Прочитайте онлайн Призрак в Венеции | ИСТОРИЯ С ПРИВИДЕНИЕМ

Читать книгу Призрак в Венеции
4416+1191
  • Автор:
  • Перевёл: Юрий Хазанов

ИСТОРИЯ С ПРИВИДЕНИЕМ

Нэнси понимала разумом, что надо бы выскочить из кровати и кинуться к вошедшему, чтобы понять хотя бы, кто или что это… Но вся она была скована страхом и не могла сдвинуться с места.

Тара закричала во второй раз, и тогда призрак, или кто это был, направился к двери. Он задержался у выхода, устремив взгляд в глубь комнаты, словно раздумывая, следует ли такому эфемерному существу, как он, подчиняться человеку, созданному из плоти и крови, и потом с явной неохотой выскользнул в коридор и затворил за собой дверь.

Нэнси к этому времени уже нашла в себе силы соскочить с кровати. Она бросилась к дверям, но была остановлена истерическим криком Тары:

— О Боже! Нэнси! Не надо!.. Не оставляй меня! Нэнси! Я не могу!..

Тара громко рыдала, и Нэнси поспешила утешить подругу. Она обняла ее, приговаривая:

— Ну, ну, перестань… Успокойся. Все прошло… Кто бы это ни был, он ушел. Его больше нет…

— Но кто?! Кто это был?.. Ты видела его лицо?

— Да… Ты тоже? Лучше бы не видеть. Такое долго не забудешь.

Если последние слова прозвучали немного юмористически, в том не было вины Нэнси: о юморе она в эти минуты и не помышляла.

Тара все не могла успокоиться, что было вполне естественно.

— Как страшно… Как было жутко, — продолжала говорить она, вся содрогаясь. — Я проснулась, а оно подходит ко мне… Подходит… Ближе. Потом луна на секунду осветила лицо… Ой!.. А это череп… Настоящий череп… Я не могу… Что делать?.. Нэнси! Надо что-то делать!

Нэнси и сама лихорадочно думала об этом. Видя, что Тара немного успокоилась, она кинулась к Двери, открыла ее.

— Будь осторожна, Нэнси!.. Я… Я боюсь… — крикнула ей вслед Тара. — Я не пойду с тобой.

Рыдания снова вырвались у нее из горла, она беспомощно поникла на постели.

«Пускай остается, — успела подумать о ней Нэнси, выглядывая в коридор. — Бедняжке хватает своих несчастий… Смерть отца да еще эта нахлынувшая внезапно, как средиземноморский ветер сирокко, любовь… Но, увы, безответная…» Коридор был в полутьме. Его освещала лишь одна лампа в галерее, откуда шла лестница на первый этаж. Конечно, нигде не было ни малейших признаков присутствия таинственного ночного существа. Но ведь оно посетило их! Оно было в природе!..

А сейчас его нет. Все кругом спокойно, все тихо. И закрадывается мысль, что им обеим, ей и Таре, привиделось то, чего не было; что и ту, и другую посетили галлюцинации, что это просто обман зрения, результат минутного психического расстройства — из-за общей напряженности обстановки, от усталости, а может быть, виной всему влажный, сырой воздух, необычность самого города, словно выросшего из воды. Как в сказке… Вот и чудятся им сказочные существа — призраки, привидения, бродячие скелеты…

Нэнси содрогнулась. Но ведь все-таки это было… Было…

В коридоре по-прежнему пустынно. Их криков никто не услышал, все мирно спали.

Она вернулась в комнату. Тара, съежившись, сидела на постели. Она подняла на Нэнси заплаканные испуганные глаза.

— Что будем делать? Ты никого больше не видела?

— Нет. Думаю, не стоит никого будить: прислуге мы ничего не сможем объяснить на нашем итальянском… Остальным тоже… Ведь никого нет. Где искать? Дворец огромный. Если на нас нашло какое-то затмение, кто нам теперь поможет? Если же это чья-то идиотская шутка — тоже слишком поздно… И странно, почему никто, кроме нас, ничего не видел и не слышал?.. Хотя бы Доменик… В общем, подождем до завтра. Утро вечера мудренее.

Они уже немного успокоились, глаза у них слипались, и, поговорив еще совсем недолго, обе уснули.

Когда наутро горничная принесла им кофе и улочки, Тара пыталась выяснить у нее, посещают дворец привидения, и если да, то как часто, но женщина ничего не поняла и, широко улыбаясь, ушла.

Девушки уже умылись и оделись, когда снова раздался стук в дверь. Это был дворецкий Доменик.

— Насколько я мог понять, — заговорил он ворчливым, недовольным тоном, — вы жаловались горничной на кого-то, кто приходил ночью. Уж не привидение ли? Говорят, что они посещают иногда женщин или девушек…

— Вот оно и посетило нас, — сказала Нэнси.

