Прочитайте онлайн Призрак в Венеции | ЧЬЕ-ТО ПРИСУТСТВИЕ

Читать книгу Призрак в Венеции
4416+1192
  • Автор:
  • Перевёл: Юрий Хазанов

ЧЬЕ-ТО ПРИСУТСТВИЕ

Рольф Иган!.. У Нэнси перехватило дыхание.

Человек утонул или его убили, и все это при каких-то странных обстоятельствах… А вот теперь его имя снова всплывает, оно как бы выходит на свет из этих прозрачных красивых вещиц.

Простое совпадение или во всем этом есть незримая связь?

Что ж, вполне возможно, хотя Нэнси с самых ранних шагов в своей карьере следопыта и «разгадчика» всевозможных тайн сделала для себя правилом не слишком доверять совпадениям.

Она вышла из состояния задумчивости, когда, слегка вздрогнув, заметила, что Дон со странным выражением лица наблюдает за ней.

— Я что-нибудь не так сказал? — спросил он.

— Вовсе нет, — пробормотала Нэнси. — Просто всякие мысли крутятся. Все время думаю об этом похищении.

Дон постарался скрыть недоверчивую, даже, пожалуй, язвительную улыбку, что задело Нэнси, но не помешало задать еще один вопрос:

— Вы, конечно, знаете, где живет Пьетро? В городе или здесь?

— На этом острове, на другой его стороне.

— Вы кончаете работу вместе со всеми? Когда фабрика уже закрывается?

— Не всегда. Но сейчас, в отсутствие Пьетро, я вынужден замещать его и бывать при окончании работы. Когда тушат печи-Нэнси была готова подождать окончания рабочего дня, если бы Дон предложил ей это, с тем чтобы потом пройти вместе на квартиру Пьетро, но Дон сделал вид, что не понял намека Нэнси, и та не стала настаивать, — она и сама чувствовала себя с ним очень скованно, — и поторопилась распрощаться.

— Надеюсь, вы найдете дорогу обратно на причал? — спросил Дон, не выказывая ни малейшего желания проводить ее.

— Надеюсь, — в тон ему сказала Нэнси. — Если собьюсь, кто-нибудь наверняка поможет мне.

На этот раз она постаралась, чтобы ее слова прозвучали язвительно, но на Дона это не произвело никакого впечатления.

Уставшая и немного подавленная, совершала Нэнси обратный путь в Венецию, стоя у борта пароходика и глядя вокруг, в то время как всевозможные мысли — о несчастном Пьетро, о погибшем Рольфе, о Таре, Джанни, Доне — так и крутились у нее в голове.

Поверхность лагуны была усеяна — как лист бумаги точками и тире — всевозможными судами, воды ее переливались и блестели в лучах заходящего солнца. Большой белый корабль огибал восточный берег города на пути к каналу Сан-Марко, где была его пристань.

«Что за день сегодня!» — подумала Нэнси. Наполнен происшествиями куда больше, чем она могла предполагать. И неизвестно, окончились ли они… А тут еще этот Дон Мэдисон! Нэнси была просто зла на него, что он не выразил никакого желания помочь ей. Ведь, в конце концов, не для себя она все это делает, а Пьетро был его другом и наставником. Конечно, все дело в том, что Дон не относится к ней серьезно, не считает, что такая молодая девушка может всерьез расследовать подобные дела, и если даже где-то про нее что-то писали как про юного детектива, то разве обязан он верить журналистам и газетчикам — мало ли чего они понапишут!

«Но, с другой стороны, — продолжала она рассуждать, пытаясь умерить свою обиду и раздражение, — что, у него нет других дел, кроме как водить меня по фабрике да еще на квартиру к Пьетро. На нем ведь теперь все производство, а он еще молод и не слишком опытен и, безусловно, заботится о своем престиже квалифицированного работника, не хочет ударить лицом в грязь…

И все ж таки, — решила она окончательно, — этот парень мог быть повнимательней и повежливей».

Сойдя с парохода на берег, она пересела на водное такси и поехала во дворец к Фальконе. «Интересно поглядеть на дом с тыльной стороны — подумалось ей, — ведь и та, другая, сторона выходит, наверное, тоже на канал. Только на другой — параллельный». Лодочник-водитель неплохо знал английский, и Нэнси объяснила ему, что ей хотелось.

— Никаких проблем, синьорина, — сказал он, — мы можем подъехать туда, и вы все рассмотрите своими глазами.

Он свернул в боковой канал, очень узкий, и высадил возле горбатого мостика, подробно объяснив, как пройти к нужному ей месту.

Она перешла мост и ступила на покрытую булыжником улочку, которая, расширяясь, привела ее на небольшую, обсаженную деревьями площадь. По одну сторону стояла старинная церковь, по другую виднелись решетчатые ворота.

