ненадолго. Могу ли я попросить вас принести мне что-нибудь еще, господа?

— Разумеется, — кивнул Джуффин. — Кстати, этот новоиспеченный монарх случайно стал владельцем остатков старой Университетской библиотеки. Получил ее вместе со своей резиденцией…

— Да, действительно! — вспомнил я. — Можешь составить мне список, завтра я там пороюсь, а послезавтра…

— Фиг ты там завтра пороешься! — усмехнулся Джуффин. — У тебя завтра торжественная встреча с подданными и официальная коронация в финале. Ты что, уже забыл?

— Забыл. Ничего, пороюсь там сразу после коронации. По крайней мере, не придется лишний раз соваться в этот дворец…

— Вот дает, а?! — восхищенно сказал Джуффин, обращаясь к Шурфу. — «Лишний раз соваться», видите ли! Любой нормальный человек на его месте из этой роскоши годами бы не вылезал…

— Вы же знаете мои предпочтения! — улыбнулся я. — Холодная юрта на окраине Пустых Земель, жесткий табурет у стойки «Армстронга и Эллы», на худой конец — кресло в этом кабинете… А прочие излишества перегружают информацией мой незатейливый интеллект!

— Ладно, надеюсь, скромная обстановка в Приюте Безумных придется тебе по вкусу! — рассмеялся Джуффин. — Сэр Шурф, шагом марш под арест… И если твой Всадник появится снова, попробуй последовать моему совету. Сможешь угадать нужный момент?

— У меня есть некоторые основания полагать, что я потенциально способен справиться с этой задачей, — осторожно ответил Лонли-Локли.

Он проследовал к дальней стене кабинета, где находился Тайный вход в наш «следственный изолятор». Комнатка что надо, ничем не хуже Холоми: ни выйти, ни поколдовать, ни даже зов кому-нибудь послать не получится. Зато от чужой ворожбы спрятаться — запросто. Джуффин оборудовал это волшебное помещение на заре Эпохи Кодекса, в самом начале своей нынешней карьеры. В обычной тюремной камере, как известно, даже младшего Магистра какого-нибудь задрипанного Ордена не удержишь, а Тайному Сыску в те времена ежедневно приходилось иметь дело с куда более серьезной публикой.

Зато на моей памяти следственный изолятор обычно пустовал. Только однажды мы заперли там мертвого, но шустрого Джифу Саванху из Магахонского леса. Да и то, как потом оказалось, напрасно…

— Вот-вот, у меня есть ровно те же самые «некоторые основания»! — удовлетворенно кивнул Джуффин, закрывая за Шурфом Тайную дверь. — Справишься, куда ты денешься.

— Так, Лонли-Локли мы с вами уже арестовали, теперь можем смело отправляться в Приют Безумных! — подытожил я. — Здорово мы с вами развлекаемся, нечего сказать!

— Да, мне тоже нравится, — согласился шеф. — Поехали, сэр Макс.

— Куда ехать-то? — спросил я, устраиваясь за рычагом служебного амобилера.

— Сначала — в Новый Город, через Ворота Трех Мостов. А потом все время прямо, параллельно Хурону. Когда окажемся на окраине, я тебе покажу, куда ехать дальше.

— Далековато! — уважительно сказал я.

— Ну, с таким возницей, как ты, расстояние не имеет особого значения…

Джуффин в кои-то веки расщедрился на комплимент, но тут же спохватился и добавил в благоуханный бочонок традиционную ложку дегтя:

— Только постарайся не устроить какую-нибудь дурацкую катастрофу со смертельным исходом. А то, сам понимаешь, заключение бедняги Шурфа автоматически превратится в пожизненное.

— Да, за неудавшееся покушение это, пожалуй, слишком… Чем стращать, лучше расскажите, что мы с вами будем делать в Приюте Безумных? Или опять сюрприз?

— Скорее повторение пройденного материала. Специально для двоечников, вроде тебя. Ты еще не забыл, как я учил тебя узнавать прошлое вещей?

— Обижаете! Я — примерный ученик и почти отличник. Как я мог забыть азы вашей науки? Вы, наверное, не поверите, но я даже тренируюсь иногда.

— Ну, положим, мне казалось, что в последнее время тебе было не до того, — пожал плечами шеф. — Что ж, тем лучше. Может быть, ты сможешь мне помочь. Это было бы просто отлично!

— А что, мы будем допрашивать мебель?

— Да нет, не «мебель». Последняя лекция на сию увлекательную тему гласит, что с людьми можно поступать точно так же, как с неживыми предметами. С той разницей, что любая вещь рассказывает нам о событиях, которые происходили там, где она находилась, а человек рассказывает о себе, любимом. Причем даже такие вещи, о которых, как ему кажется, понятия не имеет… Разумеется, с людьми гораздо труднее работать. К тому же, такого рода ворожба удается только со спящими. Но нам повезло: скоро полночь, и большинство наших потенциальных свидетелей будет спать без задних ног… Остальные, впрочем, тоже будут спать, но с задними ногами. Тут уж ничего не поделаешь.

Я невольно улыбнулся.

— Так вот почему мне приходилось ночевать у вас после всякого опасного приключения! И наутро вы всякий раз с важным видом сообщали мне, что зверски устали. Зато, дескать, теперь вам со мной все ясно…

— А ты небось думал, что я без ума от твоего храпа?.. Не прикидывайся дурачком, парень, ты всегда все прекрасно понимал. Просто не давал себе труда сформулировать свое знание. Я правильно говорю?

— Наверное, — вздохнул я. — Вам виднее. Вы же у нас крупнейший специалист в области познания меня.

— Есть такое дело… А теперь поверни направо, мы уже почти приехали.

Минуты через две я остановил амобилер перед невысоким декоративным заборчиком.

До сих пор я был совершенно уверен, что Приют Безумных должен охраняться не менее надежно, чем знаменитая каторжная тюрьма Нунда в Гугланде. Оказалось — ничего подобного. Даже калитка была не заперта. Хотя это уже не имело решающего значения: такой забор смог бы остановить только любителя ползать по-пластунски.

Мы оставили амобилер у калитки, пересекли роскошный, но изрядно запущенный парк и наконец оказались у цели. В самой глубине парка среди густых деревьев уютным оранжевым светом горели два больших окна.

— Нас уже ждут, прибавь шагу! — Джуффин устремился к свету, как огромный ночной мотылек.

— А почему это заведение не охраняется? — спросил я. — Что, так не принято?

Шеф изумленно поднял брови.

— Разумеется, не принято. А зачем? Кому может прийти в голову напасть на этих бедняг?

— Да нет, — смущенно объяснил я. — Охрана нужна, чтобы безумцы не разбежались.

— А с какой стати они должны разбегаться? Им здесь хорошо. Во всяком случае, гораздо лучше, чем в других местах: наши знахари умеют облегчать любые душевные страдания. А многих они навсегда возвращают к нормальной жизни… Подожди, Макс, это что, еще один милый обычай твоей родины?

— Ага. Разве вы еще не посмотрели фильм «Пролетая над гнездом кукушки»? Весьма рекомендую. Познавательное зрелище. Вашему легендарному злодею Лойсо Пондохве такое небось не снилось…

Я вдруг заметил, что уже дрожу от бессильной ярости. Можно подумать, это меня там, согласно сценарию, мучили, а не рыжего трикстера Макмерфи. Вот ведь что волшебная сила искусства с живыми людьми делает!

— Не перегибай палку, — посоветовал шеф. — Мы с тобой все же к знахарю идем. Он — ученый человек, поглядит на тебя и заподозрит неладное. В результате, тебе — внеочередной отпуск, а мне — дурные хлопоты… Будь человеком, сэр Макс, возьми себя в руки!

Я смирил праведный гнев, перевел дух и уже совсем другим тоном добавил:

— Вообще-то, запирать психов — не бессмысленное издевательство, а необходимость. Вы же видели одного из моих сумасшедших земляков. Помните, как лихо он перепиливал глотки несчастных женщин? И что с таким делать? Пилюльками лечить? В садике выгуливать?

— Ну, такого парня даже наши знахари вряд ли вылечили бы, — согласился Джуффин. — Но, по крайней мере, ему бы дали Кристалл Смирения, и он бы тут же угомонился…

— Вот так просто?

— Ну да. Проще не бывает. Не веришь — проверь, пока не поздно. Начиная с завтрашнего дня с тобой будут носиться, как с царственной персоной. А у монархов, сам знаешь, безумие называют «эксцентричностью» — хоть голым на площади пляши, никто и бровью не поведет… Добро пожаловать, ваше величество!

Шеф отвесил мне издевательский поклон — сам сэр Мелифаро обзавидовался бы! — и распахнул тяжелую старинную дверь.

Поскольку приветливые окна светились на втором этаже, мы поднялись наверх по широкой лестнице, устланной очень мягким ковром — очевидно, на тот случай, если кто-то из неразумных обитателей этого гостеприимного дома решит сосчитать ступеньки собственной нижней челюстью.

— Хорошая ночь, сэр Халли. Вижу вас как наяву, сэр Макс. Ваш визит делает честь нашему Приюту. Счастлив назвать свое имя: Слобат Катшак, Мастер Хранитель Чужого Покоя, старший ночной знахарь, если выражаться проще, — сообщил хрупкий молодой человек в светло-бирюзовом лоохи.

— Бывший младший Магистр Ордена Колючих Ягод, — добавил Джуффин. — И такой же ночной человек, как ты, Макс.

Маленького знахаря распирало воистину великанье гостеприимство.

— Устраивайтесь поудобней, господа. Если вы откажетесь от этого скромного угощения, сердце мое будет разбито!

— Когда это Тайные Сыщики отказывались от дармовой еды?! — отозвался Джуффин. — Можете быть спокойны, Слобат, мы с сэром Максом и крошки на столе не оставим!

«Скромное угощение», — это он, конечно, загнул. Стол был плотно уставлен многочисленными подносами. Впрочем, несмотря на раблезианские речи Джуффина, трапеза не заняла и четверти часа: шеф жаждал приступить к делу.

— Слобат, нам с сэром Максом необходимо обследовать комнаты ваших подопечных, — сказал он. — Возможно, нам понадобится ваша помощь, возможно — нет. Поэтому вам следует отправиться с нами и ждать нас в коридоре: дело, увы, секретное. Не лучший способ провести ночь, увы! Вам не повезло, мой мальчик!

— Не самое тяжкое испытание, какое может выпасть на долю человека! — философски заметил знахарь. — С чего собираетесь начать обход?

— С самых безнадежных пациентов. С тех, чей дух мотается по Вселенной, как маленький беспризорник по пригородам в Смутные Времена.

— Грешные Магистры, да вы поэт! — уважительно заметил я, поднимаясь из-за стола.

— Пустяки, парень. Просто обстановка располагает!

Нам пришлось выйти из дома и отправиться в глубь парка. В конце концов мы пришли к сравнительно небольшому одноэтажному строению.

— Здесь содержатся те, у кого нет ни малейшей надежды обрести свою светлую половину, — высокопарно объявил наш проводник. — Осматривайте спальни, а я подожду вас здесь, если не возражаете.

— Более того, мы на этом настаиваем, — усмехнулся Джуффин.

Мы вошли в темный коридор. Ни светильника, ни фонаря, ни даже жалкой свечи не разместила здесь экономная администрация Приюта. Не беда: я уже давно научился ориентироваться в темноте, а Джуффин, как и прочие граждане Соединенного Королевства, обладал таким умением с самого рождения.

— Что мне теперь делать? Я должен как-то принимать участие в этом вашем «медосмотре»? — шепотом спросил я. — Все-таки с людьми я еще никогда не пробовал…

— Для начала просто наблюдай за мной. Может быть, сам поймешь, как я это делаю… А, возможно, нам и вовсе не придется ничего делать. Нет никаких гарантий, что мы найдем здесь тех, кого ищем… Хвала Магистрам, мне достаточно зайти в спальню, чтобы понять, интересует ли нас ее обитатель.

— А почему, кстати, мы приехали именно сюда? Что, этот Приют Безумных как-то отличается от других?

— Еще как отличается! Это, знаешь ли, единственное заведение в столице, остальные Приюты Безумных находятся в отдаленных провинциях, — объяснил Джуффин. — Возможно, и этот скоро переедет. Некоторые авторитетные знахари считают, что пребывание в Сердце Мира не способствует исцелению душевнобольных… А вот тому, кто решил проскользнуть через Хумгат, нужна вся сила Сердца Мира. Вряд ли он стал бы уезжать в какой-нибудь Уриуланд… Поэтому, если наш Всадник действительно кормится силой несчастных безумцев, его жертвы должны быть где-то здесь.

Мы вошли в первую из комнат. Мягкая часть пола, служившая кроватью, занимала почти все помещение. У дальней стены кто-то громко дышал под кучей пушистых одеял.

— Эта леди нас не интересует, — тут же сказал Джуффин. — Ее горемычный дух бродит невесть где, но он никогда не спускался в Хумгат, это точно. Пошли дальше.

— А это была леди? — удивился я, осторожно прикрывая за собой дверь.

— Да, это была леди, прекрасная леди… Подожди, а на этот раз что тебя так изумило? Я понимаю, что в твоем возрасте женщины могут казаться удивительными, таинственными существами, но неужели ты думал, что они никогда не сходят с ума?!

— Еще как сходят, куда там нашему брату! — горячо запротестовал я. — Так что, мы пришли в женское отделение?

— Опять ты говоришь какую-то ерунду! С какой стати устраивать специальные отделения для женщин и мужчин? Это же не Квартал Свиданий, а больница… Что, еще одна традиция твоей родины?

— Ага! — смущенно кивнул я. — В наших больницах мужчины и женщины всегда помещаются отдельно друг от друга.

— Неужели обитатели твоего Мира настолько одержимы любовной страстью, что готовы наброситься друг на друга в любой ситуации? — удивился Джуффин. — Даже хромые, увечные, недужные? Уму непостижимо! Странно, что ты пока ведешь себя вполне прилично… Наверное, на родине ты вполне мог сойти за сумасшедшего и попасть в один из ваших ужасных, хорошо охраняемых Приютов!

— Примерно так оно и есть, — улыбнулся я. — Но я маскировался, как мог!

— Ладно, обсудить твою загубленную юность мы еще успеем, — вздохнул Джуффин. — К сожалению, сейчас у нас есть более важные дела.

Мы осмотрели еще несколько спален.

«Не то, не то!» — бормотал шеф, и мы шли дальше. Больше половины коридора уже осталось позади, когда на пороге одной из комнат я почувствовал неладное.

Ничего из ряда вон выходящего не случилось. Просто я вдруг почувствовал, что человеку, тихо вздыхающему под одеялом в нескольких шагах от меня, очень холодно и одиноко… А ведь мне было знакомо это пронзительное, ледяное, абсолютное одиночество — одиночество без самого себя, без малейшего шанса осознать, что с тобой происходит, без надежды вернуться. Что-то подобное я сам испытал, когда задремал в неисправном служебном амобилере в Магахонском лесу и впервые в жизни попал в Коридор между Мирами — господи, как же я тогда испугался!

— Даже если бы я ничего не смыслил в делах такого рода, мог бы просто использовать твою физиономию в качестве индикатора, — заметил сэр Джуффин. — Здорово она у тебя перекосилась! Да, похоже, мы нашли того, кого искали… если, конечно, смятенный дух этого бедняги не скользит сквозь Хумгат в полном одиночестве.

— Эк вас сегодня несет! — нервно рассмеялся я. — Что-то не припомню, чтобы вы прежде грешили подобными формулировками…

— Да, действительно. Обстановка, сам понимаешь, располагает! — хмыкнул Джуффин, усаживаясь на пол. — Не отвлекайся… И меня не отвлекай. Сейчас я, если можно так выразиться, попрошу беднягу поведать нам свою историю. А ты садись рядом и попробуй соучаствовать. Действуй как обычно, словно перед тобой не человек, а очередная шкатулка, или, скажем, метла… С людьми следует работать по тому же принципу, только установить контакт гораздо труднее: в отличие от неживых вещей любой человек скрытен по своей природе… Заметь, любой — даже абсолютный безумец!

Я уселся рядом с Джуффином, прислонившись спиной к стене, которая оказалась мягкой и податливой. В этом спальня Приюта Безумных на окраине Ехо была схожа с обитой войлоком палатой для буйнопомешанных на моей «исторической родине».

А потом я уставился на темный бугорок на краю постели. Наш подследственный показался мне очень тщедушным существом, к тому же, он с головой укрылся одеялом. Впрочем, как я понял, это не имело никакого значения: с таким же успехом парень мог прятаться под своим одеялом от хорошего рентгена.

Некоторое время я не ощущал ничего особенного. Просто сидел на полу и во все глаза пялился на спящего психа. Если бы я вознамерился допросить его одеяло, я бы уже давно получил всю интересующую меня информацию. Но вдруг я ощутил что-то вроде толчка изнутри. Так сердце утыкается в ребра, когда навстречу твоему автомобилю из-за угла неожиданно выворачивает какой-нибудь самосвал.

Вслед за толчком меня подхватил мощный поток сумбурных, бессюжетных видений. Впрочем, эти яркие картинки казались бледными кляксами на фоне потрясающего одиночества существа, заблудившегося в Коридоре между Мирами… или «скользящего через Хумгат» — хотя от такой формулировки у меня почему-то мороз шел по коже.

Джуффин потряс меня за плечо:

— Эй, приходи в себя, Макс. Нам нужно спешить. Я уже выяснил все, что меня интересовало… А ведь у тебя под конец тоже кое-что получилось, да?

— Наверное.

Я помотал головой, чтобы привести себя в норму: какая-то часть меня все еще болталась в этом таинственном местечке, — и довольно существенная часть! Моя дальнейшая жизнь без ее участия вряд ли могла бы считаться удавшейся. Мотание головой не очень-то помогло, поэтому мне пришлось закатить себе парочку хороших пощечин — от чистого сердца, таких, что в ушах зазвенело!

— Тебе помочь? — ехидно предложил шеф.

— Спасибо, я как-нибудь сам справлюсь… Что мне сейчас действительно требуется, так это пять минут времени и побольше холодной воды.

— Запросто! Вот эта маленькая дверь ведет в ванную комнату. Но будь так любезен, постарайся ограничиться двумя минутами, ладно? Нам действительно следует поспешить.

Я отправился в ванную, снял тюрбан и без промедления подставил голову под кран. Температура воды оказалась идеальной: не настолько ледяная, чтобы снова подцепить простуду, но достаточно холодная, чтобы окончательно расстаться с тягостными остатками чужих переживаний. Джуффин стоял на пороге и с видимым любопытством наблюдал за моими страданиями.

— Я узнал потрясающие вещи, Макс. Ты тоже их узнал, но, боюсь, у тебя пока недостаточно опыта, чтобы перевести это знание на понятный тебе язык…

— Отконвертировать! — кивнул я. Термин показался мне как нельзя более удачным.

— Новое странное слово… Так вот, в этом Приюте Безумных мы можем обнаружить еще много жертв нашего таинственного Всадника. Даже слишком много. Гораздо больше, чем я предполагал. Но не будем тратить время: виновник безобразия тоже находится в этом Приюте. Причем, уже очень давно. Парня, которого мы с тобой допросили, он держит в плену уже восемьдесят лет: с того момента, как этот бедняга здесь очутился… Надо отдать ему должное, старик здорово замаскировался! Да и кто стал бы искать самого могущественного из Старших Магистров Ордена Посоха в Песке в Приюте Безумных?! Мне бы и в голову не пришло. Даже мне!

— Так вы знакомы? — спросил я, потянувшись за полотенцем.

— Еще бы! Мы с Магистром Гугимагоном были хорошими приятелями. По крайней мере, в свое время он лип ко мне, как индюк к кормушке: надеялся, что я соглашусь посвятить его в секреты Невидимой магии… Как будто это от меня зависело! У парня на лбу было написано, что он напрочь не способен к подобным вещам… Именно что на лбу, вот такими буквами!

Джуффин с самым серьезным видом развел руки в стороны, как хвастливый рыбак, жаждущий поведать миру о своем прошлогоднем улове. Словно это было очень важно: чтобы я раз и навсегда уяснил, какого размера были эти самые буквы…

— Ну и друзья у вас — просто загляденье!.. А этот бедняга сообщил, в какой спальне мы можем застать вашего старинного приятеля?

— Он не знает. Они же никогда не виделись наяву. Или ты думаешь, что Гугимагон заходил к нему на кружечку камры?

— Откуда я знаю, как это у вас, злых колдунов, принято? — огрызнулся я.

— Пошли уж, сэр «добрый волшебник»! — расхохотался Джуффин. — Ты уже давным-давно в полном порядке, поэтому прекращай симулировать. Нас ждут великие дела. Например, задушевная беседа с сэром Слобатом Катшаком.

Шеф не ограничился словами, а легонько подпихнул меня коленкой под зад. Что-то он здорово разошелся!

Мы вышли на крыльцо и присели на ступеньки рядом с заскучавшим знахарем.

— Вы уже узнали то, что хотели? — спросил он.

— Кое-что, — неопределенно ответил Джуффин. — Теперь пришла ваша очередь нам помочь.

— С радостью! — Катшак закивал с таким энтузиазмом, словно Джуффин собирался угостить его конфетами.

— Нам необходимо как можно скорее обнаружить одного из ваших пациентов. — Джуффин умолк, подыскивая точную формулировку. — Вас не должны мучить угрызения совести: этот человек — не настоящий больной. Просто очень талантливый симулянт, наилучший из всех, кого я знаю… Так, с этим все. Поехали дальше. Во-первых, он находится у вас очень давно, не меньше восьмидесяти лет. Но попал сюда уже после наступления Эпохи Кодекса. В последний раз я видел его незадолго до принятия Кодекса Хрембера. За три дня, если быть точным… Во-вторых, он уже довольно старый человек. Он всегда выглядел немного старше меня, сколько я его помню. Очень высокий, крупный, но не толстый. Он вполне мог изменить внешность, но рост никуда не денешь! Кроме того, его левый глаз слеп…

— Так это же старый Котто Халис! — воскликнул знахарь. — У нас только один пациент с незрячим левым глазом. Но он ничего не мог натворить. Знали бы вы, как силен запах его безумия! И потом, старик никогда не приходит в сознание, сколько бы Кристаллов Памяти ему не давали…

— Да, я так и предполагал. В так называемом «сознательном состоянии» ему абсолютно нечего здесь делать. Отведите нас к нему, и чем скорее, тем лучше.

— Идемте. — Катшак поднялся с крыльца. Он выглядел совершенно ошеломленным. — Его спальня в соседнем здании, среди таких же безнадежных бедняг, как те, кого вы только что видели…

Через минуту мы уже поднимались по ступенькам крыльца другого одноэтажного строения. Сэр Джуффин Халли изволил развить такую скорость, что мы со знахарем оказались безнадежными аутсайдерами. Надо понимать, шеф спешил обнять старого друга…

На этот раз сэр Слобат Катшак зашел в дом вместе с нами и проводил нас до самой дальней комнаты в правом крыле коридора. Джуффин вихрем влетел в темную спальню и замер как вкопанный, так что я на хорошей скорости врезался в его спину, но шеф выдержал этот удар, не дрогнув.

— Вот так вот! — мрачно сказал он. — Этого следовало ожидать.

— Чего? — спросил я.

И тут же сам все понял. Постель была пуста. На податливой поверхности в самом центре мягкой части пола имелась одна-единственная вмятина. Судя по ее очертаниям, находившийся здесь человек лежал совершенно неподвижно, а потом исчез. Если бы он покинул постель обычным способом, остались бы другие следы: материал, из которого у нас, в Ехо, обычно изготовляют спальные покрытия для пола, легко принимает очертания тела, но неохотно возвращается к своей первоначальной форме. На это требуется несколько часов — как минимум.

— Ему все-таки удалось! — В голосе Джуффина звучало искреннее восхищение. — Он ускользнул в Хумгат целиком, со всеми потрохами, а для таких, как он, это действительно нелегко!.. Слобат, мальчик мой, у меня для вас плохие новости. Вам следует немедленно проверить, сколько свежих трупов появилось в вашем Приюте. По моим подсчетам, никак не меньше дюжины. Для своего последнего путешествия Гугимагон должен был забрать всю их силу без остатка… И я все равно удивляюсь, что у него это получилось!

— Если вы так говорите, я обязан немедленно приступить к обходу, — решил знахарь. — Вы обойдетесь без меня?

— Да. Более того, мы уже уезжаем. Спасибо вам за помощь… А если у кого-то хватит ума обвинить вас в том, что все эти неприятности произошли во время вашего дежурства, непременно пошлите мне зов. Я готов прочитать вашему начальству пространную лекцию, которая, безусловно, спасет вашу репутацию. В конце концов, это не вы в свое время попались на удочку хитреца Гугимагона и не вы приняли его за настоящего безумца! Впрочем, я надеюсь, что моя защита вам не понадобится.

— Магистры с моей репутацией, — вздохнул сэр Слобат. — Но я бы дорого дал, чтобы провести эту ночь дома! Не люблю, когда у меня на руках умирают неизлечимые пациенты: жалко их, хоть плачь! Помочь я им все равно не могу, так лучше бы и не видеть… В такие ночи, как эта, я начинаю подумывать о смене профессии…

— Да, нынешняя ночь у вас не задалась, — согласился Джуффин.

Мы вышли в сад и направились к воротам.

— Думаете, ваш приятель убил тех, с кем путешествовал через Коридор между Мирами? — забеспокоился я. — А как же наш сэр Шурф? Дырку над ним в небе, мы ведь даже зов послать ему не можем, пока он сидит в этом вашем «изоляторе»!

— С Шурфом все в порядке, не волнуйся. Он не собирался спать, а забрать силу у бодрствующего человека — такое Гугимагону не по зубам! И вообще никому, пожалуй… Кроме того, я оставил сэру Шурфу хорошее оружие.

— Какое? — с замирающим сердцем спросил я. — Или это тайна?

— Невелика тайна. Просто об оружии не следует говорить вслух, пока оно не сделает свое дело. Слова, видишь ли, иногда убивают силу… Потерпи немного, я тебе все расскажу после того, как уверюсь, что Шурфу больше не нужна моя защита.

— Ага… Вы потому и отослали меня за книгами, чтобы я не лез со своими вопросами? Я угадал?

— Нет, просто я страшно боюсь, что рано или поздно ты продашь все мои секреты в редакцию «Королевского голоса»! — фыркнул Джуффин. — Особенно теперь, когда вы с Рогро спелись на почве совместных перебранок со старым ворчуном Мохи.

— Есть такое дело… Кстати, давненько я туда не выбирался: то одно, то другое. И что же это за жизнь такая!

— Ничего, наверстаешь! — утешил меня шеф, устраиваясь рядом со мной на переднем сиденье амобилера.

Я взялся за рычаг и наконец решился спросить о главном:

— А что мы теперь будем делать? Не можем же мы оставить все как есть? Или можем?..

