Прочитайте онлайн Признания невесты | Глава 8

Читать книгу Признания невесты
2718+2466
  • Автор:
  • Перевёл: Л. И. Лебедева

Глава 8

Несколькими вечерами позже Серена стояла перед зеркалом, согнув колени и опираясь руками на спинку стула. Фланнери стояла у нее за спиной, затягивая шнурки на длинном корсете. Серена задержала дыхание и сосредоточила внимание на вечернем платье, перекинутом через дверцу распахнутого гардероба.

Еще до того как они уехали с Антигуа, мать продала почти всю мебель, чтобы на вырученные деньги заранее заказать в Париже платья для выездов в свет во время сезона, необходимые Фебе и Серене. Самые лучшие, самые изысканные. Мать была дочерью графа и, хотя вышла замуж за человека из менее знатного сословия и в результате финансовых неудач мужа и после его смерти оказалась в настолько бедственном положении, что средств едва хватало на пропитание семьи, не могла отказаться от приобретения нарядов для дочерей в Париже. Этого не допускала ее гордость.

Платье оказалось самой дорогой вещью из всех, которые принадлежали Серене, и она была благодарна судьбе за это. Ей приказали беречь это платье так же усердно, как собственную жизнь. Мать пообещала, что, приехав в Англию, выпорет Серену, если на платье обнаружится хоть одно пятнышко.

Серена не могла ее осуждать. Мать пожертвовала столь многим за это лето, и если все пройдет как было запланировано, сбудутся все надежды ее дочерей.

– Еще немножко туже, мисс, и мы сможем надеть на вас это красивое платье, – подбодрила Серену горничная.

Она еще разок потянула, потом дернула за шнурок, и корсет теперь плотно облегал Серену от груди до талии. Слава Богу. Видимо, она все-таки съела слишком много этих тающих во рту французских рулетиков.

Когда горничная завязала самый нижний узелок, дверь распахнулась и в комнату зашла Феба в своем лучшем вечернем платье из шелка цвета спелого персика и с легкой накидкой из шелкового крепа на плечах. Платье не такое дорогое, как у Серены, но гораздо дороже всех остальных платьев у них обеих.

– О, Феба, ты выглядишь просто замечательно! – воскликнула Серена.

Фланнери тем временем принялась застегивать пуговицы платья у нее на спине, и Серена смогла получше приглядеться к отражению сестры в зеркале. Последние две недели Феба жаловалась на головную боль и слабость, и Серена беспокоилась о ней. Она даже написала матери о своих переживаниях из-за здоровья сестры.

– Вид у тебя уже не такой усталый, – добавила она.

Пробормотав нечто невнятное в утвердительном смысле, Феба подошла к туалетному столику и взяла с него ленту для волос, которой с помощью горничной повязала голову Серены. Фланнери поправила в прическе Серены несколько непослушных прядей, а Феба тем временем уселась на кровать.

– Мы обязательно должны ехать? – спросила Феба со страдальческим вздохом. – Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу Шекспира.

– Иного выхода у нас не было, – пожав плечами, ответила Серена.

Тетя Джеральдина распорядилась, чтобы они обе сопровождали ее этим вечером в театр. Им предстояло увидеть постановку «Отелло» в Королевском театре. В отличие от младшей сестры Серена любила драматургию Шекспира, однако в этот вечер ехала в театр без особого желания – главным образом из-за того, что ей надо было четыре часа подряд оберегать пресловутое платье: как бы, не приведи Бог, на него ничего не капнуло, как бы кто-нибудь не наступил по неосторожности на шлейф.

Раздался громкий стук в дверь комнаты, и почти тотчас, не дожидаясь ответа, на пороге появилась экономка тети Джеральдины мистрис Уэйт.

– Леди Олкотт беспокоится, как бы вы не опоздали. – Мистрис Уэйт сделала многозначительную паузу. – Леди Олкотт считает неприличным куда-то опаздывать.

