Прочитайте онлайн Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы | Часть 31

Читать книгу Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы
3912+4032
  • Автор:
  • Перевёл: Лиана Шаутидзе

31

К концу марта мирный договор между Бургундией и Англией был согласован, и Филипп Бургундский привез его королю Карлу для одобрения. Герцог прибыл верхом в сопровождении тысячной свиты, как подобало регенту Франции. Полугодовой траур по Иоанну Бесстрашному окончился, и, несмотря на пост, французский двор готовился к приему молодого герцога.

Перспектива грандиозного торжества вывела королеву из затяжной хандры. Мишель, в сопровождении сотни королевских рыцарей с герольдами и трубачами, выехала из Труа встречать мужа на мосту Сены. Вслед за герцогской четой кортеж отправился во дворец. Юные девушки рассыпали перед всадниками охапки душистых весенних цветов, а в тронном зале герцога и герцогиню Бургундских ждал изысканный пир.

Занимая придворный пост, я находилась среди дворян в королевской приемной. Сюда должна была явиться августейшая семья перед началом церемониального пиршества, на котором мне тоже полагалось место.

Наряды герцогини Бургундской и ее супруга откровенно заявляли о богатстве и знатности, затмевая своим великолепием наряды королевы и принцессы. Мишель величественно вплыла в комнату в алом, шитом золотом бархатном платье под длинной соболиной мантией. Ее шлейф несли три фрейлины. Каштановые волосы Мишель собрали в золотую сетку, усеянную сверкающими драгоценными камнями и обрамленную завесой шелковой вуали. Такого роскошного и изысканного наряда французский двор давно не видел, и королева Изабо едва не скрежетала зубами от досады. Черты лица Мишель не были так тонки и правильны, как черты Екатерины, но глаза цвета морской волны привлекали внимание, а выбритые волосы подчеркивали высоту лба и благородство длинного носа, фамильной черты Валуа. Мишель подошла к Екатерине, стоявшей у камина.

– Знаете ли вы об условиях договора, сестра? – спросила герцогиня через голову фрейлины, опустившейся на колени, чтобы счистить грязь с подола платья своей госпожи.

– Нет, подробности мне неизвестны, – коротко ответила Екатерина. – Наверняка вы осведомлены лучше меня, ведь переговоры вел ваш супруг.

– Он же писал вам о брачном контракте! – Мишель выдернула юбку из рук фрейлины. – Осторожнее! Вы меня с ног собьете!

Девушка со щеткой попятилась, бормоча извинения. На роскошном бархате остался темный мазок грязи. Она встретилась со мной взглядом и едва заметно улыбнулась: небрежность была не случайной. Что ж, тем, кто служит у высокопоставленных особ, дозволены свои маленькие радости.

– Я знаю только то, что король Генрих настаивает на скреплении договора нашим браком, – сказала Екатерина. – А почему вы спрашиваете? У вас есть иные сведения?

– Ах, об этом здесь говорить не место, – заявила Мишель, оглядываясь по сторонам.

– Как хотите, сестра. – Екатерина равнодушно пожала плечами. – Однако вам не следует разжигать мое любопытство, если вы не склонны удовлетворять его сразу.

К счастью, на торжественном пиршестве Екатерине не пришлось сидеть по соседству с сестрой. Принцесса сидела рядом с королевской четой, а ее соседом оказался архиепископ Сансский, очень красивый прелат, которого Екатерина считала приятным собеседником.

– Он такой обаятельный человек, – сказала она после их первой встречи за несколько дней до пиршества. – Совсем не похож на священника!

У меня не хватило духу сообщить ей, что любовница обаятельного архиепископа жила в Труа. Ради нее он оставил Санс, и армия дофина захватила плохо защищенный город. Впрочем, архиепископ, оставшись без епархии, обаяния не утратил.

