Прочитайте онлайн Признания невесты | Глава 7

Читать книгу Признания невесты
2818+2555
  • Автор:
  • Перевёл: Л. И. Лебедева

Глава 7

Несколькими вечерами позже после поездки в Воксхолл-Гарденз Джонатан решил нанести запоздалый визит в клуб, после чего появился, как это делал ежемесячно, в игорном доме Стоуна.

Его не слишком интересовало то, чем он обычно занимался в этих заведениях, но если бы он замкнулся в стенах своего дома, могли бы начаться пересуды в обществе. Что касается последнего, то Джонатан терпеть не мог привлекать излишнее внимание к своей персоне. Нынче вечером он был намерен вернуться домой еще до полуночи и совершенно трезвым.

Он отдал шляпу, перчатки и трость швейцару и поднялся по лестнице в комнату для игры в карты на первом этаже. Комната, ярко освещенная бра и двумя сияющими позолотой канделябрами, пропахла дымом чирут и гудела от разговоров. После того как Джонатан протолкался сквозь множество мужчин, облаченных в темные приталенные сюртуки, он увидел Лэнгли, восседавшего в кресле.

Лэнгли не сразу его заметил, и Джонатан решил повернуться к нему спиной и ускользнуть, а свои извинения принести позже. Последнее, что хотелось бы делать Джонатану, это обсуждать свои подозрения насчет Мэг Донован с Лэнгли и вообще с кем бы то ни было.

Черт побери. Уже одна мысль о Серене: ее нежной груди, коже цвета свежих сливок, мягком голосе – привела его в оцепенение.

Лэнгли убил бы его, если бы узнал, о чем думает Джонатан.

Проклятие! Как он хотел, чтобы у него не было этих мыслей! Из всех мужчин в мире Лэнгли был последним, кто заслуживал предательства со стороны Джонатана. После всего, через что они прошли вместе за последние годы, Джонатан был бы просто ослом, если бы думал о нареченной Лэнгли столь недопустимым образом, и это независимо от того, кто она есть в самом деле. Лэнгли заслуживает лучшего отношения со стороны своего самого близкого друга.

Лэнгли заметил его, сказал что-то человеку, заслоненному колонной, и с улыбкой поманил Джонатана к себе.

Принудив себя собраться с духом, Джонатан вернулся, прихватив по пути стаканчик портвейна с подноса.

– Привет, наконец-то. – Лэнгли встал с кресла и похлопал Джонатана по плечу. – Не видел тебя здесь уже несколько недель.

– Я был не в настроении выпивать и заниматься игрой в карты, – мягким тоном повинился Джонатан. – По большей части тихо и спокойно сидел у себя дома.

Распознав в том, кто прятался за колонной, Фрэнклина Кинсайда, Джонатан поприветствовал его. Кинсайд был человеком, с которым Джонатан нередко кутил вместе, однако тот недавно воспылал глубоким чувством к овдовевшей кузине Джонатана, леди Монтгомери, и они вот уже несколько месяцев были счастливы вместе.

Кинсайд уставился на Джонатана с недоумением, затем вдруг протянул руку.

– Мы порядком не виделись, Стрэтфорд. Вы что, пропадали в ваших охотничьих угодьях?

– О, Кинсайд, – поздоровался Джонатан, слегка передернув плечами и пожимая ему руку, но так и не ответив на вопрос.

– Позвольте мне предположить. – Седеющие брови Кинсайда сдвинулись, он крепко пожал руку Джонатана, но не выпустил из своей. – А, я понял. Вы воспылали нежностью к некой невинной светской девушке, и мы потеряли вас, так же как потеряли Лэнгли. – Он улыбнулся Уиллу.

Джонатан переглянулся с Лэнгли и отвернулся.

– Не смешите меня. Вы прекрасно знаете, что я намерен остаться холостяком навсегда.

– Ах да, в самом деле. Знаменитый обет, который вы дали отцу, когда он лежал на смертном одре.

Кинсайд усмехнулся.

Джонатан, стараясь не морщиться, повернулся лицом к нему и высвободил свою руку из его руки.

– В самом деле.

– Давайте заключим пари сегодня вечером и зарегистрируем его в наших записных книжках, а?