– Даже на постановку длинной пьесы, которую она уже видела не меньше дюжины раз? – выпалила Феба, но Серена схватила ее за руку, пресекая дальнейшие высказывания в том же роде.

– Помолчи, Феба. – Серена обратилась к мистрис Уэйт: – Через три минуты мы спустимся вниз.

Мистрис Уэйт кивнула и сказала:

– Очень хорошо. Пойду проверю, готова ли карета.

Как только пожилая женщина удалилась, Серена обратилась к сестре:

– Феба, тебе пора научиться вести себя более вежливо.

– Ох, эта женщина просто мегера! Чего ради мне быть с ней любезной?

Серена в ответ тяжело вздохнула. Она поправила прическу перед зеркалом, встала, поблагодарила Фланнери и вместе с Фебой спустилась по лестнице в прихожую. Они взяли с собой свои шали и ридикюли и присоединились к тете Джеральдине, которая ждала их в карете.

– Вы опоздали, – заявила тетя, когда дверь кареты захлопнулась.

– Нет, тетя, – самым вежливым тоном возразила Серена, усаживаясь на сиденье напротив тетушки, спиной к движению. – До начала спектакля еще целый час. А ведь театр совсем недалеко отсюда, верно?

Уголки губ тети Джеральдины опустились вниз.

– Мне приятно видеть то, что происходит в театре до начала спектакля, перед тем как поднимется занавес.

Ну, большинство всего этого они уже пропустили. Серена прикрыла губы ладошкой и не произнесла больше ни слова за всю оставшуюся часть дороги, а Феба, которая сидела рядом с ней, вертелась без остановки. Впрочем, она с детства не могла ни минуты усидеть спокойно.

Не обошлось по пути и без дорожного происшествия – тележка с фруктами опрокинулась на Пиккадилли, и к тому времени, когда они прибыли к театру, до начала «Отелло» оставалось всего четверть часа. Рассерженная тетя Джеральдина, громко топая, поднялась в ложу, но когда все они наконец заняли свои места, окружающая обстановка отвлекла Серену от размышлений о дурном характере тетки.

Зрительный зал Королевского театра был ярко освещен. Далеко внизу публика осаждала дешевые места, пересмеиваясь, громко болтая и время от времени бесцеремонно указывая на кого-нибудь из тех, кто занимал места в ложах. Ложа тети Джеральдины находилась высоко и в самом центре ряда, так что Серена могла наблюдать за аристократической публикой самого высокого полета в соседних ложах. Некоторые ложи оставались свободными, зато другие были переполнены говорливой публикой из высшего общества, чьи драгоценности и золотое шитье на одежде так и сверкали в лучах газовых светильников. Серена узнала леди Монтгомери, которая сидела в одной из лож и то и дело смеялась во время оживленного разговора с неким седовласым джентльменом.

Уилл явился перед самым началом спектакля и едва успел поцеловать руку Серене и поклониться тете Джеральдине и Фебе до того, как актеры вышли на сцену, после чего уселся на стул позади них.

Пребывание в театре заставило Серену забыть о том, что взгляд Уилла устремлен ей в спину, однако она не смогла удержаться от воспоминаний о том, как последний раз – шесть лет назад – была в театре.

Тогда Серена впервые обратила внимание на Джонатана. Она сидела в этой самой ложе, а над ней в роскошно оформленной ложе на ярус выше сидел Джонатан со своей семьей.

Во время спектакля он часто и подолгу смотрел на нее, а она не могла отказать себе в удовольствии тоже смотреть на него, и делала это до тех пор, пока тетка не шлепнула ее по руке и не упрекнула в том, что племянница ведет себя вульгарно.

А теперь на нее смотрел Уилл. Она не могла видеть его глаза, но чувствовала, что его взгляд как бы согревает ей спину. Случайно Серена услышала, как он негромко переговаривается с какими-то джентльменами, скорее всего его приятелями, которые, сменяя один другого, заходили к нему в ложу до тех пор, пока не начался спектакль.

