Прочитайте онлайн Принудительное влечение | Глава 10

Читать книгу Принудительное влечение
4716+1378
  • Автор:

Глава 10

    Если у вас случилась первая ссора с психоаналитиком, не волнуйтесь – психоаналитики народ отходчивый…

    Р.S. Месть не стоит откладывать в долгий ящик, не лишайте себя такого удовольствия

    Уварова не было – в квартире стояла тишина, нарушаемая только редким гулом холодильника.

    – Как же я голодна! – воскликнула Ольга, скидывая туфли и устремляясь на кухню. – Мы с тобой сегодня что-нибудь ели?

    – Ты пила водку утром, – напомнила Ирочка, вешая кофту в шкаф.

    – Она калорийная, так что, можно считать, завтрак состоялся.

    На стол тут же было вывалено практически все содержимое холодильника. Два корейских салата в пластиковых коробочках, два вида колбасы: сырокопченая и «Докторская», банка консервированной печени трески, горчица, картофель, сваренный «в мундире», баночка с плавленым сыром, маринованные огурчики и небольшой кусок лосося горячего копчения. Быстро разложив добычу на две тарелки и не подумав об Уварове, который наверняка придет с работы голодный, девушки с удовольствием стали поглощать «награбленное».

    – А что мы дальше будем делать? – спросила Ирочка. – Ну… это я про Ларионова…

    – Пока ничего, теперь наше дело – ждать. Пусть созреет, пообщается с Васечкиным, засомневается, а там, глядишь, и нам позвонит.

    – Очень верная тактика, – одобрила Ирочка, ковыряя вилкой блестящий кусочек печени трески. – Только надо подготовиться: определиться, что мы потом ему скажем…

    – Неважно, – отмахнулась Ольга, – наврем, как обычно.

    Она задумалась о скучавшей в холодильнике бутылке водки, но решила не возводить алкоголь в привычку – дел куча, нечего глупостями заниматься. Взяв очищенный картофель, она макнула его в присоленное подсолнечное масло и закрыла глаза от наслаждения.

    – Как много на свете вкусных вещей, – сказала Ольга, цепляя вилкой колечко «Докторской» колбаски. – А это что? – Колечко шмякнулось обратно на тарелку.

    – Где? – жуя, поинтересовалась Ирочка.

    – Подай-ка мне бумажку… Вон ту, что на углу лежит.

    – Это, наверное, Сергея Юрьевича. Любовная записка или какая-нибудь страшная тайна, – хихикнула Ирочка и протянула руку.

    – Давай скорее, – поторопила Ольга.

    Листок, сложенный вдвое, – ровные буквы «Мария Соловьева», телефон и адрес.

    – Это же невеста Самаринского, – оторвавшись от еды, выпалила Ирочка. – Интересно, зачем ему адрес?

    – Не знаю, – пожала плечами Ольга. – Может, озадачился нашим враньем относительно маньяка и решил с ней пообщаться. Так, так… Но мы-то будем первые… Быстро доедай – пьем чай и едем знакомиться с Марией Соловьевой.

    Ирочка согласно кивнула, и вскоре на столе стояли только пустые тарелки с очистками от картошки и шкуркой от лосося.

    – Убирать некогда, потом разберемся, – скомандовала Ольга, направляясь в комнату.

    С каждой минутой Ольга все сильнее верила в то, что сможет самостоятельно найти преступника. Сдаст его Васечкину и наконец-то заживет спокойно. Уж не глупее она этого следователя! Главное – ко всему подходить с умом и долей творчества. Вытащив из сумки немного помятую не слишком любимую черную юбку, она разложила ее на диване и протянула многозначительное «угу». Если отрезать эти жесткие кружева, от которых на колготках остаются зацепки, то все получится именно так, как ей надо…

    – Угу, – еще раз произнесла Ольга и полезла в косметичку за ножницами.

    Мысли уже выстраивались в четкую линию – уставший от страхов мозг наконец-то заработал в полную силу. Итак, они знают всех пациентов Самаринского, с каждым надо поговорить, к каждому найти подход, каждого прощупать… Возможно, убийца – один из них. А возможно, и нет. Ну так что ж – кто ищет, тот всегда найдет, никакая информация в таком деле не лишняя.

