Прочитайте онлайн Проклятие бронзовой лампы | Глава 19

Читать книгу Проклятие бронзовой лампы
4516+1329
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 19

– По-видимому, – бесстрастно произнес Г.М., – у миссис Помфрет шок. Лучше побрызгать на нее водой и привести в чувство.

Бенсон поспешил на помощь экономке. Покуда остальные пребывали в столбняке, Г. М. сел и подобрал свою сигару, словно ничего не произошло.

– Неужели никому из вас не приходило в голову, – продолжал он, – что в таких больших домах прислуга вроде кухарок и служанок никогда не попадается на глаза гостям? И что девушка, притворившись одной из них, легко могла избежать встречи с теми, кто был в состоянии ее узнать?

Конечно, Мастерс, я однажды видел помощницу служанки, когда в воскресенье утром мы стояли на крыше башни. Если помните, она шла по конюшенному двору с помойным ведром. Но расстояние было очень далеким, а к ней едва ли мог подойти ближе кто-нибудь, помимо слуг и ведущего расследование полицейского офицера… Может быть, девочка, вам лучше самой все рассказать?

Хелен с беспомощным видом глядела на Кита. Потом она подбежала к нему:

– Я должна была сделать это, Кит! Неужели ты не понимаешь? Иначе об этом идиотском проклятии никогда не перестали бы говорить… – Хелен не могла подыскать нужные слова. – Ты очень меня ненавидишь?

– Ненавижу?

– Да. За то, что я так поступила?

От облегчения у Кита кружилась голова, в ушах шумело, а в глазах потемнело до такой степени, что ему пришлось ощупью искать руки Хелен.

– Ненавижу? – повторил он. – Ты выбрала неправильное слово. Я люблю тебя.

– Прошлой ночью я не выдержала и пришла повидать тебя. Мне пришлось надеть и застегнуть макинтош, так как даже ночной халат, который я носила в роли Энни, мог меня выдать. А я считала, что еще рано…

– Все в порядке, дорогая.

– Не все! Я была дурой! Но ты понимаешь, что я чувствовала. И мне так нравилось думать, что я могу одурачить людей, которые болтали о проклятии! Понимаешь, Кит, впервые эта идея пришла мне в голову в поезде из Каира, когда я думала о Бенсоне.

– О Бенсоне?

– Да, о Бенсоне, набирающем новый штат слуг, которые никогда меня не видели. Репортеры спрашивали меня об этом на вокзале. И внезапно я поняла, что могу исчезнуть, превратившись в кухарку или горничную. Благодаря моим рукам.

– То есть как?

Хелен протянула руки ладонями вверх. В ее карих глазах светилась усмешка, хотя она отчаянно пыталась выглядеть серьезной.

– Взгляни, дорогой. Из-за работы на раскопках мои руки стали походить на руки землекопа. Я уже говорила Г. М. Без этого мне не удалось бы притвориться, будто я и раньше выполняла тяжелую домашнюю работу. По-моему, мне удалось справиться с обязанностями помощницы служанки. Хотя другие слуги и говорили, что я самая тупая и неуклюжая неряха, с какой им когда-либо приходилось иметь дело.

Вопль миссис Помфрет, донесшийся из столовой, сменился успокаивающим бормотанием Бенсона. Вскоре дворецкий появился в дверях, толкая перед собой плетеный стул.

– Не будете ли любезны присесть, миледи?

– Спасибо, Бенсон, – поблагодарила Хелен. – По-вашему тоже, я была никудышной помощницей служанки?

Бенсон задумался над этой проблемой, стоя за спинкой стула Хелен, подобно ангелу-хранителю. Кит все еще держал девушку за руку.

– Ну, миледи, – промолвил наконец дворецкий, – я бы не дал вам отличной рекомендации – разве только за трудолюбие.

– Очевидно, вы правы. – Хелен была настроена философски. – Но мне удалось это проделать, Кит. Все было очень просто, смотрите: Бенсон открыл дом, впустив туда новых слуг, в понедельник 24 апреля – за три дня до моего исчезновения. И в те же три дня я исчезла в первый раз из лондонского отеля «Семирамида».

Фрагменты головоломки перед глазами Кита начали занимать нужные места.