– Какого рода пари? – спросил Джонатан.

– Я держу пари, что вы женитесь в течение года. На тысячу гиней. Что вы на это скажете?

Черные глаза Кинсайда заискрились.

Несогласие на пари означало бы, что он на самом деле обдумывает план женитьбы. И все-таки…

– Нет, благодарю вас.

Кинсайд разразился хриплым, дребезжащим смехом.

– И кто же она, эта счастливая леди, Стрэтфорд?

Джонатан посмотрел ему прямо в глаза.

– Как я уже сказал, никто. Хотя бы потому, что никогда не имел желания заключать пари о тех, кого уже нет на свете.

– Что? Ненасытный Стрэтфорд уже пресытился?

– Кажется, так.

Лэнгли положил ладонь Кинсайду на предплечье.

– Довольно, Кинсайд. Оставьте беднягу, не сыпьте соль на рану.

Кинсайд переключил внимание на Лэнгли.

– А вы что скажете, Лэнгли? Как у вас дела с вашей милой нареченной?

– Замечательно, благодарю за внимание.

Джонатан понимал, что Лэнгли не станет откровенничать с типом вроде Кинсайда, но его удивила заметная сдержанность в голосе Уилла.

– Однако, – продолжил Лэнгли, и теперь напряжение появилось и в его позе, – мы с ней почти не встречались, потому что на этой неделе меня каждый день вызывали в мои офисы.

– Чего ради? – спросил Джонатан, который знал, что дела у Лэнгли шли гладко сами по себе и он оставался, так сказать, фигурой на заднем плане.

– У нас неприятности в Сиаме – один из наших офицеров отказался дать согласие на то, чтобы его лично обыскали, когда его корабль прибыл в порт, и теперь король не дозволяет нашим кораблям швартоваться ни в одной из гаваней королевства. Мы пытаемся решить проблему при помощи дипломатических переговоров.

– А что произошло с офицером?

Лэнгли вздохнул и ответил:

– Его заточили в тюрьму. Мы стараемся добиться его освобождения.

Разговор перешел на проблемы бизнеса Лэнгли, а также на состояние торговли в целом, а Джонатан уселся на обитую кожей банкетку и принял участие в этой беседе, донельзя обрадованный, что тема отношений с женщинами и брака более не обсуждается.

Часа через два Джонатан ушел из клуба «Уайтс» и направился в игорный дом Стоуна на Спринг-Гарденз. Это заведение было тем местом, где ему не пришлось бы строить из себя того, кем он не был на самом деле, и за последние два года Джонатан захаживал сюда регулярно раз в месяц.

На этот раз он нанес визит не по обычной причине. У него не было планов напиться до одурения или проиграть очередные пять тысяч фунтов. Он приехал сюда потому, что ему надо было решить несколько вопросов насчет неоконченного дела.

Стоун встретил его у входной двери. Это был весьма жизнерадостный мужчина плотного телосложения, в высоком цилиндре, облаченный в теплый жилет темно-красного цвета, богато расшитый золотой нитью.

– Всегда рад видеть вас, милорд, – поздоровался он.

Джонатан кивнул в ответ и сказал:

– Я хотел бы сегодня вечером разобраться с моим счетом у вас.

– Конечно, прошу вас. – Стоун препроводил его к себе в кабинет, плохо проветренную комнатенку, и широким жестом пухлой руки пригласил сесть на единственный стул. Джонатан отклонил приглашение, достал из кармана фрака банковский счет и подвинул его по обшарпанной поверхности письменного стола.

– Это покрывает все, что я вам задолжал.

Стоун глянул на счет, глаза его распахнулись, когда он увидел цифры, обозначающие сумму долга. Джонатан задолжал порядочно и теперь расплачивался полностью. Стоун держал все на собственном счете и никогда ни о чем не расспрашивал Джонатана, понимая, что тому вполне можно доверять.

Сомнительное заведение Стоуна размещалось в маленьком, ничем не примечательном на вид городском доме, который снаружи выглядел вполне пристойно. Внутри он был отделан в темных тонах с тяжелыми драпри. Владелец, как говорится, вел свой корабль твердой рукой; при этом игорный дом был открыт семь дней в неделю – не было никакой необходимости лишаться возможной прибыли даже по воскресеньям, – и Стоун с апломбом открывал даже в этот день двери игорного дома перед всеми, кто желал его посетить.