Она смотрела «Отелло» и, несмотря на то что могла повторять реплики пьесы одновременно с актерами, сидела молча и спокойно, как поступила бы Мэг. Время от времени она протягивала руку и теребила колени Фебы, чтобы приостановить ее непрестанное ерзанье на месте.

Когда начался антракт, тетя Джеральдина слегка толкнула ее и прошептала:

– Приготовься, девочка. Сейчас они сюда явятся.

Это, как понимала Серена, было, по сути, ее первое официальное представление высшему обществу. В отличие от тех благородных и добрых людей, которые были приглашены на прием к Уиллу, сегодня вечером ей предстоит встреча с коллекционерами сплетен, которые начнут искать в ней сходство с опозоренной, погибшей Сереной – то, за что ее можно было бы осудить.

Ложа внезапно наполнилась людьми, по большей части едва знакомыми Серене, и все они уставились на нее с нескрываемым любопытством. Феба уже исчезла из ложи с группой девушек, чем еще более осложнила положение Серены, однако тетя Джеральдина тотчас заняла позицию между ней и Уиллом, и теперь они втроем встретили нашествие лицом к лицу.

– И кто же она, это прелестное создание? – задал вопрос некий пожилой джентльмен, у которого даже волоски в ноздрях затрепыхались, когда он уставил на Серену свой лорнет.

Тетя Джеральдина и Уилл произносили соответствующие представления в таком количестве, что, наверное, у обоих в горле пересохло. Серена, в свою очередь, мучилась в шелковых бальных туфельках – вероятно, мать сообщила сапожнику неправильный размер, туфли оказались малы, и у Серены от них разболелись пальцы. Вопреки этой боли она улыбалась, делала реверансы и старалась говорить как можно любезнее, до приторности.

Вдруг толпа незваных гостей расступилась, пропуская некую весьма пожилую особу.

Это грубое лицо с торчащим вперед острым носом и злобными глазами запомнилось Серене с давних пор. Она ухватилась руками за спинку ближайшего стула и с возрастающим ужасом наблюдала за появлением в ложе вдовствующей герцогини Довагер.

Серена втянула воздух настолько глубоко, насколько позволял туго затянутый корсет, и приказала себе оставаться спокойной. Она ни разу в жизни не падала в обморок, однако туго затянутой шнуровки корсета и появления женщины, которая превратила ее жизнь в мучительное и жалкое существование, оказалось вполне достаточно для того, чтобы это случилось прямо сейчас.

Вперив в Серену глаза цвета грозовых туч, герцогиня сжала губы так крепко, что их почти не было видно. После чего величественным движением протянула руку назад со словами:

– Мои очки, Ра Энн.

Компаньонка герцогини, молодая и привлекательная женщина с пышными рыжими кудрями и зелеными глазами, в которых светилось беспокойство, вручила своей госпоже требуемое. Герцогиня водрузила очки на нос и вперила в Серену изучающий взгляд.

Уилл стоял рядом с ней, высокий и прямой как столб, и у Серены стало на душе спокойнее. Если бы она и упала в обморок, он подхватил бы ее и поддержал.

Тетя Джеральдина сделала вежливый реверанс.

– Добрый вечер, ваша милость, – поздоровалась она с герцогиней и начала было представлять ей Серену как Мэг, однако вдова остановила ее предупреждающим жестом.

– Я уже знакома с этой леди. – Ударение на слове «леди» ясно давало понять присутствующим, что сама она отнюдь не считает такое определение приличествующим Серене. – Вот видите, Ра Энн. Это и есть она самая. Та, о которой я вам говорила.

Компаньонка вдовы уставилась на Серену широко раскрытыми зелеными глазами.

Серена опустила взгляд, сделала реверанс и буквально заставила себя произнести несколько слов:

– Как приятно снова видеть вас, ваша милость. Вы прекрасно выглядите. – Она улыбнулась компаньонке старой дамы: – Я рада познакомиться с вами, мисс…

– Мисс Паркер, – с улыбкой ответила молодая женщина. – Так приятно…

Однако герцогиня оборвала компаньонку прежде, чем та успела договорить.