— Еще чего не хватало! Теперь, сэр Макс, нам с тобой придется отправиться в Хумгат и поискать там убежище моего старинного приятеля.

— Наверное, он ушел в тот Мир, который снился нам с Шурфом. Туда, где находятся пустынные песчаные пляжи, — сказал я.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Джуффин.

— Понятия не имею! Только я не «думаю». Наверное, я это просто знаю…

— Тем лучше, — кивнул Джуффин. — Завтра же мы с тобой его там и поищем.

— Завтра? — удивился я. — А почему не сейчас?

— И куда ты так торопишься?! — Шеф укоризненно покачал головой. — Что нам с тобой сейчас действительно следует предпринять, так это вызвать сэра Кофу, усадить его в твое кресло и пойти баиньки… Кроме того, завтра тебе предстоит напялить на себя корону, ты не забыл? Было бы обидно заблудиться в Хумгате и пропустить собственную коронацию.

— Ничего не обидно! — фыркнул я.

— Тебе — нет, а Его Величеству Гуригу было бы очень обидно. Он так тщательно все подготовил, вызвал в Ехо каких-то важных персон со всех концов Соединенного Королевства… Если мы вдруг возьмем да исчезнем, король нас не поймет — при всем его уважении к нашим с тобой таинственным делам… А вот после этой церемонии мы можем спокойно исчезать хоть на дюжину лет: он и не заметит.

— Так уж и «не заметит»!

— Ну, тут я, положим, немного погорячился… Впрочем, даже если мы несколько лет проплутаем по этим грешным чужим Мирам, здесь пройдет не больше дюжины часов, об этом я как-нибудь позабочусь.

— Да? — уважительно переспросил я. — Научили бы, что ли! Такое полезное умение… Но тогда я окончательно перестаю понимать: почему бы нам не отправиться за вашим гениальным приятелем сегодня же?!

— Потому что это — довольно опасное дело, Макс. И лично я не могу заблаговременно выдать тебе справку, что с нами непременно все будет в порядке. А прежде чем начать опасное путешествие, нужно постараться закончить свои домашние дела, — если уж судьба предоставляет тебе такую возможность… Если ты выйдешь из дома в нескольких лоохи, небрежно накинутых одно на другое, их полы станут болтаться у тебя под ногами, на них будут наступать прохожие, и рано или поздно ты просто упадешь на мостовую. Поэтому для начала следует избавиться от лишнего барахла. Или хотя бы подобрать эти самые болтающиеся под ногами концы. Ясно?

— Ясно.

— Так мило, что ты иногда прикидываешься таким понятливым, — улыбнулся шеф. — Настроение у меня сейчас не совсем то, что требуется хорошему лектору…

Несмотря на мое безграничное доверие к сэру Джуффину Халли, который утверждал, что с Лонли-Локли все должно быть в порядке, я не успокоился, пока самолично в этом не убедился.

Джуффин, добрая душа, внял моим просьбам и открыл Тайную дверь в следственный изолятор. Шурф сидел на полу, скрестив ноги, с безупречно прямым позвоночником и отрешенным лицом. Он как раз добивал этот свой «Маятник вечности», так что поначалу наше появление не вызвало у него особенного энтузиазма. Правда, он быстро оттаял и даже выразил готовность выпить в нашем обществе кружечку камры.

Потом Шурф вернулся в свою «башню из слоновой кости», за Джуффином приехал верный Кимпа, неотвратимый как новолуние, а сэр Кофа Йох прислал мне зов и сообщил, что появится в Доме у Моста через несколько минут.

Ждать Кофу было не обязательно, я мог спокойно отправляться домой хоть сейчас. Но эта идея не вызывала у меня энтузиазма: я как раз попытался связаться с Теххи и убедился, что она дрыхнет без задних ног. Мне же пока было не до сна. Может быть позже, под утро, я смогу без содрогания закрыть глаза и мирно отрубиться, но не сейчас.

Все-таки давешняя схватка с Лонли-Локли подействовала на меня куда более разрушительно, чем я легкомысленно предполагал, пока под рукой находилось мое любимое успокоительное в лице всесильного сэра Джуффина Халли. Я был вынужден признаться себе, что даже на поиски нашего злого гения Гугимагона рвался лишь потому, что это было не худшим способом отвлечься от собственных душевных проблем.

— Хорошая ночь! — приветливо сказал сэр Кофа.

Он вошел в кабинет, на ходу избавляясь от очередной чужой физиономии, украшенной густыми кустистыми бровями.

— Ты все еще здесь, мальчик? И каких вурдалаков ты пытаешься обнаружить в своей пустой чашке?

— Чашку действительно следует наполнить… Сейчас мы это исправим. Садитесь, угощайтесь всем, что найдете. А если ничего не найдете, мы быстренько исправим и это, хвала сэру Донди Мелихаису, исправно оплачивающему наши счета у мадам Жижинды!

— Я всегда знал, что твои методы работы — это нечто! — уважительно отметил сэр Кофа.

— Ваша школа, между прочим. Кто первым сообщил мне, что в рабочее время следует шляться по забегаловкам, да еще и за казенный счет?.. А теперь наслаждайтесь плодами своих трудов, имеете полное право!

Мы действительно отправили небольшой заказ в «Обжору Бунбу». Мне оставалось только поражаться возможностям собственного желудка. Сегодня я начал жевать на закате, и с тех пор практически не прерывал этого занимательного занятия — ну разве что лишь разок, чтобы немного повоевать со своим другом Лонли-Локли и полетать над остроконечными крышами Ехо, но это отняло не так уж много времени…

Я наконец-то оценил комическую сторону своих давешних похождений — мог бы сделать это гораздо раньше, болван! — и с облегчением расхохотался. Поэтому сэру Кофе посчастливилось выслушать рассказ о событиях вечера в жанре уличного анекдота, а не высокой трагедии. Хвала Магистрам, хоть кто-то получил от этой истории истинное удовольствие!

— Так, — сказал он, отсмеявшись, — ты уже убедил меня, что тебе было весело и интересно. Теперь тебе осталось убедить в этом самого себя.

— Это действительно немного труднее, — согласился я. — Ничего, завтра я буду как новенький.

— Завтра? Еще бы! Завтра тебе предстоит приключение совсем другого рода… Но ты же любишь разнообразие, да?

— Иногда, — осторожно сказал я. — В основном, это выражается в быстрой смене моих представлений о том, в каком из трактиров следует коротать вечер.

— Думаю, ты найдешь завтрашнее мероприятие более чем забавным, — пообещал Кофа. — Одни только приглашенные чего стоят!

— Вы имеете в виду моих подданных?.. Вообще-то, с тех пор как я научил их красиво повязывать головные платки, они выглядят довольно прилично.

— Ну, как тебе сказать! О вкусах, конечно, не спорят… Но я имел в виду не их, а великолепных лордов наших провинций. Получишь море удовольствия!

— А они действительно забавные? — обрадовался я.

— Более чем. Каждый на свой манер… Кроме того, наше неугомонное Величество Гуриг VIII изволило затащить на твою коронацию чуть ли не всех зарубежных послов, случайно оказавшихся в Ехо.

— Ну-ну… — вздохнул я. — Но почему именно «случайно оказавшихся»? Разве послы не присутствуют в столице Соединенного Королевства постоянно?

— А зачем? — удивился сэр Кофа. — Нужны они нам здесь… Нет, Макс, тебе в голову пришла не самая лучшая идея! Достаточно и того, что они волокутся в Ехо всякий раз, когда им что-то от нас надо. Впрочем, им почти всегда что-то от нас надо…

— Ясно… Расскажите-ка про наших «великолепных лордов», Кофа, — попросил я. — Спать мне все равно пока не хочется, надо же как-то развлекаться!

— Рассказать — это не то. Их видеть надо! Вот завтра и полюбуешься… Ну, про своего, так сказать, «земляка» ты уже наслышан, я полагаю?

— Граф Гачилло Вук, сэр Темный Мешок, как же! Но, честно говоря, я почти ничего о нем не знаю. Слышал, что он порядком заскучал в своем замке и обрадовался было, когда решил, что сможет заполучить меня в соседи. К счастью, его надежды не оправдались… И еще я слышал, что он, вроде бы, грозный вояка. Злодей, каких мало…

— Ха! Не то слово! Между прочим, старый граф Гачилло учил воинскому искусству еще покойного папеньку нашего нынешнего короля. Так что вся эта столетняя заварушка с битвой за Кодекс в финале — как минимум, наполовину дело рук Темного Мешка, что бы ни думал по этому поводу Великий Магистр Нуфлин Мони Мах…

— А почему, кстати, «Темный Мешок»?

— А, это отдельная история. У графа Гачилло есть два твердых жизненных принципа. Первый из них гласит, что путешествовать надо налегке. А второй гласит, что испытывать нужду в самых необходимых вещах вдали от дома — ниже человеческого достоинства. Поскольку старый Гачилло неплохой колдун, — а если учесть, что он родился вдали от Угуланда, так и вовсе незаурядный, — граф нашел очень простой способ примирить эти глубокие внутренние противоречия. Наложил дюжину хороших заклятий на свою старую дорожную сумку, и все дела! С тех пор Гачилло Вук всегда приезжает в столицу налегке и в полном одиночестве, верхом на своем рогатом коне, с пустым дорожным мешком, притороченным к седлу. А в случае нужды из мешка извлекается все, что может потребоваться: от парадного костюма до армии верных вассалов в полном боевом вооружении… Поэтому его и прозвали Темным Мешком. Насколько я знаю, граф Гачилло в восторге от собственного прозвища!

— Гениальный человек! — восхитился я. — Надо бы с ним подружиться… а еще лучше — поступить к нему в науку. Я целиком и полностью разделяю его твердые жизненные принципы. Все барахло в одном мешке — что может быть круче?!

— Ну вот видишь, какие милые люди живут в графстве Вук… А ты еще так не хотел воцаряться в Пустых Землях!

— Лучше бы там сам граф Гачилло и воцарился, — буркнул я. — Как раз по нему развлечение, я полагаю!

— Ты несколько недооцениваешь свой народ, Макс, — серьезно сказал сэр Кофа. — Твои красавцы скорее согласились бы умереть, чем подчиниться какому-то «варвару», как эти милые люди изволят называть всех, кто не имел счастья испустить свой первый крик в бескрайних степях земель Фангахра… А «умереть» — о, это им граф Гачилло устроил бы запросто, ему только волю дай мечом помахать, можешь мне поверить!

— Верю! — машинально согласился я. А потом сладко зевнул, совершенно для себя неожиданно.

— Что, ты уже готов полюбезничать с подушкой? — понимающе улыбнулся Кофа. — Хорошее дело. Завтра у тебя трудный день.

— Не день, а только вечер, хвала Магистрам! Все это веселье должно начаться незадолго до заката… Тем не менее я действительно только что понял, что моя подушка — это нечто! Пожалуй, и правда, пойду ее потискаю. Спасибо вам, Кофа. Вы меня просто на ноги поставили.

— Скорее наоборот: окончательно свалил с ног. Но ведь это именно то, что тебе требовалось?

— Ага! — снова зевнул я, поднимаясь с места. — Если с утра поднимется крик по поводу исчезновения служебного амобилера, имейте в виду, что его угнал я. Мой собственный угроблен по милости злодея Лонли-Локли, а лавки сейчас закрыты. Хорошей вам ночи, Кофа.

— И тебе того же, — напутствовал меня наш Мастер Слышащий.

Я здорово надеялся, что его пожелание исполнится.

На мое счастье, так оно и вышло: стоило мне оказаться в уютной спальне Теххи, где тихонько посапывала она сама, и заползти под теплое одеяло, я заснул как убитый, а мои сновидения вполне могли сойти за документальный фильм о райских кущах. Поэтому я дрых чуть ли не до самого обеда — когда еще в следующий раз такую благодать покажут?..

Пробуждение тоже получилось приятное: у Теххи хватило великодушия оставить маленькую жаровню, на которой грелся кувшин с камрой, в изголовье постели. Ее самой нигде не было видно. Небось поглощала свежий выпуск «Суеты Ехо» за стойкой своего бара. Я немедленно послал ей зов, чтобы сказать спасибо.

«Пустяки, милый. Я просто пытаюсь привыкнуть к новой для себя роли царской наложницы!» — фыркнула Теххи.

«Поднимешься наверх?» — спросил я.

«Увы, у меня посетители, а моя помощница где-то шляется. Я сама виновата: разрешила ей явиться попозже. Так что приходи в себя и спускайся сюда сам».

«Как скажете, леди!» — вздохнул я.

И отправился в направлении себя. Неспешно, шаг за шагом. Примерно через полчаса достиг цели и лениво побрел в ванную комнату, где последовательно окунулся в каждый из восьми бассейнов для омовения. Облачился в черно-золотую Мантию Смерти и отправился вниз, в ту часть дома, где располагался трактир «Армстронг и Элла».

В питейном заведении действительно сидели несколько человек, чьи помятые лица, мягко говоря, не являлись носителями интересующей меня информации. Зато на высоком табурете возле стойки обнаружился мой старый приятель Андэ Пу, которому я так до сих пор и не подарил вожделенный билет до Ташера. К моему величайшему изумлению, он пил камру. Насколько я успел его изучить, обычно парень отдает предпочтение куда более крепким напиткам — в любое время суток!

Теххи встретила меня самой чудесной из своих улыбок. Впрочем, насколько мне известно, противные улыбки — не ее амплуа.

— Дырку в небе над моим престолом! — вздохнул я. — Здесь так хорошо, а я почему-то должен куда-то уезжать, заниматься всякими внешнеполитическими глупостями…

Андэ Пу возмущенно подскочил на своем табурете и развернулся ко мне:

— Макс, вы не впиливаете! Быть царем — это же круто! Все вокруг могут откусить! Я бы на вашем месте…

— Да, ты на моем месте — это было бы восхитительно! Я бы много отдал, чтобы полюбоваться на результат. Желательно, в замочную скважину, — ухмыльнулся я. — Что с тобой сегодня творится, дружище? Что-то ты подозрительно трезвый и нарядный… Хочешь, скажу, почему? Ты собрался на коронацию, чует мое сердце!

— Сэр Рогро Жииль, хвала Магистрам, впиливает, что при этом событии должен присутствовать именно я, а не какой-нибудь холеный выскочка из отдела «Светской хроники», — важно сообщил Андэ. — Потому что…

— Потому что на такие мероприятия вашего брата журналиста не пускают вовсе, — перебил его я. — Ну а у тебя есть какой-никакой шанс проникнуть туда в качестве моего друга. Правильно?.. Можешь не отвечать, сам знаю, что правильно. Быть моим другом — редкая и полезная профессия.

— Вы не впиливаете, Макс, — печально возразил Андэ. — Иногда вы становитесь таким циничным человеком — полный конец обеда!

Я рассмеялся, чтобы скрыть смущение. Сам не понимал уже, что на меня нашло. Художника всякий может обидеть, а уж поэта, промышляющего журналистикой, и подавно…

Андэ тем временем окончательно увял. На парня смотреть было больно.

— Не дуйся, Морган-младший! — подмигнул я ему. — Совершенно не важно, что я болтаю. Важно, что я приглашаю тебя на это веселенькое мероприятие. Не зря же ты наряжался!

Андэ поморщился:

— Я уже говорил вам, что у меня голова кругом идет, когда вы называете меня этими странными именами?.. Вы не впиливаете, Макс: мое имя хоть как-то держит меня на этой земле.

— А зачем тебе держаться на земле? — легкомысленно возразил я. — Полетай немного, просто для разнообразия — милое дело! Сам вот давеча попробовал и, знаешь, вполне понравилось!

Теххи посмотрела на меня с нескрываемым любопытством, но Андэ Пу пропустил мое невольное признание мимо ушей.

— Все равно я не готов лишаться своего единственного имени, — проворчал он.

Вынужденная трезвость не улучшала его настроения, и без того, по большей части, стабильно пасмурного. Мои самоуверенные пророчества, что, дескать, сытая жизнь и блестящая карьера со временем исправят характер этого неуравновешенного существа, оказались пустым звуком.

Я махнул на все рукой, допил очередную порцию изумительной камры — иногда мне кажется, что вся зловещая наследственность дочки Лойсо Пондохвы расходуется исключительно на приготовление этого божественного напитка, — посмотрел в окно и с сожалением понял, что мне, в общем-то, уже почти пора.

— Считай, на сегодня ты от меня избавилась, — печально сказал я Теххи. — Сначала эта грешная коронация, а ночью мне предстоит вообще черт знает что…

— Этот «черт», которого ты регулярно упоминаешь, он действительно так много знает о твоих делах? — поинтересовалась она. — Кстати, люди, за которыми я теперь иногда наблюдаю при помощи твоего загадочного ящика, тоже постоянно употребляют слово «черт»… Чего я так и не поняла до сих пор: это какое-то заклятие или просто манера выражаться?

Я основательно призадумался: вопрос того стоил. Потомок укумбийских пиратов господин Андэ Пу, хвала Магистрам, так глубоко погрузился в себя, что не обратил внимания на наши загадочные разговоры. О том, чтобы приобщить его к страшной тайне кинопросмотров, не могло быть и речи: этот парень не создан для тайн, он не только разболтал бы мой секрет в первом же трактире, но еще и дюжину статей на эту тему не преминул бы тиснуть!

Теххи выжидающе смотрела на меня. Кажется, ее действительно горячо интересовал вопрос о черте.

— Скорее всего, раньше это было заклинанием, а со временем стало просто манерой выражаться, — наконец решил я. — Так, наверное, бывает, когда заклинания теряют силу…

— Еще как бывает! — тоном знатока подтвердила Теххи. — Ладно, теперь мне хоть что-то ясно… Развлекайся с чистой совестью, милый: ты же знаешь, как я теперь предпочитаю коротать вечера…

— Еще бы! Подумать только, я припер сюда этот грешный ящик своими собственными руками; морду набить — и то некому… Впрочем, именно сегодня это очень даже кстати. К сожалению, мне действительно пора.

Я спрыгнул с высокого табурета, растормошил задремавшего было Андэ: «Пошли уж, акула пера!» Спросонок парень чуть было не послал меня подальше, но вовремя опомнился и резво затрусил к выходу.

«Хорошей прогулки через Хумгат, сэр Макс! И побереги свою голову: без нее ты будешь смотреться не слишком привлекательно».

Безмолвная речь Теххи чуть с ног меня не сбила, но я устоял. Даже нашел в себе силы обернуться. Она улыбнулась насмешливо и печально и помахала мне рукой.

— Спасибо за совет, — сказал я вслух. — Голова — это действительно важно.

К Дому у Моста мы с Андэ ехали в полном молчании.

Мне было о чем подумать. Например, о том, откуда Теххи могла узнать о предстоящей нам с Джуффином опасной прогулке? Не то чтобы я считал эту информацию страшной тайной, просто у нас с ней не было времени поговорить. Когда я пришел, Теххи спала, когда она встала, я дрых без задних ног, а короткое свидание нам пришлось потратить на пустую болтовню в присутствии посторонних…

«Одно из двух, — решил я. — Либо я действительно болтаю во сне, или же… Или же я должен в очередной раз вспомнить, кто она такая! Наверняка дочка Лойсо Пондохвы способна еще и не на такие вещи…» Я остановил амобилер возле служебного входа в Дом у Моста и вздохнул: ничего я о ней, в сущности, не знал. Ничегошеньки!

— Можешь подождать меня в амобилере. Я ненадолго, — успокоил я притихшего журналиста.

Смешно сказать, но парень по-прежнему теряет остатки душевного покоя при встрече с безобидными служащими Городской полиции. Это притом, что моя Мантия Смерти не вызывает у него робости чуть ли не с первого дня знакомства. Чудны дела твои, господи…

— Я подожду здесь, ничего страшного. У вас же там, наверное, дела, — с готовностью закивал Андэ.

Коридор, ведущий на нашу половину Управления Полного Порядка, был пуст. В Зале Общей Работы я тоже никого не обнаружил. Ничего удивительного: господа Тайные сыщики в полном составе пировали в кабинете Джуффина. Даже сэр Лонли-Локли временно покинул место заточения. Кормил Куруша сластями из «Обжоры Бунбы», вполголоса обсуждал с Меламори новые поступления в городскую библиотеку. То есть, как я понимаю, был в полном порядке. Что ж, славно. Одной тревогой на сердце меньше.

— Везет вам! — с порога сказал я. — У вас вечеринка, а мне во дворец пора. Обидно!

— Ну, не так уж еще и пора! — утешил меня Джуффин. — Ты же какой-никакой, а царь. Значит, должен приходить позже всех. Если бы на церемонии собирался присутствовать Его Величество Гуриг, тогда тебе действительно пришлось бы поторопиться. Но поскольку соображения политики и этикета препятствуют его появлению на твоей коронации, ты имеешь полное право быстренько что-нибудь выпить и даже съесть одно пирожное — по меньшей мере!

— А по «большей мере», значит, три, — сообразил я. — Это самая лучшая новость за последнюю дюжину лет! А что вы, собственно, празднуете, господа?

— Как — что?! Твое воцарение, разумеется! — Мелифаро попытался заслонить от меня блюдо с пирожными. — Куда лапы тянешь! Что, тебя во дворце не кормят?

— Еще одно слово, и я объявлю войну этому варварскому государству! — пригрозил я, усаживаясь на подлокотник кресла леди Меламори. Она накрыла мою руку холодной ладошкой.

— Хороший день, Макс.

У нее были отчаянные глаза умирающего от тоски человека.

«Если ты хочешь, чтобы я построил плот и лично доставил тебя в Арварох, только свистни!» — я решил воспользоваться Безмолвной речью, поскольку некоторые разговоры лучше не откладывать.

«Хочу, наверное… Но от свиста пока воздержусь. Не обращай внимания, Макс. Мое настроение — величина непостоянная. Оно еще и от погоды зависит, между прочим…»

«Если так, нужно менять погоду!»

«К вечеру, согласно прогнозам астрологов, она переменится, — пообещала Меламори. — Спасибо тебе. А теперь поговори, пожалуйста, вслух. Твое затянувшееся молчание выглядит подозрительно».

Я подчинился.

— А вы не желаете составить мне компанию, ребята? — спросил я коллег. — Без вашего общества эта грешная коронация меня и вовсе угробит!

— Ну, я-то тебя точно не брошу, — успокоил меня Джуффин. — В отличие от нашего короля, я обязан присутствовать при этом знаменательном событии.

— Уже легче! — улыбнулся я. — Есть еще добровольцы?

— Я был бы счастлив принять твое приглашение, но сам понимаешь… — Шурф Лонли-Локли виновато развел руками.

— Да, — вздохнул я, — сам понимаю.

— Мало того, что влип, он еще пытается испортить вечер всем остальным! — ухмыльнулся сэр Кофа. — Нет уж, лично я собираюсь остаться в этом кабинете. Должен же кто-то сторожить наше заведение!

— Знаешь, Макс, я тоже тебя предам, пожалуй. Идея предательства весьма соблазнительна сама по себе, мне с детства хотелось попробовать, что это такое! — шепнула Меламори. — И, потом, я собиралась посмотреть кино…

— Так я и думал. Я знаю еще одну барышню, которая ждет не дождется сумерек… Могу поспорить, ты обещала ей прихватить очередную бутылочку из коллекции своего дяди Кимы!

— С тобой совершенно невозможно иметь дело: ты все про всех знаешь!

— Не все, а только самое главное, — рассмеялся я и повернулся к Мелифаро: — Ну а ты, свет очей моих? Неужели ты упустишь такую замечательную возможность испортить мне торжество?

— Не ной, я тебя не брошу! — тоном джентльмена, вдруг согласившегося жениться на очередной жертве своего мужского обаяния, заявила моя «светлая половина». — Во-первых, такое торжество действительно грех не испортить, а во-вторых, я ни за что не упущу возможность повидаться со старым приятелем.

— С каким это старым приятелем?

— С принцем Айонхой Ротри Шимаро, старшим из лордов графства Шимара. Отличный мужик, он тебе понравится. Его младший братец тоже ничего, но больно уж грозен, на мой вкус. Зато принц Айонха — добрейшая душа, разгильдяй и, между прочим, мой старый должник.

— Когда этот смешной парень только-только начинал свою карьеру в Тайном Сыске, ему удалось вытащить старшего принца Шимаро из неприятной истории, — пояснил Джуффин. — Один из столичных приятелей принца вовсю развлекался убийствами с применением Недозволенной магии. Ему было приятно думать, что он мстит за погибших в Битве за Кодекс родственников или что-то в таком роде… У этого гения хватило ума весьма правдоподобно свалить свою вину на беднягу Айонху, которого как раз за каким-то хреном принесло в Ехо. Принцу светило пожизненное заключение в Холоми. Скандальнейшая получалась история! Ко мне обратился его младший брат, принц Джифа… Когда смотришь на этих ребят, Джифа кажется старшим из братьев; тем не менее он действительно младше, почти на два года… Впрочем, он с детства привык опекать непутевого братца. В тот раз достопочтенный лорд примчался в столицу — инкогнито, как обычный купец, — и сразу же отправился ко мне: дескать, выручай, сэр Почтеннейший Начальник, расследуй это дело заново, все же мы с вами какие-никакие, а земляки! А я тогда был завален работой так, что спать и обедать на бегу приходилось. Вот и свалил эти пустые хлопоты на сэра Мелифаро — без особой, надо сказать, надежды на успех. Бедный мальчик растерянно хлопал ресницами и понятия не имел, с какого конца браться за дело… Когда на следующее утро этот парень привел ко мне настоящего убийцу, меня чуть удар не хватил!

— И тогда вы наконец-то поняли, как вам невероятно повезло заполучить меня в свою контору, — торжественно закончил Мелифаро, довольный, как слон после трехведерной клизмы.

— Предлагаю продолжить вечер воспоминаний о бессмертных подвигах Девятого Тома Энциклопедии Манги Мелифаро у подножия моего трона, — предложил я, с сожалением ставя на стол пустую кружку. — Идемте, ребята. У меня подданные уже полчаса как плачут. Еще немного, и к ним присоединятся иностранные послы.

— Просто тебе завидно и обидно! — ухмыльнулся Мелифаро. — Кого-то хвалят — и не тебя. Ужас!

— А что, разве кого-то хвалят? — ехидно удивился Джуффин. — Ладно уж, поехали, а то подданные сэра Макса, чего доброго, действительно начнут рыдать… Вот уж никогда не думал, что из тебя выйдет такой заботливый монарх!

Как ни странно, минут через десять мы втроем все-таки вышли на улицу. Андэ Пу клевал носом на заднем сиденье служебного амобилера. Парню следовало поставить памятник за долготерпение.

— О, да ты заручился поддержкой прессы! — хмыкнул Джуффин.

— Вы же знаете, какой я тщеславный! Ни шагу без личного летописца… — Я перешел на Безмолвную речь и добавил: «Не переживайте, на прогулку через Хумгат я его пока не приглашал».