За ними открывался широкий двор палаццо Фальконе. Здесь было множество цветов и вьющихся растений, их аромат насыщал воздух. Куст олеандра, декоративный ломонос, стелющиеся розы, жимолость заполняли почти все пространство двора. Между ними виднелись посеревшие и крошащиеся от времени статуи на постаментах. Все это придавало месту необычайно живописный вид, в который неплохо вписывались и несколько человек, сидящих тут же, в саду, на металлических стульях. Маркиз и его гости наслаждались напитками на открытом воздухе.

— С благополучным возвращением, дорогая, — провозгласил хозяин. — Присоединяйтесь к нам.

Нэнси охотно последовала приглашению и с наслаждением выпила холодного лимонада. За столиком, кроме ее отца, Катрины ван Хольст и самого хозяина, сидели еще двое, которых познакомили с ней: синьор и синьора Гатти.

Маркиз любезно осведомился, оказалось ли для Нэнси интересным посещение острова Мурано, и та ответила, что очень довольна, даже узнала кое-что о стекольном производстве, а также приобрела одну вещицу.

Она продемонстрировала купленное ею пресс-папье, отливающее всеми цветами радуги, которое заслужило всеобщее одобрение.

— Тетя Элоиза будет страшно довольна, — сказал отец.

— А еще я видела там чудесных мифологических животных. Настоящий зверинец.

— О да! Венецианский бестиарий! Изумительные фигурки, не правда ли? Мы надеемся, они прекрасно пойдут на экспорт. Отчасти поэтому здесь и присутствует синьор Гатти, не говоря о его любезном согласии принять участие в нашем маскараде.

Эцио Гатти был мужчина крепкого телосложения, с острым клювообразным носом и пронзительными глазками, что придавало ему довольно грозный вид, но с такой доброжелательной манерой общения, что вся его свирепость тотчас же исчезала для собеседника. Он сказал, что, как опытный экспортер, уверен в хорошем сбыте этого товара, в достаточно больших количествах, на рынках Европы и Америки.

— А как вы познакомились с художником, который их задумал и сделал дизайн? — спросила Нэнси у маркиза.

— Мне его рекомендовал Пьетро Ринальди, — отвечал тот, — и, как видим, он не ошибся в выборе… Кстати, дорогая, ваш отец говорил о подруге, которую вы хотели позвать к чаю. Сделайте это поскорей, пожалуйста. Уверен, что ее присутствие — например, завтра — так же украсит наше застолье, как это сделали уже сидящие здесь дамы!

Большое спасибо, сказала Нэнси. — Это очень мило с вашей стороны.

Сама же подумала: почему упоминание о стеклянных животных вызвало у него мысли о Таре? Разве он знает о том, что она дочь художника, или это простое совпадение? Вслух она спросила:

— Значит, я могу позвонить подруге прямо сейчас?

— Sicuramente! Конечно! Мой дворецкий покажет вам, как пройти к телефону.

— Возможно, я смогу помочь. — Изабелла Гатти с улыбкой поднялась со стула. — Наши итальянские телефоны не всегда понятны для иностранцев.

Синьора Гатти проводила Нэнси в дом. Это была приятная брюнетка с цветущим лицом, в платье, сшитом, видимо, по особому заказу, и чрезвычайно любезная и общительная, что сразу же вызвало у Нэнси симпатию к ней.

Найдя в справочнике телефон пансиона Дандоло, синьора Гатти набрала номер и вступила с кем-то в быстрый и оживленный разговор по-итальянски, по-видимому с синьорой Дандоло, затем передала трубку Нэнси.

— Сейчас подойдет ваша подруга, — сказала синьора Гатти. — Уже бежит…

— Mille grazie! Большое спасибо!

— О, вы уже говорите на нашем прекрасном языке! Поздравляю вас, моя милая! Приятной беседы.

Она вышла в другую комнату, чтобы не присутствовать при разговоре.

Тара была очень рада приглашению на завтра к чаю, она умирала от скуки и тоски в чужой комнате. С удивлением узнала она от Нэнси, что ее отец ^проектировал целый стеклянный зверинец для фабрики маркиза Фальконе.

— Какое интересное совпадение, — пробормотала она. — Как все, оказывается, связано друг с другом. Правда?

— Если это случайное совпадение, — ответила Нэнси задумчиво.

— Что ты хочешь сказать, Нэнси? Ты связываешь это с тем, что случилось с отцом?! Отвечай!

— Нет. Наверное, нет. Но если мы сумеем узнать про все подробно — почему все-таки его пригласили в качестве художника, с кем он был знаком, что делал последнее время, ну и так далее, — нам легче будет добраться до причин того, что с ним случилось… Кому нужно было убивать его… Ох, извини, не будем больше.