Джонатан оставил Стоуна в его кабинете и спустился по лестнице в помещение для игры. Людей в просторной комнате было полно, многие из них сидели за игорными столами, сосредоточившись на своих картах. Немногочисленные слуги суетились вокруг них, предлагая напитки; еще какие-то мужчины группировались кучками, о чем-то беседуя между собой на пониженных тонах. Немногие светильники бросали весьма тусклый свет, при котором игроки должны были разглядывать свои карты и определять таким образом свои ставки.

Взгляд Джонатана сосредоточился на игроках. С большинством из них он был знаком. Себастьян Харпер был здесь – именно тут, в игорном притоне, он познакомился с этим молодым человеком несколько месяцев назад. Сейчас тот сидел у окна, увлеченный быстрой игрой под названием «Красное и черное», игра эта, которую Стрэтфорд терпеть не мог за нелепый риск, попала в Англию из Франции.

Джонатан взял с подноса у лакея стаканчик бренди и уселся в одиночестве у камина. Он не притронулся к спиртному, просто сидел и поворачивал стакан в пальцах, наблюдая за тем, как отражаются в вине янтарные искорки огня от горящих в камине дров.

Он вспоминал Серену в своих объятиях – влажные от пота волосы растрепались и волнистые пряди украшают поля кружевной шляпки. И еще: они вдвоем идут по парку в весенний день, Серена всячески старается не привлекать внимания своей сестры и тети Джеральдины к их прогулке. Они пересмеиваются, подшучивают друг над другом, она теребит кончиками пальцев завязки шляпки, которые раскачиваются из стороны в сторону в такт их шагам… Их вторая близость на чердаке теткиной конюшни – в полночь. Серена прикусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть, содрогаясь от страсти в его объятиях.

Кто-то опустился в кожаное кресло напротив него, и это отвлекло Джонатана от воспоминаний.

– Добрый вечер, Стрэтфорд. Появилась новая азартная игра. Не хотите рискнуть? – Ральф Чарлз, которого Джонатан часто встречал здесь и с которым был на короткой ноге, нервно накручивал на палец кончик длинного уса – жест, обычный для него после нескольких часов пьянства или проигрыша.

– А, добрый вечер, Чарлз. Что касается азарта… – Джонатан едва удержался от стона. Нет ни малейшего смысла торчать здесь сегодня допоздна. Джонатана не интересовали ни выпивка, ни игра, ни тем более разговор с человеком, которого он знал очень мало. – Нет, благодарю вас. Я уже собрался уходить, хочу провести этот вечер дома.

Несколькими минутами позже Джонатан допил бренди и встал, готовясь уйти, но едва взялся за дверную ручку, за спиной у него раздался такой грохот, что он замер на месте.

– Я же сказал, что закончил!

Джонатан обернулся, все еще держась за дверную ручку. Это Харпер опрокинул стол, за которым шла игра в «Красное и черное», и монеты со звоном раскатились по всему полу. Джонатан вздохнул и замер.

– Мы же договорились, что вы не встанете из-за стола, пока не отыграетесь, – огрызнулся один из мужчин, который раньше сидел за злополучным столом, а теперь встал. Скорее всего то был банкомет, так как он был одет в зеленый обтягивающий сюртук, такой же как у всех наемных служащих Стоуна.

– Я опаздываю, вот в чем дело, – прорычал Харпер.

Черт побери, каждый кон «Красного и черного» продолжается всего тридцать секунд, не больше. С какой стати и куда этот щенок так торопится?

Другие игроки принялись подбирать с пола упавшие со стола монеты. Харпер не участвовал в этом даже ради спасения собственных денег – Джонатан обратил внимание на то, что он тискает в руке бумажку, похожую на долговую расписку. Возможно, он завладел ею, после того как игра уже началась.

– Дело не только в этом, – произнес вполне мирным тоном банкомет. – Но вы не можете уйти по своим делам, поскольку должны банку восемьдесят фунтов.

