Прочитайте онлайн Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы | Часть 33

Читать книгу Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы
3912+3783
  • Автор:
  • Перевёл: Лиана Шаутидзе

33

– Помнишь, Агнесса, как в монастыре мы мечтали о наших будущих мужьях? – сонно спросила Екатерина.

Я встревоженно подумала, что добавила слишком много макового отвара в поссет. В утреннем небе висел молочный туман; деревья на берегу, залитые солнечным светом, отбрасывали длинные прозрачные тени. Ночью прошел дождь, но день королевской свадьбы обещал быть ясным.

– Конечно, помню, – кивнула Агнесса, подзывая Алисию. – Мы воображали, что вы выйдете замуж за прекрасного принца – и сегодня это произойдет!

Агнесса с Алисией подняли тяжелую серебристую нижнюю юбку, обшитую золотистым кружевом, и осторожно надели ее на Екатерину. С легким, как вздох, шелестом юбка скользнула до талии, и девушки приступили к разглаживанию складок и завязыванию тесемок.

Я опустилась на колени у ног Екатерины и поставила перед ней расшитые жемчугом атласные туфельки. На кровати рядом с нами лежало изысканное платье, сшитое Жаком. Сам портной, волнуясь, расхаживал в передней, с нетерпением ожидая вызова, чтобы еще раз полюбоваться своим творением.

– Мы надеялись, что прекрасный принц будет добрым и нежным, – задумчиво проговорила Екатерина, стоя перед венецианским зеркалом, но не глядя на свое отражение. – Наверное, любая девушка желает себе такого жениха.

Я приподняла золотое кружево тяжелой нижней юбки и обула принцессу в свадебные туфельки. Агнесса с Алисией осторожно взяли с кровати платье из тончайшей материи.

– Король Генрих – прекрасный рыцарь, о каком мечтала бы любая, – заметила Агнесса. – Он будет относиться к вам с уважением.

– Возможно, ты права, – ответила Екатерина, послушно протягивая руки своим помощницам, чтобы те прикрепили рукава платья к лифу. – Однако мы мечтали не об уважении, а о любви. Ах, какими глупыми мы были! – Принцесса задумчиво оглядела опочивальню. – Я сюда больше не вернусь, – вздохнула она. – Завтра мы уезжаем в Санс, и кто знает, куда потом король Генрих поведет свою армию. Хорошо, что вы едете со мной. Не представляю, как бы я без вас жила!

Мне не пришлось выбирать, остаться с Алисией или ехать с Екатериной, потому что принцесса предложила Жаку стать ее личным портным. Жак с Алисией решили взять с собой дочь и присоединиться к свите Екатерины. Им было непросто на это решиться, но Жак не мог отказаться от такой заманчивой возможности. Подмастерье остался присматривать за мастерской на рю л’Эгюий, а мое семейство присоединялось к блуждающему кортежу английского короля-завоевателя. Куда приведет нас такой выбор, покажет время.

Я не присутствовала на венчальной мессе Екатерины. Церковь Сен-Жан-дю-Марше значительно уступала размерами собору, и мне вряд ли удалось бы что-нибудь разглядеть в толпе придворных, знатных гостей, священников и английских дворян. Мы с Жаком и Алисией вышли на рыночную площадь, где собрались тысячи горожан, и видели, как жених и невеста встретились под золотым балдахином у входа в церковь и обменялись брачными обетами перед архиепископом Сансским и жителями Труа.

В полной тишине король Генрих глубоким и ясным голосом вознес молитву Святой Троице – во имя Отца, и Сына, и Святого Духа – и, как положено по ритуалу, скользнул обручальным кольцом по первому и второму пальцам левой руки Екатерины, прежде чем надел его на третий. Кольцо, сделанное из редкого красного золота, добытого в горах Валлиса,[18] наследного владения Генриха, и усыпанное рубинами, символизировало алые с золотом цвета английского королевского штандарта с тремя львами. Так было положено начало нерушимому союзу Екатерины с ее властелином, которого она едва знала. Один властелин уже сделал все возможное, чтобы разрушить ее жизнь; сможет ли этот заставить ее забыть, или кольцо станет оковами, связывающими ее с будущим, полным страха и разочарования? Окажется ли Генрих Монмут добрым и сострадательным спутником ее детских мечтаний или жестоким и грубым солдатом? Я перекрестилась и прошептала молитву святой Екатерине, прося уберечь принцессу от дальнейших страданий.