— Да… да, я понимаю… — Голос у Тары был напряженный, но достаточно твердый. — Спасибо, что думаешь об этом.

— Скажи мне о другом, Тара… Только не удивляйся вопросу… В твоем багаже не было случайно морской раковины?

— Раковины? Зачем?.. Конечно, нет… А почему ты вдруг спрашиваешь?

— Объясню потом. Ладно? Завтра, когда увидимся.

— Как хочешь. Только я с трудом дотерплю… И спасибо за приглашение…

Нэнси переоделась к позднему обеду, который состоялся в величественной столовой с темными балками на потолке и стенами, украшенными фресками эпохи Возрождения. Было семь смен блюд, и между ними маркиз рассказывал в подробностях о своем плане проведения бала-маскарада.

— Если уж мисс ван Хольст проделала сюда путь из Амстердама, — решилась вставить слово Нэнси, — бал должен быть особенно великолепным.

Франческо дель Фальконе скромно, но с достоинством улыбнулся и сказал:

— Моя дорогая, это не просто традиционный венецианский ballo in maschera, не рядовой бал-маскарад. В этом дворце, с того момента как его построили, в 1595-м, наша семья ежегодно устраивала бал, и, какие бы неприятности мне ни угрожали, я не намерен изменять этой традиции.

— Уверен, фотографии Катрины отразят ваше торжество во всей его красе, — сказал мистер Дру, преследуя двойную цель: замять впечатление от, может быть, прозвучавшего чуть иронично замечания Нэнси и, с другой стороны, сделать приятное мисс ван Хольст. И если не первое, то второе было, несомненно, достигнуто, так как последняя одарила отца Нэнси очаровательной улыбкой.

Позднее, перед тем как лечь спать, Нэнси решила написать открытку домой — Ханне Груин, их экономке и домоправительнице, которая воспитывала Нэнси с трехлетнего возраста, когда внезапно скончалась ее мать.

Запечатывая конверт, Нэнси подняла голову от столика розового дерева, за которым сидела, и увидела, как через гостиную идет… она сначала не поверила своим глазам… идет не кто иной, как Дональд Мэдисон. Ее удивление отразилось на лице, потому что тот спросил с ухмылкой:

— Что? Не рассчитывали увидеть в таком дворце скромного служащего фабрики?

— Что ж, можно сказать и так, — ответила Нэнси, краснея оттого, что он, по сути, отгадал ее мысли.

— Удивитесь еще больше, если узнаете, что я живу здесь, — сказал он сухо.

— Извините, я просто не знала, что вы из Друзей маркиза.

— Не имею чести принадлежать к ним, но если еще не знаете, то могу сообщить вам, что мастера стекольных дел всегда стояли в Венеции высоко на общественной лестнице. В старые времена они были, можно сказать, пленниками на острове Мурано, но все равно пользовались особыми привилегиями. Даже могли жениться на девушках из благородных семей… Я пока не собираюсь этого делать, — добавил он с иронической улыбкой.

— Это звучит утешительно, — не удержалась Нэнси от ответа.

— Как вы, вероятно, знаете, — продолжал он, — я работаю на компанию «Кристалия Гласе», ту самую, которая вскоре, видимо, приобретет фабрику Фальконе. Возможно, это имеет отчасти отношение к тому, что я присутствую тут… приглашен сюда в качестве гостя и жильца.

— А Пьетро Ринальди? — спросила вдруг Нэнси. — Он в каких отношениях с владельцем фабрики? Приятельских? Доверительных?

К некоторому ее удивлению, Дон охотно ответил:

— Ну, во всяком случае, не как сын с отцом. И не закадычные дружки… Пожалуй, вроде как дядя и племянник. А вообще-то их семьи давно знакомы, я полагаю. Пьетро частенько наведывался сюда во дворец.

После некоторого молчания Нэнси спросила:

— Вы всегда работаете так поздно, как сегодня?

Он опять хмыкнул… Что за неприятная привычка!

— Поздно для обеда, — сказал он. — Но не для ужина. К тому же я перехватил кое-что по дороге. А почему вы спрашиваете?

Она решила рискнуть вторично с уже изложенной однажды просьбой.

— Может быть, завтра вы все-таки сумеете показать мне квартиру Пьетро? Мне бы хотелось…

— Почему нет? — ответил он просто. — Так вы раньше и сказали…

Они условились, что Нэнси присоединится к нему прямо с утра.

Наутро Дон выглядел не таким покладистым, как предыдущим вечером, но, по крайней мере, не переменил своего решения насчет совместной поездки на фабрику и не был чересчур резок.

— Поехали, — бросил он коротко, когда они встретились в гостиной. — Не передумали?

— Ни за что! — ответила она весело.