* * *

    С небольшой фотографии, убранной за стекло темно-серой рамки, смотрел Самаринский. Уголок обтянут черной лентой, рядом узкая ваза-колба с короткой красной гвоздикой. Сергей поежился и отвел взгляд в сторону. Что его привело сюда? Не поленился же, разыскал адрес Марии, договорился о встрече и приехал. Дурацкий страх за свою жизнь? Нелепая ответственность за девушек, оккупирующих его квартиру? Желание разгадать загадку или дань памяти умершему приятелю? Пожалуй, все вместе.

    Утром он обзвонил клиентов-пациентов, отменил встречи и, едва продумав предстоящий разговор, явился к Соловьевой. Выдавил из себя соболезнования, согласился на чашку кофе и теперь, стараясь обходить острые углы, пытается выудить хоть что-нибудь у хозяев… Пока бесполезно. Сергей мысленно метнулся к пачке сигарет и тяжело вздохнул – курение в этой добротно обставленной квартире вряд ли одобрят.

    – Угощайтесь, прошу вас, – приторным голосом предложила Мария, придвигая поближе к гостю плетеную тарелку со всевозможным печеньем и конфетами. – Очень приятно, что вы навестили меня. Друзья Ильи всегда будут и моими друзьями.

    Сергей поежился еще раз. Пока девушка, недавно выбывшая из разряда невест, не производила впечатления убитой горем. Все плавные движения казались наигранными, а тоска и скорбь в глазах слишком уж показными. Неужели сердце не болит? Она же собиралась за Самаринского замуж!

    Иное впечатление произвел отец Марии – Соловьев Степан Матвеевич. Он был прост и сдержан, на дочь смотрел с долей сочувствия – бедная моя, выпало же тебе такое горе, и внимательно и радушно отнесся к гостю. Пожал руку и особо с вопросами не лез.

    – Что же вы не берете печенье, – поправив челку, продолжила настаивать Мария.

    – Спасибо, – кивнул Сергей и натянуто улыбнулся. Даже то, что она была блондинкой, его раздражало. Он охотно вспомнил все услышанные ранее анекдоты про блондинок, и ему стало веселее. – Я сыт.

    Пришлось соврать, есть хотелось дико. Сергей уже раз сто мечтательно вспомнил картошку «в мундире» и кусок копченого лосося, надежно хранившиеся в его холодильнике. Ничего, вечером можно будет устроить приличный ужин.

    – А вы работали вместе или учились? – спросил Степан Матвеевич. – Я, к своему стыду, мало знал Илью, как-то вот так получилось. Но Машенька его очень любила…

    – И сейчас люблю, – перебила она и с обидой поджала губы. – Ни за кого больше замуж не пойду, умру старой девой.

    – Ну, полно тебе… – похлопал дочь по руке Соловьев и, поднявшись, направился к кухне.

    Сергей мысленно подбирал вопросы. Как бы узнать, не угрожали ли Илье в последнее время, или, может, кто денег ему задолжал… Как подтолкнуть девушку к такому разговору?

    – Маша, все это очень тяжело… – начал Сергей. – Убийца разгуливает на свободе… Вы сами не догадываетесь, кто мог совершить преступление?

    – Нет, – мотнула головой невеста. – Откуда мне знать. Следователь приходил, тоже спрашивал… Кошмар… разве я думала… кошмар. – Маша достала из кармашка тонкий, почти прозрачный, платок и поднесла к глазам. – Мне теперь нужен психоаналитик… вы не могли бы записать меня на прием… Общение с вами обязательно облегчит мое состояние, я уверена в этом.

    Такая перспектива не радовала. Девушка явно претендовала на большее, а этого самого «большего» не хотелось даже под страхом смертной казни. Сергей почувствовал, как сводит челюсть. Не мог, не мог он сказать: «Да, конечно», но и отказать невесте убитого приятеля не слишком-то удобно. Положение спас приятный, щебечущий звонок в дверь.

    – Папа, открой, пожалуйста! – крикнула Мария, убирая платок в карман.

    Сергей на радостях был готов сам броситься к двери и расцеловать явно незваного гостя, но то, что он увидел, повергло его в шок.