Как только кольцо скользнуло на палец, люди с радостными восклицаниями хлынули к ступеням церкви, отгороженным скрещенными пиками стражников.

– Да здравствует принцесса Екатерина, да здравствуют жених и невеста! – кричали в толпе. Взволнованные голоса звучали все громче и громче, вдохновленные пышной церемонией. Великолепное зрелище подпитывало возбуждение, царящее на площади. Король Генрих преподнес Екатерине роскошный свадебный подарок – шестерку белых лошадей, запряженных в карету. Красота упряжки в сочетании с блеском эскорта короля Генриха, состоящего из лордов и рыцарей, ввела толпу в такое исступление, что стражники едва удерживали людей. Суматоха на рыночной площади отражала и мое смятение. Эта свадьба отличалась от скромных обетов, которыми Алисия и Жак обменялись на ступеньках той же церкви девять месяцев назад. Они и сейчас держались за руки, очевидно, заново переживая день своего венчания. Но, конечно, августейшая чета, стоящая на ступенях церкви, – не простые молодожены. Когда архиепископ Сансский воздел руку, дождался тишины и торжественно представил новобрачных, огласив полный список их титулов, для всех стало очевидным, что свершилось событие, способное изменить весь мир.

– Жители Труа, народ Франции, подданные милостивого короля Карла Шестого, – загрохотал голос прелата, привычного обращаться к многолюдным собраниям. – Я представляю вам мужа и жену – Генриха и Екатерину, волей Господа нашего короля и королеву Англии и Ирландии, наследника и наследницу Франции, принца и принцессу Валлийских, герцога и герцогиню Ланкастерских, герцога и герцогиню Нормандских и герцога и герцогиню Гиеньских. Кого соединил Бог, да не разлучит человек.

Толпа вновь разразилась восторженными криками, над площадью зазвучал радостный перезвон колоколов, а мы с Алисией переглянулись, охваченные благоговением. Испуганная девушка, которую мы одевали утром и успокаивали добрым словом и поцелуями, стала королевой и супругой человека, властвующего над половиной христианского мира.

– Великолепный наряд, правда, матушка? – сияя от гордости, крикнула Алисия.

Она повернулась и что-то прошептала мужу на ухо. Жак смущенно заулыбался, забыв о напряжении и усталости последних трех недель.

– Молодец, Жак! – объявила я во всеуслышание. – Это платье – твое лучшее творение!

Екатерина выглядела настоящей королевой – прекрасной и величественной. Ее поразительная красота, подчеркнутая творением Жака, стала поистине ослепительной. Стройная и изящная, она застенчиво улыбалась ликующей толпе. В платье цвета лазури, с водопадом льняных волос, струящихся из-под золотой короны, принцесса походила на ангела.

Классическое платье-упелянд Жак сделал двухслойным. Верхний слой, сшитый из тончайшей ярко-синей кисеи, украшенной золотыми лилиями, плотно облегал талию принцессы и ниспадал мягкими складками поверх серебряной нижней юбки. Издалека платье казалось кусочком неба, освещенного луной и усыпанного звездами. Когда Екатерина приподняла юбку и сделала шаг, солнечные блики заиграли на золотом кружеве нижней юбки, напоминая лучи восходящего солнца. Этот наряд выглядел одновременно и скромным, и чувственным, и его красоту не затмевала даже мантия королевы Изабо, расшитая золотом и усыпанная драгоценностями, которая покрывала плечи Екатерины и алым потоком струилась по церковным ступеням.

Агнесса де Бланьи и остальные фрейлины бросились подбирать тяжелый шлейф, а король Генрих, повернувшись к Екатерине, взял ее за руку, чтобы ввести супругу в церковь на венчальную мессу. Однако толпа не желала их отпускать, считая брачный обряд незавершенным.

– Поцелуй! – скандировали они. – Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Король Генрих с улыбкой склонился к невесте и запечатлел на ее губах супружеский поцелуй. Со стороны он казался всего лишь легким прикосновением, но на щеках Екатерины вспыхнул румянец. Когда новобрачные направились к двери, жених обернулся и лукаво взглянул на ликующую толпу. Несомненно, король Генрих понимал ценность народного одобрения и отлично знал, как его получить.

Королевские вельможи и знатные гости собрались на венчальную мессу, Алисия и Жак вернулись домой, а я сбегала в переулок близ рю Нотр-Дам и купила в мясной лавке склянку свежей куриной крови. Надеясь, что Бог простит мне ложь, я сказала мяснику, что кровь нужна для внучки, чтобы поставить припарку на ушиб. Спрятав покупку в карман рукава, я поспешила обратно во дворец.