– Ты имеешь в виду…

– Да, Кит. В понедельник рано утром я прибыла сюда и была официально введена в должность Бенсоном. Мы с ним обо всем договорились в Лондоне, и я написала отцу, чтобы он не беспокоился. В течение этих трех дней я впервые играла роль Энни.

Взгляд девушки смягчился, когда она упомянула об отце. Затем в нем снова появились страх и нерешительность. Но Г. М. ободряюще кивнул:

– Продолжайте!

– В четверг утром, с первыми лучами рассвета, я выехала отсюда в Лондон. Я ждала тебя в отеле, чувствуя жуткую усталость. Но мне хотелось приготовиться к приезду сюда с тобой и Одри, чтобы «таинственно исчезнуть». Я…

Бенсон кашлянул в ладонь.

– Если вы помните, мистер Кит, я ответил на вопрос сэра Генри, что в четверг у помощницы служанки выходной.

– Само исчезновение, – продолжала Хелен, – выглядело необычайно загадочно, хотя в действительности исчезнуть было проще всего. – Она поежилась. – Помнишь поездку из Лондона, Кит? Помнишь, как мы проезжали через ворота под дождем?

Помнит ли он? На мгновение залитая солнцем терраса и напряженные лица исчезли. Кит вновь слышал скрежет колес по гравию. Он видел открытые ворота Северн-Холла, свет в сторожке, откуда выглядывал Леонард, мокрые деревья вдоль подъездной дороги, Хелен, которая сидит рядом с бледным лицом, закутавшись в серый макинтош, держа коробку с бронзовой лампой и нервно куря сигарету…

– Мы с Бенсоном продумали и это, – говорила Хелен. – Мы выбрали время, когда все слуги пили чай в задней части дома. По пути я отправила телеграмму, чтобы она прибыла незадолго до моего приезда, – мы знали, что старый мистер Голдинг с почты прочтет ее по телефону. Тем временем Бенсон мог пригласить миссис Помфрет в свою буфетную и задержать ее там как свидетельницу. Понимаете, мой приезд должен был явиться неожиданностью, чтобы никто меня не встречал. Берт Леонард, привратник, получил указание позвонить о прибытии любого автомобиля, поэтому не имело значения, догадается он, что я Хелен Лоринг, или нет. Единственную опасность представляло то, что Берт, уже встречавший меня в качестве помощницы служанки, может узнать во мне Энни, когда мы будем проезжать на расстоянии двенадцати футов от его окон. Но это было маловероятно, учитывая дождливый день и то, что я сидела рядом с Китом, который вел машину, а окошко водителя было ближайшим к сторожке. К тому же женщину узнают по одежде и украшениям. Тем не менее мне интересно, помнишь ли ты, что я сделала.

– Я помню! – быстро отозвалась Одри Вейн, смотревшая на Хелен словно зачарованная. – Ты курила сигарету, а когда мы проезжали через ворота, бросила ее на пол и нагнулась, чтобы подобрать. Леонард мог видеть только твою макушку.

Хелен, пытавшаяся избежать взгляда Одри, быстро обернулась и протянула ей левую руку:

– Мне очень жаль, Одри! Я не должна была так поступать с тобой и Китом. Я знаю, что была дурой. Но я хотела как лучше, честное слово!

– Тебе не за что извиняться, дорогая! – воскликнула Одри, приподняв темные брови. – Я в жизни не слышала ничего более возбуждающего! Ты согласен, Сэнди?

– Нет, – спокойно ответил Сэнди Робертсон. – Не согласен.

Сэнди стоял, покачиваясь взад-вперед и сунув руки в карманы блейзера. Хотя он говорил спокойно, но явно был охвачен гневом. Его взгляд задержался на Хелен и Ките – на их соединенных руках и влюбленных лицах, – и в нем светилась боль.

– Коль скоро ты спрашиваешь моего мнения, Одри, – продолжал Сэнди, – то вынужден сказать, что считаю этот трюк грязным и недостойным.

– Сэнди!

– Хотя никто из непосредственно замешанных в этой истории, – в его голосе зазвучали пронзительные нотки, – моего мнения никогда не спрашивал, я не жалуюсь и лишь рассуждаю отвлеченно…

– Минутку, сэр! – мрачно вмешался старший инспектор Мастерс. – Согласен, что молодая леди здорово нас провела, но я бы хотел услышать остальное. Продолжайте, леди Хелен. Вы подъехали к дому с мисс Вейн и мистером Фэрреллом. Что было потом?