Для Харпера это была крупная сумма, Джонатан это понимал.

– Пошли вы к дьяволу! – рявкнул Харпер, запустив руку в свои черные и без того взлохмаченные волосы. – Этот ублюдок знает, что я человек надежный!

– Мистер Стоун настаивает, чтобы вы расплатились до того, как сегодня уйдете от нас, – сказал банкомет.

Парочка служащих подошла к Харперу с двух сторон, а третий возник у входной двери, возле которой все еще стоял Джонатан.

Харпер пригляделся и к тем, кто еще находился в комнате. Лицо у него побагровело, черные глаза превратились в щелочки. Игра за всеми столами прекратилась, и присутствующие с интересом наблюдали за происходящим. Джонатан уже достаточно хорошо знал мальчишку, чтобы понять, что означает выражение его лица.

Джонатан незаметно для других расстегнул пуговицы сюртука и жилета. Сюртук облегал его, словно вторая кожа, но это не мешало Джонатану свободно двигаться. Его слуга впоследствии будет признателен хозяину за то, что тот не потерял ни одной пуговицы.

Харпер быстро повернулся, явно намереваясь улизнуть из помещения, однако один из людей Стоуна схватил его за руку. Это было ошибкой, подумал Джонатан, когда Харпер развернулся и ударил бедного парня кулаком в лицо.

И тут начался настоящий хаос. Все мужчины ринулись в драку, и Джонатан не мог разобраться, кто кого бьет. Харпер в своем вышитом красной тесьмой сюртуке лежал на полу, придавленный служителем игорного дома куда более крепкого телосложения, чем он. Однако лежал он так недолго, несмотря на то что на вид мужчина превышал его весом по меньшей мере вдвое.

Харпер выбрался из-под толстяка, сел на него и принялся тузить кулаками.

Уже немало лет прошло с тех пор, как Джонатан расстался с обыкновением давать разрядку своей агрессии на боксерском ринге. И сегодня интуиция подсказала ему, что в этой ситуации разум нужнее крепких мускулов. Пора уводить Харпера отсюда, это ясно.

Джонатан поставил его на ноги и отвел от противника в сторону на несколько шагов. Харпер было ринулся на него с кулаками, но Джонатан со всей силы двинул его головой в нос.

– Я Стрэтфорд! – рявкнул он. – Опомнитесь. Вы собирались уходить отсюда. Теперь самое время. Следуйте за мной.

Харпер вытер кровь под носом тыльной стороной ладони и молча кивнул. Джонатан направился прямиком к открытой двери, и через пару минут оба они спустились по лестнице к выходу на улицу и покинули игорный притон со всей возможной поспешностью.

От Спринг-Гарденз до Сент-Джеймс-сквер расстояние небольшое. В этот час ночи и в это время года Джонатан предпочел пройти его пешком, повернулся и зашагал по улице широким шагом. Харпер присоединился, и Джонатан удивленно приподнял бровь.

– Вы живете в противоположной стороне, Харпер.

Харпер пожал плечами и ответил:

– Я провожу вас до дома, милорд.

Заметив струйку крови, которая все еще текла у задиры из носа, Джонатан протянул ему носовой платок. Будь все проклято, он-то ведь оставил свою шляпу, перчатки и трость в доме Стоуна. Придется с этим смириться – он не имел ни малейшего желания возвращаться в это место и скорее всего более не будет там желанным гостем после сегодняшней ночи. Его слуга огорчится, несмотря на то что хозяин сохранил в целости и сохранности смокинг и жилет.

– Благодарю вас, – заговорил Харпер. – За помощь, которую вы мне оказали. Эти ублюдки сказали…

Джонатан выставил вперед ладонь, дабы удержать юнца от дальнейших рассуждений. Ему вовсе не хотелось выслушивать извинения.

Джонатану вообще показалось несколько странным то обстоятельство, что Харпер решил проводить его до дома, после того как учинил безобразный скандал из-за пустяковой карточной игры, так как неожиданно вспомнил, что куда-то опаздывает. Джонатан также обратил внимание на то, что Харпер старается идти в более поспешном темпе, чем тот, которого привык придерживаться он сам. Разве что у этого нескладного юнца есть какое-то дело именно на Сент-Джеймс-сквер.