«А что, было бы даже забавно!»

Шеф заговорщически улыбнулся и уселся рядом со мной.

— Подвинься, сэр «Королевский голос». Дырку над тобой в небе, как тебя все-таки много! — Мелифаро никак не мог усесться.

Андэ был не настолько толст, чтобы занять все заднее сиденье, зато у него хватило нахальства разместить свое объемистое тело точнехонько посередине.

— Не толкайтесь, сэр Мелифаро! — тоном королевы-матери, впервые в жизни посетившей портовый кабак, сказал потомок укумбийских пиратов.

— На мой вкус, Приют Безумных — гораздо более скучная организация, чем наша, — отметил я, берясь за рычаг. Как бы подвел промежуточный итог вечера.

И мы, наконец, отправились в мою царскую резиденцию. И как это меня угораздило стать главным действующим лицом в геополитической интриге нашего хитрющего Величества?! Ума не приложу. Впрочем, было бы что прикладывать…

— Слушайте, Джуффин, — жалобно спросил я, — а что я должен там делать? Ну, я имею в виду: существуют какие-нибудь правила, которых я должен придерживаться, или как?

— Ты, главное, помни про вашего веселого царя Калигулу и действуй по его примеру! — подсказал неугомонный Мелифаро.

— Спасибо за совет. Первое, что я сделаю, дорвавшись до власти, — введу смертную казнь за шутки второй свежести! — буркнул я. — Так что насчет правил, Джуффин? Просветите меня.

— Ну, положим, если какие-то правила и существуют, то они известны только мудрым старейшинам твоего многострадального народа. К несчастью, я не имею чести принадлежать к этому избранному обществу… Так что можешь вести себя как угодно: иностранцы вообще не в курсе, лорды провинций подумают, что так принято в Пустых Землях, а твои подданные решат, что ты нахватался наших «варварских обычаев». И вряд ли они когда-нибудь настолько подружатся, чтобы совместными усилиями вывести тебя на чистую воду!

— Да, тут мне повезло, — вздохнул я. — Ладно уж, буду полагаться на импровизацию.

— Святое дело! — одобрил Мелифаро.

Я с трудом отыскал место для парковки в целом квартале от Мохнатого Дома: по тротуару бродили увешанные побрякушками рогатые скакуны моих подданных, а мостовая была забита амобилерами прочих визитеров.

— Судя по всему, эти славные люди решили, что мы придем пешком! — проворчал Джуффин, спрыгивая на мозаичный тротуар.

Мой приятель Андэ Пу последовал за нами. От его обычного нахальства и следа не осталось: бедняга пребывал в замешательстве. Взглядом искал моей поддержки, только что за подол Мантии Смерти не цеплялся.

— Держись пока рядом со мной, парень! — сказал ему я. — Поскольку я теперь царь: имею полное право на личного летописца, как и на любую другую придурь.

— Хорошее начало! — оптимистически заметил Джуффин.

И я решительно открыл парадную дверь своей резиденции.

По морде лица моего блуждала светлая улыбка галлюцинирующего идиота: рассудок напрочь отказывался считать происходящее реальностью. Впрочем, так было даже лучше.

После легкого непродолжительного помрачения ума я обнаружил себя на пороге Большой Приемной — бывшего читального зала. Огромное помещение было полно народу. Я попытался найти в толпе хоть одно знакомое лицо, но все физиономии сливались в одно неразборчивое пятно: мое зрение временно расфокусировалось — с перепугу, что ли?

Рядом робко топтался бедняга Андэ. Видимо, он не привык переживать подобные приключения на трезвую голову. Что ж, он был моим товарищем по несчастью…

— Видишь, где стоят мои коллеги? — шепотом спросил я своего оробевшего «летописца».

Тот молча кивнул.

— Вот и славно. Отправляйся к ним. Если будешь держаться поближе к сэру Мелифаро, тебе будет не слишком скучно.

— Я впиливаю! — с готовностью ответил Андэ и растворился в пестрой толпе где-то справа от меня.

Я посмотрел ему вслед, но ни Мелифаро, ни Джуффина так и не обнаружил. Что за чертовщина?!

Я огляделся по сторонам, но ничего похожего на трон так и не обнаружил. Оно и к лучшему: монарх, не способный отыскать собственный трон в собственном же дворце, — идиотская шутка, вполне в моем вкусе, так что я прекратил паниковать и развеселился. «Где захочу, там и усядусь, хоть на пороге! — сказал я сам себе. — В конце концов, я же здесь самый главный!»

И тогда я воздел руки к небу, как какой-нибудь самозванный пророк, готовый осчастливить неблагодарное человечество полным собранием собственных интерпретаций гипотетической «божьей воли».

— Никто не в силах вообразить себе восторг, охвативший меня при встрече с вами! — язвительно сообщил я.

После этого официального заявления я с достоинством уселся на пороге, скрестив ноги по-турецки. По приемной пробежал изумленный ропот, поэтому я счел необходимым объяснить свой эксцентричный поступок.

— Мое место всегда будет здесь, на пороге, поскольку место владыки должно быть на пороге между людьми и небом, дабы отделять и охранять одно от другого.

Мне показалось, что мое первое сольное выступление возымело успех, и только воспитание не позволило присутствующим зааплодировать. Зато как они задержали дыхание!

Некоторое время ничего не происходило. Я начал было досадовать на медлительность своих подданных, но потом сообразил, что бедняги просто ждут моих указаний.

— Можете подойти и сделать то, что необходимо, — проворчал я.

В глубине зала началось суматошное шевеление. Я терпеливо ждал. Наверное, некий трон все же существовал и был установлен точнехонько в противоположном конце огромного помещения, так что все участники предстоящей церемонии предусмотрительно заняли почетные места у его подножия. Теперь им пришлось срочно менять диспозицию.

В конце концов мои подданные торжественно направились ко мне. Это было не слишком величественное, но, на мой вкус, вполне приемлемое зрелище. С тех пор, как я научил кочевников повязывать головные платки на пиратский манер, они стали почти красавчиками. Несколько дюжин этаких «пляжных мальчиков» в широких штанах до колен и коротких мягких сапожках, с огромными сумками через плечо.

Приблизившись ко мне, ребята склонились в глубоком поклоне, но бухаться на колени, хвала Магистрам, не стали: моя давнишняя лекция о вреде коленопреклонения явно пошла им на пользу.

Процессию возглавлял здоровенный мужик средних лет. Его роскошная мускулатура чуть-чуть не дотягивала до шварценеггеровской; впрочем, я мог спорить на что угодно, что при личной встрече этот герой сделал бы любого культуриста в первом же раунде: в отличие от них он обрастал мышцами в естественных условиях — не чемпионских титулов ради, а в силу житейской необходимости.

— Позволишь ли ты мне назвать свое имя, Фангахра? — дрожащим от волнения голосом спросил этот гигант.

Я чуть не умер от счастья: никогда прежде такие здоровенные дядьки не разговаривали со мной дрожащим голосом.

— Позволю, — тоном человека, решившегося поступиться собственными принципами во имя общего блага, сказал я.

— Я — Барха Бачой. Вот уже сорок три года я всегда еду впереди воинов народа Хенха.

Так вот как называется сей замечательный народ! Стыдно сказать, но до сих пор я так и не собрался полюбопытствовать. Позорище. Урод. Двоечник.

Барха Бачой тем временем продолжал свое выступление.

— До сегодняшнего дня я отвечал за твой народ перед небом, о Фангахра, но небо неохотно внимало моему голосу. Сегодня я прошу тебя освободить меня от этой непосильной ноши.

— Отлично, — кивнул я. — Договорились. Теперь все будет иначе. Я готов отвечать за свой народ перед небом. А ты теперь будешь отвечать за них только передо мной. Обещаю, что в отличие от неба, я время от времени буду внимать твоему голосу.

Барха Бачой буквально засиял внутренним светом. Восхитился, преисполнился благодарности, залепетал что-то трогательное и несуразное. Думаю, до парня так и не дошло, что ничего, в сущности, не изменилось, все обременительные обязанности остались при нем. Ну, разве что, я избавил его от бесплодных попыток наладить диалог с глухонемым небом…

Наконец мой новый знакомец, которого я про себя уже легкомысленно окрестил «генералом», почтительно посторонился, давая дорогу невысокому худощавому старику. Впрочем, в его жилистых руках было, пожалуй, не меньше силы, чем в бугристых мышцах, перекатывающихся под загорелой кожей военачальника. И вообще, дедушка заслуживал самого пристального внимания. Что-то в его облике напоминало мне могущественных Магистров запрещенных Орденов ушедшей эпохи. Мое мудрое второе сердце отлично знало, что старик мог бы стать не менее грозным и опасным существом, если бы его жизнь сложилась немного иначе…

— Я приветствую тебя, Фангахра, — сказал старец. — Мое имя Файриба, и иногда на меня нисходит мудрость. Я пришел, чтобы назвать твое Истинное имя. После того как его звуки достигнут твоего сердца, умрет проклятие, преследующее твой народ с того дня, когда мы потеряли тебя… Попроси своих почтенных гостей не таить обиду за то, что я назову имя, не открывая рта: царское имя не может быть произнесено вслух, поскольку это противно небу.

— Я не знал, что мой народ владеет Безмолвной речью, — удивленно заметил я.

— Твой народ действительно не занимается этим опасным колдовством, — согласился суровый старик. — Но у меня хватит силы сообщить тебе твое Истинное имя.

Я, честно говоря, не сомневался, что у этого мрачного Файрибы хватит сил еще и не на такой подвиг.

Тем временем старик развязал кожаные тесемки огромной дорожной сумки и высыпал к моим ногам ее содержимое. К моему изумлению, это была обыкновенная земля, словно бы он решил безотлагательно разбить в моей приемной небольшой огородик. «Ну вот, стоило только обзавестись новым домом, и тут сразу же начинается обычный бардак!» — огорчился я.

— Наши обычаи требуют, чтобы цари народа Хенха узнавали свои Истинные имена, стоя на своей земле, — объяснил Файриба. — Могущественный король, обязательства перед которым пока не позволяют тебе вернуться на родину, сказал, что мы не должны просить тебя ехать с нами. Я не спрашиваю о причинах. Твои тайны священны для твоего народа. Поэтому я привез сюда землю твоих степей. Прошу тебя, встань на нее, Фангахра.

Я послушно поднялся на ноги. Предложение Файрибы показалось мне вполне своевременным: я как раз здорово засиделся. Мелькнуло опасение, что меня заставят разуваться — это было бы утомительно, — но подобного предложения, к счастью, не последовало.

Старик полез за пазуху и достал оттуда небольшой мешочек. Из мешочка была извлечена маленькая шкатулка, из которой он вытащил совсем уж крошечную бутылочку. Почему-то мне пришло в голову, что сейчас Файриба выпустит из нее одичавшего от тысячелетнего одиночества джинна, но обошлось.

— Дай руку, Фангахра, — потребовал старик.

Я послушно протянул ему левую руку. Сам не знаю, почему именно левую. Возможно, дело в том, что для большинства магических «фокусов», которым я успел научиться, требовалась именно левая рука…

— Это знак неба, Фангахра! — дрогнувшим голосом прошептал Файриба. — До сих пор цари народа Хенха принимали свое имя правой рукой. В древности жил один владыка, как и ты протянувший своему шаману левую руку. Это был Дрохмор Модиллах, подчинивший себе половину земель, омытых океанами, а после исчезнувший неведомо куда… Ты будешь величайшим из наших царей, Фангахра!

— Могу себе представить! — вздохнул я.

Мудрецу Файрибе, надо полагать, предстояло жестокое разочарование. Я планировал через пару лет отречься от престола, присоединив свои бесплодные степи к владениям нашего симпатичного Величества Гурига VIII — какие уж там «завоевания»! Вот разве исчезнуть неведомо куда — это запросто, это мы можем, хлебом нас не корми… Может быть, хоть это их утешит?

Старик откупорил бутылочку и вылил мне на ладонь несколько капель прозрачной жидкости.

— Это вода из священного источника земель Фангахра — твоих земель, повелитель, — пояснил он.

Из шкатулки была извлечена тонкая зеленоватая пластинка. Я так и не смог определить, из какого материала она сделана. Файриба бережно положил пластинку на мою мокрую от «священной» воды лапу. Мне показалось, что гладкая вещица сейчас соскользнет на пол, и я машинально сжал руку в кулак.

К моему величайшему изумлению, пластинка оказалась обжигающе холодной, как кусочек искусственного льда из тележки мороженщика. Я тут же разжал пальцы и увидел, что никакой пластинки там больше нет, а моя левая ладонь стала абсолютно чистой: никаких линий Жизни, Судьбы, Сердца и Аполлона больше и в помине не было. Поскольку в свое время я успел прочитать пару-тройку глав популярной брошюрки по хиромантии, эта утрата потрясла меня до глубины души.

А потом на гладкой коже ладони проступила какая-то пиктограмма. Ничего похожего на этот алфавит мне до сих пор не доводилось видеть. В голове с небольшим запозданием прозвучал «синхронный перевод»:

«Айот Моо Лимли Ниихор, Владыка Фангахра».

Безмолвная речь старого Файрибы чуть было не оборвалась на полуслове, но он героически выговорил все, до последнего звука. Я чувствовал, что каждое слово дается ему с колоссальным трудом. В свое время я испытывал схожие проблемы, осваивая Безмолвную речь, а ведь на моей стороне были такие преимущества, как замечательный наставник в лице сэра Джуффина Халли и сила, которую дает постоянное пребывание в Ехо — магическом Сердце этого Мира…

Что касается моего «истинного имени», оно показалось мне чересчур длинным. Я здорово сомневался, что мне удастся запомнить эту величественную абракадабру даже после того, как она навеки отпечаталась на моей руке. Но я решил не оскорблять чувства своих подданных несвоевременным предложением сократить мое драгоценное имечко хотя бы вдвое.

— Свершилось! — вздохнул старик.

— «Свершилось!» — восхищенно зашептали его спутники.

— Свершилось, свершилось, — примирительно сказал я, снова усаживаясь на порог. — Ну, как там поживает ваше проклятие? Рассосалось, надеюсь?

Кочевники молчали. Но глаза их лучились, а суровые лица приобрели вполне безмятежное выражение, из чего можно было заключить, что проклятие действительно «рассосалось». Странно, если учесть, что я никогда не был настоящим Фангахрой, какие бы там мистические надписи не появлялись на моих ладошках…

Церемония, между тем, зашла в тупик: присутствующие ждали моих ценных указаний, а я понятия не имел, чем бы таким их занять. Для начала решил окончательно уладить отношения со своим многострадальным народом.

— Вы уже знаете, что дела вынуждают меня оставаться здесь, в Ехо. Я счастлив, что рядом с вами будут находиться Файриба и Барха.

Я внимательно посмотрел на своих новоиспеченных «замов». Те подбоченились, задрали подбородки и словно бы стали выше ростом. Их спутники тоже выглядели довольными: вопреки всеобщим опасениям, новый начальник подтвердил высокий статус своих предшественников, все танцуют. Что ж, вот и славно. Да здравствую мудрый я!

— Я хочу, чтобы вы постарались сделать этих людей счастливыми, — сказал я своим избранникам. — Обо всех препятствиях, которые встретятся вам на этом пути, вы должны сообщать мне через гонцов, если уж с Безмолвной речью у вас нелады. Я, в свою очередь, буду отвечать вам незамедлительно… Сколько дней хороший всадник вынужден добираться сюда из Пустых Земель?

— Сорок дней, если несчастья не станут его преследовать, — тут же ответил Барха Бачой.

— Не так уж долго, — легкомысленно обрадовался я.

Еще бы я не обрадовался! По всему выходило, что мне не слишком часто придется выполнять свои царские обязанности.

— Мы привезли дары для тебя, Владыка Фангахра, — сообщил старый Файриба. — Наши обычаи требуют, чтобы подарки были вручены тебе наедине, но если ты захочешь разделить эту радость со своими гостями, я не посмею препятствовать.

— Зачем же без нужды нарушать обычаи? Наедине, так наедине. Так даже интереснее… Но сейчас я должен посвятить немного времени прочим гостям. Несите свои подарки в книгохранилище — это такая большая комната справа по коридору. Скажите слугам, что они должны показать вам дорогу и приготовить угощение. Я скоро буду.

Кочевники подхватили свои баулы и направились в бывшее книгохранилище. Краем глаза я заметил, что вокруг них суетится добрая дюжина слуг. Щедрость Его Величества Гурига, предоставившего в мое распоряжение эту банду бездельников, была воистину безгранична, а его представления о моих скромных потребностях находились в ярко выраженном конфликте с действительностью.

Впрочем, сегодня все это оказалось очень даже кстати. Я был в восторге от собственной идеи: спровадить своих экзальтированных подданных в другое помещение, накрыть для них «детский стол» с пирожными, чтобы они не путались под ногами у «взрослых» — лордов провинций Соединенного Королевства и иностранных послов. Мне казалось, что ребятам будет нелегко найти общий язык. Кроме того, я подозревал, что и мне самому вряд ли удастся найти общий язык с этими важными господами, но тут уж, как говорится, ничего не попишешь.

* * *

Когда последний яркий головной платок благополучно скрылся за дверью, я встал на ноги и огляделся в поисках своих коллег. Сэр Джуффин Халли уже шел мне навстречу, улыбаясь до ушей.

— Браво! — сказал он. — Дешево и сердито! Его Величеству Гуригу следует взять у тебя несколько уроков придворного этикета. Он-то считает себя таким демократичным, бедняга… Посмотрел бы он, как ты ютишься на пороге! Вот это, я понимаю, скромность.

— Рад, что вам понравилось… Но вы видели, что эти ребята сделали с моей рукой? — Я озабоченно показал Джуффину свою левую ладонь, на которой теперь не было никаких линий, только буквы неизвестного мне алфавита.

— Да, теперь здесь изображено только твое имя, Макс, — кивнул Джуффин. — Смотри-ка, это древний алфавит Хонхоны! Им пользовались еще в те времена, когда все население нашего благословенного материка вело кочевую жизнь, подобно твоим подданным. Оказывается, среди людей Хенха еще есть хранители древних знаний… Забавно!

— Да уж! — вздохнул я. — И что, эта надпись останется здесь навсегда?

— Останется. Но так даже лучше: более могущественного защитного амулета, чем собственное Истинное имя, да еще и начертанное на всеми забытом языке, просто не существует. Тебе крупно повезло!

— Да, но… Я не думаю, что эта надпись может быть моим Истинным именем. Наверняка это имя принадлежит настоящему царю народа Хенха, когда-то потерявшемуся в степи малышу, последнему из рода Фангахра. А я тут ни при чем.

— Если бы это имя не было твоим, оно бы попросту не смогло отпечататься на твоей лапе! И вообще, почему ты так уверен, что ты — не «настоящий»? Я вот в последнее время все думаю, что потеряться в каких-то там степях — поступок очень даже в твоем стиле, — ехидно усмехнулся шеф.

— Кто бы говорил! Уж вам-то лучше, чем мне, известно, откуда я здесь взялся… Кажется единственное, в чем я действительно уверен, — это в том, что я никогда в жизни не терялся ни в каких степях!

— На твоем месте я бы постарался вообще не быть уверенным — ни в чем! — подмигнул мне Джуффин. — Кроме одного факта: твое Истинное имя звучит именно так, как сказал этот достойный пожилой джентльмен.

— Какой кошмар! — невольно рассмеялся я. — Айот Моа… Мао… Это же выучить невозможно!

— Тебе и не нужно его заучивать. А пытаться произнести вслух тем более не нужно. Это же страшная тайна, Макс! В древние времена тебе пришлось бы собственноручно убить этого мудрого старика, чтобы тайна Истинного имени принадлежала тебе одному. Это только в последнее тысячелетие к подобным вещам начали относиться столь легкомысленно… В общем, не запомнил — и не надо! Когда Вечность захочет с тобой познакомиться, твоя рука всегда будет к ее услугам. Вечность, знаешь ли, весьма образованная леди, всякие там забытые древние языки — ее хобби… А в других случаях Истинное имя тебе вряд ли потребуется. «Сэр Макс» — именно то, что нужно!

— Час от часу не легче! — проворчал я. — Только личного знакомства с Вечностью мне и не хватало! Может быть, ограничимся иностранными послами?.. Как вы думаете, эти господа переживут, если вместо светского общения я буду просто совать им под нос свою мистическую конечность?

— О, они еще и не такое переживут, лишь бы их поскорее отпустили! — заверил меня Джуффин. — На официальных приемах, вроде твоего, кормить гостей не положено, а околачиваться здесь до полуночи с пустым брюхом охотников мало.

— А чего же они не разбегаются куда глаза глядят? — удивился я. — Между прочим, я бы и сам не отказался пожевать…

— Тебе-то можно, ты у себя дома… Ладно, если хочешь получить хороший совет, вот он: быстренько со всеми перезнакомься. Эти господа пришли сюда с единственной целью: представиться новому монарху. Как только они назовут тебе свои неповторимые имена, их миссия будет выполнена. Ну а мы можем поужинать и здесь, если ты удостоишь нас с Мелифаро своим приглашением.

— Еще чего! На вас не напасешься!

Я изобразил на лице крайнюю степень скупости, опасно граничащую с тяжелым душевным расстройством.

— Иногда ты становишься ужасно похож на Великого Магистра Нуфлина! — расхохотался шеф. — Теперь мне ясно: никакой ты не Владыка Фангахра, а тайный внучонок Мони Маха… А что ты скажешь, если я напомню тебе, что все расходы в этом доме записываются на счет Его Величества Гурига VIII?

— Да?! Ну, тогда другое дело! — гостеприимно заулыбался я. — Как же я могу отказать себе в удовольствии разделить с вами свою скудную царскую трапезу!

— Какая прелесть! — умилился Джуффин. — Ну, тогда объяви этим милым людям, что ты жаждешь узнать их имена, чего тянуть! У меня в животе уже пусто, как в Коридоре между Мирами.

— В этом грешном Хумгате, да? — вздохнул я.

А потом решил, что, и правда, пора бы заняться гостями.

За моей спиной уже стоял маленький человечек — вряд ли он доставал мне до пояса. Костюм карлика был довольно элегантным компромиссом между столичной модой и одеяниями моего смешного народа. Под вполне классическим черным лоохи он носил широкие штаны до колен, крошечный торс был упрятан в кольчугу, а голову этот красавчик повязал роскошной шалью, концы которой непринужденно подметали землю.

— Вижу вас как наяву. Счастлив назвать свое имя. Риххири Гачилло, граф Вук. Досадно, что вы так и не стали моим соседом, сэр Макс. Говорят, что с вами не соскучишься, — пробасил этот невероятный гном.

— Говорят, что с вами тоже… — нашелся я, во все глаза разглядывая нового знакомца.

До сих пор мне и в голову не приходило, что знаменитый граф Темный Мешок, бывший наставник покойного короля Гурига VII и одна из самых одиозных личностей в Соединенном Королевстве, может оказаться таким компактным.

— Это правда, — с удовольствием подтвердил граф Вук. — Но не будем отчаиваться раньше времени. Возможно, в будущем нам еще представится возможность совместно развлечься. Эти ваши подданные — очень ненадежный народ… Хорошей ночи, земляк. Признаться, мне уже немного надоел этот прием: народу куча, а выпить нечего!

— Хорошей ночи, — согласился я, не в силах отвести взгляд от этого невероятного существа.

Граф Гачилло кивнул, развернулся и пошел к выходу. Глядя на его надменную осанку, можно было подумать, что это не он карлик, а все мы — несчастные уроды-переростки.

Потом меня обступила довольно пестрая компания. Для начала мне представились господа Реп Кибат и граф Кайга Атало Вульх, послы Ирраши, одного из немногих государств, жители которого говорят на своем собственном, отличном от прочих, языке. Несколько слов я в свое время удосужился выучить, регулярно посещая трактир «Герб Ирраши», а потому навсегда покорил сердца послов, рявкнув: «Хокота!» — традиционное иррашийское приветствие.

Мне улыбался симпатичный сэр Тол Гойохви, представитель Тулана, — кажется, сэр Манга Мелифаро вспоминал об этой далекой стране с большой нежностью… Появился одетый почти точно так же, как мои простодушные подданные, но серьезный, как профессорская вдова, Верлаго Габайохи, Принц Гор — посол граничащего с моими владениями графства Хотта, ради присовокупления которого к Соединенному Королевству, собственно, и затевалось все это безумное мероприятие с моей коронацией. Мелькнул экстравагантно одетый в какое-то подобие теплого вечернего платья маркиз Нииро Увилгук Ван Баунбах из Лохри. Потом передо мной возник господин Бурик Пэпэзо из Таруна; парень оказался старшиной расписного цеха этой далекой страны, чуть ли не половина граждан которой успешно занимается рисованием, так что его на первый взгляд скромная должность давала ему власть почти над всем взрослым населением страны. Как я понял, он приехал в Соединенное Королевство исключительно с целью собрать какой-то «цеховой налог» с многочисленных тарунских художников, небескорыстно украшающих нашу жизнь… Случайно оказавшийся в Ехо посланец далекого Куманского Халифата, господин Манива Умонары, потряс меня до глубины души: этот господин прибыл в мой дом, лежа на чем-то вроде здоровенного дивана. Чуть ли не дюжина слуг перетаскивали этот «диван» с места на место, когда сей достойный муж считал нужным сменить свое положение в пространстве. Этот парень выглядел куда более царственно, чем я сам. От его томной персоны за милю несло вульгарной роскошью арабских сказок.

От созерцания медоточивой рожи куманца меня отвлекла загорелая пиратская физиономия. Первое впечатление не оказалось обманчивым: это был посол Укумби, сэр Чекимба Битый Рог. Я не поленился выяснить, что «Битый Рог» — не фамилия и не прозвище, а название его корабля. Оказывается, право заменить свое родовое имя именем корабля получают только самые старые и заслуженные граждане этого пиратского государства.

Потом на меня насели почетные граждане Объединенного Ташера Зунакки Чуга Тлах и Чумочи Дроха Вивви. У меня уже голова шла кругом от незнакомых лиц и имен, но я все-таки вовремя вспомнил о своем приятеле Андэ, который мечтает уехать в Ташер, и на всякий случай познакомил парня с ташерскими послами: мало ли что…

Наконец, моим глазам предстало хорошо знакомое зрелище: яркие лосины, короткие куртки, огромные меховые шапки. Господа Цицеринек, Махласуфийс и Михусирис, счастливые граждане прекрасного Изамона, те самые, которых бедняга Мелифаро в свое время был вынужден выкинуть из окна своей гостиной. Ребята неумело делали вид, будто мы никогда прежде не встречались. Они с гордостью сообщили мне свои титулы. Оказалось, что господин Цицеринек был главой корпорации меховых магнатов Изамона, господин Махласуфийс — личным Мудрым Наставником Цицеринека, а господин Михусирис — Великим Специалистом по вопросам культуры Соединенного Королевства, чем-то вроде «технического консультанта». Честно говоря, я не совсем понимал, что эти изамонские меховщики забыли на моем приеме — каком-никаком, а все-таки царском! — но решил махнуть на них рукой: в конце концов, их дурацкие лосины здорово разряжали обстановку.