    В комнату вплыло нечто высокое, черное, кружевное и бархатное. Далее, со сдержанной миной на лице, шла Ирочка. Растерявшись, Уваров даже не сразу понял, что перед ним… Ольга. Черная одежда, зачесанные назад волосы и узорчатая вуаль, доходившая до кончика носа, делали ее незнакомой, непохожей на себя.

    – Добрый вечер, – тихо сказала Ольга и взглядом пригвоздила Сергея к стулу.

    Увидев его здесь, она испытала не меньший шок, но свою роль собиралась доиграть до конца. Столько приготовлений, и все напрасно? Нет уж, пусть делает вид, будто они незнакомы, а все выяснить можно и потом. В конце концов, она не только свою жизнь спасает, но и вроде как его тоже…

    – Здравствуйте, – нарушила тишину Ирочка, с опаской глядя на хозяина картошки «в мундире».

    Мария Соловьева к такому аншлагу оказалась не готова. На ее лице отразилось легкое неудовольствие, и четкий вопрос: «А по какому, собственно, поводу?» – выдал полное отсутствие в ее душе гостеприимства. Ольга повела себя грамотно. Представилась и, не дожидаясь приглашения, села за стол. Посмотрела на фотографию Самаринского и залилась горючими слезами. Горе было стопроцентным и неподдельным. Мария Соловьева дрогнула и, похоже, сама не ожидая того, тоже залилась не менее горючими слезами.

    В комнату с кружками вбежал Степан Матвеевич. В надежде получить объяснения, он уставился на Уварова и вопросительно поднял брови. Тот только пожал плечами, развел руками и торопливо протянул Ольге розовую салфетку.

    – Плачут, – сообщил он Степану Матвеевичу.

    – Вижу, – сокрушенно ответил Соловьев.

    Ирочка почувствовала себя неловко – все ревут, одна она сидит, как бездушная мумия, и ждет, когда же предложат чаю. Потерев глаза, она поняла, что выдавить слезу не получится, поэтому просто скривила губы и захлюпала носом – вроде неплохо должно получиться, жалостно.

    – Он вам кем приходился-то? – пискляво спросила Мария, понимая, что визит скорбящей дамы как-то связан с ее бывшим женихом.

    – Психоаналитиком, – шумно сморкаясь, ответила Ольга. – Из такой трясины меня вытянул, вы даже себе не представляете. Всю жизнь буду ему благодарна. Вот к вам пришла… все не верится, что нет уж Ильи Петровича… Он так много о вас рассказывал, так любил вас…

    – Да, не верится, – запричитала Мария. – У нас же и свадьба была назначена, я платье купила… Ресторан уже выбирали. Я восточную кухню не люблю, а сейчас так и норовят в меню эту гадость включить.

    – Как я вас понимаю, – вздохнула Ольга, – я тоже не люблю восточную кухню.

    Уваров слушал и дивился. Девушки за пять минут нашли общий язык. Он тут пыжился, старался, а они вон щебечут – не оторвать друг от друга! Только сейчас, получше разглядев наряд Ольги, Сергей понял, что бархатная «шаль» на ее плечах, не что иное, как кусок его пледа.

    Раздражение в душе росло. Толком объяснить свое состояние Уваров не мог, только чувствовал острое желание дать Ольге и Ирочке по подзатыльнику и отправить домой, причем не к нему, а по месту прописки. Сыщицы, мать их! Он о них беспокоится, влез во все это, а они устраивают маскарад и шастают по квартирам! Да еще заставляют его подыгрывать! Сергей почувствовал себя полным идиотом и заскрипел зубами. Но деваться было некуда – девчонки его явно обскакали, а цель у них общая, так что придется молчать и не мешать.

    – Да, он любил меня, – вздергивая нос и промокая уже подсохшие глаза, выпалила Маша. – Папа, подтверди.

    – Конечно, конечно, – закивал Степан Матвеевич, чуть приподнимаясь со стула. – Выпей чаю, успокойся.

    – А где же вы с ним познакомились? – спросила Ольга, голосом полным участия и боли. – Наверное, это было так романтично.