Доменик криво ухмыльнулся. Тара стала рассказывать ему, как она проснулась вдруг и увидела… Но Нэнси остановила ее и сказала, обращаясь к Доменику:

— Мы говорим не обязательно о привидении, не думайте так. Мы говорим о странной и страшной человеческой фигуре, которая появилась вчера в этой комнате… Прямо вот здесь. Понимаете?

Она произносила слова медленно, почти по складам — ей казалось, что так ему будет легче ее понять, если он вообще хочет понять и не притворяется, что так уж плохо знает английский. У Нэнси было подозрение, что знает он его куда лучше, чем делает вид.

— Si, si, синьорина, — сказал Доменик, нетерпеливо кивая головой. — Итак, вы говорите, что видели привидение. Что я могу вам ответить? — Он пожал костлявыми плечами. — Палаццо дель Фальконе очень, очень старое. Много женщин не Раз говорили, что видели здесь что-то такое, когда было темно. Кто-то говорил и про голову смерти, какую увидели вы и вот эта девушка. — Он показал на Тару. — Может, это правда, может, нет… Может, одно лишь воображение… Кто знает?

Дворецкий продолжал бормотать еще что-то, но перешел уже целиком на итальянский, девушки не понимали ни слова и полностью оставили надежду что-либо ему объяснить или выяснить у него.

По пути вниз, в столовую, они встретились с маркизом Фальконе. К тому времени Нэнси почти потеряла уверенность в реальности того, что им привиделось ночью, а потому не стала ничего рассказывать маркизу, а просто спросила:

— Скажите, в вашем дворце есть привидения?

Тот был несколько ошарашен вопросом, однако проявил интерес, и тогда девушки наперебой начали описывать ему, что они видели ночью у себя в комнате и как пытались поведать обо всем Доменику, но безуспешно.

Маркиз внимательно выслушал их сбивчивый рассказ и затем сказал со своей всегдашней вежливой улыбкой:

— Да, да, привидение. Понимаю. Доменик не успел ничего больше сообщить вам? Существует старинное семейное предание…

— Насчет привидения?! — воскликнула Тара, — Ой, расскажите, пожалуйста!

С той же легкой улыбкой маркиз начал рассказывать.

Много веков тому назад одного из членов семейства Фальконе обвинили в заговоре против дожа — выборного главы Венецианской «безмятежной» республики. Зловещий «Совет Десяти», под чьим контролем находилась тайная полиция города, приговорил его к смертной казни.

Больше об этом никому ничего не известно. Ходили разные слухи: по одним — он был задушен городским палачом, по другим — скрывался весь остаток жизни здесь, во дворце, сначала в обличье обыкновенного человека, а потом превратился в привидение и вместо лица у него была маска смерти.

Тара содрогнулась.

— Вы хотите сказать, что как раз его мы видели этой ночью?

— Нет, нет, что вы, дорогая! Я только рассказываю старинную легенду. Что касается ваших ночных страхов, то я, поверьте, глубоко сожалею, что древние стены моего дворца навеяли вам такие видения. Если вас это может хоть как-то успокоить, хочу заверить, что мой беспокойный предок или его дух никогда еще не причинили никаких неудобств ни одному из владельцев этого места или их гостям.

Последним словам маркиза вновь сопутствовала вежливая улыбка, ясно говорящая, что он советовал бы обеим девушкам отнестись к происшедшему с долей здоровой иронии и вообще позабыть об этом.

После завтрака Нэнси и Тара вновь отправились осматривать город — дома, каналы, музеи, не забывая, впрочем, и о магазинах. Нэнси предложила прежде всего пройти к так называемому Золотому Дому — дворцу Ка д'Оро. Она приметила его еще во время первого приезда в Венецию, и он поразил ее воображение.

— По-моему, это самый красивый из всех дворцов, стоящих на Большом канале, — говорила °на Таре. — В путеводителе сказано, что он построен для юных новобрачных и когда-то был весь покрыт настоящим золотом.

— Ух ты! — воскликнула Тара. — Кое у кого, видно, водились деньжата…

Они увидели его сначала с воды, и дворец показался им легким и воздушным, как мечта, — его ТРИ этажа с изящными колоннами и кружевными арками словно парили над землей.

Сойдя на берег, девушки подошли к дворцу с суши, миновали площадь с бассейном из розового мрамора и по каменной лестнице вошли внутрь.

Сейчас тут был музей, и они ходили по его залам, расставаясь и сходясь вновь; каждая из них разыскивала и смотрела то, что ей казалось интересней.