Я огляделся в поисках Мелифаро: мне показалось, что было бы неплохо свести его с изамонцами и посмотреть, что будет. Мелифаро обнаружился неподалеку, в обществе двух симпатичных джентльменов, во внешности которых я поначалу не заметил никакой экзотики. Только когда один из них небрежно откинул надоевший ему просторный капюшон — деталь, характерная для зимних лоохи шимарских горцев, до сих пор считающих наши тюрбаны чересчур легкомысленными головными уборами — я в очередной раз распахнул рот. Изящная разноцветная конструкция на голове незнакомца того стоила. Настоящий шедевр парикмахерского искусства!

Позже я узнал, что для получения столь эффектного результата нормальные человеческие волосы совершенно не подходят. Тут требуются материалы посерьезнее: в ход идет и шерсть домашних животных, и клочки меха диких зверей, и даже птичьи перья. И много-много магических заклинаний, разумеется, чтобы вживить этот инородный материал в череп…

Я аккуратно раздвинул утомительно пеструю толпу иностранцев и подошел к своему коллеге.

— Это и есть сэр Айонха и сэр Джифа, сказочные принцы невероятного графства Шимара, наместником которых я мог бы стать еще дюжину лет назад, если бы не был таким идиотом! — скороговоркой сообщил Мелифаро. — Правда, ребята?

— Ничего, парень, ты еще передумаешь! — оптимистически заявил один из принцев.

Второй только равнодушно пожал плечами. Он казался слишком взрослым и серьезным человеком, чтобы получать удовольствие от долгого общения с нашим сэром Мелифаро. Судя по всему, это был сэр Джифа, младший из принцев Шимаро.

Я постарался вложить в свою официальную улыбку как можно больше личного обаяния и раскланялся с владыками графства Шимара.

— Честно говоря, я-то собирался свести тебя с другими старыми приятелями! — сказал я Мелифаро. — Помнишь своих изамонских друзей? Они еще так здорово вылетали из твоих окон…

— А что, они тоже здесь? — прыснул Мелифаро. — Я-то не против повторить удовольствие, но бедняг жалко. Хватит с них и одного раза!

— Хватит, так хватит, — великодушно согласился я. — Ты в курсе, что мы с Его Величеством собираемся разориться на ваше с Джуффином пропитание? — Я повернулся к принцам Шимаро: — Если общество этого чудовища действительно доставляет вам удовольствие, я буду рад увидеть вас за своим столом.

Принц Айонха расхохотался, принц Джифа смотрел на меня с плохо скрываемым изумлением. Вероятно, у него были свои представления о том, как должен вести себя монарх. Но я просто не мог вести себя прилично, стоя всего в одном метре от злодея Мелифаро: он бы мне потом жизни не дал!

Последние полчаса я потратил на знакомство с лордами остальных провинций Соединенного Королевства. Мне представились Почтенный Начальник земель Гугланда Валиба Валибал, лорд Уриуланда Эки Банба Уриух, Почтенный Начальник Угуланда Йорих Маливонис и целых два бургомистра вольного города Гажина: сэр Валда Кунык и сэр Зеби Хипилосис. Богатейший морской порт Гажин — непростое местечко, одним бургомистром не обойдешься. Веселый рыжий здоровяк Валда Кунык, как я понял, был ставленником древней корабельной аристократии, а бодрый, но седой как лунь Зеби Хипилосис защищал интересы городского купечества. Или наоборот — кто их разберет…

Бургомистров сменил сэр Йока Йохтохоп, шериф острова Муримах. В свое время Джуффин рассказывал, что этот человек обладает абсолютной памятью и умением видеть вещи «такими, какие они есть», — в точности, как наш Луукфи. Впрочем, в отличие от Луукфи, шериф Муримаха был похож скорее на сурового воина, чем на сумасшедшего профессора. Даже забавный муримахский жаргон не делал его смешным.

В самом конце приема ко мне подошел Тоги Рахва Золотой Глаз, Почтенный Начальник Ландаланда. Один его глаз действительно был яркий, янтарно-желтый, совсем как у нашего Куруша, а другой — обыкновенный, серый. Я вспомнил, что именно этот удивительный желтый глаз и стал причиной назначения сэра Тоги Рахвы на сию ответственную должность: в Соединенном Королевстве считается, что пренебрегать такой хорошей приметой просто недопустимо!.. Между прочим, примета сработала отлично: засушливый Ландаланд быстро стал богатейшей сельскохозяйственной провинцией Соединенного Королевства, одна только знаменитая ярмарка в Нумбане чего стоит! И ведь, если верить общему мнению, парень вовсе не был каким-нибудь экономическим гением. Просто под волшебным золотым взглядом Начальника Тоги Рахвы неплодородные прежде земли Ландаланда начали давать чуть ли не полдюжины урожаев в год.

Официальная часть мероприятия благополучно агонизировала. Мои почтенные гости шустро исчезали в дверном проеме, один за другим. Вероятно, разбредались по Ехо в поисках хорошего ужина. Я и сам успел чертовски проголодаться, — а ведь мне еще предстояло уединиться с подданными и получить положенные подарки. Пирожков бы, что ли, они мне каких-нибудь напекли, так ведь нет, небось несъедобные самоцветы к ногам швырять станут… Эх!

Я подошел к довольному насыщенной светской жизнью Джуффину.

— Будет здорово, если вы возьмете руководство остатками этой вечеринки в свои руки. У вас это лучше получится. Прикажите слугам проводить вас туда, где хранятся продукты, и наслаждайтесь жизнью. А я присоединюсь к вам позже: у меня романтическое свидание с народом. Мой народ хочет подарить мне какие-то сувениры на память. Боюсь, это будут гнилые обломки фамильного трона моих предполагаемых предков…

— Подарки — это святое, — согласился шеф. — Что бы ни давали, лишь бы бесплатно!

— И проследите, чтобы мне оставили хоть какую-нибудь жалкую черствую корку, на пробу. Всю жизнь мечтал выяснить, чем питаются цари, а тут такой случай…

— Ну, жалкую черствую корку я тебе гарантирую. В случае чего, оторву от собственного сердца. Ты подавишься ею, а потом будешь рассказывать юным, наивным девушкам, что цари питаются черствыми корками…

Я с сожалением прервал наш увлекательный диалог и отправился в бывшее книгохранилище. Несколько дюжин представителей славного народа Хенха с энтузиазмом поглощали пирожные. Суровые кочевники с ног до головы перемазались кремом, в точности как Куруш, наш мудрый пернатый любитель сладкого.

Увидев меня, ребята попытались молниеносно проглотить все, что было у них во рту и вытянуться по стойке «смирно».

— Жуйте, жуйте! — тоном любящей бабушки сказал я. — Я, знаете ли, радуюсь, когда вижу, что люди моего народа хорошо питаются, посему доставьте мне удовольствие…

Мои подданные тут же покорно схватили по два пирожных в каждую руку и принялись ожесточенно их пожирать. Мое гостеприимное заявление было сочтено строжайшим приказом. Дисциплина кочевников потрясла меня до глубины души.

— Барха, Файриба, подойдите ко мне, пожалуйста, — попросил я. — Нужно поговорить о том, как мы все будем жить дальше. Вы, конечно, можете оставаться в этом доме до отъезда. Все равно я ночую в другом месте… Кстати, а когда вы отправляетесь домой?

— Когда ты прикажешь, владыка, — ответил Барха Бачой.

Вид у полководца был озадаченный. Дескать, как же так: сам царь, и сам спрашивает?!

— Ладно, тогда отправляйтесь завтра же, — решил я. — Расскажете моему народу хорошие новости… А теперь давайте подарки, если уж так надо.

Я цапнул с ближайшего подноса пирожное. Вообще-то, я не слишком люблю медовые шары с радужным кремом, но муки голода уже порядком меня достали. Стоило стать царем, и сразу же начались лишения!..

— Могу ли я прежде поговорить с тобой, владыка Фангахра? — тихо и, как мне показалось, смущенно спросил старый Файриба.

— Конечно, — кивнул я. — Уж что-что, а поговорить со мной всегда можно. Ты еще удивишься, когда поймешь, насколько со мной легко договориться!

— Со смертью тоже легко договориться, — сурово сказал старик. — День за днем, на протяжении столетий, мы говорим ей: «Только не сегодня», — и она соглашается и отступает. Одно удовольствие иметь с нею дело! И только однажды смерть поступает по-своему, но этого вполне достаточно…

— Какой ты молодец, Файриба! — восхищенно улыбнулся я. — Ты все правильно сказал о смерти… И обо мне, наверное.

— Да, и о тебе, — согласился старик. — Но сейчас я хотел говорить о другом. Твои люди привезли тебе подарки. Они не знают твоих предпочтений; кроме того, теперь я понимаю, что ты вряд ли нуждаешься в наших дарах. Но мы поступаем так, как требует обычай. Я хочу попросить тебя принять наши дары, даже если они тебе не понравятся. Когда царь отвергает подношение своего народа, на людей падает проклятие. Я не думаю, что ты желаешь нам зла, но ты вырос среди варваров и не знаешь всех законов своей земли. Мы устали жить под тяжестью проклятия — такая жизнь недорого стоит. Постарайся не навлечь его на нас, владыка!

— Ни в коем случае! — пообещал я. — Никаких проклятий, даже если вы приволокли мне весь конский навоз, который смогли собрать за последнюю сотню лет!

— Мы никогда не стали бы поступать подобным образом, владыка, — изумленно ответил Файриба. — Что за странные вещи ты говоришь!

Он повернулся к своим соотечественникам, все еще дисциплинированно налегающим на пирожные, — ну да, приказа «хорошо питаться» я пока не отменял!

— Принесите дары. Владыка готов принять их.

И меня завалили гостинцами. Для начала появились несколько корзин с какими-то экзотическими плодами. Больше всего меня обрадовало наличие огромной дыни: у меня богатейший опыт знакомства с кухней Соединенного Королевства, но дынь я до сих пор здесь не ел и даже никогда не видел. Я принюхался и понял, что это была самая настоящая дыня, хотя ее гигантские размеры превосходили мои представления о возможностях матери-природы.

— Здорово! — восхитился я. — Знали бы вы, как я люблю эту штуку… А как она называется?

— Это же степная ягода. Неужели ты даже это забыл?!

Старик укоризненно покачал головой. Сейчас он был похож на учителя ботаники, которому выпала незавидная миссия экзаменовать двоечника.

«Ягода»?! Ну-ну…

Я попробовал было оторвать «ягоду» от земли, но первая попытка завершилась позорным провалом, а новых я не предпринимал.

Плодами земными дело, однако, не ограничилось. Мне пришлось стать счастливым обладателем целой стопки трогательных тонких ковриков ручной работы и огромного количества пестрых платков, коротких штанов и прочей экзотической мануфактуры. Некоторые вещи казались новыми, прочие выглядели поношенными. Кажется, перед тем как отправиться на встречу со мной, члены официальной делегации раздели догола всех, кто остался дома. Я внутренне содрогнулся, но вслух, конечно, слова не сказал: обещал ведь дедушке Файрибе, что буду вести себя прилично…

Моя выдержка была вознаграждена: один из кочевников подвел ко мне огромного лохматого пса. Роскошная версия белоснежного бобтейла размером со взрослого бегемота, добродушный великан с высунутым от восторга угольно-черным языком.

— Грешные Магистры, что за красавец! — умилился я. — Всю жизнь мечтал завести собаку, да так до сих пор и не собрался… Наверное, просто предчувствовал появление этого чудища!

— Это лучшая из моих овчарок, — с гордостью сказал Барха Бачой. — Такие овчарки всегда жили при царском доме. Мы знаем, что тебе, повелитель, нет нужды иметь несколько сотен псов для охраны, поэтому привезли только одного, просто чтобы соблюсти традицию.

— И правильно сделали. Он хорош, но несколько сотен — это, пожалуй, слишком…

Я присел на корточки возле собаки и осторожно положил левую руку ей на загривок. Пес восторженно взвизгнул и перевернулся на спину, подставляя мне мохнатое пузо.

— О, оказывается ты еще помнишь, как следует укрощать этих зверей! — одобрительно заметил старый Файриба. — Теперь он умрет за тебя, если ты этого захочешь.

— Еще чего не хватало! — возмутился я. — Не нужно ему за меня умирать, я уж как-нибудь сам с этим справлюсь… А этот пес мне нужен живым!

— Это большая удача для нас — угадать твое желание, владыка! — обрадовался Барха Бачой. — Надеюсь, наш последний дар тоже тебе понравится.

Я поднял глаза и увидел, что передо мной стоят три долговязые, тощие, совершенно одинаковые девицы, перепуганные до полусмерти. Огромные черные глазищи, очаровательно длинные носики, коротко подстриженные темные волосы (позже я узнал, что все женщины Пустых Земель предпочитают короткие стрижки, поскольку считают, что возня с прической унижает их достоинство). Грешные Магистры, эти близняшки были похожи не только друг на друга: передо мной стояли три почти точные копии великой Лайзы Минелли. Именно то, что надо человеку, чтобы быстро и безболезненно сойти с ума!

Я так и сел на пол рядом со своим новым четвероногим приятелем, который тут же исхитрился подсунуть лохматую башку под мою руку. Я машинально погладил собаку, к ее неописуемому восхищению.

— Что это за юные леди? — наконец спросил я.

— Это твои жены, владыка, — невозмутимо ответствовал Файриба.

— Жены?! — с ужасом переспросил я. — Вот уж не было печали!

Да, такое могло случиться только со мной, это и есть мое фирменное везение! Я уж было собрался прочитать этим простодушным людям короткую, но эмоциональную лекцию о недопустимости гнусных попыток испортить личную жизнь своего монарха. Но умоляющий взгляд старика заставил меня заткнуться. «Ладно, — подумал я, — пока обойдемся без скандала. Вряд ли у этих ребят хватит нахальства залезть в мою спальню и проконтролировать дальнейшее развитие событий… Но пусть хоть объяснятся!»

— А что, разве у моего народа принято, чтобы у мужчины было много жен? — спросил я.

— Иногда такое случается, владыка, — сдержанно ответил старый Файриба. — Когда женщины считают, что так нужно.

— Вот оно что. — Я уже окончательно перестал что-либо понимать. — А эти юные леди действительно считают, что им позарез нужно выйти за меня замуж, всем троим сразу — так, что ли?

Три любительские копии Лайзы Минелли молчали, как юные партизанки. Кажется, они приготовились грохнуться в обморок. Вот уж никогда не подозревал, что меня можно так бояться!

— Это тоже традиция, — объяснил старик. — Эти женщины — не совсем обычные женщины. Они дочери самой Исноури.

— Ну да. Это, конечно, совершенно меняет дело! — саркастически отозвался я.

Старый Файриба наконец решился задать вопрос, который с самого начала крутился у него на языке:

— Ты не прогонишь их, владыка?

— Неплохая идея! — сердито сказал я. — Ладно уж, я же обещал не навлекать на вас проклятий… Только, пожалуйста, больше никогда не привозите мне никаких жен, ладно? Того, что я уже получил, мне с лихвой хватит до конца жизни… А теперь будь так любезен, расскажи мне, кто такая эта Исноури. Должен же я получить хоть какое-то представление о биографии своей новоиспеченной тещи!

Морщинистое лицо старика просветлело от облегчения.

— Исноури — очень старая женщина из нашего народа, — начал он. — Ей никак не меньше трех тысяч лет, а может быть, гораздо больше. Этого никто точно не знает, потому что она не живет с людьми. Исноури носится по степям верхом, в полном одиночестве, без друзей и свиты. Говорят, что она даже спит, не слезая со своего менкала.

— А что такое «менкал»?

— Так называются животные, на которых мы ездим. Ты и это забыл, владыка.

— Забыл, — покорно согласился я, про себя отметив, что нет ничего легче, чем забыть то, чего никогда не знал. — Ладно, теперь я уяснил, где именно ночует эта ваша легендарная Исноури… И что дальше?

— Время от времени Исноури приходит к людям своего народа, для того, чтобы оставить у них одну из своих дочерей. Мы думаем, Исноури не нужен мужчина для того, чтобы родить дочь. Во всяком случае, она никому не позволяет прикасаться к себе — ни мужчинам, ни женщинам. Даже взять за руку!

— Детишки, тем не менее, у нее появляются! — заметил я. — И много их, кстати, было — детишек-то?

— Те, кто учил меня мудрости, помнили, что Исноури четырнадцать раз оставляла у нас своих дочерей. А семьдесят лет назад она принесла этих троих сестер. Такое случилось впервые: раньше она никогда не приносила нам нескольких младенцев сразу… Мы думали, что им всю жизнь придется довольствоваться одиночеством. В то время мы не надеялись, что сможем найти тебя, а дочери Исноури всегда брали себе в мужья только царей народа Хенха.

— Они брали царей себе в мужья? А не наоборот? — удивился я. — Я-то думал, мужчина сам решает, на ком ему жениться, тем более царь…

— Мужчина никогда ничего не решает, — возразил суровый Файриба. — Просто многие мужчины умеют убедить себя, будто решение принимают именно они… Поверь мне, владыка, именно дочери Исноури выбирали твоих предков себе в мужья, а не наоборот.

— Ну, хорошо. Выбирали, так выбирали! — угрюмо согласился я. И повернулся к перепуганным тройняшкам: — А вы, значит, выбрали меня. Что ж, поздравляю вас с самым удачным выбором в вашей жизни, девочки!.. Скажите хоть, как вас зовут? Не могу же я жениться на трех совершенно незнакомых барышнях сразу!

— Хейлах, Хелви, Кенлех, — прошептало самое слаженное трио в мире.

— Вот и славно… Только вам придется заранее привыкать к мысли, что я вас буду путать, — вздохнул я. — Чур, не обижаться!.. Жить пока будете здесь. Я позову кого-нибудь из слуг, они покажут вам дом. Выбирайте себе любые комнаты и располагайтесь. Можете требовать все, что вам понадобится. В конце концов, вы же царские жены!

Я нервно заржал, но быстро взял себя в руки и продолжил:

— Устраивайтесь, обживайтесь, а я пока подумаю, что нам с вами делать. Как-нибудь на днях я сюда загляну, и мы поболтаем. Я буду просто счастлив, если выяснится, что вы можете произнести что-то кроме своих имен…

Я перевел взгляд на старого Файрибу:

— Надеюсь, это все?

— Это все, владыка, — подтвердил старик.

— Вот и славно. Я попрошу слуг, чтобы о вас позаботились. А завтра отправляйтесь домой. Я уверен, ты и Барха Бачой знаете, как следует править, чтобы мой народ был счастлив… Можете прислать ко мне гонцов где-нибудь в середине зимы. Но если случится что-то из ряда вон выходящее, дайте мне знать сразу же. А теперь мне пора.

— Мы сделаем так, как ты хочешь, — хором ответили мои новоиспеченные «премьер-министры».

— Не сомневаюсь, — кивнул я. И послал зов дежурному дворецкому.

Добрая дюжина слуг тут же возникла в дверном проеме. Я велел им позаботиться о моих подданных и женах — кто бы мог предположить, что когда-нибудь мне придется отдавать подобный приказ!

Тут же началась обычная для подобных ситуаций неразбериха, и я решил, что теперь самое время смыться «по-английски», не прощаясь и не привлекая к себе внимания.

— Пошли, дружище! — Я потянул за ухо мохнатую зверюгу.

Пес послушно поднялся с пола и затопал рядом со мной. В последний момент мне пришло в голову, что гигантская дыня вполне заслуживает чести стать украшением моего званого ужина, и кое-как вытащил ее из корзины. Вторая попытка оказалась удачнее первой, но было ясно, что под мышкой я эту штуку далеко не унесу. Призвать на помощь слуг я как-то не додумался: совершенно не привык иметь с ними дело! Поэтому я положил овощ на пол и аккуратно толкнул ногой. Дыня послушно покатилась в нужном направлении. Этакая новая разновидность футбола, любимый вид спорта умирающих от голода варварских царей…

Пес бежал рядом и даже помогал толкать дыню. Сообразительный, молодец!

— Пожалуй, я назову тебя Друппи, — сообщил я своему новому четвероногому приятелю. — Размеры, конечно, не соответствуют, но как еще прикажешь называть собаку Тайного сыщика? Разве что собакой Баскервилей, но это имечко может дурно отразиться на твоем характере… Так что будешь Друппи, ладно?

Пес не возражал. Судя по всему, его обуревали нежные чувства, но в отличие от собак моей настоящей родины он не вилял хвостом, а энергично мотал огромными ушами.

Наконец мы с Друппи добрались до столовой, где моего нового любимца оценили по достоинству: восхищенным ахом. Мой способ подавать к столу фрукты тоже произвел фурор. Впрочем, сама дыня никому, кроме меня, особенно не понравилась.

— Какой-то у нее странный привкус! — проворчал Джуффин. — А ты уверен, что не заболеешь от этой своей «степной ягоды»? Если именно сегодня ночью у тебя случится расстройство желудка, это будет самой страшной катастрофой за всю историю магических погонь!

Мелифаро и пробовать после этого не стал, а его дружки, принцы Шимаро, вежливо откусили по кусочку и отложили угощение в сторону, тактично воздержавшись от комментариев.

— Мне больше будет! — пробурчал я, набрасываясь на дыню. Зловещие пророчества шефа не могли удержать меня от этой гастрономической оргии: вкус дыни оказался в точности такой, как я и ожидал, даже еще лучше.

— Ну и как тебе нравится твоя новая должность? — ехидно осведомился Мелифаро. — Хорошо быть варварским царем? Всю жизнь мечтал спросить об этом у настоящего специалиста!

— В жизни варварского царя есть некоторые очевидные преимущества. Видел мою собаку? Подарок моих вассалов. Что бы я без них делал?.. Они вообще привезли мне кучу полезных в хозяйстве вещей. Например, гарем.

— Ишь, размечтался! — фыркнул Мелифаро. — Ну зачем тебе гарем, скажи мне на милость! Что ты с ним будешь делать?

— Вот этого я пока не знаю. Но поскольку он у меня уже есть, придется спешно искать ответ на этот вопрос…

— Как это «есть»?! — опешил мой коллега.

— А вот так. — Я развел руками. — Есть — и все. Привезли мне ораву девчонок. Теперь придется бросать службу, поскольку для меня найдется более важная работа: завязывать им бантики, покупать мороженое, и все в таком духе… Да, думаю, что мы непременно будем прыгать через скакалку. Это в первую очередь!

Мелифаро хлопал глазами, пытаясь понять, с какой это стати я так нелепо шучу.

— Это правда, — вздохнул я, принимаясь за очередной ломоть дыни. — К сожалению, я ничего не придумал, дружок!

— Забавно! — Джуффин озадаченно покачал головой. — И сколько их, этих твоих жен?

— Три, — жалобно сказал я.

— Ха, тоже мне орава! Ничего парень. Вот если бы ты был царицей и на твою голову свалились сразу три мужа, это было бы гораздо обременительнее… И потом, должен же хоть кто-то жить в этом прекрасном доме, который ты все равно не способен оценить по достоинству!

— Я тоже так подумал, — кивнул я. — Поэтому и разрешил им остаться.

— Ничего себе! — Мелифаро наконец-то понял, что все эти разговоры про жен — не шутка, и возмутился до глубины души. — Везет же людям! Дырку над тобой в небе, Ночной Кошмар! Ну почему этот дурацкий Мир устроен таким глупым образом: тебе все, а хорошим людям — ничего!

— «Хорошие люди» — это ты, что ли? Ладно уж, не плачь, бедняга! Хочешь, я попрошу своих подданных привезти тебе дюжину-другую жен? Мне не жалко.

— Хочу!

— Лучше уж сразу привыкайте к тому, что подданным следует приказывать, сэр Макс. Зачем их просить? — неожиданно вмешался принц Джифа.

Это прозвучало так, словно бы все, что мы тут мели, звучало логично и правильно, и только с этим выражением я оплошал.

— Ну да, конечно, — согласился я. — Спасибо за подсказку. Разумеется, именно прикажу. И у нашего сэра Мелифаро будет самый большой гарем в Соединенном Королевстве. Так что не грусти, душа моя!

— А ему, между прочим, не положено! — злокозненно ухмыльнулся Джуффин. — Ты у нас какой-никакой, а все-таки иноземный царь, тебе еще и не такое с рук сойдет. А он — рядовой гражданин, несмотря на все свои бессмертные подвиги. Так что перетопчется!

— Так вот оно что… — удрученно протянул я и повернулся к Мелифаро: — Я-то думал, что ты — нормальный человек, а ты какой-то там «рядовой гражданин»… Нет, тогда, конечно, никого гарема!

— Все, Айонха, вот теперь я действительно ухожу к тебе в наместники, — решительно сказал Мелифаро старшему из принцев Шимаро. — Меня тут не ценят!

— Давно пора! — обрадовался принц Айонха. — Ничего, мы с тобой напишем новый закон, обзаведемся гаремами, будем жить долго и счастливо, а править мудро и… Джифа, ты должен быть в курсе, как там еще положено править?

— Я тебе потом расскажу, — спокойно ответил принц Джифа.

Он снисходительно взирал на своего старшего братца и нашего Мелифаро, как на слабоумных, но все еще любимых детей.

Вот так мы и поужинали.

В конце концов я велел Друппи не скучать и вверил его заботам добрых незнакомцев, считающих себя моими слугами, после чего мы с Джуффином отправились в Дом у Моста, а Мелифаро с принцами Шимаро — еще куда-то, «догуливать». Но серьезная физиономия принца Джифы позволяла надеяться, что жителям столицы ничего не угрожает.

— Быстро мы управились с этой церемонией. Даже быстрее, чем я смел надеяться, — с удовольствием отметил Джуффин, усаживаясь в амобилер. — Ты молодец, Макс.

— Это не я молодец. Молодец тот не известный мне парень, который первым решил, что на таких приемах гостей не следует кормить. Если бы все эти многочисленные «послы» и «лорды» дорвались до моего стола, они бы там до утра сидели…

— Сидели бы, конечно, — согласился шеф. — Поэтому на официальных приемах и не подают ни еду, ни напитки.

— Именно поэтому? — восхитился я. — Как это гуманно по отношению к нам, бедным беззащитным монархам!