    – А Машеньку с Ильей Петровичем познакомил я, – грустно улыбаясь, ответил Степан Матвеевич. – Вернее, не сам, а через знакомую… У нас раньше собака была, Джек, породистый дог. Красавец, умер четыре месяца назад…

    – Соболезную, – на всякий случай выпалила Ирочка.

    – Да ничего… – Соловьев вздохнул и махнул рукой. – Я с ним часто кинологический клуб посещал, у нас даже медаль есть…

    – Папа! – недовольно перебила Мария. – Ты будешь рассказывать про Джека до утра! Все очень просто, – она повернулась к гостям и сказала: – Владелица клуба – чокнутая мадам, ревнующая своего мужа даже к собственным колготкам. Она попросила папу об одолжении…

    Мурашки пробежали по спине Ольги: неужели сейчас пойдет речь об одной из пациенток Самаринского…

    – Он ей как-то рассказал о том, что я зарабатываю на жизнь, устраивая вечеринки, презентации, редко свадьбы. А у них как раз фотовыставка собак намечалась. Ну и я, конечно же, должна была взять на себя роль распорядительницы бала. Пришлось организовывать все по высшему разряду, а заплатили мало! Некоторые прижимистые кошелки считают, что раз им оказывают услугу по знакомству, то и деньги можно не платить…

    – Маша, – с упреком в голосе произнес Степан Матвеевич.

    – А разве я не права?

    – Ада Кирилловна в тот момент была несколько стеснена в средствах.

    – Как, вы сказали, ее зовут? – переспросила Ирочка, которую насторожила фраза «стеснена в средствах». Нужда частенько толкает людей на различные преступления…

    – Пристяжникова Ада Кирилловна, – ответил Семен Матвеевич. – Женщина положительная, но с небольшим нервным расстройством. Она лечилась у Ильи Петровича и присоветовала ему доверить презентацию своей книги Машеньке. Так молодые и познакомились.

    Ирочка с Ольгой обменялись многозначительными взглядами.

    – Да, – надула губы Мария, – так мы и познакомились.

    Сергей почувствовал легкий нажим на его тапку – похоже, Мария перешла к заигрыванию под столом. Этого только не хватало! Он кашлянул, намекая на неловкость ситуации, но девушку это ничуть не смутило. Теплая игривая ножка Марии двинулась по его брючине вверх. Сергей сжал зубы и стал проклинать все на свете. Начиная с того дня, когда на пороге его кабинета оказались Ольга и Ирочка и заканчивая собственным порывом посетить невесту Самаринского. Все встречи отменил и поперся, дурак, неизвестно куда, неизвестно зачем! Сергей покосился на рамку с черной лентой и громко кашлянул еще раз – теперь ему казалось, что Самаринский смотрит на него с фотографии осуждающе и угрожающе.

    Мария не оставила своих «робких» попыток понравиться и, закончив массировать колено Сергея, устремилась дальше. Он дернул коленом, скидывая ее ногу. Битва завязалась нешуточная.

    – Как я поняла, Ада Кирилловна очень ревнует своего мужа, – не подозревая о происходящем под столом, вздохнула Ольга. – Он так хорош собой?

    – Не знаю, да и не разбираюсь я в этом, – пожал плечами Степан Матвеевич. – Она говорила, что боится его потерять, что сейчас полно молодых девиц, мечтающих о богатом муже… Хотя тот и не богат вроде.

    – А я совершенно неревнива, – торопливо выпалила Ирочка, вспоминая толпу поклонниц, постоянно кружащую вокруг Ларионова. Эх, разогнать бы их всех бейсбольной битой!

    – Это нервное расстройство приключилось с Адой Кирилловной относительно недавно. Ей исполнилось сорок пять лет, и она впала в депрессию, – продолжил Степан Матвеевич. – Наверное, первый раз задумалась о возрасте… Неудобно даже рассказывать, – он слегка понизил голос. – Она даже попросила называть ее только Ягодкой.

    – Как? – Брови Ольги взметнулись на лоб. Вот она – буква Я!

    – Ягодкой. – Степан Матвеевич застенчиво улыбнулся. – Знаете, есть такая присказка «Сорок пять – баба ягодка опять», ну вот, видимо, из-за этого…

    Услышав это, Мария даже позабыла про ногу Уварова. Она закатилась громким смехом, махая при этом руками:

    – Вот дура-то! Вот дура! – захлебываясь, пропищала она.