Хелен колебалась, глядя на Сэнди.

– Говорите, девочка, – деревянным тоном произнес Г. М.

– Выезжая из Лондона, я надела макинтош поверх платья служанки. – Хелен посмотрела на мятое и грязное платье с отвращением. Казалось, она ненавидит этот маскарад. – Поэтому я так плотно закуталась в макинтош. Когда машина остановилась перед домом, я просто выпрыгнула первой и вбежала внутрь с бронзовой лампой. Парадную дверь в дневное время никогда не запирают, а если бы запирали, Бенсон бы позаботился, чтобы она была открыта. Он уже расставил вокруг дома несколько временно нанятых садовников – жителей Глостера, а не домашних слуг, – дабы они потом подтвердили, что я не могла выскользнуть из дома. Внутри я сразу же преступила к «исчезновению». Я была настолько возбуждена, что говорила вслух, не сознавая, как разносится звук в парадном холле…

– То-то и оно! – с горечью усмехнулся Мастерс. – Пауэрс слышал вас сверху. Что дальше?

– То, что я сделала, можно было проделать за десять секунд. Я положила на пол макинтош и лампу, сбросила туфли и чулки и надела фетровые шлепанцы служанки, лежавшие в кармане макинтоша…

– Шаги, которые внезапно прекратились, – вставила Одри, щелкнув пальцами.

– Потом я прошла через библиотеку в кабинет и поднялась по спиральной лестнице на чердак, где находилась моя каморка. Туфли и чулки я принесла с собой и оставила их в запертом чемодане под кроватью. И тут же снова спустилась по черной лестнице в холл для прислуги, где остальные допивали чай, успев к тому моменту, когда Бенсон и миссис Помфрет добрались до парадной двери. Бенсон задержал миссис Помфрет, чтобы дать мне побольше времени. Спустя десять минут, когда Бенсон вошел с сообщением, что леди Хелен Лоринг исчезла, и увел с собой шофера Луиса, чтобы тот помог ему обыскивать дом, никто даже не взглянул в мою сторону. Меня считали помощницей служанки, которая приятно провела выходной день в кино. Вот что творит с человеком одежда! – Хелен сделала паузу. – Это было бы концом моих приключений, если бы не портрет первой графини Северн. Тут я допустила жуткую оплошность.

Бенсон выглядел огорченным.

– Позвольте поправить вас, миледи, – сказал он. – Ошибка была моя. Будучи непривычным к обману…

– Ха-ха-ха! – вставил Мастерс.

– …и вообще взволнованным, я допустил промах, так же как с цветами. Могу я продолжать, миледи?

– Конечно.

– Когда сэр Генри Мерривейл вернулся сюда сегодня утром, – пояснил дворецкий, – он обвинил меня в соучастии в маскараде…

– Погодите! – Мастерс сердито посмотрел на Г. М.: – Когда вы впервые заподозрили, что леди Хелен изображает служанку в собственном доме?

– В четверг вечером, Мастерс. По причинам, о которых я вам уже говорил, я решил, что трюк с исчезновением был устроен Бенсоном и девушкой, действующими заодно.

– Ну?

– Вот вам и «ну»! А потом я услышал о помощнице служанки, которая берет выходной по особому разрешению дворецкого во время аврала в доме и всего через три дня после выхода на работу. Мне показалось блестящей уловкой, если бы Хелен Лоринг выдала себя за нее или вообще за кого-то из прислуги. Подобный трюк могла бы осуществить любая женщина – он не требовал таких незаурядных актерских дарований, – Г. М. скромно кашлянул, – какие, скажем, проявил я, играя Гамлета или Ивана Грозного. Нужно было только облачиться в подходящую одежду и время от времени произносить несколько слов на местном простонародном диалекте.

Но, к своему стыду, Мастерс, я тут же отверг эту идею как абсолютно невозможную. А знаете почему? Я подумал, что даже если никто из слуг никогда не видел Хелен Лоринг, то они, несомненно, видели ее фотографии. Все газеты и журналы неделями печатали снимки девушки. А тут появляется помощница служанки, выглядящая ее точной копией! Слуги бы заметили это и сообщили полиции. Вот почему я только хлопал глазами, пока до меня не дошло, что никто не мог узнать Хелен Лоринг по фотографии.