Нэнси хотелось увидеть картины Тициана, и особенно одну, указанную в путеводителе, о которой говорилось, что особое внимание в ней следует обратить на цвет волос у женщины — золотисто-рыжеватый, присущий только кисти Тициана. Нэнси нередко слышала от людей, что у нее самой «тициановские» волосы, потому она довольно долго вглядывалась в картину, восхищаясь, впрочем, не только цветом волос, но и вообще всей гаммой красок этого художника, главы венецианской школы Высокого Возрождения, прославившегося своим «открытым мазком и мощным звучанием цвета». Нэнси была вполне согласна с таким определением путеводителя.

Картина, на которую сейчас смотрела Нэнси, представляла собой откровенный портрет Венеры — какой хотел ее видеть художник, — богини любви и красоты, обнаженное тело которой было украшено нитями жемчуга… Какое искусство! Как прекрасно и величественно! Нэнси уже забыла о сходстве волос и не могла отвести глаз от картины в целом.

— Волосы почти как у тебя. А? Разве нет? — услышала она позади себя чуть насмешливый мужской голос и вздрогнула от неожиданности.

Неожиданности тем более неприятной, что человеком, нарушившим чувство ее восхищения от картины, был не кто иной, как Джанни Спинелли собственной персоной.

— Что вы здесь делаете? — не совсем уместно задала она вопрос холодным и раздраженным тоном.

— То же, что и ты, дорогая, — ответил он с усмешкой. — Любуюсь картинами. Разве это запрещено?

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — сказала Нэнси решительно. — Вы действуете совсем как в каком-нибудь дурацком кинобоевике. Преследуете меня повсюду.

— Кино меня не интересует, — сказал он. — Я забываю о нем, когда вижу вас… Здесь, не на экране!

Нэнси испытывала одновременно злость и беспомощность. Последнее — особенно после того, как снова его увидела, и не могла не признаться самой себе, что он очень привлекателен со своими кудрявыми темными волосами, правильными чертами лица, мускулистой грацией тела. С него бы тоже писать картину и вывешивать в этом зале! Прямо Аполлон Бельведерский!

Похоже, Джанни почти буквально прочитал ее мысли. Во всяком случае, он уверенно улыбнулся и сделал еще шаг по направлению к ней.

«Как все это неприятно, — думала Нэнси. — Выходит, он специально следил и подошел, только когда отошла Тара. А что, если она войдет сейчас сюда и увидит нас? Наверняка подумает, что мы назначили друг другу свидание. И это после того, она вчера устроила почти настоящую ревности… Ох, как нехорошо получается!»

— Уходите, пожалуйста! — громко произнесла Нэнси.

Вместо этого он подошел еще ближе. Она почувствовала запах его тела, запах одеколона, которым он пользуется после бритья. У нее слегка закружилась голова, ее охватила слабость…

Внезапно он обнял ее и поцеловал! Нэнси была так потрясена, что потеряла всякую способность сопротивляться. Кроме того, — чего уж тут говорить? — ей было совсем не противно ощутить его теплые губы на своих губах.

Но ярость и негодование не замедлили взыграть в ней. Она вырвалась из объятий и сильно ударила его по лицу. Щеки ее горели, глаза неистово сверкали.

— Оставьте меня в покое, — процедила она сквозь зубы, — или я позову служащего! Хотя мне неприятно это делать.

В противоположность ей Джанни был бледен как смерть. Если не считать следа от ее руки, оставшегося у него на левой щеке.

— Что, уже втрескалась в своего американского недоумка с фабрики?! — с дикой злобой сказал он. — Ладно…

Он резко повернулся и пошел к выходу из зала. Нэнси осталась где стояла. Ее била дрожь.

К счастью, она почти уже успокоилась к тому времени, когда появилась Тара. Но встреча с Джанни испортила ей надолго настроение и выбила из колеи; она уже не получала того удовольствия, какое могла бы, от дальнейшего хождения по залам.

После музея девушки отправились к мосту Риальто, знаменитому крытому мосту через Большой канал, сплошь облепленному двухарочными магазинчиками. Здесь можно было купить абсолютно все — все было перед вашими глазами: драгоценности, ткани, всевозможная посуда, белье, обувь, полотно. Только были бы деньги и умение торговаться!.. Тара не могла пройти мимо блузки в деревенском стиле с веселой вышивкой; Нэнси купила пару гладких кожаных перчаток для Ханны Груин и показавшийся ей элегантным шелковый галстук для отца. Пускай покрасуется перед хорошенькой голландкой.

Они уже спускались по мраморным ступеням на восточной оконечности моста, когда Нэнси показалось, что кто-то потянул ее за сумку, висевшую через плечо. Она обернулась, но что можно было разобрать в этом людском рое? То ли ее задели случайно, то ли кто-то вознамерился стащить у нее что-то, то ли вообще это ложная тревога или, наоборот, желание обратить на себя ее взоры?..

Она недолго пребывала в сомнении. Оно тут же рассеялось, и Нэнси поняла, что толчок не был случайным.

Потому что из кармашка сумки торчал листок бумаги!