— Ну, не только поэтому. Видишь ли, вообще-то считается, что кормить всех приглашенных на прием ниже достоинства правителя. Обычно мы садимся за стол с теми, кого считаем равными себе. Ну, или с теми, чье общество нам приятно, правда? Любой правитель, в том числе и Его Величество Гуриг, имеет полное право угостить тех, кого считает своими друзьями. Да ведь мы с тобой тоже что-то там жевали во дворце, и не раз… Но кормить всех официальных посетителей? Двор коронованной особы — это не трактир. В конце концов, если кому-то здорово приспичит пожрать за счет Его Величества, он может пойти в любую забегаловку и попросить трактирщика записать расходы на счет Короны, благо закон гласит, что король должен платить за всех голодных.

— А если кому-то приспичит пожрать за мой счет, он может поехать в Пустые Земли, съесть там менкала, фаршированного дынями, и тоже попросить записать расходы на мой счет! — подхватил я. — Какая отличная идея!

— Что такое «менкал, фаршированный дынями»? — заинтересовался Джуффин.

— Менкал — это рогатый конь моей так называемой «родины». Именно так они и называются, эти зверюги. А «дыня» — это как раз то, от чего, по вашему мнению, у меня может случиться расстройство желудка.

— Вурдалака тебе в рот! — проворчал Джуффин. — Не накличь беду, парень! По-моему, ты с излишним энтузиазмом налег на этот подозрительный овощ. Иногда я начинаю верить, что ты действительно родился в Пустых Землях!

— Вы будете смеяться, но эти штуки растут и на моей настоящей родине! И я их очень люблю. Можете мне поверить: я пожирал их тоннами при каждом удобном случае, и со мной ни разу ничего не случилось.

— Смотри-ка! — удивился мой шеф. — Бывают же совпадения…

Увлекательная дискуссия о дынях и менкалах оборвалась, не успев толком начаться: мы слишком быстро приехали к Дому у Моста. Джуффин выскочил из амобилера и скрылся за дверью со скоростью сплетни. А я удрученно хлопнул себя по лбу: со всеми этими хлопотами я совершенно забыл о книгах для Шурфа. С моей стороны это было просто грандиозное свинство!

«Где ты застрял, парень?» — нетерпеливый Джуффин уже прислал мне зов.

«Я забыл взять книжку для сэра Шурфа. Теперь он снова попытается меня убить и на сей раз будет совершенно прав! Я вот думаю, может быть, мне быстренько смотаться обратно?»

«Как хочешь. Но тогда тебе придется остаться без своей порции камры».

«Это было бы обидно! Ладно, я сейчас».

К этому моменту у меня возникла неплохая идея. Я быстро засунул руку под сиденье амобилера, пытаясь проникнуть точнехонько в «щель между Мирами». В конце концов, мне представился отличный повод потренироваться — нельзя же терять форму!

Я вспомнил, как добывал из пустоты коробку сигар для генерала Бубуты. Тогда мне пришлось здорово напрячь воображение и представить себе предполагаемых обладателей этих сигар, кофейные чашечки в их руках и деревянную коробку с сигарами на столе. Сейчас я попробовал действовать по той же методике: постарался вообразить забитые книгами полки библиотеки. По какой-то нелепой ассоциации вспомнил роман Стивена Кинга «Полицейский из библиотеки» и усмехнулся про себя: «Да, пошарить именно в этой библиотеке — не самая лучшая идея, дорогуша!» Эти размышления не давали мне сконцентрироваться; тем не менее через несколько минут из онемевших пальцев выскользнула книга в бумажной обложке. Я поднял ее и прочитал название: «Наше время ушло». Автор некий Ингвар Стефсон. И имя автора, и название были мне абсолютно незнакомы. Ничего удивительного: хоть и был я в свое время запойным читателем, но прочитать абсолютно все, что ухитряются написать мои работоспособные соотечественники, просто не под силу человеку!

Зажав трофей под мышкой, я пошел в Дом у Моста. В нашем кабинете суетился курьер из «Обжоры»: сэр Джуффин решил покормить узника. Выпущенный из узилища Лонли-Локли задумчиво вертел в руках кружку с камрой.

— А я-то думал, ты отправился во дворец! — заулыбался Джуффин. — За книжками… Ну и заодно спеть колыбельную своему гарему.

— Вам не кажется, что с меня вполне хватит комментариев сэра Мелифаро? — жалобно спросил я. — Уверен, что он не преминет высказаться по этому вопросу завтра, послезавтра и на протяжении ближайшей дюжины лет…

Я повернулся к Шурфу:

— Вот тебе книга, дружище. Всего одна, зато из другого Мира! Мне пришло в голову, что такую литературу тебе никто, кроме меня, не принесет.

— Это правда. — Каменная физиономия Лонли-Локли временно превратилась в нормальное лицо удивленного человека. — Книга из другого Мира, кто бы мог подумать… Да, это гораздо лучше, чем все, что могло найтись в старой библиотеке!

— Вовсе не обязательно. Вообще-то я никогда ее не читал и автора этого не знаю, так что не могу гарантировать качества…

— Качества?! Знаешь, я думаю, что это совершенно не важно. Я, сам понимаешь, еще никогда не читал книг, написанных в другом Мире. Поэтому для меня это больше, чем просто книга…

— Ну да, конечно!

Я представил себе, что случилось бы со мной, если бы кто-нибудь дал мне почитать книгу из другого Мира лет пять-шесть назад, когда я еще не был сэром Максом из Ехо и не очень-то смел надеяться, что эти «другие Миры» действительно существуют… Вряд ли меня стали бы интересовать ее литературные достоинства — просто потому, что для меня это была бы «больше, чем книга», Шурф совершенно прав!

— Книга из твоего Мира? — удивился сэр Джуффин. — Ничего себе, у вас там еще и книги пишут? Я-то думал, кино вполне достаточно, чтобы как следует развлекаться на досуге… И как вы все успеваете за какие-то несчастные семьдесят лет жизни?!

— А мы очень шустрые, — объяснил я. — Разве по мне не заметно?

— Еще как заметно… Ну что, ты готов к низвержению в Хумгат?

— Давайте все-таки вернемся к старой доброй терминологии, — вздохнул я. — А то от этого словечка действительно попахивает каким-то вульгарным «мистическим выпендрежем», как вы сами давеча заметили… К прогулке через Коридор между Мирами я еще худо-бедно готов… Но к «низвержению в Хумгат»?! Никогда в жизни!

— Ты не поверишь, но я испытывал сходные чувства, когда всякие якобы могущественные дядьки начинали сыпать подобными словечками в моем присутствии! — заулыбался Джуффин. — Наверное, именно поэтому я и извел такое количество Магистров, Великих и не очень, в свое время! Меня достала их манера выражаться, а все остальное было просто предлогом.

— Похоже на правду! — рассмеялся я. — Вот она, историческая исповедь знаменитого Кеттарийского Охотника! Все было бы хорошо, но бедненьких маленьких Магистров погубило пристрастие к заумной терминологии!

— Эк ты разошелся! — одобрительно заметил шеф. — Ладно, пошли, пока ты в таком боевом настроении.

— А нам куда-то надо идти? Я-то думал, вы можете открыть свою Дверь между Мирами в любом месте…

— Я-то могу. Не в любом, но почти в любом: в Мире есть места, которые мешают подобным занятиям, и есть места, которые помогают… Но сегодня мы должны воспользоваться твоей личной Дверью. А она у тебя пока что одна — в твоей бывшей спальне.

— А что, есть разница, чьей Дверью пользоваться? — изумился я. — Я-то думал, что…

— Мало ли, что ты там думал! Когда два человека вместе путешествуют через Хумгат — тьфу ты, через Коридор между Мирами! — кто-то должен быть проводником, а кто-то — гостем. Нам нужен Мир из твоих снов, так? Значит, ты должен быть проводником. Посему мы с тобой идем на улицу Старых Монеток…

— И выгоняем из кинотеатра двух прекрасных леди, — подхватил я. — Они же мне глаза выцарапают!

— Так уж и выцарапают! Пошли уж, герой… Сэр Шурф, ты, как я понимаю, ждешь не дождешься, когда мы, наконец, уберемся и оставим тебя наедине с этим мистическим памятником литературы, да?

Лонли-Локли не стал возражать, лишь виновато вздохнул, с нежностью покосившись на бумажную обложку книги. За это мы водворили его обратно в «карцер» и отправились на улицу Старых Монеток.

* * *

Предстоящее путешествие совершенно меня не пугало. Я никогда не был героем, но в компании сэра Джуффина Халли мог бы сунуться и в преисподнюю: его присутствие всегда было для меня наилучшим успокоительным. Поэтому по дороге я не терзался мрачными предчувствиями, а с удовольствием болтал с шефом о пустяках.

— Кстати, а почему на моем приеме совсем не было женщин, Джуффин? — Я вспомнил, что этот вопрос волновал меня весь вечер. — Почему их не было ни среди лордов провинций, ни среди послов? Получается, в Соединенном Королевстве им не очень-то дают преуспеть на государственной службе?

— Ты вообще можешь думать о чем-то, кроме женщин? Вот это я понимаю — властелин гарема!.. В чем-то ты прав: все наши лорды провинций — мужчины, да и при Королевском Дворе прекрасных дам не так уж много… Но дело не в том, что кто-то «не дает» женщинам преуспеть на государственной службе. Они, как правило, сами этого не хотят. Видишь ли, деятельность такого рода вынуждает к публичности и суете. Мудрые женщины этого обычно на дух не переносят, ну а дуры, равно как и дураки, на государственной службе никому не нужны… Но если уж какая-нибудь эксцентричная дамочка дорывается до государственных дел, то, как правило, затыкает за пояс большинство своих коллег. И быстро становится слишком значительной персоной, чтобы шляться по резиденциям каких-то иноземных царьков… Знаешь, женщины вообще куда радикальнее, чем мы: им подавай все или ничего. Я уже однажды говорил тебе об этом. Помнишь, когда ты спрашивал, почему ни одна женщина не стала Великим Магистром? Если уж женщина вступает в Орден, ее не интересует такая ерунда, как номинальная власть над своими соратниками. А если она поступает на государственную службу, то быстро становится одним из Тайных Министров, почти при любом правительстве.

— Ясно, — усмехнулся я. — В том Мире, где я родился, до сих пор считается, что женщины слишком плохи для высоких постов, здесь считается, что они слишком хороши для этого, а результат в обоих случаях один и тот же!

— Не притворяйся, что ты ничего не понял, — вздохнул Джуффин. — Результат диаметрально противоположный, просто это не сразу бросается в глаза. В свое время Магистр Нуфлин призвал меня на помощь только потому, что этого хотела наша с тобой подружка, леди Сотофа Ханемер. Он сам предпочел бы вообще не подпускать меня к Угуланду, а еще лучше — получить мою голову на блюдце: в то время Нуфлину казалось, что так всем будет спокойнее… И это только один пример.

— Вот это да! И кто-то вроде леди Сотофы стоит за каждым важным решением наших государственных деятелей?

— Почти. Тем не менее случаются приятные исключения. Я, например, мужик самостоятельный. Оно и к лучшему… Кстати о женщинах: начинай выбирать выражения, с помощью которых мы объясним твоим подружкам, что они должны ненадолго оторваться от телевизора. Мы уже почти пришли.

Как я и предполагал, в моей бывшей спальне сидели Меламори и Теххи. Пялились в экран телевизора и ржали, как пьяные школьницы. Шоу, которое они созерцали, меня совершенно огорошило: это была видеозапись соревнований по тяжелой атлетике. «Откуда она здесь взялась? — изумился я. — Лично я никогда в жизни не записывал ничего подобного!»

Вероятно, кассета была скромным вкладом бывшей хозяйки видеотеки. Да уж… Порой думаешь, что хорошо знаешь, чего можно ожидать от человека, — и на тебе!

Увидев нас, барышни заметно смутились. Даже покраснели.

— Видишь, твои коллеги поймали-таки нас на горячем! — Теххи уткнулась в плечо Меламори, и они дружно захрюкали от смеха.

— На то мы и Тайные сыщики, чтобы ловить всех на горячем! — подтвердил я. — А что это за «горячее», на котором мы вас якобы поймали? Чем вы тут занимались?

— А, это? — Меламори махнула рукой в сторону экрана. — Никогда в жизни не видела более неприличного зрелища, чем эти пыхтящие полуголые толстяки… И более смешного, конечно! У тебя на родине так развлекаются, Макс? А ты сам когда-нибудь так делал?

— У меня, как видишь, не та комплекция, — улыбнулся я. — И, потом, это не развлечение, а способ выяснить, кто самый сильный. Довольно дурацкий способ, если разобраться, но все же…

Джуффин тем временем молча смотрел на экран, где очередной гигант в облегающем малиновом трико безуспешно пытался толкнуть штангу весом в двести сорок килограммов.

— Какой ужас! — наконец сказал он. — Леди, вам это действительно нравится?

— Еще бы! — простонала Теххи. — Мы это уже третий раз подряд смотрим!

— Ну-ну… Выключайте свое безобразие. И марш из комнаты! Пойдите умойтесь, выпейте по кружке камры, приведите себя в порядок… Через полчаса можете вернуться и продолжить свое увлекательное занятие, если вам так уж приглянулись эти кошмарные создания.

— Вам нужно куда-то уйти отсюда, да? — сообразила Меламори.

— Нет, просто мы тоже хотим полюбоваться на этих красавцев, а при вас стесняемся! — прыснул я.

— Тогда, ладно, — кивнула Меламори.

Теххи уже стояла в дверях и улыбалась мне. Именно такой отчаянной улыбкой, вероятно, и положено провожать героев, собравшихся «низвергнуться в Хумгат» — страсти-то какие!

— Приятного вечера, леди! — галантно поклонился им Джуффин. — И не засиживайтесь здесь до рассвета. В противном случае мы можем внезапно свалиться на ваши разгоряченные головки.

— Не стоит, сэр, они довольно твердые. Вы можете ушибиться, — серьезно возразила Меламори. Теххи только головой покачала, и они исчезли за дверью.

— С ума сойти, как они умудрились подружиться! — улыбнулся я. — Все-таки вся эта история со старой семейной враждой…

— Нашел чему удивляться! Меламори с удовольствием подружилась бы не только с дочкой, но и с самим Лойсо Пондохвой, если бы у нее была такая возможность, — просто, чтобы досадить своему папочке! У них с Корвой не жизнь, а непрерывное соревнование: кто кому больше насолит. Думаю, что леди Меламори лидирует с солидным отрывом.

— Ну да. Начать с того, что она родилась девочкой, назло его мечтам о сыне…

— Вот именно. Кстати, если уж зашел разговор… Ты когда-нибудь обращал внимание, что твоя леди Теххи очень похожа на тебя самого — лица-то у вас разные, но манера выражаться и все остальное…

— Я это понял с самого начала, — кивнул я. — И, как всякий нормальный самовлюбленный болван, решил, что лучше и быть не может. Мне до сих пор так кажется, если честно!

— Она — зеркало, — сказал Джуффин. — Как и все дети Лойсо Пондохвы, леди Теххи становится отражением своего собеседника. А уж их знаменитый папочка был наилучшим из зеркал! Самая сокрушительная разновидность обаяния… Только когда она очень испугана, огорчена или остается в одиночестве, тогда и появляется настоящая Теххи — довольно редко, если разобраться, да?.. Я часто заходил к ней в трактир, пока ты шлялся по своему Миру, а потом мы не раз встречались в этой самой комнате, с тех пор, как здесь стало можно посмотреть кино. Можешь мне поверить, все беседы с леди Теххи здорово смахивают на приятное раздвоение личности. Ну вот, а когда Теххи проводит время с Меламори, она становится ее копией. Это очень соблазнительно, правда? Устоять невозможно. Наилучший повод быстро подружиться.

— Еще бы! — растерянно кивнул я. — А вы уверены, что дело обстоит именно таким образом? Мне и в голову не приходило…

— Разумеется, не приходило! Тем не менее это так.

— Я думал, что Теххи действительно похожа на меня, — жалобно сказал я. — А получается, я даже не знаю, какая она на самом деле…

— Ну, немножко все-таки знаешь. В тот вечер, когда леди Шекк тебя нечаянно отравила, ты имел дело как раз с «настоящей» Теххи. Уж очень она тогда испугалась! Но ведь, насколько я помню, именно тогда она тебя и очаровала… — примирительно улыбнулся Джуффин. — И потом, она действительно похожа на тебя, пока ты ее видишь. Это не дешевое актерство, а магия, мальчик… А что с нею творится, пока тебя нет рядом, какая тебе разница? По совести говоря, это уже не твое дело.

— Не мое, — угрюмо согласился я.

— И потом, ты ведь вообще ни о ком не знаешь, каковы мы «на самом деле». В том числе и о себе. Почему леди Теххи должна быть печальным исключением из этого прекрасного правила? — подвел итог Джуффин.

— Ваша правда… А все-таки, почему вы решили сказать мне все это именно сейчас?

— Ну, надо же было когда-то и об этом поговорить. Есть некоторые простые вещи, до которых ты вряд ли додумаешься самостоятельно в ближайшую тысячу лет. А тут как раз разговор зашел…

— В последнее время земля завела дурацкую привычку ежедневно уходить у меня из-под ног. Но потом она возвращается, и я понимаю, что так даже лучше… Это как маленькая смерть — после нее Мир становится еще прекраснее.

— Ты здорово это описал! — обрадовался Джуффин. — Ладно, теперь давай займемся делом. А то хороши мы с тобой: прогнали двух прекрасных леди и сели сплетничать. Как будто бы эта твоя спальня — единственное место в Мире, где можно вволю наговориться!

— Выходит, что так, — улыбнулся я. — И что мы должны делать?

— Ты должен улечься на свое любимое место и заснуть — как всегда, когда ты собираешься сунуться в Коридор между Мирами… Понимаю, что еще слишком рано, и спать тебе не хочется, но уж тут я помогу, будь спокоен! Когда окажешься в Коридоре, разыщи Дверь в тот самый мир с пляжами, который снился вам с Шурфом, и спокойно туда отправляйся. А я — за тобой. Тут тебе повезло: я опытный путешественник, и тебе не придется предпринимать никаких усилий, чтобы мне помочь. Вот с новичком ты бы мог намучиться!

— А я бы даже не стал мучиться, поскольку просто не знаю, как это делается, — возразил я.

— Ну, узнаешь еще, — пожал плечами Джуффин. — Давай укладывайся. Не тяни время!

Я устроился в самом центре мягкого спального покрытия, так что в спину мне уперся стеллаж с видеоаппаратурой. Это неудобство показалось мне таким же умиротворяющим фактором, как и присутствие самого Джуффина. Теперь я действительно был готов ко всему!

— Самый эффективный способ борьбы с бессонницей! — провозгласил мой потрясающий шеф, извлекая из воздуха огромный мультяшный молоток. — Только не вздумай уворачиваться, иначе оно не сработает… Тебе нравится мой новый фокус, Макс? Гораздо веселее, чем раньше!

Я так растерялся, что не знал, как ответить: не так уж часто со мной случаются подобные вещи! Ярко-розовая уродина со всей дури опустилась на мою горемычную голову.

Разумеется, никакого удара я не ощутил, и вообще ничего особенного не случилось, просто я смертельно захотел спать. Это совершенно не напоминало действие наркоза: моя сонливость казалась такой естественной, словно я не спал уже несколько суток и вот наконец дорвался до постели. У меня даже оставалась иллюзия, что я смог бы прогнать эту сонливость, если бы очень захотел, — ощущение, которому я сам предпочел бы не доверять…

А потом я уснул, как миленький. А что еще могло случиться с человеком, колыбельную которому взялся петь сэр Джуффин Халли?..

И я опять оказался в невероятном месте, где нет ничего — абсолютно; даже меня самого там в каком-то смысле не было. Невозможно объяснить, что такое Коридор между Мирами. Личный опыт здесь не помощник. Скорее наоборот: чем чаще оказываешься в этом непостижимом местечке, тем лучше понимаешь, что никогда не сможешь рассказать о нем людям, которые там не бывали. Наши предки просто не удосужились обеспечить нас необходимым словарным запасом, когда создавали языки, которыми мы до сих пор вынуждены пользоваться, — за неимением лучшего…

Я все еще сам поражаюсь тому, что какая-то часть меня отлично умеет ориентироваться в этом иррациональном пространстве. Но я откуда-то знал, какому из Миров я дам забрать себя; какой из сияющих точек я должен позволить вырасти и заслонить все остальное, чтобы светлый песок пустынных пляжей из моих детских снов захрустел под мягкими подошвами угуландских сапожек…

Я сел на теплый красновато-серый камень и огляделся.

Что-то было не так с этим чужим, но хорошо знакомым мне Миром! Несколько секунд спустя я понял, что именно с ним «не так». Кроме меня здесь были другие люди. Далеко, у самой воды, но не настолько далеко, чтобы я не мог их увидеть. А на моей памяти этот Мир был пустынным местом. Это было его неотъемлемое свойство, одна из его отличительных примет, из которых, собственно, и складывается неповторимая картина того или иного мира, подобно тому как из многочисленных неповторимых отличий складывается облик любимого человека: черты лица, голос, манера выражаться, способ реагировать на то или иное событие — все, что делает его предсказуемым, узнаваемым, а потому — любимым. А когда какая-то из этих составляющих меняется, мы лишаемся душевного покоя, поскольку у нас недостает мужества без сожалений расстаться со старым приятелем и впустить в свою жизнь какого-то незнакомца…

В последнее время мне пришлось быстро учиться принимать подобные перемены без драматических завываний — так уж все складывалось, у меня просто не было выбора. Кажется, я почти расстался с бессмысленными попытками оставить все вокруг себя «как есть» — в любом случае мне это было не по зубам! Я даже научился говорить себе, что мне нравится непредсказуемость происходящего; еще немного и я, надо надеяться, научусь верить собственным заявлениям…

Но перемены, произошедшие в любимом мной Мире песчаных пляжей, сразу показались мне отвратительными. Допустим, в первое мгновение это были пустые эмоции, но на смену эмоциям быстро пришло дурное предчувствие.

Я поднялся с теплого камня, даже не вспомнив о том, что мне, наверное, следует подождать Джуффина, и пошел к морю. Туда, где бродили люди, которых здесь быть не могло — просто потому, что не могло, и все тут!

Небольшая пестрая компания уже шла мне навстречу. Потрепанные пожилые цыганки в разноцветных юбках и сверкающих золотыми нитками ярких платках. Одна тащила на руках замызганного младенца, за юбку другой держался ребенок постарше. Они начали ныть еще издалека. Пронзительные, как чаячьи крики, голоса звучали жалобно и нахально. Разумеется, они требовали денег; главным аргументом служили грязные младенцы. В качестве наживки одна из теток решила предложить мне целый комплекс эзотерических услуг, в связи с чем, ясное дело, требовалось немедленно «позолотить ручку».

— Погадаю тебе, красавчик! Жить долго будешь, если сегодня не помрешь, богатый будешь…

Цыганка приближалась ко мне со скоростью спортивного автомобиля. Я смутно удивился: «Разве можно так быстро бежать по песку?» — и тут же напомнил себе, что тут, вероятно, еще и не такое возможно.

А потом я утратил разум.

Мне до сих пор трудно объяснить, почему жалкая компания цыганок с младенцами так меня взбесила. Умеренное бытовое раздражение — вот что полагается испытывать, когда тебя атакует стайка нахальных, крикливых грязнуль… Но меня накрыла и поволокла за собой горячая волна безумного, абсолютно неконтролируемого гнева.

Самое удивительное, что мне нравилось ощущать этот гнев: разрешая себе нестись неведомо куда на гребне его темной волны, я испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение — вполне телесное наслаждение, между прочим. Каждая клеточка моего тела сладко трепетала в предвкушении бури, и точно так же сладко дрожал окутывающий меня воздух, словно он был продолжением меня самого, — я довольно быстро перестал понимать, где заканчивается мое тело и начинается окружающая среда. Никогда прежде мне не было так хорошо, как ни дико это звучит!

Цыганки, вроде бы, так и не почувствовали приближения беды. Они не сменили курс. Спешили мне навстречу, бормоча что-то несусветное про мою счастливую судьбу и своих голодных детей.

— Так ты гадалка, милая? — шепотом спросил я у самой крикливой из них, сам поражаясь нежному трепету своего голоса. — Какая же ты гадалка, душа моя, если свою собственную смерть проглядела?

Я не стал плевать в цыганок, хотя мой яд, пожалуй, мог бы убить их мгновенно. Но в тот момент мне показалось, что я получу слишком мало удовольствия от столь примитивной процедуры. С невероятным наслаждением, словно бы потягиваясь до хруста в суставах после хорошего сна, я протянул к ним руки. Предплечья, оказывается, были уже сплошь покрыты длинными темными шипами. Откуда-то я знал, что каждый шип не менее ядовит, чем моя слюна; вот только вонзать их в чужое тело было бесконечно приятно. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного!

Мертвая цыганка осела на песок, стала кучей грязного вшивого тряпья. Это не метафора: трупа на песке не было. Только яркие, в клочья изодранные тряпки. Человеком там и не пахло, — мог бы и раньше догадаться! Здесь вообще не было людей, только наваждения, одно другого гаже…

Шумные подружки моей первой жертвы немного замешкались, но я не стал ждать, пока они доберутся до меня, а сам устремился им навстречу. Левая половина моего рта расползлась в сладострастной улыбке, но правая оставалась бесчувственной и неподвижной, словно мне сделали хороший укол новокаина. Хвала Магистрам, что никто не предложил мне посмотреться в зеркало. Вряд ли симпатичному сэру Максу из Ехо могло бы понравиться это зрелище…

Через несколько секунд все было кончено: малопривлекательная композиция из разноцветных лоскутов осталась валяться на песке, а я отправился дальше. Туда, где на фоне серебристо-белой воды темнели силуэты других наваждений, испоганивших мой прекрасный безлюдный Мир. Откровенно говоря, сейчас я не простил бы этого и настоящим людям: я намеревался убить всех, кто встретится на моем пути, а уж из какого материала вылеплены их несуразные тела — дело десятое.

Самым невероятным ощущением оставалась звенящая дрожь пространства вокруг моих рук, сладкая и мучительная одновременно. Чудовищные шипы исчезли, но я не сомневался, что они появятся вновь, как только я доберусь до первой жертвы.