– Совершенно верно, сэр, – согласился Бенсон. – Но портрет леди Северн – другое дело. – Он повернулся к старшему инспектору: – Этот портрет, мистер Мастерс, висел на видном месте в заднем коридоре, где постоянно сновали слуги. К счастью, никто не разглядывал его внимательно. Однако существовала опасность – особенно после исчезновения ее милости и прихода полиции, – что кто-нибудь заметит поразительное сходство портрета с помощницей служанки. Я с ужасом осознал это только в четверг вечером. Составляя наши планы, леди Хелен и я напрочь забыли о картине. Поэтому между ленчем и чаем я снял портрет и спрятал его в шкаф в моей буфетной. Все было бы хорошо, если бы миссис Помфрет в самый неподходящий момент не обнаружила таинственное исчезновение картины. Она наверняка подняла бы из-за этого шум, как фактически и произошло. Признаюсь, сэр, я очень встревожился.

– Неужели вам не ясно, – вмешалась Хелен, – что мы были вынуждены забрать картину из дома?

– Ясно, – отозвался Мастерс. – Ну и что дальше? Хелен смущенно улыбнулась.

– Меня осенило вдохновение – во всяком случае, я так сперва подумала, – продолжала она. – Я вспомнила, что в Глостере есть магазинчик, где реставрируют картины. Можно ли надежнее спрятать портрет, чем отдать его на реставрацию? Но кто-то должен был срочно это проделать. Бенсон не мог, не выдавая себя; к тому же ему пришлось обыскивать дом после моего «исчезновения». В промежутках он звонил из буфетной в полицию и газеты, сообщая, что Херихор добрался до леди Хелен Лоринг…

Гнев Мастерса вспыхнул с новой силой.

– Значит, это были вы! – упрекнул он дворецкого. – Так я и думал, что вы и есть тот тип с иностранным акцентом!

Лицо Бенсона излучало спокойное удовлетворение.

– Мне пришлось изменить голос, сэр. Ее милость, естественно, хотела, чтобы о ее исчезновении стало известно как можно скорее. Но боюсь, мистер Мастерс, что мои невинные поступки…

– Невинные, вот как?

– …были истолкованы вами как имеющие некую зловещую цель. Могу я попросить вас продолжать, миледи?

– Бенсон не имел возможности сам отнести картину, – снова заговорила Хелен, – но он легко мог поручить это Энни. Особенно после того, как садовники, наблюдавшие за домом, видели, как я смешалась с остальными слугами в холле, и ничего не заподозрили. – Закусив губу, Хелен повернулась к женщине за соседним столиком: – Вы мисс Джулия Мэнсфилд, не так ли?

Мисс Мэнсфилд, с багровыми пятнами под глазами, являла собой любопытное зрелище. Все ее высокомерие исчезло. Она вцепилась в подлокотники стула, и было трудно определить, какая эмоция в ней доминирует – гнев или, как почему-то казалось Киту, страх.

– Да, я Джулия Мэнсфилд. – Она не сразу справилась с дрожью в голосе. – Я думала, леди Хелен, что вы должны это знать.

– Конечно! – воскликнула Хелен. – Я прекрасно знала, что вы были другом моего отца, но я никогда не говорила с вами и не рассчитывала, что вы сможете узнать меня. Особенно в старом плаще Энни с капюшоном на голове и с произношением кокни.

– Я обратила внимание на произношение, – кивнула мисс Мэнсфилд.

– В половине шестого, – обратилась Хелен к Мастерсу, – я села в глостерский автобус с картиной, завернутой в газеты. Войдя в магазин, я не стала представляться ни Энни, ни кем-то еще, а просто сказала, что принесла на реставрацию картину из Северн-Холла, и тут же убежала. Должно быть, я выглядела немного таинственно, но… – она посмотрела на мисс Мэнсфилд, – я и подумать не могла, что это привлечет ваше внимание. Я решила, что о картине забудут и…

– В обычном магазине у вас все бы получилось, – заговорил сэр Генри Мерривейл. – Но вам не повезло, так как существовала определенная связь между этим магазином и… – Он сделал паузу.

– Продолжайте, сэр! – поторопил его Мастерс. – Между магазином и…

– И золотым кинжалом, – закончил Г. М. зловеще четким голосом, – золотой шкатулкой для благовоний и убийством лорда Северна.