Джонатан бросил испытующий взгляд на Харпера, который одной рукой прижимал носовой платок к носу, а другой старался привести в порядок свои черные, длиной до плеч, растрепавшиеся волосы.

Интересно.

Харпер на прощание пожелал Джонатану всего хорошего и пролепетал еще несколько сбивчивых благодарностей. Захлопнув за ним дверь, Джонатан подождал немного в прихожей, после чего снова вышел на улицу и увидел, что Харпер направляется дальше по Йорк-стрит, к дому леди Олкотт, который находился как раз на углу.

Джонатан последовал за Харпером, стараясь держаться как можно ближе к кованой металлической ограде, которая отделяла его дом, особняк леди Олкотт и дом между ними от мостовой. Харпер миновал дом леди Олкотт и проскользнул в узкий проулок между жилым домом и задним двором. Джонатан последовал за ним. В конце проулка он остановился. Возле дома леди Олкотт шел разговор на повышенных тонах, причем один из голосов был женским.

Джонатан напрягся, готовый прервать запретное свидание. Остановили его интонации, с которыми вел разговор Харпер. Он отошел за угол дома леди Олкотт, прижался к стене и прислушался.

Себастьян опаздывал. На пять минут.

В нетерпении покусывая нижнюю губу до боли, Феба взглянула на часы, которые стояли на полке над камином, и еще раз выскользнула через черный ход во двор. Ее возбуждение нарастало со скоростью морского прилива. Что его задержало? Что-нибудь случилось? Раньше он никогда не опаздывал.

После вечера в Воксхолле они встречались семь раз. Он приходил к ней каждый вечер. В первый раз они прогуливались в окрестностях Сент-Джеймс-парка. Она видела такие вещи, о которых даже не думала раньше: подозрительные на вид мужчины занимались в сумерках какими-то подозрительными делами, продажные женщины предлагали мужчинам свои услуги, – но Себастьян оберегал ее, крепко держал под руку и не отпускал от себя ни на шаг, и поэтому даже в таком окружении она чувствовала себя в полной безопасности.

Очень скоро она забывала о том, что происходит вокруг, и пускалась в бесконечные разговоры с ним. Он проводил ее до дома уже в четыре часа утра, но ей казалось, что прошло всего несколько минут с начала их свидания.

Когда они встретились во второй раз, Харпер привел ее в таверну, где они угощались тортом с вишнями и пили эль, и снова проговорили несколько часов. Она узнала все о его прошлом, о братьях, обо всей их семье. Его отец был мелким землевладельцем в Ланкашире, а четыре старших брата получили возможность поступить на службу во флот, как только достигли соответствующего возраста. Это не привлекало Себастьяна, и он уехал в Лондон, желая добиться того, что его могло бы устроить. Это оказалось невозможным, объяснил он, и вовсе не потому, что он предпочитал существование праздного джентльмена. Он просто был не богат.

Она в свою очередь рассказала ему о сестрах и матери, о том, как потерпел огромную неудачу ее отец, вложив деньги в приобретение плантации в Сидар-Плейс. Рассказала о смерти отца, о том, как пострадало здоровье сестры Оливии от малярии, рассказала о младшей сестре Джессике, самой красивой в их семье. Наконец, поведала и о том, как ее мать не смогла управлять плантацией и теперь надеется найти женихов для дочерей в среде лондонской аристократии.

Пока Феба рассказывала ему обо всем этом, Харпер слушал ее с весьма сосредоточенным видом, и сердце у нее затрепетало от волнения. Думает ли он о вступлении в брак? Привязан ли он к ней более сильно, чем она сама надеялась?

Он поцеловал ее в тот вечер, как только они вернулись к оранжерее за домом. Поцелуй был нежным, романтическим, не похожим на тот, каким она себе его представляла. Намного, да, намного лучшим. Они сидели на ступеньках перед входом в оранжерею, целовались и перешептывались, обнимая друг друга, сидели до тех пор, пока первые проблески утренней зари не обозначились на небе, и тогда он помог ей войти в дом, пока никто их не заметил. Она легла в постель и долго еще представляла, как оно будет, когда он разденет ее и будет трогать… и о большем.