Я заранее знал, какое зрелище откроется мне возле воды. И все же, когда я подошел достаточно близко, чтобы разглядеть детали, у меня перехватило дыхание: все-таки это было слишком! На светлом песке моего пляжа собралось все, что я когда-то ненавидел — бессильной, мимолетной, неосознанной, но мучительной ненавистью. Безобразно толстые тетки в ярких купальных костюмах, с нагревшейся на солнце пищей в пластиковых пакетах и их тонконогие пузатые спутники, вяло сосущие теплое пиво из раскаленных бутылок. Малиновые от солнечных ожогов девицы в сползающих бикини, с противными кусочками бумаги на облупленных носах и их кривоногие кавалеры в тесных, вонзающихся в тело, плавках. Пьяные подростки, грузные дядечки в семейных трусах, крикливые старухи…

Я вдруг вспомнил один из походов на пляж вместе с родителями. Мне было лет пять или того меньше, — ужасный возраст, когда уже начинаешь осознавать абсурдную абсолютную зависимость от воли окружающих тебя взрослых, а стратегия «партизанской войны» с ними еще не продумана. Ничего особенного в тот день, насколько я помню, не случилось, но вернувшись домой, я тихонько спрятался в кладовке и ревел там, в полной темноте, уткнувшись в пропахшую нафталином полу старого пальто. «Я не хочу быть большим! Заберите меня отсюда!» — повторял я сквозь слезы, обращаясь неизвестно к кому, испытывая дикий ужас при мысли о том, что дальнейшее пребывание среди этих опасных уродливых существ превратит меня в их подобие: у меня вырастет живот, побагровеет лицо, а потом… потом я умру, разумеется, а что же еще мне останется?! Черная магия человеческого мира, Лойсо Пондохве и не снилось…

— Какая роскошная идея! — прошептал я. — Не знаю, кто решил загадить мой прекрасный Мир этим человеческим мусором, но это действительно великолепное решение: дать мне возможность убить их всех, за один присест!

А потом я учуял знакомую сладковатую смесь пляжных запахов: человеческий пот, солнцезащитный крем, крепленое вино, вареные яйца, — и окончательно утратил человеческий облик. Это не метафора, а констатация факта. Вряд ли существо, которое вихрем носилось по светлому песку пляжа, было человеком. Его (мои?) руки, превратившиеся невесть во что, рвали в клочья розовую и шоколадную плоть. Ему, мне, нам — было чертовски хорошо.

— Это мой мир, понятно? — орал я. — Здесь все будет так, как я хочу! А вас я не хочу, поэтому убирайтесь, твари! В ад, в Анталию, на Золотые Пески — куда угодно!

Иногда они умирали, как вполне органические существа, но иногда я успевал заметить, что мясистая плоть темнеет и съеживается, как сгоревшая бумага… Впрочем, мне было все равно.

Я пришел в себя, когда все было закончено: просто обнаружил себя сидящим на мокром песке. Добрые, ленивые волны лизали сапоги. Они уже успели превратить мою бедную обувь черт знает во что — смотреть было тошно! Я чувствовал себя очень спокойным и очень опустошенным. Происшедшее казалось мне смутным, но довольно сладким сном, и не вызывало абсолютно никаких эмоций.

— Экий ты, оказывается, бываешь сердитый! — раздался за моей спиной насмешливый голос Джуффина. — Жаль, что тебя не видел сэр Донди Мелихаис: он бы тут же удвоил твое жалованье! А ведь был такой милый мальчик… Во что ты превратился, сэр Макс?! Тебе не стыдно?

— А должно быть стыдно? — равнодушно спросил я.

— Да, вообще-то, нет, — улыбнулся шеф, усаживаясь рядом. — Пустяки, дело житейское. С наваждениями ты уже умеешь сражаться, просто загляденье! Осталась самая малость: научиться делать то же самое с тем, кто их насылает.

— Ладно, сегодня же и попробуем, — вяло согласился я.

— Ага, как же! «Попробуем»… Вояка из тебя сейчас тот еще! Сомневаюсь, что после этого бенефиса у тебя хватит пороху убить хотя бы индюка… На это и был расчет у нашего приятеля Гугимагона, между прочим.

— А это его рук дело, да? — все так же безучастно поинтересовался я — сейчас моей флегматичности, пожалуй, мог бы позавидовать сам сэр Лонли-Локли.

— Ну не моих же!

Джуффин снял с головы тюрбан и с хитрой улыбкой провинциального фокусника извлек из него керамический кувшин — точно такие же подают в «Обжоре Бунбе».

— Думаю, глоточек камры тебе не помешает. Только не пытайся делать вид, будто ты не можешь пить ее без кружки! Мне лень добывать еще и посуду… Чего ты так на меня уставился, Макс? Неужели ты действительно думал, что никто в Мире, кроме нашего драгоценного Мабы Калоха и тебя, любимого, не умеет проделывать этот фокус?

— Да нет, — улыбнулся я. — В глубине души я уверен, что вы способны на все что угодно, и вообще вы — самый главный начальник всего происходящего… Просто смешно, что вы достали кувшин из тюрбана!

— Это еще что! Когда старый Махи Аинти учил меня манипуляциям со Щелью между Мирами, он довольно убедительно утверждал, что наилучшие результаты приносят поиски в собственной заднице, — хмыкнул Джуффин. — В то время меня весьма шокировали подобные заявления. Я даже подумывал было завязать с магией: грязное, дескать, это дело…

— А камра-то действительно из «Обжоры»! — с удовольствием отметил я.

— Еще бы! Стану я пичкать тебя всякой дрянью… да и себя заодно!

Джуффин отобрал у меня кувшин и сделал несколько глотков. Я полез в карман Мантии Смерти за сигаретами, прикурил, машинально щелкнув пальцами правой руки. Откровенно говоря, это было немного слишком: совершать чудеса я с горем пополам уже привык, но вот колдовать машинально… Перебор!

— А мы чего-то ждем? — спросил я. — Или вы просто великодушно даете мне прийти в себя?

— И то, и другое. Мы ждем наступления того чудесного момента, когда я пойму, что ты уже в полном порядке, и призову сюда этого пожилого шалуна Гугимагона.

— А разве я еще не в порядке?

— Ну, как тебе сказать… По правде говоря, полчаса назад ты был в куда лучшей форме!

— А где вы были все это время? Пока я… скажем так: сражался с наваждением.

— Я стоял на Пороге этого Мира и получал море удовольствия, созерцая твои бессмертные подвиги. Но решил держаться подальше, просто, чтобы не подвернуться под горячую руку!

Джуффин смеялся так добродушно, словно я был величайшим комиком всех времен и народов, а зверское убийство несчастных пляжников — лучшим моим шоу.

— А это действительно было просто наваждение, да?

— Ну, не то что бы «просто», но, в общем-то… Да, конечно. Наваждение… Видишь ли, мне, кажется, удалось обмануть Гугимагона. До последней минуты он был уверен, что ты придешь сюда один, поскольку я якобы неотлучно нахожусь рядом с сэром Шурфом. Стерегу его драгоценное тело и не менее драгоценную душу.

— А почему он так думал?

— Вчера вечером я дал Шурфу немного своей крови. И велел пить ее по капле, как только он почувствует приближение своего Всадника. Не слишком опытный в таких делах маг после этой процедуры вполне мог перепутать его тело с моим. Я рассчитывал на то, что Гугимагон, во-первых, не слишком опытен в делах такого рода, и во-вторых, по-прежнему боится меня, как огня. И я не ошибся, что не может не радовать!

— Это и есть та таинственная защита, о которой вы вчера не хотели мне рассказывать?

— Ну да. Мой фокус удался на славу, и Гугимагон решил, будто ты поперся сражаться с ним в одиночку. Он приготовил тебе хорошую встречу. Гугимагон рассчитывал, что этот приступ гнева отнимет у тебя все силы. Так оно, собственно, и случилось… Знаешь, Макс, он ведь и тебя боится. Не слишком, но все-таки боится. И здорово недолюбливает. Шурф был абсолютно прав: это очень личная неприязнь.

Я вопросительно уставился на Джуффина. Шеф пожал плечами, развел руками, еще и брови не поленился поднять. Дескать, такие брат дела, ничего не попишешь, да и обсуждать тут нечего.

— Для начала он решил послать тебе навстречу все, что ты ненавидишь. То, что ты меньше всего хотел бы встретить в своем Мире. А ведь этот Мир действительно принадлежит тебе, Макс.

— Как это — принадлежит? Он мне давно снился, конечно, и я люблю это место… Но каким образом целый Мир может кому-то принадлежать?

— Очень просто: без тебя этого побережья попросту не было бы. Сначала тебе снились фрагменты никогда прежде не существовавшего Мира, а потом произошло чудо. Одно из тех немногих абсолютно необъяснимых событий, которые приходится считать чудесами. Это место стало настоящим. Достаточно настоящим, чтобы продолжать свое существование даже после твоей смерти… Вообще-то Миров, которые рождаются из человечьих грез, пруд пруди, но большинство из них столь же невнятны и недолговечны, как их создатели… А у тебя от рождения редкий талант давать настоящую жизнь своим фантазиям. Красивый безымянный город в горах и хищный зачарованный парк, которые по твоей милости выросли возле Кеттари, а теперь еще и это местечко… Забавно, что Гугимагон облюбовал именно его. Может быть, в такой новорожденный Мир просто легче попасть?..

Я изумленно уставился на шефа. Что за метафизическую ахинею он несет? Издевается небось? Ох, пусть бы он издевался! Все что угодно, лишь бы мне не пришлось жить дальше с такой вот новой правдой о себе и обитаемых мирах. Просыпается солипсист в жестоком похмелье, а вокруг, понятно, ничего нет, — вот как это называется…

Земля опять уходила у меня из-под ног, уже в который раз за эту веселую осень!

— Вы меня не разыгрываете? — без особой надежды спросил я.

— Делать мне больше нечего… А чего ты, собственно, так переполошился? Можно подумать, такая уж великая новость! Как ты боишься обыкновенной констатации фактов, даже забавно…

— Действительно, забавно, — согласился я. — Вообще-то, после всего, что со мной случилось, я мог бы позволить себе роскошь и вовсе пропустить ваше чудовищное заявление мимо ушей.

— Вот-вот. Но, по-хорошему, тебе сейчас полагалось бы плясать от восторга… Неужели тебя совершенно не радует собственное безграничное могущество?

Я проанализировал свои ощущения и отрицательно покачал головой.

— Нет, не радует. Свинство с моей стороны, да? Вот если вы вернете мне кувшин с остатками камры, я, пожалуй, действительно немного обрадуюсь. Я же очень примитивное существо, вы еще не поняли?

— Держи свое пойло, «примитивное существо». Вообще-то, она уже почти остыла. — Джуффин отдал мне кувшин.

Я допил теплую камру и решил, что пора бы и поразвлечься.

— Знаете, у меня такое ощущение, что я давным-давно в полном порядке. Может быть, вы быстренько призовете Гугимагона, мы дадим ему по морде и отправимся домой?

— Ну, положим, в полном порядке ты теперь будешь только через пару дюжин дней, не раньше, — огорошил меня Джуффин. — Я имею в виду не твое самочувствие и настроение, а потенциальную возможность повторить свой давешний подвиг… Но это ерунда, с Гугимагоном я и сам справлюсь — проще простого! Проблема в том, что я могу нечаянно навредить тебе, когда буду убивать этого красавчика. Уж больно ты сейчас слаб. Я бы с удовольствием отправил тебя домой, от греха подальше, но фиг ты сейчас без меня куда-нибудь доберешься!

— Неужели все так плохо? — испугался я.

— Почему «плохо»? Все нормально, даже лучше, чем нормально: на ногах-то ты держишься и даже огонь из пальцев извлекаешь, хотя, по идее, не должен бы… У нас есть два выхода. Во-первых, мы можем устроить себе отпуск и провести здесь пару дюжин дней, пока ты снова не станешь «великим героем», как тебе и положено. Идея, заманчивая во всех отношениях. Вот только за это время наш приятель Гугимагон может собрать чемоданы и отправиться на другой край Вселенной. Лично я на его месте именно так бы и поступил…

— А что «во-вторых»?

— А эта идея нравится мне даже больше первой. Я тебя сейчас закопаю и призову Гугимагона, не откладывая.

— Закопаете? — жалобно переспросил я.

— Ну да. Земля вообще отличный защитник от чего угодно, а уж земля твоего собственного Мира… Полагаю, что это должно быть нечто особенное! Не делай такие несчастные глаза, Макс: твоя голова останется на поверхности. Будешь дышать, сколько влезет, и созерцать «битву титанов». Обожаю работать на публику!

— Ладно, — я очень обрадовался, узнав, что меня не погребут заживо. — Тогда вам следует оставить на поверхности мои руки, чтобы я мог аплодировать.

— Обойдешься. Руки сейчас — твое самое уязвимое место. После всего, что ты с ними вытворял…

— Вам же хуже. Значит, не будет никаких аплодисментов, — флегматично заметил я, с удовольствием вытягиваясь на теплом песке. — Делайте со мной, что хотите, Джуффин. Боюсь, что я сейчас просто позорно засну.

— Ни в коем случае. Пока Гугимагон жив, никаких снов! — Шеф извлек из кармана лоохи маленькую керамическую бутылочку с бальзамом Кахара. — Пьешь это зелье всегда ты, а помнить о том, что его нужно с собой брать, почему-то должен я…

— Ну да, все правильно. Это называется «узкая специализация».

Я сделал два здоровенных глотка самого вкусного тонизирующего средства всех Миров. Перебор, конечно, но где наша не пропадала!.. Правильно. Нигде не пропадала — пока.

— Смотри, не захлебнись на радостях! — проворчал Джуффин.

Он поднялся на ноги и отошел от воды. Немного подумал, потом одобрительно кивнул, поднял с земли маленький камешек, повертел его в руках и с силой бросил себе под ноги. Светлый песчаный столб взлетел вверх, задрожал и рассыпался миллионами сверкающих песчинок. Это было здорово похоже на миниатюрный взрыв, только совершенно бесшумный.

— Твоя норка готова, сэр Макс. Самое время тебя зарыть: еще начнешь буянить от этого зелья!

— Когда это вы видели, чтобы я от него буянил?! — возмутился я.

— Хвала Магистрам, пока не видел. И молю небеса, чтобы не пришлось! — расхохотался он. — Твои сегодняшние подвиги потрясли меня до глубины души. Можно было подумать, что воскрес Лойсо Пондохва, честное слово! Такое ощущение, что он был твоим любимым школьным учителем: сегодня ты продемонстрировал абсолютно тот же стиль… Между прочим, из всех моих знакомцев только он проделывал такие штуки со своими руками.

— Может быть, вы говорите мне приятные вещи, но мне почему-то здорово не по себе, — вздохнул я. — Этот ваш знаменитый Лойсо Пондохва… Упоминания о нем меня просто преследуют. В довершение, он как-то умудрился оказаться отцом моей девушки!.. Вы уверены, что убили его, Джуффин? В последнее время я начинаю опасаться, что в один прекрасный день он свалится мне на голову!

— Вообще-то я убил его довольно качественно… — Шеф всерьез призадумался. — Поместил его в некое стремительно исчезающее место. Полагаю, Лойсо давным-давно исчез вместе с ним… Впрочем, даже если это не так, «свалиться на твою голову» он все равно вряд ли когда-нибудь сможет: я навсегда закрыл его личную Дверь между Мирами. И, уж поверь, хорошо закрыл! Лойсо был непревзойденным мастером Очевидной магии, тут мне с ним нечего было и тягаться, но во всем, что касается путешествий между Мирами, он был почти таким же новичком, как и ты… Что мне было по-настоящему нелегко — это заманить его в Хумгат, остальное оказалось делом техники.

— Расскажете подробности?

— Расскажу когда-нибудь. Я сейчас, видишь ли, немного занят… Полезай в яму, сэр Макс. Хороши мы с тобой будем, если Гугимагон все-таки успеет смыться из этого Мира!.. Вообще-то уйти отсюда ему будет непросто: для такого путешествия требуются хорошие «лошадки». До Шурфа он вряд ли доберется, а те, кто доставил его сюда, уже мертвы. Тем не менее не стоит недооценивать этого умника… Я не удивлюсь, если помимо несчастных безумцев у него есть и другие невольные помощники, вроде нашего сэра Шурфа. В конце концов, он готовился к этому путешествию не меньше ста лет…

Джуффин тараторил, аккуратно засыпая песком свободное пространство между моим телом и стенами глубокой ямы. Я чувствовал себя только что высаженным на грядке корнеплодом, чем-то вроде гигантской морковки. Это было довольно смешно, а под воздействием непомерной дозы бальзама Кахара я хихикал, как сумасшедший.

— Какая прелесть! — восхитился Джуффин. — Одно удовольствие иметь с тобой дело, парень! Я тебя, можно сказать, заживо похоронил в каком-то неведомом пустынном месте, на самом краю Вселенной, а теперь собираюсь призвать сюда грозного Гугимагона, мечтающего, между прочим, напиться твоей крови… А ты ржешь, как пьяная лошадь!

— Почему «как пьяная»? — Я уже стонал от смеха.

— Потому что трезвые лошади ведут себя гораздо сдержаннее. Особенно в подобных обстоятельствах… Ладно уж, считай, что ты меня убедил. Сейчас я тоже буду развлекаться.

* * *

Джуффин развернулся и быстрым шагом пошел в глубь пляжа. Удалившись от меня метров на тридцать — сорок, он остановился и заорал:

— Гугимагон, вурдалак драный, а ну дуй сюда!

Этот невежливый призыв не просто прогремел над пляжем, как нормальный человеческий крик. Каждое слово Джуффина немедленно материализовалось, вылетая из его рта, так что в воздухе зависла гигантская ярко-оранжевая надпись. В точности так же громоздятся реплики над головами героев комиксов. Буквы начали расти и одновременно блекнуть. Через несколько секунд они стали бледно-желтыми, зато закрывали собой почти все небо. Джуффин повелительным жестом поднял правую руку, сияющая надпись пролилась в протянутую ладонь, как молоко из кувшина. Он с силой встряхнул кистью, и я увидел, что призрачная материя, из которой была соткана надпись, превратилась в тонкую трость цвета слоновой кости.

— Сюда, быстро! — рявкнул Джуффин, вонзая трость в песок.

Получилось убедительно: я бы и сам прибежал, как миленький, если бы не был предусмотрительно обездвижен. Потом шеф расслабился, с удовольствием покачал головой и вернулся ко мне.

— Скоро он заявится, — Джуффин подмигнул мне с видом заговорщика. — Никуда не денется, я уже пригвоздил его к этому месту. Ну, побарахтается с полчаса, на большее силенок не хватит!

— Красиво вы это провернули, — завистливо вздохнул я.

— Да уж… Для тебя старался. Между нами говоря, я мог бы сделать то же самое, не прибегая к визуальным эффектам. Это твое кино меня испортило. Раньше я так не выпендривался… Но знаешь, мне даже нравится. Надо же получать удовольствие от рутинной работы!

— Ничего себе «рутинная работа»!

— Ну а что же еще? Гоняться по окраинам Хумгата за несчастным бесталанным романтиком дальних странствий Гугимагоном… Самая что ни на есть рутина!

— А я-то думал, что влип в одно из самых опасных приключений в своей жизни! — усмехнулся я.

— Правильно думал. Но одно другому не мешает, знаешь ли! К тому же, по-настоящему опасным оно было только в тот момент, когда ты подвозил домой своего друга Шурфа Лонли-Локли. А теперь так, скукота. Вот если бы ты действительно заявился сюда в одиночестве, тогда конечно! Могу себе представить…

— А я не могу. И это к лучшему, наверное…

— Смотри-ка, Макс, — Джуффин указал в сторону моря. — Такое впечатление, что Гугимагон подслушивал нашу беседу. Кажется, он обиделся. И вознамерился доказать мне, что охота за ним — не самое скучное событие в моей жизни.

Я посмотрел и чуть не умер на месте: зыбкая поверхность моря больше не являлась естественным продолжением горизонтальной плоскости берега. Море вздыбилось над нами вертикальной стеной, вопреки всем законам природы, оптики и здравого смысла. И угол наклона продолжал угрожающе изменяться: стена воды кренилась в нашу сторону, собиралась опуститься нам на головы, как крышка чудовищной, огромной шкатулки.

Джуффин вздохнул, поднялся с песка и небрежно махнул рукой.

— На место! — проворчал он.

Таким тоном заспанный хозяин пытается отделаться от собаки, которой приспичило отправиться на прогулку в три часа ночи. По собственному опыту знаю, что пса в таких случаях приходится уговаривать чуть ли не до утра, но угомонить стихию оказалось проще простого. В следующее мгновение море снова стало живой сверкающей светло-бирюзовой гладью, простирающейся до линии горизонта.

— Это тоже было наваждение, Макс, — объяснил шеф. — Не бери в голову… Хотел бы я знать, за кого он меня принимает? За старого маразматика? Рассердиться, что ли…

Видимо, Джуффину чертовски понравилась эта идея. Во всяком случае, он тут же принялся воплощать ее в жизнь.

— Сюда! — приказал он, с силой ударяя по набалдашнику трости. — Сюда, быстро! Еще быстрее! СЕЙЧАС!

Джуффин орал так громко, что у меня сдавали нервы. А последний вопль вышел и вовсе нечеловеческий. Люди просто не способны кричать таким голосом: низким и пронзительно визгливым одновременно. Я бы с радостью зарылся в песок целиком, с головой, чтобы только не слышать эти звуки. Но муравьиного льва из меня не вышло…

Наконец рядом с Джуффином появился высокий, громоздкий силуэт тяжеловеса. Мне он показался настоящим великаном. А за спиной шефа маячил еще один гигант, точная копия первого. На их фоне худющий сэр Джуффин не производил впечатления грозного противника… и вообще не производил впечатления. Но, хвала Магистрам, это все же были не соревнования по тяжелой атлетике!

— О, к нам пришел сэр Гугимагон, да еще и Тень свою привел… Как это мило! — тоненьким голоском пропищал Джуффин, молниеносно разворачиваясь назад.

Он ухватил гиганта за ляжки и без видимых мускульных усилий разорвал громоздкое темное тело пополам, словно оно было картонным. Совершив сие изумительное злодейство, шеф захихикал, подпрыгнул, как блоха, и с неожиданной прытью вцепился в ногу второго противника.

— Какое несчастье! У сэра Гугимагона больше нет Тени! — запричитал Джуффин.

Он легко поднял великана и со всей дури шарахнул его головой о песок. Точно так же поступал со здоровенными котами мышонок-силач, кузен Джерри. Я был уверен, что шеф, как истинный поклонник Диснея, намеренно воспроизвел эту сцену.

— Макс, тебе понравилось?

Джуффин одарил меня самой очаровательной из своих улыбок. Своего противника он по-прежнему держал за ногу, небрежно им при этом помахивая.

Я молча хлопал глазами. Какие уж тут комментарии!

— Грешные Магистры, неужели мне удалось лишить тебя дара речи? — изумился Джуффин. — Вот это я понимаю, чудо!

Он направился ко мне, волоча за собой огромного Гугимагона.

— А почему вы его не убиваете? — наконец спросил я.

— Экий ты кровожадный! — ухмыльнулся Джуффин. — Дай тебе волю, все Миры стали бы такими безлюдными… Вообще-то он уже почти мертв: ни один человек не может надолго пережить свою Тень. Ну, разве что на часок-другой. Вполне достаточно, чтобы мы могли побеседовать. Имею я право поболтать со старым приятелем?

— Имеете, — вздохнул я. — Может быть, теперь я могу потихоньку выкапываться?

— Ни в коем случае! Я только что здесь такого наворотил… Нечего тебе без единого щита шляться по местности, где только что два серьезных пожилых человека занимались магией двести двадцать восьмой ступени!

— Ого! — уважительно заметил я. — Почти предел возможного, да?

— Да. Знаешь, оказывается, в новорожденном Мире это гораздо легче делать. Очень интересный эффект! Теперь я понимаю, как тебе удалось устроить такую красивую великую битву с несчастными пляжниками. Дома у тебя вряд ли получилось бы… Да оно и к лучшему — пока!

— А я-то думал, что это я сам по себе такой грозный… Ну, нет — и не надо!

— Ничего, успеешь еще.

Джуффин уселся на песок рядом со мной. Вернее, рядом с моей головой — к тому времени у меня создалось впечатление, что ничего, кроме головы, от меня уже не осталось. Тело словно бы смешалось с песком, растворилось в нем, и мне даже нравилось это странное ощущение.

Шеф встряхнул тело Гугимагона, как тряпку. В результате этой встряски его жертва приняла сидячее положение и томно опустила голову на плечо своего мучителя.

— Сядь прямо! — рявкнул Джуффин.

К моему изумлению, бесчувственное тело послушно выпрямилось. Я, наконец, смог разглядеть его лицо. Не слишком привлекательное, но эффектное, оно напоминало гордые лики старых индейских вождей — не настоящих, конечно, а киношных. Его правый глаз был закрыт, а левый уставился на меня тяжелым немигающим взглядом. Радужная оболочка грязно-белого цвета, ослепительно яркий зрачок изогнулся серпом. Я вспомнил разговор Джуффина и знахаря из Приюта Безумных: левый глаз Гугимагона слеп. М-да, так сразу и не скажешь…

А потом я вспомнил еще кое-что, о чем не только не знал, но и подозревать не смел всего секунду назад. Этот слепой белый глаз уже смотрел на меня однажды. В тот самый день, когда я сдуру решил смотаться домой…

До сих пор содрогаюсь, вспоминая то приключение. С самого начала все шло как-то не так: не было ни Коридора между Мирами, ни поиска нужной Двери, ни единого сознательного шага в нужном направлении. Я заснул в своей зачарованной спальне в доме на улице Старых Монеток, а потом сразу же проснулся под стареньким клетчатым пледом, в убогой конуре, которую считал своим домом, в полной уверенности, что два года моей жизни в Ехо были всего лишь прекрасным сном, который и вспомнить-то трудно…

Я выкарабкался из той беды, влип в еще худшую и снова, как водится, выкарабкался. Вернулся, научился жить так, словно ничего особенного не стряслось, не подпуская воспоминания на расстояние вытянутой руки, не шарахаясь от клетчатых одеял, даже во сне кричать перестал — почти сразу. Но сейчас, встретившись взглядом с бледным слепым глазом Гугимагона, я вспомнил, что именно было «не так» с тем моим проклятым путешествием. И почему, черт его побери, оно было «не так».

Разумеется, я побывал тогда в Коридоре между Мирами. Угодил туда, как только сомкнул глаза в спальне на улице Старых Монеток. Но на границе невидимого и невообразимого, там, где человек остается наедине — не с собой даже, с отсутствием себя, — меня поджидал этот самый одноглазый дядя, который хотел… Чего именно он хотел — этого я так и не смог для себя сформулировать. Но я знал, что тогда мне грозило кое-что хуже самой смерти, хуже которой, теоретически говоря, ничего быть не может.

— Ты вспомнил его, да? — мягко спросил Джуффин. — Да, это именно он охотился на тебя, когда ты ходил в свой Мир. Гугимагон здорово тебя оглушил тогда. И все-таки ты от него удрал, молодец… Но хотел бы я знать, сколько ребят вроде тебя от него не удрали? — Шеф легонько щелкнул по лбу своего пленника. — Давай, оживай, дружок. У меня уже созрел очень хороший вопрос… Что-то ты совсем зарвался, сэр Гугимагон! Одно дело потрошить несчастных безумцев… На твоем месте я бы и сам так поступил. Если Хумгат тебя не принимает, следует отточить мастерство и воспользоваться помощью заблудившихся там бездомных Теней — это достойный выход. Но как тебе пришло в голову, что ты имеешь право на силу настоящих избранников Хумгата? Отвечай!

