Прочитайте онлайн Принудительное влечение | Глава 8

Читать книгу Принудительное влечение
4716+1376
  • Автор:

Глава 8

    Если вам необходимо навешать на уши психоаналитика лапши, делайте это легко и непринужденно

    – Сергей Юрьевич, добрый вечер. Это Поливанова Ольга. Извините, что беспокою так поздно… Как у вас дела?

    – Хорошо, – процедил Сергей, потирая поясницу. Завтра будет синяк, и наверняка не один.

    Вернувшись домой после непонятного нападения, Уваров выкурил три сигареты, выпил пару бокалов вина и загрустил. Случившееся совершенно выбило его из колеи. Неприятная, скользкая обида поселилась в душе. И почему не догнал этого козла, не накостылял ему так, чтобы в следующий раз неповадно было?.. Обидно, сто раз обидно. Растерялся, как мальчишка. Хотя разве подумаешь, что кто-то может налететь сзади и просто так, ради развлечения, треснуть по спине. Денег не потребовали, машину не угнали – черт-те что у людей в голове, сами не знают чего хотят.

    – Нельзя ли записать меня на прием? Я помню, что у вас сейчас нет свободного времени, но поверьте, это очень важно, – затараторила Ольга, убирая из голоса капризные нотки и добавляя волнение.

    – Не сомневаюсь, – усмехнулся Сергей и тут же мысленно себя отругал. Чего срывать зло на Поливановой, не она же виновата в том, что с ним случилось.

    – Я вас очень прошу, давайте завтра встретимся…

    – У вас неприятности?

    – В какой-то степени да. Я тут была у следователя, хотела узнать, есть ли какие-нибудь новости относительно смерти Ильи Петровича: все же он два года помогал мне, – Ольга шумно вздохнула, – и совершенно случайно подслушала один разговор… Знаю, знаю – подслушивать нехорошо, но все произошло как-то само собой…

    – Ничего страшного, бывает, – ответил Сергей, опять закуривая.

    – Следователь разговаривал со своим подчиненным. Сказал, что Самаринского, по всей видимости, убил маньяк. Мотивы пока непонятны, но он преследует в основном психоаналитиков и их пациентов. Вроде уже было шесть нападений, три из них со смертельным исходом, – с упоением врала Ольга, уже почти веря в то, о чем говорит. – Маньяк даже стрелял в известного актера, тот раньше лечился у Самаринского… Фамилии я не запомнила. Это какой-то кошмар!

    Сергей слушал очень внимательно. Раньше подобную информацию он пропустил бы мимо ушей, но теперь совсем другое дело – может, здесь есть связь с сегодняшним хулиганством? Или это все же было не хулиганство?..

    – Из-за этого вы вчера попросились ко мне на ночлег? – спросил он, стряхивая пепел в раковину.

    – Да. Я очень боюсь, вдруг маньяк доберется и до меня… Я не чувствую себя в безопасности в собственном доме. – Оля поняла, что вранье упало на благодатную почву и ростки сомнения и беспокойства уже потянулись вверх. Значит, надо закрепить успех… – Может, конечно, мне показалось… но вроде за мной следят. Несколько раз я видела странного человека в темной куртке… Сергей Юрьевич, я боюсь. Пожалуйста, запишите меня на прием. Наверное, все это пустые страхи, но, с другой стороны, Илью Петровича убили приблизительно в то время, когда я должна была с ним увидеться. Меня спасло только то, что я встречала Ирочку на вокзале. Может, маньяк меня теперь выслеживает…

    В голове Сергея заерзали вопросы. Расспросить бы Ольгу получше, вдруг вспомнит еще что-нибудь интересное. Да и вообще хотелось бы знать, как продвигается расследование, толковый ли следователь занимается этим делом?

    – А вы сейчас где? – спросил Уваров, потирая уже ноющую ногу.

    – В машине. Сидим около цирка и надеемся, что убийцам здесь делать нечего.

    – Приезжайте ко мне, я спущусь вниз и встречу вас.

    – А это удобно? – еле сдерживая ликование, спросила Ольга. Неужели получилось?!

    – Удобно, – ответил Сергей, – только должен вас предупредить – отбивные закончились.

    Ликование длилось около пяти минут. Врубив музыку так, что машина вздрагивала от каждого аккорда, Ольга пела, шокируя отсутствием слуха и голоса не только Ирочку, но и, пожалуй, всех животных цирка.

    А оказывается, это очень приятно – добиваться своей цели! Теперь все будет хорошо: Уваров за ними присмотрит, а там, глядишь, или они, или Васечкин отыщут преступника, и жизнь вернется в привычное русло. Хотя привычное русло уже не вызвало ощущения тепла и уюта. Душа требовала чего-то иного. Ярких красок и… любви.