Последовало молчание.

Слово «убийство» оказало зримое воздействие на всех присутствующих. Хелен резко поднялась со стула, высвободила руку из руки Кита и, отвернувшись ото всех, медленно двинулась по террасе.

Алим-бей, чье лицо имело оттенок кофе, в который добавили слишком много молока, не отрывая блестящих глаз от лица Г. М., дважды глотнул, медленно шагнул вперед и впервые заговорил своим глубоким замогильным голосом:

– Я бедный ученый и не хотел причинять никакого вреда. Не знаю, почему я должен становиться жертвой грубых шуток. – Он взмахнул стиснутым кулаком, и этот жест выглядел отнюдь не комичным, а, напротив, возвышенным и грозным. – Бисмилла! Вы хотите, чтобы надо мной смеялись мои друзья в Египте?

Хелен на другом конце террасы резко повернулась:

– Алан ва салан, Алим-бей! Мы уже встречались, не так ли?

– Да, встречались.

– Вы говорили, что я обращусь в пыль, как будто не существовала вовсе! Что вы скажете теперь?

– Скажу, мадемуазель, что над темными силами не следует смеяться. Разве вы ничего не лишились из-за вашей шутки?

– Ничего!

– Вы лишились отца, – сказал Алим-бей.

Хелен смертельно побледнела, но, увидев предостерегающий взгляд Г. М., удержалась от ответа.

– Это верно, – промолвил Г. М. – Шутка стала неуправляемой. Игрушечный пистолет зарядили настоящей пулей. Кое-кто потерял голову и решился на убийство. Этот человек сейчас среди нас.

По каменным плитам зазвучали неторопливые шаги. Со стороны дома к ним приближался Лео Бомон с вежливой улыбкой на лице.

Он был без шляпы и в сером костюме в обтяжку. Не выразив ни малейшего удивления при виде Хелен, Бомон поклонился ей и всем остальным. Насмешливым морщинкам в уголках глаз противоречила настороженная складка рта.

– Доброе утро, – поздоровался Бомон. – Я пришел забрать бронзовую лампу.

Мышцы Кита Фэррелла напряглись – он сам не знал почему.

– Теперь у нас два прорицателя, – заметил Г. М. – Древний, велеречивый, – он указал на Алим-бея, – и современный, деловой. – Он сделал такой же жест в сторону Бомона. – Посмотрим, сумеют ли они помочь нам разобраться в проблеме исчезновения лорда Северна.

Несколько секунд Г. М. молчал, вертя в пальцах сигару.

– Вчера утром, в воскресенье, – продолжал он, – я все еще продвигался на ощупь, анализируя две загадки. Первая: каким образом исчезла Хелен Лоринг? И вторая: что произошло с золотым кинжалом и золотой шкатулкой?

Кинжал и шкатулка общей стоимостью в десять-двенадцать тысяч фунтов исчезли из большой группы предметов, обнаруженных в гробнице Херихора. В ответ на жалобу, поданную лордом Северном, египетская полиция заявила, что их вывезли из страны. Я слышал об этих вещицах раньше от Хелен Лоринг. Она сказала, что из-за них были какие-то неприятности, которые беспокоили ее отца. А сам лорд Северн, говоря с нами по телефону из Каира, упомянул, что возвращается в Англию не только из-за исчезновения дочери, но и из-за какого-то неприятного дела, которое ждет его дома.

В воскресенье утром Мастерс, Кит Фэррелл и я, идя по следу пропавшего портрета, отправились в антикварный магазин Джулии Мэнсфилд. Кстати, Мастерс был потрясен, впервые взглянув на портрет, – он сказал, что где-то уже видел это лицо. А я, все еще пребывая в потемках, ответил, что он, должно быть, видел его на одной из фотографий Хелен Лоринг. Но мой ответ не удовлетворил Мастерса. Конечно, ведь он видел это лицо у Энни – помощницы служанки!

Итак, я позвонил в дверь антикварного магазина. И сразу же – в воскресенье утром! – Джулия Мэнсфилд выбежала открыть дверь. Она явно ожидала кого-то, но не нас, как показали ее первые слова.