Впрочем, особенно весело ей не было: она ощущала какую-то напряженность, взрывоопасность в атмосфере, и это чувство не покидало ее всю дорогу — на лодке-такси, на пароходе. Особенно на пароходе.

Дон молчал с довольно мрачным видом, и Нэнси пришло в голову, что, возможно, он просто очень стеснительный. Эта мысль, как ни странно, пришлась ей по вкусу, даже сделалось легче.

На палубе пароходика Нэнси так часто оглядывалась через плечо, что Дон спросил наконец:

— Что-нибудь не так? Или вы кого-то ищете?

— Ни то, ни другое, — ответила она, пытаясь улыбнуться. — Я… у меня такое чувство, что кто-то все время смотрит на меня… Возможно, я придумываю.

— Удивлюсь, если никто не будет на вас смотреть, — сказал Дон, резкостью тона превращая комплимент чуть ли не в упрек. — Вы достаточно хорошенькая, черт возьми.

Нэнси почувствовала, что краснеет, и отвернулась, чтобы опять встретить чей-то упорный взгляд… Или у нее так нервы разыгрались? Но с чего? Этого еще не хватало!

На фабрике Дон пробыл недолго, и вскоре они уже отправились туда, где жил Пьетро, — до того, как его похитили, беднягу.

Шли они пешком, вдоль берега, и почти повсюду Нэнси видела свалки из кусков стекла и прочего хлама, что отнюдь не красило вид острова. Дон заметил ее неодобрительную мину и посчитал нужным сказать:

— Сейчас вы можете этому не поверить, но когда-то Мурано было красивейшим, фешенебельным местом. По-теперешнему говоря, курортом. Богачи прохаживались здесь в роскошных садах, мирно беседуя с поэтами и художниками о красоте и смысле жизни…

Квартира Пьетро располагалась неподалеку от того места, где и раньше, и теперь жили наиболее уважаемые мастера стекольных дел. Нэнси была несколько удивлена, что у Дона имелся ключ от двери.

Дон объяснил и это:

— Пьетро не любил одиночества. Иногда, если он работал допоздна, я приходил сюда раньше и потом оставался на ночь…

Квартира выглядела типично холостяцкой, но была хорошо обставлена и аккуратно прибрана. Никаких следов борьбы… Впрочем, следы могли быть давно заметены.

— А почему в полиции решили, что его похитили ночью? — спросила она.

— Наверное, потому, что, когда мы пришли за ним на следующий день… ведь мы искали, куда он пропал… свет в комнатах горел.

Вкратце рассказав, как все это было, Дон подвел Нэнси к изъеденному жуками, сплошь в царапинах старинному бюро и указал на стоящую на нем фотографию. Это был вставленный в рамку моментальный снимок, запечатлевший стоящих на океанском берегу Пьетро Ринальди и его хорошенькую невесту-американку. Похоже было, что снимок сделан где-то в районе Джерси, так подумала Нэнси.

— Маркиз говорил, — сказала девушка, не сводя глаз со снимка, — что Пьетро сам пригласил художника для изготовления этих зверей из стекла. Вы не знаете, отчего он выбрал именно Рольфа Игана?

— Что же здесь удивительного? Иган хороший художник, а кроме того, они старые приятели.

— Не знаете, где познакомились?

— Понятия не имею. Но разговаривали они друг с другом, как давние друзья. Где-то в Штатах, наверное… Так я думаю.

— Вам известно, какое несчастье произошло с Рольфом Иганом?

— Кое-что слышал.

Узнав подробности, о которых рассказала Нэнси, Дон содрогнулся:

— Похоже, дело рук мафии.

— Да, похоже… Что это?

Нэнси наклонилась и подняла с пола игральную карту. Та лежала картинкой вниз возле мусорной корзинки, как если бы ее намеревались бросить туда, но промахнулись. Это был бубновый туз.

— Здесь играли в карты? — спросила Нэнси. — Откуда он мог взяться? Дон покачал головой.

— Не припомню никаких карт.

Они поискали, но нигде в комнатах не нашли ни карточной колоды, ни отдельных карт.

Когда подошли к пристани, там было полно народу, в основном туристы. На обратном пути от Дома Пьетро Нэнси и Дон почти не говорили между собой — об этом она думала сейчас, стоя в густой толпе, на краю причала. Она взглянула на Дона, и ей показалось, что он как-то странно на нее смотрит — пристально и вопросительно.

В это время причалил пароход, толпа устремилась на борт. И вдруг Нэнси почувствовала резкий, болезненный толчок в спину. Она потеряла равновесие, стала падать вперед, попыталась ухватиться за невысокие перила, но это ей не удалось… Еще немного, и она бы опрокинулась через них в воду… К тому же у нее сломался каблук, который она вонзила в дощатый настил. Она в страхе закричала…