    – Фантастика! – только и смогла выдохнуть Ирочка, когда Ольга наконец-то выключила музыку и перестала голосить.

    – Это ты о чем?

    – О том, что Уваров купился на твои байки, и заодно о том, как ты поешь.

    – Он нас ждет, а значит, нас можно поздравить с победой.

    Мотор взревел, и «Фольксваген» стрелой полетел в сторону дома Сергея. По дороге Ольга размышляла, как бы так правильно повести беседу, чтобы Уваров ничего не заподозрил и стал охотно им помогать. Для начала надо выведать информацию о семье Самаринского, потом о его друзьях, а там видно будет. Кстати, надо заняться и его пациентами. Васечкин наверняка все уже сто раз проверил, но он мог и пропустить что-нибудь важное. Завтра же надо попытаться переговорить с секретаршей Самаринского – Лидочкой, уж та-то о пациентах многое расскажет… Интересно, а кому было назначено на то время, когда застрелили Илью Петровича? Сколько вопросов, и сколько всего необходимо выяснить!

    Сергей заказал пиццу с четырьмя сырами, чем привел Ольгу в неописуемый восторг. Усевшись за стол, она слопала три куска и потребовала еще.

    – Я и не знала, что это так вкусно, – жуя, сказала она, – раньше я думала, будто подобная еда слишком вредна для здоровья.

    – Ну ты даешь! – воскликнула Ирочка, хватая бутылку газировки. – Это же самая вкусная штука на свете!

    – Точно, – согласился Сергей, чувствуя, как плохое настроение отступает.

    Постепенно разговор перетек на животрепещущую тему. Ольга рассказала в подробностях, как обнаружила мертвого Самаринского, умолчав о найденном брелке, и еще раз пересказала подслушанный диалог следователя со своим помощником (добавила немного от себя и несколько смазала участие Ларионова). Сергей кивал и изредка вставлял вопросы. Уверенности, что случившееся с ним имеет какое-то отношение к убийству Самаринского, не появилось, но и зачеркивать такую вероятность не стоило.

    – А семья у Ильи Петровича большая? – начала аккуратный допрос Ольга.

    – Нет. Я, собственно, в его дом настолько вхож не был. Знаю, что он жениться собирался, вроде и свадьба уже намечалась.

    – А как звали невесту? – выпалила Ирочка, рассчитывая услышать, что имя начинается на букву Я.

    – Мария Соловьева. Она устраивает презентации для фирм и частных лиц. Илья написал книгу и обратился к ней за помощью, и, видимо, в момент организации вечеринки, у них все и закрутилось.

    Ольге было странно слушать про невесту своего бывшего психоаналитика. Представить себе, что Илья Петрович влюблен и собирался жениться… – нет, невероятно. То есть он был хорош собой и временами обаятелен, но Ольга настолько считала его своей собственностью, что, хотя и не испытывала к нему некой особой симпатии, все же делить ни с какой женщиной не собиралась. Ишь ты, невесту себе завел! Ой, так нельзя… пусть земля ему будет пухом. Тра-та-та-та.

    – А у вас тоже есть невеста? – поинтересовалась Оля, сдвигая брови.

    – Нет, – мотнул головой Сергей. – Еще не встретил ту единственную и неповторимую, с которой хотелось бы умереть в один день. И вообще… сложно это все…

    – Странное у вас представление о браке, – насупилась Ирочка, вспоминая Ларионова. – Любовь – это прекрасно, на ней вся жизнь держится. Я вот, когда выйду замуж, – она отложила в сторону кусок пиццы и покраснела, – буду такой счастливой, такой счастливой!

    Олю как молнией ударило – есть, есть способ свести Ирочку и Ларионова…

    – Уже поздно, – заметила она, – мы бы спать легли, если позволите.

    – Да, час ночи, – туша сигарету, кивнул Сергей, – пойдемте, провожу вас в комнату. Если что-нибудь понадобится, скажите – разберемся. Кстати, если вы не хотите в ближайшее время возвращаться домой, то, пока будете искать пристанище, поживите у меня. Так спокойнее.

    Сергей и сам не понял, как эти слова сорвались с губ. Только отделался от Марины, вернее, немного отдалил от себя, и вот опять – территорию оккупировали две перепуганные барышни. Но не гнать же их на улицу, тем более что, похоже, они повязаны с ним невидимой нитью. Кажется, Ольга говорила, будто видела пару раз мужчину в темной одежде, который за ней следил… Сергей поморщился – сегодня на него напал тоже неизвестный в черном… Совпадение? Надо разобраться… А не навестить ли Марию Соловьеву? Вдруг поможет разгадать эту загадку, кому как не ей знать врагов бывшего жениха.