– Объясните мне, как это вы оказались здесь, в ложе театра. Вы умерли. Уже несколько лет назад.

– Мисс Донован выглядит отлично, как мне кажется, ваша милость, – совершенно спокойно заговорил Уилл. – Возможно, вы ошиблись и приняли ее за кого-то другого.

Лицо его при этом осталась совершенно невозмутимым – никаких особых эмоций оно не выражало.

– О нет, ваша милость, – разуверила старую даму тетя Джеральдина. – Это Серена, ее сестра-близнец, стала жертвой несчастного случая. Перед вами младшая из них, Маргарет.

– Ничего подобного. Я очень хорошо помню Маргарет, и это вовсе не Маргарет.

Весь мир поплыл и закружился в глазах у Серены. Боже милостивый, только бы не упасть в обморок! Это было бы безумием! Разве можно допустить, чтобы эта тощая сгорбленная старуха со слезящимися глазами, единственная из всех, разоблачила ее обман?

Мисс Паркер зашептала на ухо герцогине достаточно громко, чтобы Серена услышала:

– Вечер был очень долгим, ваша милость. Может, нам пора вернуться домой?

Домом, где проживала вдовствующая герцогиня, было огромное здание неподалеку от королевского Кенсингтонского дворца – именно там Серена и Джонатан последний раз занимались любовью. Когда герцогиня наткнулась на них, то завопила с такой силой, что могла бы созвать целую толпу. Серена отскочила от Джонатана, а он вжался в стену и принялся с лихорадочной скоростью застегивать пуговицы на брюках. Всем и каждому стало бы с первого взгляда ясно, чем они занимались. Волосы у Серены растрепались по плечам, платье в беспорядке, все измятое, шляпа сползла набок. Серена запомнила изумленные взгляды людей, а в самом центре стояла вдовствующая герцогиня Клэйворт, сотрясаемая неистовым гневом с головы до ног.

Лицо у Серены так горело, что наверняка стало ярко-красным. Она еле уловила окончание монолога старухи.

– …не поедем домой. Я хочу увидеть спектакль до конца, несмотря на то что в этот вечер на нем присутствуют отвратительные, вульгарные личности.

Наконец прозвучал звонок, возвестив об окончании антракта, и все начали расходиться по своим местам. Когда мисс Паркер уводила с собой герцогиню, та обернулась и бросила через плечо:

– Вам нет места в высшем обществе! Я добьюсь того, что перед вами захлопнутся двери всех гостиных в Лондоне!

– Она совсем утратила рассудок, – проговорила тетя Джеральдина, провожая Серену к ее месту. – Просто удивительно, что ее родственники все еще позволяют ей показываться в городе.

Серена сидела спокойно, держа на коленях руки, сжатые в кулаки, и наблюдая, как зрители возвращаются на свои места. Немного погодя к ней подошел Уилл.

– Ну что, Мэг, вы немного успокоились? Принести вам что-нибудь? Например, стаканчик кларета? – предложил он.

Она ему улыбнулась. Лицо у него оставалось все таким же безмятежно-спокойным.

– О нет, Уилл. Благодарю вас.

Он наклонился, взял ее руку в свою и пожал.

– Простите меня, – произнес он негромко, – но меня ждут в офисе.

– В такой поздний час? Ох, Уилл.

– Мне очень жаль. Но там снова произошло нечто непредвиденное, и здесь меня заменит Роджерс.

Он кивнул на дверь, у порога которой стоял один из его управляющих.

– Ладно, – пробормотала она. – А мы увидимся завтра на послеобеденной прогулке верхом?

– Конечно, – ответил он и поцеловал ей руку.

Уилл ушел, когда актеры уже появились на сцене. Серена стиснула руки, чтобы унять дрожь. Капли пота выступили у нее на лбу.