Со столов убрали остатки трапезы и внесли сладости. Пиршественный зал огласили фанфары: герольд Монжуа огласил текст договора, который король должен был утвердить на следующий день. Латыни я не понимала, поэтому внимательно следила за Екатериной. Чуть погодя принцесса бросила сердитый взгляд на Филиппа Бургундского. Похоже, содержание договора донельзя ее разгневало. Наконец чтение завершилось, снова зазвучали фанфары, и в пиршественном зале начались оживленные разговоры. Екатерина что-то возмущенно прошептала архиепископу, а тот предпринял тщетную попытку ее успокоить.

Слуги стали убирать нижние столы, освобождая место для танцев, так что мне пришлось отойти. Екатерина раздраженно отодвинула свой стул и стремительно покинула зал через потайную дверь. Королева и герцогиня негодующе уставились ей вслед, но принцессу это не остановило. Очевидно, настроение для танцев у Екатерины пропало.

Мы с Агнессой поспешили в ее покои.

– Измена! Предательство! – бормотала принцесса, сжав кулаки. – Пресвятая Богородица, я предана! – Увидев нас, она возмущенно всплеснула руками. – Как они могли так со мной поступить? Филипп, Мишель, моя мать – они предали меня! Договор немыслимый – губительный! Агнесса, ты же слышала! Нет, я не могу согласиться с его условиями. – Она с трудом сдерживала слезы. – Ах, но моего согласия не требуется! Договоренность достигнута. Мне придется выйти замуж за врага, предать брата и пренебречь божьей волей! – Дрожа от ярости и обиды, она бросилась в кресло и, уставившись в огонь, закусила губу. – Я была готова к браку, даже приветствовала его, но меня склонили к предательству родного брата – это непростительно, невыносимо! Это измена! Ересь! Я не стану – не могу – этого делать!

– Франция заключит мир с англичанами, а вы выйдете замуж за короля Генриха, – примирительно сказала Агнесса. – Вы же всегда к этому стремились!

– Нет, ты не поняла! – воскликнула Екатерина. – Это не мирный договор между Францией и Англией, а месть Филиппа дофину за смерть своего отца. Заключается тройственный союз между Францией, Англией и Бургундией, единственной целью которого является уничтожение Карла и отмена его претензий на трон. По условиям этого пагубного соглашения, после нашей свадьбы Генрих становится наследником престола. Он будет править вместо моего отца, пока тот жив, а после смерти короля Карла французская корона перейдет Генриху Английскому и его наследникам! – выкрикнула она, а затем холодно промолвила: – Этот греховный сговор незаконен, он направлен против воли Всевышнего. Когда король умирает, французская корона переходит к его наследнику по мужской линии – а это не Генрих и не сын, рожденный в нашем браке. Это Карл. Он – законный сын короля, какие бы слухи о его зачатии ни распускали. Он признан нашим августейшим отцом. А гнусное соглашение обязывает меня выйти замуж за человека, которому ради устранения моего брата сулят корону, по праву принадлежащую Карлу. И от меня требуется родить сына, чтобы он унаследовал трон, который по закону должен занять сын Карла. Теперь понимаешь?

– Королева с герцогом Бургундским на это согласились, – напомнила Агнесса. – Наверное, у них были веские причины…

Екатерина вскочила и принялась беспокойно расхаживать по опочивальне.

– Ты права. Причины есть, но какие? – озадаченно вопросила она. – Филипп желает привлечь к ответственности убийц своего отца и надеется, что король Генрих ему поможет. Генрих, в свою очередь, получит французский трон, если разгромит армию Карла на юге страны. Очевидно, что это пойдет на пользу Бургундии, поскольку англичане сосредоточатся на объединении Франции и уйдут от фламандской границы Филиппа. А королева… Королева напугана. Она боится Карла, зная, что он ее ненавидит. У него есть для этого все основания! Она боится того, что он может с ней сделать, если станет королем, и думает, что если поддержит претензии Генриха на престол, тот позволит ей сохранить регентство на время своих неизбежных отъездов… – Она осеклась.