    Как только дверь за Сергеем закрылась, Ирочка повернулась к Ольге и с недоумением задала вопрос:

    – Ты же сказала, нам нужно побольше вытянуть из Уварова, а сама спать попросилась. Неужели забыла, зачем мы сюда приехали?

    – Не забыла. Всему свое время, – тихо ответила Оля, стягивая кофту. – Я устала, да и лучше все делать постепенно. Самого главного мы добились – Уваров нам доверяет и разрешил пожить здесь, так что все идет отлично. К тому же мне не терпелось тебя обрадовать.

    – Чем? – скептически спросила Ирочка, опасаясь очередного «суперплана» с покушением на чью-нибудь жизнь.

    – Я обещала сблизить тебя с Ларионовым, и я это сделаю. – Ольга многозначительно посмотрела на Ирочку и, насладившись ее вытянувшимся лицом, открытым ртом и округлившимися глазами, продолжила: – Как показала практика, обвести мужчину вокруг пальца несложно. Мы обманули Уварова и так же легко обманем Ларионова.

    – Ты что задумала? – потребовала ответа Ирочка, не зная, радоваться или опасаться. От Ольги можно было всего ожидать.

    – Не волнуйся, бить его не будем.

    – Уже легче.

    – Мы просто поговорим с ним, – Ольга улыбнулась и села на диван. – Никуда он от нас не денется, потому что жить хочется всем.

* * *

    Егор Васильевич и раньше бывал в Москве. Суетливая жизнь города его ничуть не смущала, и даже наоборот – успокаивала. Душа за внучку болела, и, курсируя по улицам, разглядывая дома и витрины, он отвлекался. И уже собирался не сразу прибить Андрея Ларионова чем-нибудь тяжелым, а сначала поговорить – может, мужик он положительный и Ирочку не обидит, будет заботиться о ней до конца дней своих.

    Егору Васильевичу казалось, что стоит найти нужный дом, переступить порог квартиры дальней родственницы Поливановой Ольги, и все сразу встанет на свои места. Он увидит Ирочку – накормленную, обогретую и, уж конечно же, пока не имеющую никакого отношения к известному актеру. Но где-то в глубине души поскрипывал страх – уж не наделала ли внучка делов каких по любви своей ненормальной…

    Подъезд Егору Васильевичу понравился – чисто, и запах не раздирает нос. Вполне, так сказать. Поднявшись по ступенькам, он нашел интересующую его квартиру. Пригладил рыжую курчавую бороду, кашлянул для порядка и нажал на кнопку звонка. Ответом ему была тишина. Тогда он надавил на кнопку еще раз, наклонился и прислонил ухо к замочной скважине.

    – Так я и знал, – процедил он, чувствуя неладное, – шляются где-то!

    Это самое «где-то» для Егора Васильевича означало только одно – куролесит его Иришка с Ларионовым, а он – подлюга такая – пользуется ее наивностью и дурит девчонку вовсю. Весь позитивный настрой пропал, и актер вновь был возведен в ранг самого злейшего врага.

    – Подождем, – буркнул Егор Васильевич, морща картофельный нос. Вспыхнувшая надежда на то, что девушки просто отошли в магазин за хлебом или молоком, сдержала гневные порывы. Постелив на ступеньку газету, купленную в поезде, Егор Васильевич присел и достал из кармана папиросу. – Подождем, – повторил он, закуривая.

Одна из соседних дверей немного приоткрылась, и показался сначала острый нос, затем такой же острый подбородок, а уж потом и все остальное. Егор Васильевич увидел худенькую женщину лет пятидесяти пяти в длинном платье с рюшами до пола. Царственная осанка и бархатный взгляд повергли его в состояние шока.

    – Доброе утро, – важно произнесла Графиня (именно так назвал про себя незнакомку Егор Васильевич), – это вы здесь натоптали?

    – Простите, – растерянно выдал Зайцев. Подскочил со ступенек и посмотрел на несколько ошметков грязи, скучающих на сером бетоне. – Виноват. Мне бы веничек, я бы убрал…

    Графиня исчезла и вновь появилась в дверном проеме уже с веником и совком. Протянув эти нехитрые орудия труда, она объявила:

    – Наведете порядок, и прошу к столу, негоже торчать здесь, как пень на поляне, и мозолить глаза соседям. У нас тут строго – милицию вызовут, и будете объясняться в другом месте.