Ей было душно и неловко, она огляделась в поисках Фебы. Ее сестры нигде не было видно. Страх сдавил Серене горло, и она вскочила с места.

– Где Феба?

– Ну… – Тетя Джеральдина оглянулась по сторонам и нахмурилась, видимо сообразив, что совсем забыла о младшей сестре Серены. – Не знаю.

– Я должна ее поискать.

– Нет, ты не должна…

Но Серена, не дослушав, уже оказалась у двери и отворила ее. Захлопнув за собой, чтобы не слышать протестов тетки, помедлила, тяжело дыша и оглядывая коридор. Ей очень хотелось расслабить шнуровку корсета и дышать свободно. Чего ради Фланнери так туго затянула корсет нынче?

Когда она наконец восстановила дыхание, то пошла по коридору, заглядывая по пути во все комнаты в поисках Фебы. Последствия того, что ее заметят в одиночестве, без сопровождения дуэньи, в этот вечер Серену не волновали. Что тут могло поделать общество? Избегать ее? Исключить для нее возможность найти подходящего мужа? Она уже помолвлена с респектабельным человеком. Уилл не осудит ее за желание отыскать сестру.

Она спустилась по лестнице и прохаживалась по вестибюлю, полному народа, до тех пор пока не нашла двери, ведущие наружу. Протолкалась к одной из них и, распахнув, бросилась на улицу. Холодный ночной воздух проник ей под платье, и Серена вздрогнула, но тут же втянула большой глоток этого чистого воздуха и посмотрела по сторонам в поисках сестры. Кареты с грохотом проезжали по улице с большой скоростью, и одна из них, похожая на экипаж Уилла, свернула за угол и покатила туда, где были расположены его офисы.

Толпа здесь оказалась негустой, но Фебы не было видно.

– Мэг? – прозвучал над ней и окутал, словно вода в теплой ванне, голос Джонатана. – Ты вся дрожишь от холода! Иди сюда, накинь мое пальто.

Прежде чем она успела возразить, он накинул пальто ей на плечи. Повернув голову, она поглядела на него снизу вверх. Его синие, словно кобальт, глаза смотрели на нее.

«Серена», – говорил его взгляд. Однако он называл ее Мэг.

Девушка вздрогнула сильнее, вспомнив, что говорила о нем тетя Джеральдина, и сплетни, которые рассказала Феба.

– Что такое? – спросил он, и голос его прозвучал тепло и ласково.

Так много нужно было рассказать ему, что она совершенно растерялась. И решила начать с самого важного в этот момент. Через его плечо посмотрела на последние группы зрителей, входящих в театр.

– Я вышла поискать Фебу. Она куда-то запропастилась в самом начале антракта.

– Я видел ее несколько минут назад. – После тяжелой паузы он добавил: – Она была вместе с Себастьяном Харпером.

– Он явился в театр? Я этого не знала.

– Я тоже, – сухо произнес Джонатан. Подумал немного и добавил: – Они вдвоем спускались по лестнице с галерки, когда я их увидел.

Джонатан протянул руку, а она молча смотрела несколько секунд, пока он не опустил ее. Серена взглянула ему в лицо и заметила, что на щеках проступили пятна неяркого румянца.

– Я помогу вам найти сестру, – негромко и спокойно произнес он.

Они молча обошли ближайшие окрестности театра, потом вошли в здание. Толпа поредела, так что им понадобилось совсем немного времени, чтобы осмотреть внутренние аркады и галереи. С каждой минутой Серена чувствовала себя все более встревоженной.

– Где она может быть? – пробормотала она, проигнорировав очередной прищуренный взгляд одного из служащих, все еще осматривавших помещения. Ее ничуть не беспокоило, о чем они подумают, увидев, как она прогуливается с беспутным графом. Она все более сосредоточивалась на том, как отыскать Фебу и мистера Харпера, и никто, кроме Джонатана, видимо, не спешил предложить ей помощь.

Серена прикусила нижнюю губу, стараясь не морщиться от боли на каждом шагу. Она решила, что сегодня же сожжет в камине эти проклятые туфли.