Свадебный пир продолжался с полудня до заката. По традиции, невесту и жениха королевской крови обслуживали их знатные родственники. Первый кубок свадебного пряного меда поднес молодым Томас Кларенс, занявший место виночерпия. Король Карл не присутствовал в церкви, однако на пиршество пришел и сидел между королевой Изабо и архиепископом. Слуги короля стояли в тени за помостом, но монарх вел себя тихо, как послушный ребенок, с любопытством рассматривая подарки, врученные в самом начале пира.

Король Генрих подарил королю Карлу шахматы с золотыми и серебряными фигурками, а королеве Изабо – экзотического красно-синего попугая в золоченой клетке. Шахматам предстояло многие годы пролежать нетронутыми, покрываясь пылью, зато попугай будет развлекать французского короля не один месяц. Карл настоял, чтобы клетку поставили к нему поближе, и в продолжение всего праздника птица пронзительно верещала, борясь с акробатами и жонглерами за внимание короля.

Свой подарок будущему супругу Екатерина хранила в секрете, обсудив его только с распорядителем королевского хозяйства. Вечером перед свадьбой она показала его Агнессе и призналась, что на мысль об этом ее навел мой подарок на день рождения. Дар, обернутый в золотую парчу, лежал на королевском столе.

В роли церемониймейстера пиршества тем вечером выступал английский граф Уорик, который очаровал Катрин во время подготовки к ее первой встрече с Генрихом в Ле-Пре-дю-Шат. Он вышел вперед и несколько раз стукнул позолоченным жезлом о деревянный пол.

– Ваши королевские величества, благородные лорды и дамы, уважаемые гости, прошу тишины для невесты, нашей милостивой королевы Екатерины!

Хотя Катрин и призналась мне, что ее страшит предстоящее выступление, она вознамерилась лично преподнести Генриху свой драгоценный дар. Слуга отодвинул тяжелый свадебный трон, и принцесса поднялась.

– Прошу августейших родителей простить меня, ибо я обращаю речь моему супругу и господину, королю Генриху, – дрогнувшим от волнения голосом произнесла она и слегка поклонилась королю. Генрих торжественно кивнул в ответ, с любопытством ожидая продолжения. – В Англии не существует обычая, по которому в день свадьбы невеста делает подарок жениху, но во Франции такой обычай имеется, и я хотела бы таким образом выразить свою благодарность за то, что милорд оказал мне великую честь, сделав меня сегодня своей супругой.

Гости одобрительно зашептались. Екатерина обеими руками взяла золотой сверток и церемонно положила его перед королем Генрихом.

– Бог Отец поддерживает вас во всех начинаниях, господин мой. Я молюсь, чтобы с этого дня милость Бога Сына защитила вас от телесных ран и чтобы благодать Святого Духа благословила нашу семью, – уверенно провозгласила Екатерина. – Этот дар символизирует и призывает силу Святой Троицы, к которой, я знаю, вы относитесь с особым почтением. Я вручаю его вам вместе с моей клятвой в любви, верности и покорности, пока смерть не разлучит нас.

Следуя традиции клятв верности, Екатерина, опустившись на колени, взяла правую руку Генриха и прижалась губами к его кольцу. По той же традиции, Генрих поднял ее с колен и поцеловал в щеку. Затем он благоговейно перекрестился и снял драгоценную парчу с подарка. Под золотой тканью оказался полированный деревянный ларчик, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, внутри которого, завернутый в малиновый бархат, лежал покрытый яркой эмалью золотой реликварий на причудливой кованой цепочке. Генрих не сразу сообразил, как его открыть, однако разглядел защелку и с благоговением приоткрыл крышку. Внутри оказался флакон из прозрачного хрусталя, в котором помещался острый шип, отмеченный темным пятном.

Присутствующие восторженно ахнули.

– Это шип от истинного тернового венца, который был доставлен во Францию святым Людовиком по возвращении из Крестового похода. Позвольте мне надеть на вас мой дар, ваше величество. – Екатерина взяла реликварий из рук короля, и Генрих покорно склонил голову. – Пусть он защитит вас от дьявола и всех его козней – ранений, болезней и предательства.

– Молитва, к которой присоединяемся все мы! – воскликнул архиепископ, воздев руку в благословении.