    – Мария, – опять призвал к порядку отец, – я прошу тебя.

    – Ах, ах, ах, Подумаешь! Если она дура, то почему я должна молчать?

    Уваров, воспользовавшись моментом – временно его никто не домогался, – резко поднялся из-за стола, кивнул хозяину квартиры и сказал:

    – Ну что ж, мне пора, огромное спасибо за гостеприимство. Ольга Дмитриевна и Ирина, если желаете, я подвезу вас, куда скажете.

    Намек прозвучал четко – а ну-ка быстро подскочили и пулей к двери!

    – Да, если вас не затруднит, – с грустью и усталостью ответила Ольга, – мы будем вам очень признательны. Надо же, – продолжила она, поднимаясь, – столько времени лечилась у Ильи Петровича, а о нем самом и его пациентах ничего не знала. Пожалуй, надо навестить Аду Кирилловну, помочь, посочувствовать… Нам, людям с нервными расстройствами, лучше держаться вместе.

    «Ага, – пронеслось в голове Уварова, – и делать это лучше где-нибудь на необитаемом острове!»

    – Боюсь, вы зря время потратите, – вздохнул Степан Матвеевич, – она из-за ревности с женским полом совсем не общается. В каждой видит соперницу. Правда, интересы у нее в последнее время изменились, она пристрастилась к спорту, следит за фигурой. Очень уважает марафоны и всех, кто в них участвует. Так что, если вам уж очень захочется поговорить, поймайте ее перед пробежкой. Больше и не знаю, что посоветовать. Я вчера в клуб ходил щенков смотреть, заглянул к Аде Кирилловне. Если не ошибаюсь, завтра как раз будет марафон, посвященный защите животных.

    – Огромное спасибо, – поблагодарила Ольга. Пожалуй, их вылазка не была напрасной, и пусть она практически ничего не узнала о самом Самаринском и мало что о его невесте, но все же на горизонте замаячила буква Я – буква с потерянного убийцей брелка. Не все так плохо – прогресс имеет место быть!

    На лестничной площадке делегацию новоиспеченных сыщиков поджидал неопрятный сюрприз. Неказистая девица в сиреневом махровом халате, перевязанном на талии перекрученной веревкой, вытряхивала из ведра в ящик мусоропровода скопившийся хлам.

    – Выпить есть? – деловито осведомилась она, обращаясь к Ольге.

    Та, будучи человеком, обремененным редкими, но глубокими вспышками милосердия, автоматически достала из кармана пузырек с каплями и протянула его растрепанной женщине.

    – Ты че? – прогремело возмущенно в ответ. – Я себя не на помойке нашла, чтобы ацетон всякий пить. Двести рублей давай.

    Терпение Уварова закончилось. Добавив в список проклятий высказывание в адрес этой явно пьяной дамочки, он подтолкнул Ольгу и Ирочку к ступенькам и скомандовал: «Хватит уже, пошли!»

    – Может, женщине плохо или горе у нее какое… – робко возразила Ирочка не столько из-за сочувствия, сколько из-за желания немного отодвинуть ту взбучку, которую им наверняка устроит Уваров за спектакль в квартире Соловьевых, за изрезанный плед и за съеденную картошку «в мундире».

    Поняв, что надежда на дармовую выпивку рассыпается в прах, дама в сиреневом халате громыхнула ведром и загадочно произнесла:

    – А я тайну знаю. Гоните двести рублей, расскажу.

    Девушки метнули взгляды на Сергея. Ирочке очень захотелось узнать обещанную тайну – это могло помочь в расследовании, а Ольга посчитала, что заплатить должен именно он.

    Уваров достал деньги и протянул «сиреневому халату».