— Ты лучше меня знаешь, что этот выродок не человек, — вдруг сказал Гугимагон. Не просто ответил, но еще и невежливо ткнул в меня пальцем. — А второй твой парень мне был по-настоящему нужен. Я бы не стал связываться с тобой и рисковать всем, если бы мог без него обойтись.

— Я слышал, что тот, кто слишком долго питался силой безумцев, сам становится безумным, — усмехнулся Джуффин. — По всему выходит, так оно и есть. Какая прелесть!.. Ладно, в таком случае, говорить нам не о чем. Призови остальных, Гугимагон, и покончим с этой историей.

— Каких «остальных»? — вяло спросил великан.

— Я знаю, что здесь есть другие избранники Хумгата. Вернее, та часть их духа, которую ты сумел оседлать. Могу себе представить, что происходит с жалкими остатками этих ребят, угасающими без своей лучшей половины, не понимая, что с ними произошло! Я бы мог сам призвать их, просто не хочу еще больше навредить. Их дела и без того плохи — хуже некуда… Ты рано расслабился, Гугимагон. Думаешь, я тебя убил и на этом все кончено? Мы давно не виделись, дружок. Ты, наверное, не в курсе, что я могу растянуть твое умирание до конца этого Мира? Двести тридцать третья ступень Белой Магии, всего за шаг до Зеленого Огня. На твоей памяти я такими фокусами не баловался, правда? Ты любишь умирать подолгу, друг мой? Учти, что этот прекрасный Мир будет существовать ох как долго… Правильно я говорю, сэр Макс?

Я кивнул, хотя понятия не имел, о чем идет речь. Диалог двух старых колдунов напрочь отшиб у меня способность соображать. Единственное, что меня все еще немного волновало: почему этот одноглазый так уверенно отрицал мою человеческую природу, да еще и «выродком» обозвал? Не то чтобы меня так уж заботило его мнение о моей персоне, но информация показалась мне весьма тревожной.

— С каких это пор ты придаешь значение бредням безумцев? — насмешливо спросил Джуффин. — Знал бы, что ты такой впечатлительный, закопал бы тебя с головой, честное слово!

— Ну да. А через несколько минут вы бы заметили, что из песка торчат мои любопытные уши. Уж на такое чудо у меня всегда сил хватит, можете поверить…

— Верю! — обрадовался шеф. И снова занялся пленником: — Давай, Гугимагон, пошевеливайся!

— Я не собираюсь потакать твоим капризам, Джуффин. Делай, что хочешь, но гаденыши останутся здесь… Все вы — нахальные, неблагодарные, бессмысленные твари. Вам от рождения достался дивный дар, вы не способны понять, каково быть человеком, навсегда обреченным оставаться там, где родился. Я дорого заплатил за свое путешествие и я хочу, чтобы все оставалось как есть…

— Да ни фига ты пока не заплатил, болтун! — возмутился Джуффин. — За тебя платили другие ребята. Им даже не довелось увидеть чудеса, ради которых ты почти погасил их Искру, вот что меня больше всего бесит! Призови тех, кто еще может вернуться к себе, Гугимагон. Иначе… Ты меня не первый день знаешь. Я всегда получаю то, чего хочу.

— Все останется как есть! — заупрямился Гугимагон.

— Ладно, как хочешь.

Джуффин легко оторвал от земли тело Гугимагона и подбросил его вверх. На песок упало уже не одно, а два тела. Джуффин молниеносным движением разорвал пополам одно из них — в точности так, как он уже проделал это недавно.

— Тень быстро воскресает, а умирает еще быстрее, правда, Гугимагон? Я могу продолжать это удовольствие столько, сколько понадобится, — он говорил тихо, почти ласково. — Понимаю, что неприятно, но ты не оставляешь мне выбора. Призови своих пленников, пока не поздно. Я же и во вкус могу войти! А там, глядишь, сэр Макс захочет взять пару уроков…

— Ты мог бы позволить мне умереть иначе, — глухо простонал Гугимагон. — Своих людей ты уже получил, какое тебе дело до прочих?

— А ты здорово ненавидишь этих бедняг! — заметил Джуффин. — Зависть еще никого до добра не доводила… Ну ладно, хватит дурью маяться. Призови их, Гугимагон.

— Хорошо, — откликнулся великан. — Только… Ты ведь можешь сделать так, чтобы я умер не здесь, а в Хумгате? Сам знаю, можешь. Если я призову этих людей, ты сделаешь это для меня?

— А почему нет? — неожиданно смягчился Джуффин. — С этого и нужно было начинать наш разговор. Ты честно заслужил такую возможность, Гугимагон. Как-никак, совершил невозможное… Но сначала я отпущу твоих пленников. Позови их, пока еще можешь.

Теперь одноглазый старик выглядел почти счастливым. Куда только подевались давешние упрямство, ненависть и ярость?

«И правда безумец, — подумал я. — Какая разница, где умирать? Смерть — она и есть смерть… Или все-таки нет?»

Джуффин неожиданно дернул меня за ухо. Рожа у него при этом была самая бандитская, но глаза показались мне серьезными и даже немного печальными — небывалое для него настроение.

— Они пришли, наши с тобой товарищи по несчастью. Ты чувствуешь их присутствие, Макс?

— Ничего я не чувствую… А кто пришел-то? Вы имеете в виду вон те привидения?

— «Привидения»? — удивился Джуффин.

— Ну да. Прозрачные, мерцающие силуэты возле воды… Что-то не так?

— Да нет, все так. Просто ты видишь их очень забавным способом! Для меня они выглядят иначе. Вернее, вообще никак не выглядят. Мы с тобой совершенно по-разному интерпретируем одно и то же явление. Но так даже лучше… Сколько этих «привидений» ты видишь?

— Сейчас, дайте сосчитать… Семнадцать.

— Все правильно, семнадцать. Десять в состоянии найти обратную дорогу к себе, остальные — как повезет… Слушай, Гугимагон, тебя же лечили Кристаллом Памяти, пока ты валялся на казенной койке в Приюте Безумных! Вот и давай его сюда. Им это может здорово помочь.

— Возьми. — Одноглазый протянул Джуффину темный блестящий предмет, больше всего похожий на кусок антрацита. — С каких это пор ты стал такой заботливый? — сварливо спросил он. — Какое тебе дело, что будет с этими тенями? Их хозяева — не твои люди.

— Конечно, не мои. Они вообще не из Ехо. И даже не обитатели окраин Мира. Только одна женщина наша, из Тулана, а прочие… Магистры знают, откуда их сюда занесло!.. Так, нам нужно разделить Кристалл Памяти на семнадцать частей. Десять поменьше, семь побольше… Сейчас посмотрим, гожусь ли я в помощники знахаря! — Джуффин ритмично постукивал пальцами по темному камню. — Все, готово. Держите, ребята!

Он швырнул в море темные осколки кристалла. Я заметил, как зашевелились светящиеся призрачные фигуры, замершие было у воды; нечто, что служило им руками, потянулось навстречу медленно опускающимся на дно камушкам.

— Постарайтесь вернуться к себе, ребята, — с удивительной нежностью сказал им Джуффин. — И еще, постарайтесь запомнить хоть что-то из всей этой истории. Вы попали в мерзкую переделку, но память о ней может оказаться очень полезной потом, когда вы войдете в Коридор между Мирами самостоятельно… если это вообще когда-нибудь случится. А теперь я открою вам Дверь.

Джуффин поднял перед собой руку и с силой начертил в воздухе что-то вроде здоровенного прямоугольника. Это выглядело так, словно он разрезал очень плотную ткань не слишком острым ножом: самые большие усилия требовалось прикладывать, чтобы вырезать углы. Тем не менее его затея увенчалась успехом, во всяком случае, мне показалось, что я даже вижу контуры этого прямоугольника, мерцающие бледным красноватым светом.

Семнадцать призрачных существ устремились к Джуффину, одно за другим; они исчезали, соприкоснувшись со светящимися границами невидимой Двери. Не прошло и минуты, как все было кончено. Шеф снова уселся на песок, рядом с останками Гугимагона. Кажется, дела одноглазого были совсем плохи: он все меньше походил на живого человека. Но Джуффин не обращал на это никакого внимания. Он повернулся ко мне и обезоруживающе улыбнулся.

— Когда-то очень давно, когда я был почти мальчиком, со мной случилось то же самое, что и с ними. Какой-то тип, вроде этого, — он кивнул в сторону неподвижного тела Гугимагона, — похитил мой дух… Очень небольшую его часть, мне еще повезло. Разумеется, тогда я так и не понял, что со мной случилось. Внешне я оставался вполне нормальным парнем, никому и в голову не пришло бы упечь меня в Приют Безумных. Просто мне чего-то не хватало, хотя я, конечно, не осознавал своей потери. Я был очень молод и не знал, как ощущают себя прочие люди. Полагал, что эта пустота внутри — нормальное человеческое чувство, что жизнь пуста, глупа и безрадостна для всех… Меня ничто не интересовало по-настоящему, все происходящее казалось бессмысленным: скучные и противные дни, похожие один на другой, ночи без сновидений, и усталость — такая бесконечная усталость! Я болтался, как неприкаянный, и мои тусклые глаза не видели ничего, кроме собственных отражений в многочисленных зеркалах, от которых меня смутно тошнило… Это метафора, Макс. Слов, которые нужны, чтобы объяснить, как это было паршиво, все равно не существует. Хуже всего, что какая-то часть меня все еще помнила, что бывает и по-другому. Это приносило боль — неосознанную и неописуемую… Так продолжалось, пока старый шериф Махи Аинти не предложил мне место своего помощника. Теперь-то я знаю: первое, что он сделал, познакомившись со мной поближе, — это отправился в Хумгат, разыскал маленькую частичку меня… ну, наверное, дал по морде кому следует, — одним словом, освободил мой заблудившийся дух из плена. И тогда я снова узнал, чем пахнет настоящая жизнь…

Джуффин улегся на спину, вытянул ноги, закинул руки за голову, сладко охнул — не то от телесного благополучия, не то от полноты чувств — и продолжил:

— В ту ночь я дежурил в Доме у Дороги. Это было мое второе ночное дежурство… Или все-таки третье?.. Я задремал, сидя в кресле, а потом вдруг проснулся. Подскочил как укушенный, потому что ветер распахнул окно, и оказалось, что в мире существуют такие вещи, как мелкие капли дождя и запах мокрых листьев дерева шотт — не меньшее чудо, чем восход какого-нибудь лилового Солнца на другом краю Вселенной… Я вылез в окно и поперся бродить по городу. Обошел все мосты — ты ведь помнишь, сколько мостов в Кеттари, Макс? — пил какую-то дрянь в ночном трактире, изумляясь интенсивности вкусовых ощущений, пытался потрогать руками все, что можно потрогать, просто чтобы убедиться, что оно настоящее… Вернее, что я сам настоящий. Что правда, то правда: в ту ночь я наконец-то снова стал «настоящим» и чуть не рехнулся от вернувшейся ко мне остроты ощущений! Честно говоря, я до сих пор в восторге от факта собственного существования и от каждой травинки у меня под ногами заодно: мне есть с чем сравнивать, я все еще помню время, когда жил среди всего этого, не чувствуя почти ничего… А потом я кое-как взял себя в руки и вернулся на службу. И хитрец Махи часа три ворчал на меня за самовольную отлучку. Теперь-то я понимаю: он распекал меня, чтобы я не свихнулся от счастья. Хотя, не могу сказать, что он выбрал эффективное средство!

Джуффин улыбнулся так мечтательно, словно выговор, полученный от старого шерифа Кеттари Махи Аинти, был самым приятным событием в его жизни… Впрочем, так оно и было — в каком-то смысле.

— А теперь вы… как бы отдали долг, да? — спросил я.

— Как ты все правильно понял! — обрадовался Джуффин. — Именно отдал долг, лучше и не скажешь… Знаешь, описать не могу, как мне нравится думать о том, что сейчас творится с этими беднягами! Может быть, кто-то из них даже рехнулся от внезапной полноты ощущений — самая очаровательная разновидность сумасшествия!

— Наверное, я понимаю, — смущенно сказал я. — Когда я оказался на тропе Доперстов, заблудился в своем Мире и забыл себя, а потом начал вспоминать: постепенно, шаг за шагом… Нет, это было совсем другое, и все-таки…

— Да, — кивнул Джуффин. — Все истории о возвращении к себе — это, в сущности, одна и та же история. Конечно, ты знаешь, о чем я говорю. Кому и знать, как не тебе!

Он повернулся к Гугимагону и положил руку на бледный лоб старика.

— Надеюсь, ты слушал меня очень внимательно. Своему коллеге я мог бы рассказать эту историю и позже, сам понимаешь… Но я хочу, чтобы ты знал, что творилось с ребятами, у которых ты забирал силу. Может быть, это бессмысленно — читать нравоучения тому, кто должен умереть, и все же… Никто толком не может себе представить, что случается с теми, кому удается умереть в Хумгате. Вряд ли это будет настоящая смерть, ты ведь на это и рассчитываешь, правда? Если бы мне предстояло умереть, я бы тоже постарался сделать это именно там…

Гугимагон никак не отреагировал на слова Джуффина. Я так и не понял, слышал ли он вообще хоть что-то. Шеф с сомнением покачал головой и снова повернулся ко мне:

— Ладно, все это просто прекрасно. А теперь будем выбираться отсюда. Честно говоря, я хочу домой.

— Ха, а кто не хочет?! Но как, интересно, я буду отсюда выбираться, если вы не разрешаете мне выкопаться из моей свежей могилки?

— Очень просто. Я открою нашу Дверь прямо на дне твоей «могилки», как ты выражаешься… Ну и терминология у тебя, парень!

— Костюмчик провоцирует, — объяснил я. — Я же все время шляюсь в Мантии Смерти, это здорово портит характер!

— Ну-ну… — Джуффин поднялся на ноги. — Будет лучше, если ты закроешь глаза. Так и Дверь открыть легче, и нервы свои побережешь…

Я послушно зажмурился, но даже сквозь закрытые веки я видел ровно прочерченные линии, сияющие уже знакомым красноватым светом. Наверное, Джуффин опять резал пространство невидимым аналогом тупого ножа.

А потом меня приняла в свои холодные объятия абсолютная пустота Коридора между Мирами, и одна из сияющих точек была Дверью, ведущей в Ехо, прямехонько в мою спальню на улице Старых Монеток.

«Попробуй немного задержаться здесь, Макс».

Это, вне всякого сомнения, был зов Джуффина. Я здорово удивился: до сих пор мне казалось, что в этой абсолютной пустоте нет места ничему, в том числе и Безмолвной речи. Я хотел ответить, но у меня ничего не получалось, совсем как в те далекие дни, когда я пытался освоить азы этого искусства.

«Не пытайся отвечать. Во-первых, ты еще не умеешь говорить в этом месте, а во-вторых, для этого требуется слишком много сил, которых у тебя сейчас нет, — успокоил меня Джуффин. — Попробуй немного задержаться, пока не увидишь меня. У тебя вполне может получиться. Ну, а если не получится, не страшно. Тогда просто позволь нашему Миру взять тебя… Просто мне хочется, чтобы ты увидел, как умирают в Хумгате. Когда еще доведется!»

Я понятия не имел, каким образом могу «задержаться» в этом непостижимом местечке. Дверь, ведущая в спальню на улице Старых Монеток, уже была готова впустить меня. Вернее, забрать меня отсюда: обычно обитаемые Миры не дают неопытному путешественнику подолгу болтаться на пороге, они ведут себя нетерпеливо, как рассерженные мамаши, за шиворот затаскивающие домой своих разгулявшихся чад.

— Можно, я подожду Джуффина? — нерешительно попросил я.

Прежде мне никогда не доводилось говорить вслух в этом загадочном месте, так что я сам испугался собственного голоса и тягучего эха, которое даже не было звуком — скорее, странным телесным ощущением. Но я был твердо уверен, что этот дурацкий монолог может оказаться хорошим способом договориться — не знаю уж с кем! А потому собрал волю в кулак и добавил:

— Мне очень нужно немного задержаться. Я так хочу.

Мое нытье, как ни странно, подействовало. Я был свободен. Дверь, ведущая в мой Мир, все еще маячила передо мной, но ее властное притяжение заметно ослабло.

— Спасибо, — на всякий случай сказал я. Решил, что лучше быть вежливым.

А потом я увидел Джуффина. Он был совсем рядом, хотя когда находишься в Коридоре между Мирами, привычные термины, вроде «рядом» или «далеко», теряют свое значение… Тем не менее мне казалось, что я мог бы прикоснуться к нему, если бы решился протянуть руку. Впрочем… Черт, я отнюдь не был уверен, что у меня все еще есть руки! Я вообще не чувствовал своего тела. Так что мне оставалось только смотреть.

Тело Джуффина казалось мне огромным и сияющим. Чем дольше я смотрел на него, тем больше и ярче становился его силуэт. Поблизости тускло мерцал какой-то невнятный комок. Я понял, что это и был Гугимагон, грозный путешественник между Мирами, Фредди Крюгер местного значения… И еще я подумал, что он, скорее всего, уже мертв: только мертвец мог оставаться таким маленьким и тусклым в этом невероятном месте.

Потом произошло что-то и вовсе непонятное. Мне показалось, что Джуффин зачерпнул своего пленника горстью, огромными ладонями растер разреженное вещество его тела и тщательно отряхнул руки. Я завороженно наблюдал, как миллионы крошечных сияющих пылинок посыпались в пустоту. Они исчезали, но не гасли — не могу объяснить почему, но я был уверен, что эти пылинки продолжали жить какой-то невероятной, неописуемой жизнью.

Джуффин тем временем оказался совсем рядом со мной: так близко, что толкнул меня в грудь, и я со всей дури грохнулся на собственную кровать, в опасной близости от стеллажа с видеоаппаратурой.

— Извини, парень. Кажется, я чуть-чуть не рассчитал! Ты не очень ушибся? — жизнерадостно осведомился мой великолепный шеф.

Он гордо восседал на подоконнике. Хищный профиль на фоне восходящего солнца — хоть монеты с него чекань!

— Все? — глупо улыбаясь, спросил я. — Мы уже дома, и все закончилось?

— Ну, хвала Магистрам, закончилось далеко не все! — усмехнулся Джуффин. — Что касается нашей с тобой жизни, она продолжается, как миленькая, с чем тебя и поздравляю!.. Думаю, нам следует немедленно отправиться в Дом у Моста и выпустить из заточения сэра Шурфа. По моим скромным подсчетам, он не спал несколько дольше, чем мы с тобой. При этом ему было далеко не так весело…

— Поехали! — согласился я, вскакивая на ноги. И тут же недовольно поморщился. — Переодеться бы! Я весь в этом грешном песке, Джуффин.

— Дома переоденешься, — нетерпеливо отмахнулся он. — Поехали, Макс. Все равно одним переодеванием ты дело не спасешь. Тебе потребуется отправиться в бассейн, а пока ты будешь плескаться в своих четырех лоханках, я начну смотреть какое-нибудь кино, и бедняга Шурф останется в своей камере, как минимум, до полудня… В общем, гигиенические процедуры откладываются на потом. Это приказ!

— Ладно, как скажете. Но я вам все Управление песком загажу…

— Вот уж это точно не мое горе! — фыркнул Джуффин. — А младшие служащие зачем, скажи на милость?

— Я все время забываю, что существуют такие прекрасные специальные люди, как младшие служащие, — вздохнул я. — Тоже мне, царь!

— Ничего, привыкнешь. К таким вещам, как толпа слуг, привыкнуть легче легкого. Проблемы появляются потом, когда приходится отвыкать.

— Спасибо, утешили! — проворчал я.

Мне пришлось перейти на галоп, чтобы догнать неугомонного господина Почтеннейшего Начальника, скатившегося вниз, в гостиную, по перилам. Любимый спорт младших школьников и злых колдунов…

— Кстати, а как тебе удалось задержаться на Пороге? — спросил Джуффин после того, как мы воссоединились на улице. — Если честно, я не слишком рассчитывал на успех. Все-таки после этого дикого побоища ты не в лучшей форме…

— Элементарно. Просто попросил, чтобы мне разрешили вас подождать.

— Кого это ты «попросил»? — изумился Джуффин.

— Понятия не имею. Просто попросил. И не забыл сказать «спасибо», так что все в порядке.

— Хочешь сказать, ты просто открыл рот и вежливо изложил свою просьбу?

— Ага. А что?

— Ну-ну… Прими мои поздравления: тебе в очередной раз удалось наглядно продемонстрировать, что жизнь — удивительная штука. Никогда не слышал ничего подобного!.. Знаешь, а ведь очень может быть, что ты совершил великое открытие. До сих пор, насколько мне известно, никому не приходило в голову, что в Коридоре между Мирами можно говорить вслух. Может быть, это самый простой способ с ним договориться?

— Именно так я и решил. Знаете, мне даже не пришлось прилагать никаких усилий… Да я и не знал, какого рода усилия следует прилагать.

— В следующий раз я тоже так попробую. Может, сработает?.. Чем только Темные Магистры не шутят!

Джуффин косился на меня с нескрываемым изумлением. Теоретически говоря, мне бы полагалось безотлагательно захворать манией величия. Но пронесло. Прививку мне от нее в свое время сделали, что ли?..

В Доме у Моста было как-то особенно тихо. Такую массивную, густую, как каша, тишину можно поймать только на рассвете, да и то не всегда.

В нашем кабинете было пусто, но на столе уже стояла жаровня, на которой подогревался кувшин с камрой. Сэр Джуффин, святой человек, додумался заблаговременно отправить зов в «Обжору Бунбу». Его заказ прибыл по назначению даже раньше, чем мы сами. Такая расторопность вполне может быть приравнена к спасению человеческой жизни — по крайней мере, моей.

Я рухнул в кресло и потянулся к своей кружке. Шеф тем временем начал героическую борьбу с собственными заклятиями: открывать Тайную дверь, запечатанную сэром Джуффином Халли лично, — то еще удовольствие. Он и сам все на свете проклинает за этой работой. Но злокозненная дверь все же была побеждена.

— Какой я хороший колдун — самому тошно! — проворчал Джуффин. — Сэр Шурф, добро пожаловать на свободу! Считай, что ты освобожден по амнистии, в честь коронации твоего приятеля, его величества Владыки Фангахра. А мой приятель Гугимагон, как ты понимаешь, мертвехонек. И только попробуй сказать, что это — плохая новость!

— Новость хорошая. Но долго же вы с ним возились! — заметил Лонли-Локли, захлопывая книгу. — Не могу сказать, что остался доволен прошедшей ночью: мой Всадник все время пытался до меня добраться. По-моему, он отчаянно старался завладеть моим телом после того, как вы начали приводить в негодность его собственное… Хорошо, что у меня была ваша кровь! Даже после того, как он перестал принимать меня за вас, это помогало сохранять хоть какой-то контроль над происходящим… Но час назад мне, наконец, удалось расслабиться.

— Смотри-ка, оказывается, этот хитрец Гугимагон сопротивлялся до последней минуты! — Джуффин восхищенно покачал головой. — То-то он был такой вялый! Кажется, я немного недооценил своего старинного приятеля… Посидишь с нами полчаса, сэр Шурф? Или сразу поедешь домой?

— Немного посижу, — кивнул Лонли-Локли, усаживаясь рядом со мной. — Кстати, Макс, ты обещал отвезти меня домой еще два дня назад. А я до сих пор не дома. Похоже, слухи о скорости, с которой ты передвигаешься на амобилере, несколько преувеличены… Но может быть, ты все-таки выполнишь свое обещание?

Я оцепенел от такого нахальства. Да, если уж сэр Лонли-Локли начинает иронизировать, мне остается только скромно молчать в тряпочку… Я даже не пытался подобрать достойный ответ: пустые хлопоты.

— Ну, если дело опять не закончится нападением на возницу… Почему бы и нет?

— У меня где-то тут хранится твое барахло, сэр Шурф, — вспомнил Джуффин.

Он порылся в многочисленных ящиках своего стола, большинство которых, по моему глубокому убеждению, ведут прямехонько в какое-нибудь «четвертое измерение» — слишком уж много хлама там помещается! После продолжительных поисков, сопровождаемых шедеврами нецензурного бурчания, шеф извлек из этого непостижимого места волшебную шкатулку, специально созданную для хранения смертоносных перчаток Лонли-Локли.

— Забирай свое имущество, и добро пожаловать на Королевскую службу, сэр Шурф! Я рад, что твоя отставка была столь непродолжительной.

— Только не надевай их сейчас, ладно? — ехидно попросил я. — А то ведь врежусь в ближайший фонарный столб, с перепугу.

— Ладно, если тебе так будет спокойнее… — пожал плечами этот невероятный парень.

Вид у него при этом был самый невинный. Он придирчиво осмотрел шкатулку и укоризненно покачал головой.

— Ну и что ты ее так разглядываешь? — насмешливо поинтересовался Джуффин. — Хотел бы я знать, какие перемены ты надеешься там обнаружить?!

— Пыль, — объяснил Шурф.

— Выдумки. Ну откуда в моем столе могла взяться пыль?! — возмутился Джуффин.

— Тем не менее она есть, — флегматично возразил Лонли-Локли.

Он еще раз с неудовольствием оглядел шкатулку, а потом тщательно протер ее — не чем-нибудь, а черно-золотой полой моей Мантии Смерти. Я открыл рот и тут же его захлопнул, поскольку не знал, чем можно ответить на столь беспрецедентную наглость. Эту увлекательную процедуру мне пришлось повторить несколько раз: я ошеломленно открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыба.

— Твоя одежда все равно уже грязная, в отличие от моей. Еще немного пыли абсолютно ничего не изменит, — спокойно объяснил этот нахал.

Он занялся содержимым своей кружки. Очевидно, инцидент полагалось считать исчерпанным. Джуффин хохотал так, что оконные стекла звенели. Наконец я оценил ситуацию, не выдержал и тоже рассмеялся — лучше поздно, чем никогда…

— Вас уже можно показывать в театре, господа. Успех обеспечен! — отсмеявшись, сказал Джуффин. — Ладно уж, сколько можно морочить друг другу голову! Отправляйтесь-ка спать. Оба.

— Видеть нас не можете, да? — спросил я.

— Я уже вообще ничего не могу видеть. Глаза закрываются. И Кимпа наконец-то приехал, чтобы увезти меня из этого Приюта Безумных, прямехонько под мое любимое одеяло…

Джуффин сладко зевнул и первым покинул кабинет.

* * *

Лонли-Локли уселся на переднее сиденье служебного амобилера: мой-то мы совместными усилиями превратили в кучу металлолома!

— Ну и как тебе книжка? — спросил я, трогаясь с места.

— Нечто невероятное! Что-то вроде легенды… или предсказания, я еще не разобрался. Там рассказывается о конце человечества.