Когда они встретились в третий раз, он снова отвез ее в Воксхолл-Гарденз. На этот раз там было куда более шумно и оживленно, нежели в вечер открытия сезона. Канатоходцы с шестами, дрессированные обезьяны, многочисленные акробаты выступали перед куда более буйной, крикливой толпой посетителей.

Себастьян купил ей мороженое, и они гуляли по аллеям парка, без умолку беседуя на самые разные темы. Он был так же внимателен и нежен с ней, как и во время их первого вечернего свидания.

Их связь была не такой, как Феба рисовала в своем воображении. Она представляла себе все это как пылкую и бесконечную страсть. Однако все было намного лучше. Полное страсти чувство, однако не такое, как она ожидала. Более бережное, более глубокое, более сдержанное.

Каждый раз, когда она видела его, любовь с первого взгляда все более превращалась в чувство, порожденное пониманием, уважением и восхищением к нему как к личности.

Феба просто ненавидела неизбежную пока что необходимость расставаться с Себастьяном на какое-то время. После семи свиданий она не сомневалась, что хочет быть с ним вместе навсегда.

Звук шагов вернул ее к реальности, она вскочила на ноги.

– Себастьян!

Она бросилась в его распростертые объятия, но тотчас отпрянула, прижав ладонь ко рту. Кровь тонкой струйкой текла у него из носа, вокруг глаз после удара сильно распухло.

– О нет! Что с вами случилось?

– Я участвовал в потасовке.

– Что?! – Вся дрожа, она помогла ему присесть на ступеньки перед входом в оранжерею. – Что произошло?

– Я был в игорном клубе, вернее сказать – в притоне.

Это сообщение не вызвало у Фебы удивления, он говорил ей, что играет в карты.

– Но что случилось?

– Они пытались обмануть меня. – Подавшись вперед, Харпер оперся локтями на колени и прижал пальцы к вискам. – Эти ублюдки мошенничали. – Он перевел дыхание. – Я не собирался пить в этот вечер, потому что должен был повидаться с вами и хотел оставаться трезвым. Я следил за ними. Они манипулировали с записями, чтобы выигрыш достался их треклятому притону, я в этом уверен.

– Вы предъявили им обвинение?

– Нет, просто хотел уйти и больше туда не возвращаться. Я схватил свои деньги и встал, но они заявили, что не позволят мне уйти до конца игры. А потом… – Тут Себастьян нахмурился. – Они заявили, что не дадут мне уйти, пока не расплачусь по счету.

– И вы заплатили?

– Нет. – Он снова сдвинул брови. – Не помню, чтобы что-то им задолжал. Я считал, что выплатил свой долг. Но был страшно зол и не хотел ничего, кроме как немедленно уйти оттуда и явиться к вам. Однако едва сделал шаг к выходу, один из них схватил меня за руку…

– И…

– И начался настоящий ад. – Он негромко застонал и зарылся лицом в ладони.

Феба положила руку ему на плечо и слегка сжала.

– Я могу что-то сделать?

– Можем ли мы… просто посидеть немного здесь?

– Да. Но не станет ли вам плохо?

– Пока я с вами, все у меня будет в полном порядке. – Себастьян поднял взгляд на нее, и выражение лица у него смягчилось. – Вы устали, любимая.

Фебу охватила дрожь. Он назвал ее любимой… Даже не пытаясь сдержать улыбку, она сказала:

– Тетя Джеральдина поднимает меня с постели в полдень и… – Сердце у Фебы начинало учащенно биться, когда она расставалась с Себастьяном, и она не могла спать по утрам допоздна. Она пожала плечами. – Мне просто очень не хватает вас, когда вы не со мной.

– Мне тоже не хватает вас. – Он покачал головой и вложил руку в ее ладони. – Пожалуйста, посидите со мной немного, Феба. Но я уйду скоро, а вы пообещайте мне, что постараетесь немного поспать. – Он коснулся пальцем нежной кожи у нее под глазом. – Мне так больно видеть эти темные тени.

– Обещаю, – произнесла она серьезным тоном. Потом наклонилась, и они поцеловались.