    – Вы же у Соловьевых были? Ну так вот, Машку я с детства знаю, мы с ней одноклассницами числились. Она врет, что ей двадцать шесть лет – замуж очень хочет, а на самом деле ей тридцать два уже стукнуло. Ха! Старая клуша, такая же, как и я! Смазливая, конечно, но все равно старая. И дохтура своего нареченного она ничуть не любила. У него деньги водились, кто ж такого упустит! Это Машка всем байки травит, что у нее свой бизнес, встречи, презентации, и все такое. А кому она нужна? – Дама презрительно фыркнула и скривилась. – В лучшем случае один заказ в месяц имеет. Задавака! А характер вообще дрянной!

    – Это все? – устало спросил Уваров.

    – Все! – победно выкрикнула одноклассница Соловьевой.

    – В машину! Быстро! – рявкнул Сергей на Ольгу и Ирочку. И тут же дал себе обещание больше никогда не ввязываться в подобные истории и забыть раз и навсегда о желании докапываться до истины.

    – Это что? – резко спросил Сергей, тыкая пальцем в грязные тарелки, шкурку от лосося и многое другое, малопохожее на приятный глазу натюрморт.

    – Хм, – задумчиво ответила Ольга.

    Ирочка пожала плечами и тяжело вздохнула. Вот оно… Дождались… Сейчас намылит шею и выставит за дверь…

    Пока ехали к дому, Сергей молчал, девушки тоже соблюдали тишину – зачем самим нарываться на скандал. Но хоть никто и не произносил ни слова, все знали – буря грянет.

    Перешагнув порог своей квартиры, Сергей почувствовал острое желание совершить убийство, вернее, два убийства сразу. Растерзанный плед валялся почему-то в коридоре (с ним можно было проститься), обрезки еще чего-то черного тянулись по полу до комнаты, косметика лежала горой на тумбочке рядом с телефоном, дверь ванной нараспашку, и оттуда доносились звуки струящейся воды (забыли выключить, с кем не бывает… черт!). Картина на кухне была не лучше. Создавалось впечатление, что здесь поужинали два неловких людоеда, которые, конечно же, по чистой случайности забыли прибрать за собой. Пожалуй, единственное, что выбивалось из хаоса и бардака, так это аккуратненькая горочка рыбьих костей, лежавшая в окружении хвостиков от маринованных огурцов. Ровно и почти красиво.

    – Я спрашиваю, что это? – грозно повторил Сергей, понимая – запланированный ужин отменяется. Да, он сейчас закажет пиццу, острые крылышки и что-нибудь еще в этом роде, и проблема решится. Но в душе фыркала обида – о нем даже не подумали, хотя еды на всех бы хватило, а уж насвинячили…

    А может быть, вовсе и не это раздражало, а совсем другое… С появлением Ольги и Ирочки он перестал чувствовать себя дома хозяином. Привычный уклад рухнул. Не стал другим, а именно рухнул. Дурдом! Сплошной дурдом! И это всего за пару дней, что же дальше будет?

    Сергей признавал, именно это его пугало и доводило до зубовного скрежета.

    – Мы сейчас все уберем, – пообещала Ирочка.

    – Да, уберете, – холодно кивнул Сергей. – И завтра купите новый плед.

    – Но… – попыталась возмутиться Ольга, – это же надо было для нашего общего дела.

    – Может быть, я сейчас открою для вас Америку, может быть, вам это даже не приходило в голову, Ольга Дмитриевна, но у нас с вами нет никаких общих дел. Это понятно?!

    – Но…

    – Никаких «но»! Я вас пригласил пожить у меня на то время, пока вы ищете новое жилье, и вот сейчас очень хочу спросить – вы его уже нашли?

    – Еще нет, – развела руками Ирочка, старательно изображая на лице страдание и усталость, мол, бегаем с утра до ночи по Москве, а результата никакого – все квартиры проданы и сданы.

    – Даю вам два дня, – резко сказал Сергей, направляясь в ванную. Вернувшись, он вручил Ольге швабру и тряпку и добавил: – Чтобы через час квартира блестела, иначе эту ночь вы проведете на улице. Да-да, на той самой улице, где кишат маньяки, убийцы и прочие криминальные элементы!

    Повернувшись, он вышел, громко хлопнул дверью.

    – Фу, – облегченно выдохнула Ирочка, – я думала, будет хуже. И за Соловьевых не отругал, хотя мог бы.