Генрих с почтением поцеловал реликварий и заправил его под свой камзол.

– Благодарю вас, моя королева, – растроганно сказал он. – Я никогда не расстанусь с вашим даром, клянусь именем Господа.

Гости разразились одобрительными возгласами, и жезл графа Уорика ударил еще раз, объявляя первую перемену блюд. Екатерина и Генрих заняли свои места, и начался свадебный пир. На стол подавали блюдо за блюдом, а жениха и невесту, по традиции деливших одну чашу и один тренчер на двоих, умело и изящно обслуживали Томас Кларенс и Филипп Бургундский. Звучала музыка, произносились пышные тосты и долгие речи, вино текло рекой. Внезапно, незадолго до темноты, музыка стихла, и граф Уорик стукнул жезлом еще раз.

– Жених и невеста удаляются в опочивальню, – объявил он.

Трезвые гости принялись выкрикивать поздравления, а захмелевшие придворные засвистели. Послышались скабрезные шутки. На щеках Екатерины вспыхнул румянец, но король Генрих снисходительно улыбнулся непристойным насмешкам и воздел руку, прося тишины.

– Мои добрые друзья, если желаете, кутите до самого утра. Завтра мы отбываем в Санс, поэтому мы с моей молодой женой выражаем восхищение вашей выносливостью, просим о снисхождении и желаем вам доброй ночи.

Он повернулся, взял невесту за руку и вывел ее из зала.

Я поспешила к выходу. К счастью, хотя перед пиром Екатерина и сняла громоздкую мантию, длинный шлейф ее платья был так тяжел, что без помощи фрейлин передвигаться она не могла. Мне удалось добраться до опочивальни молодоженов раньше, чем туда прибыл свадебный кортеж.

Едва я развела огонь в камине, как высокие двойные двери распахнулись, и вошел король Генрих с Екатериной и многочисленной свитой. Склонив голову, я опустилась на колени.

– Кто это? – спросил король. – Ах да, она несла ваш шлейф, Екатерина!

– Да, господин мой, – ответила Катрин. – И я рада, что могу представить ее первой из моей свиты. Это мадам Ланьер, моя добрая кормилица Гильометта, которая была рядом со мной на протяжении большей части моей жизни. Она мне почти как мать, и я назначила ее хранительницей моих одежд.

– Вот оно что… – Король Генрих жестом показал, что я могу подняться. – Встаньте, прошу вас, мадам Ланьер.

Попытка встать плавно не удалась. От волнения я покачнулась, и мой головной убор с вуалью съехал набекрень.

– Моя старая няня до сих пор обращается со мной как с ребенком, – улыбнулся Генрих. – Вы поступаете так же, мадам?

Я смущенно замялась.

– Надеюсь, что нет, ваше величество. Я стараюсь быть верной слугой.

– Моей самой верной слугой, – с улыбкой добавила Катрин. – Мадам Ланьер любила меня ребенком и любит сейчас, когда я повзрослела.

– Это хорошо, – улыбнулся Генрих. От его улыбки веяло таким обаянием, что у меня задрожали колени, однако следующее замечание короля прозвучало крайне деловито: – Значит, вы прекрасно подготовили мою супругу к первой брачной ночи.

Лицо Екатерины запылало. Во мне поднялась волна безрассудного раздражения.

– Моя дорогая госпожа родилась, чтобы стать супругой великого короля, ваше величество, – ответила я. – В мире нет принцессы, ей равной.

– Похоже, ваша нянька пытается внушить мне, что я вас не заслуживаю, Екатерина! – воскликнул Генрих и неожиданно расхохотался: – Она и в самом деле вам верна, а я ценю верность превыше всего. Что ж, я поручаю вас ее нежной опеке, моя королева. Но поторопитесь. Скоро сюда явится архиепископ, чтобы дать нам свое благословение!

Соседние покои предназначались для короля Генриха, куда он и удалился, дабы раздеться, в сопровождении своей свиты. Оставшись с Екатериной наедине, я ласково ее обняла.

– Мне страшно, Метта, – прошептала она. – Ах, если б ты устроилась в изножье, как обычно!

– Все невесты так чувствуют себя, но вам бояться нечего, – твердо сказала я. – Вы знаете, где спрятан пузырек, а я буду за дверью и приду, как только вы позовете.

Екатерина отстранилась и задумчиво посмотрела на меня, печально качая головой.

– Ох, Метта, у меня нехорошее предчувствие.