    Егор Васильевич засуетился: брякнул «благодарствую», схватил веник с совком и принялся за уборку. Он, как знаток женщин с немалым стажем, водил знакомства с разными дамами, но такую птицу увидел впервые.

    – Герасимова Таисия Аркадьевна, – представилась женщина, проводя рукой по накрахмаленной скатерке.

    – Зайцев Егор Васильевич, – ответствовал тамбовский Казанова, разглядывая небольшую, но очень светлую кухню. Надо же, к себе пригласила, не боится. Знал бы, приоделся, как полагается, и причесался тоже.

    Белые чашки в мелкий цветочек стояли на полках в ряд, красивое блюдо с золотым ободком, переполненное фруктами, украшало стол, прозрачные тюлевые занавески слегка колыхались от сквозняка, кружевная фарфоровая люстра свисала низко, демонстрируя ручную роспись. Салфеточки, маленькие горшочки с фиалками, хрупкое печенье в керамической вазочке – Егору Васильевичу показалось, что он попал в сказку в гости к фее уюта и порядка.

    – Какие дела привели вас в Москву? – спросила Таисия Аркадьевна, расставляя блюдца. – Погостить или ознакомиться с достопримечательностями?

    – А вы как догадались, что я приезжий?

    Графиня лукаво улыбнулась и кокетливо дернула плечом:

    – У нас таких интересных мужчин днем с огнем не сыщешь.

    Егор Васильевич почувствовал, как взмокла спина и как на лбу выступили капельки пота – какая женщина, какая женщина!

    – А вы что же, не боитесь чужих в дом пускать? Может, я разбойник какой? – хрустя печеньем и придвигая к себе чашку с ароматным чаем, спросил он.

    – Выглядите вы действительно как разбойник, – усмехнулась Таисия Аркадьевна, накидывая на плечи вязаную шаль. – Но душа у вас светлая, поверьте, я в этом разбираюсь.

    Она села напротив растерявшегося и разомлевшего от комплиментов гостя, размешала ложечкой чай и вновь поинтересовалась:

    – Так какими судьбами вы к нам?

    – Внучку разыскиваю – Ирочку. Может, знаете что о ней? Она недавно приехала погостить к вашей соседке…

    – Пожалуй, знаю, – кивнула Графиня, перебирая тонкими пальцами серебряный кулончик, висевший на цепочке на шее. – Такая приятная девочка с русыми волосами и большими глазами.

    – Да, да, – радостно закивал Зайцев, счастливый уже только от того, что с внучкой ничего плохого в дороге не приключилось и до родственницы Ирочка доехала.

    – Живет она у Ольги несколько дней. Кажется, уже в театр сходили… Точно не знаю, – делая легкий взмах рукой, сказала Таисия Аркадьевна. – Я встретила их внизу, почту вынимала, так они разговаривали про театр.

    Егор Васильевич напрягся и заскрипел зубами: значит, Ирочка – душа наивная – виделась с Ларионовым… Так, так… Ну ладно, она по малолетству чудит, но Ольга повзрослее будет, неужели уму-разуму Ирочку не научит?..

    – Я, признаться, с Ольгой незнаком, – сказал Егор Васильевич, собирая крошки печенья со стола и складывая их в блюдце, – она женщина-то положительная? Больно за внучку я беспокоюсь.

    – Ольга? – переспросила Таисия Аркадьевна, делая паузу. – Здоровается всегда, тихо у нее в квартире… но, кажется, у нее совершенно расшатана нервная система. Думаю, эта беда с ней приключилась после смерти мужа. Легко ли жить вдовой… – Графиня тяжело вздохнула, из чего Егор Васильевич сделал вывод, что и она в свое время схоронила супруга.

    Поблагодарив за вкусный чай и печенье, Зайцев с сожалением стал прощаться. Злоупотреблять гостеприимством он не посмел, да и боялся пропустить возвращение любимой внучки.

    – Я, если позволите, еще немного посижу на ступеньках… – сказал он, пятясь спиной к двери. – Дождусь Ирочку и уж тогда перестану вам глаза мозолить.

    – Может, вам дать плед? – предложила Графиня, провожая гостя.

    – Нет, что вы, я газетку постелю…

    – Если Ирина не появится к двум часам, то жду вас к обеду, – важно сказала Таисия Аркадьевна, – и попрошу без опозданий, не люблю, когда суп не слишком горяч.

    Егор Васильевич вышел на лестничную площадку, вновь развернул газету и мысленно попросил прощения у своей тамбовской зазнобы Любови Григорьевны – сердце его теперь принадлежало другой.