Сначала мисс Мэнсфилд не испугалась – только была заинтересована. Она не боялась и описывая, как Хелен Лоринг принесла картину. Но начала тревожиться, увидев, как молодой Фэррелл разглядывает выставленные на прилавке египетские безделушки – кольца и лампы. Он смотрел на них без всякой задней мысли, но мисс Мэнсфилд думала иначе. Почему?

Потом дверь магазина открылась, впустив посетителя, который, не заметив никого, кроме хозяйки, без обиняков заявил, что его имя Лео Бомон и он пришел узнать…

Но, внезапно увидев нас, он тут же умолк, а спустя минуту вежливо объяснил, что зашел случайно, чтобы спросить дорогу в Северн-Холл. Когда человек заходит в магазин узнать дорогу, он не начинает с того, что называет свое имя.

Все наводило на мысль, что мисс Мэнсфилд ожидала Бомона, тем более что в первой же фразе, обращенной к нему, она подчеркнула, что Мастерс – полицейский офицер.

А перед нашим уходом мисс Мэнсфилд испугалась настолько, что начала болтать о лорде Северне – о том, как он несколько раз писал ей в прошлом году, как иногда присылает ей египетские безделушки – разумеется, не ценные! – и так далее. Когда же мы не стали ее об этом подробнее расспрашивать, она покинула нас, едва не падая в обморок от облегчения. Если добавить к этому кое-что еще, что я там видел, то похоже…

Хелен судорожно стиснула руки.

– Вы считаете, – воскликнула она, – что мистер Бомон приходил туда за…

– За золотым кинжалом, – ответил Г. М., – и золотой шкатулкой для благовоний. В ту же самую минуту, – добавил он, – кое-кто готовился совершить из-за них убийство.

Солнце сильно припекало, и на террасе становилось жарко.

Лео Бомон, слегка побледнев, изучал свои ногти.

– Перейдем к дальнейшим событиям того же дня, – продолжал Г. М. – Лорд Северн, вернувшись в Англию, с каждой минутой приближался к гибели. Во второй половине дня начался дождь. Красный «бентли» с одним пассажиром находился в пути из Лондона сюда. В половине пятого Лео Бомон околачивался у ворот Северн-Холла, в то время как мы с вами, Мастерс, сидели в буфетной дворецкого. Незадолго до пяти, просматривая вырезки, я внезапно понял, каким образом «исчезла» Хелен Лоринг, поэтому уверенно заявил, что девушка в безопасности и ее другу не о чем беспокоиться.

Но сразу же после этого начинается паника. По телефону сообщают, что лорд Северн выехал из Лондона около полудня и уже должен быть здесь. Бронзовая лампа исчезает из комнаты Хелен Лоринг. Берт Леонард утверждает, что «бентли» прибыл в половине пятого. На полу кабинета найдены кепка, пальто и бронзовая лампа. Но лорда Северна нигде нет.

Только я подумал, что разгадал трюк с «исчезновением», как все атрибуты «Гран-Гиньоля» снова налицо!

Я мог доказать – или верил, что могу, – что Хелен Лоринг пребывает в этом доме целая и невредимая в качестве служанки. Но я не мог утверждать ничего подобного в отношении ее отца. Две шапки-невидимки рядом – это уже чересчур. Для меня это явилось потрясением. Если бы я был не прав…

Но я не был не прав! Второе исчезновение пахло убийством. Я понял, каким образом вписываются в общую картину золотые кинжал и шкатулка, как только Бомон и мисс Мэнсфилд выползли из-под дождя. Поговорив пару минут с Бомоном, я вспомнил о междугородных телефонных звонках…

Джулия Мэнсфилд вскочила на ноги.

– Я п-пришла сюда, – слегка запинаясь, сказала она, – помочь вам разоблачить грязный трюк, который проделали со мной. И я не стану выслушивать намеки на то, будто я или мистер Бомон имеем какое-то отношение к смерти лорда Северна!

Но Г. М. не смотрел ни на нее, ни на Бомона. Он указал пальцем совсем на другого человека:

– Вот тот, кто вам нужен, Мастерс. Молодой негодяй, способный не моргнув глазом задушить своего благодетеля. Сейчас он выглядит скверно и, надеюсь, почувствует себя еще хуже, прежде чем мы с ним покончим.

Одри Вейн закричала.

Ибо Г. М. указывал на Сэнди Робертсона.