– Их нет на галерее, – негромко заговорил Джонатан. – В колоннаде тоже нет, и на улице возле театра. Они…

Серена вперила в него тревожный взгляд и произнесла:

– Что?

– Ну, они могли бы укрыться где-нибудь от любопытствующих глаз или же…

Серена прищурилась.

– Или?

– Или они отправились куда-то еще.

– Это исключено! – выдохнула Серена.

Какой бы порывистой ни была Феба, она не посмела бы уйти из театра ни с кем, кроме Серены и тети Джеральдины.

Джонатан замедлил шаги, потом остановился. Теперь они находились в длинной аркаде возле той лестницы, которая вела к ложам. Он повернулся к Серене, однако выражение его лица невозможно было разглядеть, поскольку они стояли в тени.

– Быть может, она проскользнула в театр после нашего ухода. Вернулась в ложу вашей тети.

– Надеюсь, что так. Я пойду проверю. – Одним движением плеч она сбросила с себя его пальто и протянула ему. – Я уже согрелась. Благодарю вас.

Серена повернулась и пошла было прочь, но он схватил ее за руку и привлек к себе настолько близко, что она ощутила его дыхание, и эта близость обрушила на нее целый ливень воспоминаний. Падение на траву, яркая вспышка солнечного света, Джонатан на ней и радостно смеется, глядя на ее лицо…

– Есть кое-что, о чем я должен поговорить с вами, – понизив голос, заговорил он. – У меня есть для вас очень важная информация.

Несколько юных леди прошли мимо них, о чем-то весело болтая.

– Не здесь, – добавил он.

Она утвердительно кивнула, но сердце у нее отчаянно забилось. Не собирается ли он наконец обвинить ее в том, что она прикидывается Мэг? Сообщит ли он об этом Уиллу?

– Что касается меня, то мне нечего сказать вам, лорд Стрэтфорд.

Лицо у него помрачнело.

– Я понимаю, почему вы считаете, что вам не о чем говорить со мной. – Он помолчал. – Однако у меня есть информация величайшей важности о вашей сестре. Как раз это вы непременно захотите узнать.

«О какой из сестер? – недоумевала она. – Мэг? Серене? Фебе?»

Это было смешно.

– Мне нужно найти Фебу.

Она попыталась высвободить руку из его хватки, но он держал ее крепко.

– Завтра. Встретимся с вами в полдень у входа для прислуги в мой дом. Дверь находится в задней стене.

– Встретиться с вами наедине в полдень, у всех на виду. – Она фыркнула. – И не подумаю.

– Тогда в полночь. – Он произнес это, понизив голос, чтобы никто не мог услышать его, кроме нее. – Ждите меня в полночь, и тогда никто, кроме нас двоих, об этом не узнает.

Серена смотрела на него, и воспоминания вихрем проносились у нее в голове. Они встречались ночью позади его дома и дома тети Джеральдины раньше. Но это было шесть лет назад и тогда она была совсем другой. Как и он.

Она высвободила свою руку резким рывком.

– Как вы смеете…

– Это очень важно. Доверьтесь мне, прошу вас. – Он смотрел на нее с таким бесхитростным выражением на лице, что она заколебалась. Раньше он пользовался при общении с ней разными уловками, и она не могла забыть, что из этого вышло.

Прижав кончики пальцев к переносице, она отвернулась со словами:

– Всего доброго, лорд Стрэтфорд, до свидания.

Серена зашагала прочь, затем поднялась по лестнице и прошла по длинному коридору до ложи тети Джеральдины. Она знала, что он следует за ней, слышала его осторожные шаги за спиной. Она не стала реагировать на это. Дошла до ложи и резко распахнула дверь. Феба вскочила на ноги, и Серена даже вскрикнула от неожиданности.

– Феба! Где ты была? – спросила Серена, понизив голос, не желая беспокоить зрителей в соседних ложах.