    Ольга поджала губы и с горечью посмотрела на швабру. Гордость не позволяла покорно опустить голову и взяться за мытье полов, но и сваливать все на Ирочку было бы нечестно. Вздохнув, она окинула взглядом кухню, признала про себя, что они действительно, мягко говоря, насорили, и засучила рукава.

    – Подумаешь, – фыркнула она, брезгливо осматривая тряпку, – прынц нашелся, голубая кровь! Порядок он любит… А, между прочим, бардака у него и без нас хватало.

    – Вообще-то у него было чисто, – возразила Ирочка. – Ну, ничего страшного, не волнуйся – мы сейчас быстренько все уберем, и он на нас больше не рассердится.

    – А я и не волнуюсь и ни капли его не боюсь, а будет так себя вести, – Ольга оглянулась, – мы еще разик на него нападем и уж тогда отметелим как следует.

    Ирочка покачала головой – это уж слишком… Опять караулить с палкой в подворотне и мутузить ни в чем не повинного человека?.. Нет, так дело не пойдет. К тому же второй раз может не повезти, и все закончится клеткой в отделении милиции.

    – Оль, если ты не хочешь убираться, – сказала она, – то просто посиди, я и сама управлюсь.

    – Нет, отбывать наказание станем вместе.

    Уже через пятнадцать минут энтузиазм погиб под толстым слоем лени и обиды. Ольга, в то время как трудолюбивая Ирочка отмывала даже потаенные уголки кухни, уселась на стул, ворча и ругаясь на Сергея. Уваров же принимал душ и не подозревал, что является «пыльной каракулевой шапкой», «автором и ведущим телепередачи «самый главный сноб и зануда страны», «тухлым баклажаном» и «стоптанным задником старушечьей туфли». Звонка в дверь он не услышал, зато его услышала Ольга…

    – Вы откуда и куда? – раздраженно спросила она у курносой блондинки.

    – Я Марина, – объявила девушка так, будто это объясняло многое.

    – С чем вас и поздравляю! – выпалила Ольга и захлопнула дверь. Это что еще за девица такая? Только гостей сейчас не хватало! Ольга посмотрела на тряпку, которую держала в руке, и скривилась. Заставил убираться, сам моется, хотя они ничего страшного не сделали…

    Звонок запел вновь. Промычав что-то невразумительное, Ольга щелкнула замком и резко дернула дверь на себя.

    – Значит, вы Марина? – ехидно спросила она, чувствуя, как любопытство, злость и желание отомстить Уварову переплетаются в толстую прочную косу.

    – Да, – твердо ответила девушка, пытаясь протиснуться в коридор.

    Марина в этот день проснулась с твердой уверенностью: пора, пора начинать новый виток отношений с Сергеем. Все сначала, с чистого листа и в сто раз умнее и хитрее. Полдня было потрачено на приобретение новых комплектов нижнего белья, коротких юбочек, которые, конечно же, помогут продемонстрировать соблазнительные ножки, затем поход в салон, и вот она – молодая, красивая, незаменимая! Но чувствуется, где-то произошел сбой… Перед ней стояла высокая, кареглазая девушка с длинными каштановыми волосами. Вся в черном и с грязной, мокрой тряпкой в руке. Было в этой картинке нечто странное и даже пугающее. В душе задергалась тревога. Кто она? Ведет себя уверенно и в квартире Сергея явно чувствует себя как дома. Родственница?

    – Заходите, заходите, – ехидно пропела Ольга, протягивая девушке тряпку. – Вы новая домработница, я правильно поняла? Как же вовремя вы пришли. Кругом бардак, а я, признаться, очень устала.

    По тому, как зло блеснули глаза девушки, по ее вычурному наряду, Ольга поняла – перед ней любовница Уварова. Бывшая или нынешняя – неважно, сейчас Ольга им устроит сладкую жизнь, отомстит за мытье плиты и полов.

    – Вы ошибаетесь, – процедила Марина, наблюдая, как струйка грязной воды с тряпки течет прямо на остроносый мысок новой туфли. – Где Сергей?

    – Сергей? – нарочно переспросила Ольга. – Сережа принимает душ, все вопросы в любом случае вы можете решить со мной.

    – А вы кто? – наконец-то выдавила из себя этот вопрос Марина, сверля взглядом дверь ванной комнаты.