— А-а, наверное, какая-нибудь антиутопия! — понимающе зевнул я. — Популярный жанр. Хорошо хоть не женский роман тебе достался!

— Какие странные термины…

— Расскажи подробнее, — попросил я. — Я тебе уже говорил, что никогда прежде не читал эту книгу и даже ничего не слышал об авторе?

— Говорил. А тебе действительно интересно?

— Конечно, интересно. Неужели ты думаешь, что я просто поддерживаю светскую беседу? Когда это ты видел, чтобы я так легко соглашался слушать, вместо того, чтобы говорить? Думаешь, я не могу найти тему для длинного и утомительного монолога? Обижаешь!

— Убедил. Слушай. Там рассказывается о том, как обитатели твоего мира внезапно начинают умирать, все подряд: воздух вдруг становится непригоден для их дыхания. Или же это люди становятся непригодны для того, чтобы дышать воздухом своего Мира. Очень похоже, что их кто-то здорово сглазил, но там употребляется какой-то другой термин, я его так и не запомнил… В живых остается только несколько сотен человек. Сначала они блуждают поодиночке, потом находят друг друга… Вышло так, что в свое время, пока с воздухом все было в порядке, они довольно серьезно занимались какой-то специальной дыхательной гимнастикой — вроде той, которой ты ленишься учиться! — и оказалось, что эти упражнения как-то помогли им приспособиться к новому воздуху. Поначалу они думают, что их мир рушится, и ждут своего конца… А потом понимают, что жизнь продолжается: с животными все в порядке и растения продолжают расти, беда коснулась только людей. Эти, оставшиеся в живых, люди решают поселиться на одном из островов с хорошим климатом. Если я правильно понял, это было такое специальное место, предназначенное только для отдыха…

— Курорт, — кивнул я. — И чем же все закончилось?

— Я еще не дочитал до конца, но пока у них все идет хорошо. Со дня катастрофы уже прошло много лет. Уцелевшие люди как-то наладили свою жизнь на этом острове и стали понимать, что теперь им живется даже лучше, чем прежде. Кажется, они совсем перестали стареть… или почти перестали. И у них почти нет детей: за все это время родился только один мальчик, и все так удивлялись!.. А один из главных героев книги решил отправиться в кругосветное путешествие на каком-то летательном аппарате, принцип действия которого мне, признаться, неясен… Этот человек обнаружил, что в остальных местах, где раньше жили люди, теперь обитают только птицы. Какие-то особенные птицы, которые и раньше всегда жили только в городах, рядом с людьми.

— Голуби? — уточнил я. — Или воробьи?

— Вот-вот, верно. Голуби… Путешественнику показалось, что поступки этих птиц стали более разумны, чем прежде. Они даже как-то восстановили вещи, показавшиеся им полезными, и стали ими пользоваться, а все лишнее разрушили. Человек, наблюдавший за ними, решил, что птицы каким-то образом пришли на смену людям… А потом он продолжил путешествие и прибыл на остров, где жили огромные черепахи. Оказалось, что с черепахами можно общаться при помощи какого-то аналога Безмолвной речи. Черепахи сообщили человеку, что когда-то давно точно такая же история случилась с их предками, черепахами, на смену которым пришли люди. А до черепах были какие-то другие «хозяева Мира» — именно так они выразились. Этими «хозяевами Мира» были деревья… подожди, сейчас скажу точно, как они назывались. Может быть, для тебя это важно…

Шурф порылся в книге и кивнул:

— Да, деревья назывались «секвойя». А до деревьев хозяйничал еще кто-то. Кажется, драконы… На этом месте я как раз и остановился. Странная книга! Никогда не читал ничего подобного.

— Можешь себе представить, я тоже! А теперь показывай, куда ехать. Я же до сих пор не знаю, где ты живешь.

— Пока ты едешь правильно, я скажу, когда надо будет повернуть… Макс, а ты можешь достать еще какие-нибудь книги из своего Мира? На мой вкус, они гораздо интереснее, чем кино.

— Только ни в коем случае не говори это Джуффину! — усмехнулся я. — В гневе он бывает просто ужасен… Ладно, я попробую добыть для тебя другие книги, Шурф. Не хочу давать никаких обещаний: никогда заранее не знаешь, как повернется. А вдруг от нас с тобой отвернется удача, и я буду извлекать из своей Щели между Мирами одни учебники по математике для второго класса?.. Хотя, кто тебя знает, может быть, тебе и они понравятся… Одним словом, нужно попробовать. И я это сделаю, как только немного приду в себя после давешнего приключения.

— Спасибо, Макс. Теперь поверни налево. Мой дом стоит на берегу Хурона… Печально, что ты там еще никогда не был. Я бы почел за честь оказать тебе гостеприимство. — Мой друг внезапно перешел на высокопарный слог светских бесед.

— Все мои дороги ведут в Дом у Моста, — вздохнул я. — Наверное, в этом все дело…

Расставшись с Шурфом, я немного подумал и решил, что после столь бурных приключений вряд ли будет разумно морочить голову хорошей девушке. Сейчас мне следует мирно поехать домой, на улицу Желтых Камней, и проспать примерно трое суток.

Приняв сие разумное решение, я развернул амобилер и отправился прямехонько на улицу Забытых Снов, к Теххи. Я — мастер принятия разумных решений, но приводить их в исполнение — увольте!

Теххи, судя по всему, тоже решила проспать трое суток. Во всяком случае, именно этим она и занималась. Лицо у нее при этом было такое суровое, что я не решился нарушить ее планы. Устроился рядом и отрубился.

Грешные Магистры, где была моя голова! Я не только не добрался до ванной, но даже раздеться не удосужился. За что и поплатился. Правда, не сразу, а какое-то время спустя.

— Я вот все думаю: убить тебя или как? У меня вся кровать в песке. Ты его сюда нарочно всю ночь мешками таскал?

Теххи с энтузиазмом тянула меня за нос. Возможно, ей казалось, что это — хорошая шутка, но ощущение было не из приятных.

— Меня нельзя убивать, я же царь! Без меня здесь все рухнет, а мой новенький гарем захлебнется слезами… Между прочим, мне больно.

— Да? — Теххи удивилась так, словно прежде была уверена, что имеет дело со статуей.

— Да, — печально подтвердил я, высвобождая многострадальный нос из ее цепких пальчиков. — И вообще, каких вурдалаков ты ищешь у меня под одеялом? Я только что заснул…

— Ты уверен, что именно «только что»? Вообще-то, уже вечер.

— Как это, вечер?! — не поверил я.

Продрал глаза, огляделся. За окном темно, в дальнем углу комнаты мерцает светильник. И правда, вечер.

— Я бы не стала тебя будить, но мне прислал зов сэр Джуффин. И настоятельно требовал, чтобы я сделала эту пакость. Он просил передать тебе, что ему кажется, будто в это время суток ты должен сидеть в своем кабинете…

— Изверг! — вздохнул я. — «Кажется» ему, видите ли!.. Или у нас опять что-нибудь случилось?

— Я так не думаю, — улыбнулась Теххи. — Просто они с сэром Кофой собрались посмотреть какое-то очередное кино, а оставить в Управлении, кроме тебя, некого. Он мне сам по секрету признался.

— А, ну тогда конечно, — смирился я. — Кино — это веская причина, не спорю!

Стеная, я отправился вниз, в ванную: лучше поздно, чем никогда! Впрочем, минут через пять до меня, наконец, дошло, что чувствую я себя прекрасно, жизнь — замечательная штука, кабинет Джуффина в Доме у Моста — именно то место, где приятно провести ночь… ну и так далее. Лучше поздно, чем никогда!

В зале «Армстронга и Эллы» никого не было. Хвала Магистрам, так иногда случается: городские выпивохи, как и океанские воды, подчиняются таинственному ритму приливов и отливов. Сегодня как раз был отлив. Повезло!

— А теперь открывай рот и рассказывай, — потребовала Теххи, ставя передо мной кувшин с самой замечательной камрой во Вселенной. — Должна же я получать хоть какое-то удовольствие от нашего кошмарного романа!

— Да, с удовольствиями у нас с тобой в последнее время как-то не очень! — вздохнул я. — Хотя, подожди! А как же это чудесное зрелище, от которого вас с Меламори вчера за уши оторвать было невозможно? Ну, все эти толстые мужчины в облегающих костюмчиках… Тоже моих рук дело, между прочим! Кто еще мог притащить вам это ужасающее развлечение с другого конца Вселенной?

— Да, это я как-то упустила из виду, извини, — серьезно согласилась Теххи. — Но все равно, рассказывай! Уверена, что у тебя под языком найдется дюжина-другая головокружительных историй.

— Всего две. Но обе вполне головокружительные, что правда, то правда! Одна про грозного Магистра Гугимагона и его невообразимые злодеяния в Коридоре между Мирами, а другая — про мой гарем. С какой начинать?

— С гарема, конечно. Все ваши с сэром Джуффином мистические пустяки меркнут на фоне этой лирической драмы! — фыркнула Теххи. — Между прочим, мне сэр Мелифаро весь день покоя не давал: пытался выяснить пикантные подробности. Я ему такого наплела, что — сама уже не помню, лишь бы отвязался… Учти: тебе теперь все это расхлебывать!

— Не буду я ничего расхлебывать. Пусть мучается от зависти! — злорадно сказал я. — Ладно, если так, слушай про гарем…

И я вкратце изложил ей хроники собственной коронации, завершившейся вручением самого нелепого подарка, какой мне когда-либо доводилось получать. Теххи внимательно слушала, иногда одобрительно кивала, но воздерживалась от каких бы то ни было комментариев. Это даже немного настораживало. Обычно она начинает перебивать меня уже на второй фразе.

— Странная история, — сказала она, когда я умолк, чтобы заняться дегустацией печенья, доставшегося мне на завтрак.

— Странная, — согласился я. — И очень несвоевременная. Знаешь, у меня такое ощущение, что я внезапно стал счастливым отцом большого семейства. Они еще такие маленькие девочки, эти мои так называемые «жены»! Наверное, их нужно как-то воспитывать… Ну, хотя бы научить наряжаться в лоохи и пользоваться столовыми приборами, как когда-то старый Кимпа учил меня самого… Но я даже не знаю, с чего начинать! С другой стороны, я могу махнуть на них рукой и оставить все как есть, но это попахивает свинством, ты не находишь?.. Не думаю, что их карьера в качестве моих жен будет такой уж продолжительной. В любом случае, это — далеко не лучшее, на что они могут рассчитывать. Поэтому им следует научиться хоть как-то ориентироваться в новой ситуации.

— Научить их одеваться, и все в таком роде? Что ж, я вполне могу заняться их воспитанием. Только скажи им, что меня нужно слушаться… Я уверена, что они окажутся способными ученицами, при таком-то происхождении! Эта их легендарная мамочка, Исноури… Вот это и есть главная странность, Макс. В свое время мне довелось услышать немало историй о непостижимых существах, населявших в древности Пустые Земли. Возможно, в твои руки упал чудесный осколок самой удивительной из старинных легенд!

— Знаешь, я предпочел бы, чтобы мои руки оставались пустыми, — признался я. — Из меня плохой опекун. Я даже своими котятами никогда не успевал заниматься как следует. Так, вспоминал от случая к случаю, пока не переложил заботу о них на твои плечи. Свинья, что тут скажешь!.. А эти девочки все-таки люди! И наверняка им потребуется больше внимания, чем кошкам.

— Ну, на твоем месте я бы не спешила с выводами! — вдруг рассмеялась Теххи. — Люди, кошки… Если бы все было так просто! Откуда ты знаешь, кто они такие, эти сестрички, и что именно им от тебя нужно?

Отсмеявшись, она решительно указала мне на дверь.

— Ладно уж, поезжай в Дом у Моста, пока сюда не заявился твой разгневанный начальник, изрыгающий фиолетовое пламя из своей легендарной огнедышащей пасти! Когда-то, в конце Смутных Времен, он поленился меня убивать. Даже после долгих увещеваний старого параноика Нуфлина пальцем о палец не ударил. Но если он поймет, что ты так задержался не по собственному разгильдяйству, а по моей милости… Тогда мне точно крышка!

— Да, если Джуффину третий вечер кряду не дают спокойно посмотреть кино, это чревато самыми ужасными последствиями, — вздохнул я. — Свинство, вообще-то, с его стороны! Должна же у меня быть хоть какая-то личная жизнь…

— Что касается твоей «личной жизни»… Я, пожалуй, действительно съезжу, разберусь с твоим самозваным гаремом, — пообещала Теххи. — Заодно полюбуюсь на дворец. Всю жизнь мечтала покомандовать дюжиной слуг сразу, а тут такой случай! Поэтому пошли им зов, предупреди, что при одном звуке моего голоса следует падать ниц и трепетать до получения дальнейших инструкций.

— Какая прелесть! — обрадовался я. — Вот кого надо было сажать на трон!

— Договорились, — кивнула Теххи. — Следующий трон будет мой.

На этой оптимистической ноте мы и расстались.

— Наконец-то! — Джуффин только что на шею мне не бросился. — Вообще-то, тебе было положено появиться здесь еще часа три назад. Чем ты занимался все это время?

— Представьте себе, спал! — с достоинством заявил я.

— Со всеми своими женами сразу! — Из-за моей спины раздался голос злодея Мелифаро.

Но я и бровью не повел. Уселся в кресло, демонстративно зевнул, сладко потянулся и изобразил на своем лице самое томное выражение.

— Со своими женами, с женами своих министров, с женами их слуг… и вообще со всеми подвернувшимися мне под руку чужими женами! — Я подмигнул Джуффину. — Но как только я вспомнил, что у меня есть еще одна девушка, вы сразу же все испортили.

Шеф был неумолим.

— А ты небось рассчитывал на парочку дополнительных Дней Свободы? Обойдешься! Как ты, надеюсь, заметил, прошлой ночью я резвился не меньше некоторых, а на службу приехал сразу после полудня.

— Вы — другое дело. Вам еще и не такое по зубам!

Я злорадно покосился на Мелифаро. Бедняга пребывал в полной растерянности. После заявления Джуффина, что он, дескать, тоже «резвился» прошлой ночью, парень окончательно перестал понимать, что происходит.

— Ладно, я пошел. — Шеф уже стоял на пороге. — Меня ждет зрелище поинтереснее, чем допрос с пристрастием, который тебе сейчас устроит эта невинная жертва моногамного общества. И учти: если ты и сегодня осмелишься оторвать меня от телевизора, я превращу тебя в Розовую Пантеру.

— Почему именно в Розовую Пантеру?

— Это проще всего: вы с ней и так очень похожи! — на бегу объяснил Джуффин.

Мы с Мелифаро остались одни. Он пожирал меня ошалевшими очами и погибал от любопытства. Не человек — вопросительный знак.

— Чтобы я разговорился, меня надо кормить! — предупредил его я. — Представляешь, какой у меня сейчас аппетит? После такой-то бурной ночи…

— Догадываюсь, — смиренно кивнул Мелифаро. — А кто здесь останется? Куруш?

— По-хорошему, он бы мог остаться здесь с самого начала, — я погладил пушистые перья буривуха. — Меня вызвали, надо понимать, лишь для того, чтобы жизнь медом не казалась… Но раз уж мне пришлось явиться в Управление, будет довольно глупо сразу же куда-то уходить. Пусть уж еда сама сюда приходит.

— Логично.

Мелифаро был настолько заинтересован в моем «сотрудничестве со следствием», что не стал выпендриваться, внося коррективы в мои представления о хорошем вечере, а тут же послал зов в «Обжору Бунбу». Так что через несколько минут я с удовольствием приступил к завтраку.

— Ну, и какова жизнь властелина гарема? — Мелифаро сидел как на иголках.

— О, это нечто! — с набитым ртом отозвался я. — Такой потрясающей ночи у меня еще никогда в жизни не было. Скольжение через Хумгат, низвержение в Хумгат, пребывание в Хумгате и так далее, по полной программе…

— Подожди, Макс, при чем тут какое-то «низвержение в Хумгат»? — жалобно спросил Мелифаро.

Я решил, что чрезмерно затянутая шутка — признак дурного вкуса.

— Забудь всю эту чушь, парень. Ну какой из меня «владелец гарема», сам подумай!

— А Теххи мне такого наговорила… — растерянно начал он.

— Разумеется, наговорила. Можно подумать, ты ее первый день знаешь! — отмахнулся я. — И меня заодно…

— Ну и шуточки у вас! — Мелифаро озадаченно покачал головой. — Я и сам поначалу ей не поверил, но потом подумал, что от тебя можно ожидать чего угодно…

— Ожидать действительно можно, — согласился я. — Я не против, ожидай на здоровье!

Через час я остался в одиночестве: после того, как увлекательная беседа о моем многоженстве плавно перетекла в отчет о битве с Гугимагоном, Мелифаро начал так отчаянно клевать носом, что смотреть было больно. Проводив его до амобилера, я вернулся в кабинет, аккуратно уложил ноги на неприбранный стол и понял, что моя жизнь окончательно вернулась в свою колею… Хотя эта самая «своя колея» — тот еще случай, конечно!..

Дни мои улетали из рук, как мотыльки на ветру. Я оглянуться не успел, как куда-то унеслась целая дюжина.

— Макс, ты мог бы все-таки зайти в Мохнатый Дом. Оценил бы плоды моих усилий, что ли, — однажды утром сказала Теххи. — Только не притворяйся, что собираешься спать. Ты же на службе всю ночь этим занимался!

— Все-то ты обо мне знаешь! — вздохнул я. — Нет, спать я действительно не собираюсь. Но это не значит, что у меня не найдется других приятных дел…

Впрочем, через пару часов мне все же пришлось вставать, мыться и одеваться. Даже побриться меня заставили. Теххи вбила себе в голову, что ей позарез необходимо затащить меня в мою собственную «царскую резиденцию». И, разумеется, добилась своего.

К моему величайшему изумлению, дом показался мне вполне жилым. У Теххи обнаружился настоящий талант превращать царские дворцы в уютные помещения, вполне пригодные для нормальной человеческой жизни. Навстречу нам выскочила огромная лохматая псина: мой приятель Друппи, которого я так до сих пор и не собрался навестить.

— И как я мог о тебе забыть? Ох, стыдно-то как! — вздохнул я, обнимая совершенно счастливую собаку. И повернулся к Теххи: — Видишь, какая я свинья? И почему он меня до сих пор любит?

— Потому что он еще глупенький, — объяснила она. — Это же щенок, Макс.

— Щенок?! — Я чуть не упал. — Такой огромный?

— Овчарки Пустых Земель — самые большие собаки в Мире. Ты не знал?

— Не знал… — Я растерянно покачал головой. — Да, милый, с тобой лучше не ссориться, как я погляжу!

Впрочем, глядя на добродушную морду пса, мне было трудно вообразить, что с ним действительно можно поссориться.

— Хороший день, сэр Макс, — робко сообщило очаровательное трио.

Мои «жены» здорово преобразились за эти несколько дней. Элегантные лоохи, пришедшие на смену коротким штанам и теплым жилетам, сидели на них просто замечательно. Вот только огромные глазищи все еще глядели настороженно, все три пары.

— Очень хорошо, — мягко сказал я. — «Сэр Макс» — это уже гораздо лучше, чем «владыка Фангахра». Теперь осталось избавиться от «сэра», и все будет путем.

— Им кажется, что они должны быть вежливыми, — объяснила Теххи.

— Со мной? Бесполезно! — улыбнулся я.

Честно говоря, я их тоже немного стеснялся. Не так сильно, как они меня, но все же… Кажется, Теххи была в курсе насчет моего смущения: уж больно лукаво она на меня поглядывала.

— Я думаю, мы с тобой могли бы устроить им небольшую прогулку, — предложила она.

— Как скажете, леди! — покорно вздохнул я. — Командуйте. Я — всего лишь маленький варварский царек, а вы — истина в конечной инстанции. Что-то вроде сэра Лонли-Локли, только гораздо красивее…

— Дело говоришь, — кивнула моя прекрасная леди. — А теперь шагом марш в амобилер!

После нашего диалога тройняшки стали смотреть на нее, как на некое всемогущее божество. Я решил добить их окончательно.

— Со мной все так разговаривают, девочки. Вам здорово не повезло: вас выдали замуж за совершенно неавторитетного царя! В следующий раз будьте осторожнее.

Сестрички изумленно хлопали глазами, но одна из них вдруг тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Это Хелви, — сообщила мне Теххи. — Хейлах и Кенлех — барышни серьезные.

— Ну, должен же хоть кто-то быть серьезным… И куда мне вас доставить, леди?

— Не надо никого никуда доставлять. Просто покажи девочкам Старый Город, а там видно будет…

— Ладно.

Я погрузил эту глазастую компанию на заднее сиденье своего новенького амобилера и добрых два часа кружил по Правобережью на совершенно идиотской скорости: миль тридцать в час, не больше. Решил, что к более динамичному передвижению неокрепшие девичьи нервы пока не готовы.

Теххи продемонстрировала все задатки хорошего экскурсовода. Девчонки слушали ее, открыв рот. Я вспомнил странные слова Джуффина о том, что Теххи — зеркало, отражающее своего собеседника, и подумал, что было бы неплохо подсмотреть, как эти четверо ведут себя наедине. Это зрелище могло оказаться настоящим сюрпризом… Впрочем, поразмыслив, я решил, что сюрпризов с меня пока хватит!

«Макс, ты очень занят?» — Зов Мелифаро настиг меня как нельзя более кстати. Должность водителя школьного автобуса, увы, так и не показалась мне делом всей моей жизни.

«Я ужасно занят. Ты вообразить не можешь, насколько! Но если речь идет о совместном обеде, то я вполне готов».

«Экий ты ясновидец! Ну, тогда приезжай… А я, собственно, еще и сам не знаю, где собираюсь обедать».

«Может быть, отправимся к Мохи? — предложил я. — Я уже давно там не был. К тому же, днем у него тихо и безлюдно».

«В знаменитой „Джуффиновой дюжине“? Отличная идея. Через четверть часа, да?»

— Все, экскурсия закончена, — объявил я своим дамам. — И пожалуйста, никакого писка! Это бесполезно… Теххи, прекрати отрывать мне ухо! Я не договорил: мы едем обедать, а вовсе не… Спасибо, любимые! Так мило с вашей стороны оставить меня в живых…

Господин Мохи Фаа был совершенно неподражаем — как всегда. Сердито пробубнил приветствие, поскрипел кожаным лоохи, окинул суровым взглядом ораву моих барышень, укоризненно посмотрел на меня, грохнул на стол увесистый томик меню. Мне показалось, что он с трудом поборол искушение огреть им меня по голове: такие уж у Мохи милые манеры!

Несколько минут спустя появился Мелифаро. Когда он увидел, в какой чудной компании я провожу время, его челюсть со стуком упала на грудь. «Вот ради таких моментов, вероятно, и следует жить, — восхищенно подумал я. — А все прочее, и правда, суета сует…»

Минуты две Мелифаро молчал. Открыл было рот, немного подумал и снова его закрыл. До сих пор мне и в голову не приходило, что такое возможно!

Бедняга продолжал молчать в течение всего обеда. То есть, что-то он говорил, конечно, но по сравнению с его обычным поведением это вполне могло считаться гробовым молчанием.

Сестрички тоже помалкивали: во-первых, они все еще меня стеснялись, а во-вторых, этот обед был для них настоящим экзаменом по управлению столовыми приборами. Я мог им только посочувствовать! Теххи следила за ними с видом школьной учительницы, девочки краснели, бледнели и роняли на пол щипчики для пирожков — в точности, как я сам когда-то.

Что касается беседы, ее поддерживал Мохи. Воспользовавшись случаем, он пробубнил нам длиннейшую лекцию о самобытной культуре народов Мира, кухню которых мы рискнули попробовать на этот раз. Я не запомнил ни единого факта, но обстановку Мохи разрядил, за что ему, конечно, спасибо…

Наконец, наше светское мероприятие подошло к концу.

— Еще ни один клиент не приводил ко мне столько женщин одновременно, как вы, Макс, — сурово сказал Мохи, всучивая мне счет. — Могу вас поздравить: это своего рода рекорд для моего заведения. Приходите еще.

Все это было сказано таким тоном, словно мне раз и навсегда запретили переступать порог «Джуффиновой дюжины». Собственно, это и была та самая милая изюминка, которая делала земляка моего шефа лучшим трактирщиком в Ехо. Где еще вас не только вкусно покормят, но и хорошенько отчитают, за те же самые деньги?!

Мелифаро, кажется, забыл, что ему нужно возвращаться на какую-то там службу. Он молча уселся на заднее сиденье моего амобилера, потеснив притихших тройняшек. Вид у него при этом был совершенно ошалевший, любо-дорого глядеть!

Мы отвезли сестричек домой и остались втроем. Теххи в очередной раз оглядела притихшего Мелифаро и звонко расхохоталась. Я тоже наконец-то дал себе волю.

— Ну и чего вы ржете? — укоризненно спросил он.

Это только подлило масла в огонь: мы уже не могли остановиться. А потом Мелифаро и вовсе меня доконал.

— Макс, скажи, пожалуйста, ты не очень обидишься, если я отобью у тебя жену? — вежливо спросил он.

— Какую именно? — Я снова заржал.

— Не знаю, — растерянно сказал он. — А что, есть разница?

— Есть, — неожиданно вмешалась Теххи. — И еще какая! Для начала тебе придется угадать, кто из них наступил тебе на сердце.

— Это не проблема! — с облегчением улыбнулся Мелифаро. — Я же в случае чего и поколдовать могу. Надеюсь, наш шеф не упечет в Холоми своего лучшего сотрудника, за такие-то пустяки!

— Тоже мне, «лучший сотрудник»! — возмутился я. — Но, вообще-то, я тоже надеюсь, что тебя никто никуда не упечет. Ни за что не позволю своей жене иметь дело с государственным преступником. Так что ты поосторожнее с законом, ладно?

— Это что, официальное разрешение? — просиял Мелифаро.

— Какое тебе, к Темным Магистрам, разрешение?.. Делай, что хочешь, радость моя! Твоя жизнь — это твоя жизнь. А выдавать разрешения — не мой профиль. Я же, в сущности, простой варварский царек. Я вообще ничего не решаю!

— Какой ты скромный, с ума сойти можно! — изумился Мелифаро.

— У монархов, знаешь ли, свои причуды! — доверительно сообщила ему Теххи.

Честно говоря, я слушал их вполуха. Мне уже давно было интересно, смогу ли я вести амобилер с закрытыми глазами — если уж эта загадочная телега так слепо повинуется воле возницы, как мне в свое время объяснили… И вот я наконец-то решился попробовать — как всегда, ни с того ни с сего.

Оказалось, что и это вполне мне по силам.

«Все любопытственнее и любопытственнее! — вертелось в опустевшей моей голове восклицание кэрроловской Алисы. — Все любопытственнее и любопытственнее, — лучше и не скажешь!»