Феба кинулась к ней и схватила за руки.

– Ох, Мэг, я не знала, что ты меня искала! Здесь было так душно, и когда пришла мисс Трампет, я спустилась с ней подышать свежим воздухом.

Вопреки собственной воле, Серена оглянулась на Джонатана. Он пожал плечами, а Феба, которая увидела его впервые за этот вечер, сделала ему реверанс. Тетя Джеральдина повернулась лицом к двери и сердито посмотрела на всех вместе.

Серена крепко сжала руки сестры.

– Очень рада, что ты здесь, Феба. Но ты напугала меня до полусмерти. Пожалуйста, никогда так не делай; предупреждай меня, если куда-то захочешь пойти.

– Я больше не буду, Мэг, обещаю.

Они обе посмотрели на Джонатана, и тот, отвесив чисто формальный поклон, ретировался, бросив на Серену многозначительный взгляд.

– Это важно, – произнес он.

Любопытно, что могло быть столь важным? И почему ей во что бы то ни стало следовало об этом узнать?

Серена понимала, что если завтра в полночь явится ко входу для слуг в его доме, он непременно будет там, ожидая ее. Что-то в глубине ее души кричало, что она должна пойти на это свидание.

Она постаралась заглушить этот голос.

Все еще держа сестру за руку, Серена вернулась на свое место и досмотрела до конца трагедию «Отелло».

Джонатан постучался в дверцу ложи Кинсайда, и та немедленно распахнулась. Все обернулись, чтобы взглянуть, кто этот запоздавший зритель, и Джонатан неловко улыбнулся Кинсайду, Джейн и всем остальным сидящим в ложе.

Кинсайд и Джейн встали, здороваясь с ним, и Джонатан поцеловал свою кузину в щеку. Кинсайд пригласил его сесть и вместе с ними досмотреть спектакль.

Джонатан помедлил, его желание уйти из театра боролось с осознанием того, что Мэг Донован еще здесь, а из ложи Кинсайда открывался хороший вид на ложу леди Олкотт.

– Благодарю вас, – сказал Джонатан. Подходящего места не нашлось, и он удовлетворился тем, что остался стоять у задней стенки ложи.

Разодетые леди и джентльмены, что сидели на своих местах впереди него, обращали мало внимания на пьесу. Мужчины были заняты оживленными разговорами о Георге IV, о том, что король все больше теряет зрение и вообще настолько плох, что люди заключают пари, сколько времени монарху осталось жить. Женщины наблюдали в театральные бинокли, кто с кем явился на спектакль в этот вечер, и негромко сплетничали по этому поводу.

Джонатан позаимствовал у Кинсайда парочку таких биноклей, не спеша окинул взглядом зал. Он не смотрел на сцену, где злодей Яго всячески пытался оклеветать супругу Отелло, доказывая, что она изменяет мужу. Наблюдал он за публикой, и наконец увидел леди Олкотт, Фебу и Серену.

Она сидела спокойно, положив руки на колени, взгляд обращен на сцену, причем губы ее слегка двигались, словно она повторяла за Отелло его реплики.

Черт побери, он снова строит предположения… Он не был убежден, что это Серена. То были всего лишь его ощущения. Быть может, только надежда. Тем не менее то было предположение, которое ему необходимо либо доказать, либо опровергнуть, иначе эти мучительные размышления сведут его с ума.

Завтра в полночь. Он надеялся, что она придет.

Кинсайд слегка подтолкнул его локтем, и он вернул ему бинокли, потеряв Серену из виду.

– Увидел что-нибудь интересное? – спросил Кинсайд вполголоса.

Джонатан пробурчал в ответ нечто невразумительное, окинул беглым взглядом ложи и вдруг заметил прекрасное смеющееся черноволосое создание, великолепное даже в простом белом муслине.

Джонатан со свистом втянул воздух. Ошибки быть не могло – эта широкая улыбка, этот водопад черных волос, эта чарующая стройность…

Что Элиза Андерсон делает в Лондоне?