    – Как это кто? – изумилась Ольга. – Я жена Сергея.

    – Жена… А это кто? – прохрипела гостья, тыкая пальцем в выглядывающую из кухни Ирочку.

    – А это наша дочь, – просто ответила Ольга, пожимая плечами. А почему бы и нет?

    Нервы сдали. Марина сначала привалилась боком к стене, потом шумно и часто задышала, а потом, точно бык на красную тряпку, пошла на штурм двери ванной. Она была в таком бешенстве и отчаянии одновременно, что даже не подумала о невозможности того, о чем ей сообщила Ольга. Ирочка явно не тянула на дочурку тридцатичетырехлетнего Уварова, да и с женой небольшая натяжечка – где она пропадала все это время? Но сейчас перед глазами стояла пелена, а в душе клокотали лопающиеся пузырьки злобы. Он в ванной, а эта кареглазая здесь расхаживает как хозяйка… так она и есть хозяйка… У-у-у-у-!!!

    Марина истребителем врезалась в дверь, за которой журчала вода. Ирочка скрылась на кухне – зачем людям мешать, пусть получают удовольствие от общения. Ольга многозначительно протянула: «Ну-ну» – и отошла в сторонку, чтобы, с одной стороны, хорошо видеть происходящее, а с другой стороны, ни в коем случае не препятствовать и не отвлекать.

    Бум! Бум! Дверь и стекла в окнах сотрясались от Марининых ударов. Нет, ну как он мог! Она все спланировала и даже поспорила на пятьсот баксов с подругой, что Уваров от нее никуда не денется, а он, а он!!! Сволочь и скотина! Где теперь искать молодого, неженатого и обеспеченного?! Бум! Бум!

    Замочек сдался довольно быстро…

    Марина распахнула чуть покосившуюся дверь и, не сдерживаясь, заорала:

    – Скотина! Как ты мог!

    Оля, боясь пропустить самое интересное, метнулась вперед (можно сказать, заняла место в партере) и замерла в ожидании ответной реакции Уварова.

    Сергей, который из-за шума воды пропустил начало представления и впал в некий транс от чудовищных ударов в дверь, стоял в ванной весь в пене, прикрывая махровой мочалкой то, что обычно принято прятать в подобных ситуациях.

    – Марина?.. – вопросительно протянул он и осекся.

    Удары он приписал Ольге – чего еще ждать от ненормальной, но все оказалось несколько иначе… Марина.

    – Ты мне лгал, бессовестно лгал!

    Сергей сначала перевел взгляд на Ольгу, потом на мочалку. Убедившись, что все прикрыто как нельзя лучше, он слегка успокоился и спросил:

    – Марина, почему ты кричишь? Я ничего не понимаю.

    – Кто эта женщина? – Марина ткнула пальцем в Ольгу, та поморщилась, явно не приветствуя такие резкие жесты.

    – Это… – Сергей замолчал. Еще совсем недавно он бы просто махнул рукой – мол, одна ненормальная, не обращай внимания, а вот теперь не смог. Кто она – Ольга? Какая она? Уваров смотрел на нее неотрывно, и она смотрела на него…

    Эта сцена сказала Марине о многом. Так не смотрят на случайных женщин.

    – Она заявила, что вы женаты… Она действительно твоя жена?

    Услышав это, Сергей вновь почувствовал поднимающуюся в душе бурю. Опять Ольга за свое! Одного спектакля на сегодня ей мало, теперь еще и женой себя объявила. Гнать, гнать ее надо срочно из квартиры, пока не свела его с ума. А то будут потом вместе в одной палате в психиатрической больнице лежать и успокоительный коктейль по вторникам и четвергам пить.

    – Я еще раз спрашиваю, она действительно твоя жена? – Голос Марины уже осип от визга.

    – Да, – ответил Сергей, не веря собственным ушам. Что он сейчас сказал? Что?!

    Марина развернулась и вылетела из квартиры. Стаканчик с зубными щетками подскочил от мощного хлопка дверью.

    – А вы очень даже симпатичный, когда голый, – улыбаясь, заметила Ольга, – я бы на вашем месте только так и ходила.