– Почему вы оскорбили моего супруга внезапным уходом? – осведомилась Мишель, которая незаметно вошла в покои принцессы.

Екатерина гневно взглянула на сестру и неожиданно присела в глубоком реверансе.

– Ваша светлость! Мне претит ваше присутствие в моих покоях и присутствие вашего супруга в моем доме. Однако же я свидетельствую вам свое почтение, потому что ваше положение меня к этому обязывает… до поры до времени. – Притворно милая улыбка сопровождала откровенный намек на то, что положение герцога Бургундского при дворе вскоре изменится.

Мишель гордо проследовала мимо Екатерины и уселась в ее кресло.

– Вы вольны гнушаться меня, сестра, но моего мужа вы должны приветствовать с распростертыми объятиями, потому что он заключил для вас брачный контракт, обеспечивший вам две короны. Вы должны целовать ему ноги, – добавила она с горькой усмешкой. – Благодаря его усилиям ваши дети будут править Францией, хотя, по закону первородства, трон должен быть моим.

– Строго говоря, если Карлу не быть королем, престол должен перейти сыну нашей старшей сестры Жанны, Франциску Бретонскому. Но давайте не будем спорить о законах, которые никто не принимает во внимание. Ваша зависть неуместна, так как ни у вас, ни у меня нет детей. Впрочем, у меня есть тому оправдание, ибо я еще не замужем.

– Ах, любезная сестра! – укоризненно воскликнула Мишель. – Вы снова жестоко напоминаете мне об отсутствии детей, но не совершайте ошибки, полагая, что Господь мгновенно благословит ваш союз. Быть может, в один прекрасный день и мне будет даровано его благословение. Теперь, когда установлено, что Карл не является сыном нашего отца, у наших с вами детей появится возможность занять французский престол.

– Установлено ли? – вздохнула Екатерина. – Или наша мать возвела на себя поклеп, преследуя собственные цели? Она защищает свое положение, так же, как делала это, когда не стала спасать вас и Людовика от вынужденных браков с детьми герцога Бургундского.

– За свои восемнадцать лет вы ничему не научились! – хрипло рассмеялась герцогиня. – Каждая девушка знатного происхождения обязана служить на благо своего рода и стремиться к его укреплению. Да, в девять лет мне было страшно покинуть родной дом и обручиться с незнакомым юнцом, но сейчас я благодарю Бога за такого супруга, как Филипп Бургундский. Он дал мне богатство, положение в обществе и важную роль при дворе. Наш союз принес семье моего мужа власть и могущество. Одумайтесь, сестра! Карл – не ваша забота. Он – мужчина и способен сам бороться за свои цели, а вы – женщина, и ваша преданность и любовь предназначены для вашего господина и супруга, избранного для вас Всевышним.

Екатерина с трудом сдержала порыв рассказать герцогине, что отец ее обожаемого мужа, Иоанн Бесстрашный, год назад обесчестил принцессу. Пока Мишель наслаждалась преимуществами власти и положения герцога Бургундского, Екатерина стала его жертвой.

– Вы обладаете достойной восхищения способностью извлекать выгоды из того, что предлагает вам судьба, – холодно заявила принцесса сестре. – Однако же, подобно родичам вашего супруга, вы говорите без понимания или сочувствия. Впрочем, ваши советы хороши, и я постараюсь им следовать, особенно в части укрепления династии. Давайте вернемся на пиршество и покажем, что у дочерей короля хватит сил танцевать всю ночь напролет.

Они так и поступили. Между ними не установилось согласия, но свои взгляды друг другу они высказали откровенно и заключили своего рода перемирие. Примечательно, что Екатерина и Мишель, невзирая на личную неприязнь, на людях вели себя тепло и учтиво, создавая видимость прекрасных отношений между двумя враждующими ветвями королевского дома Валуа. Дофина такое известие вряд ли обрадовало.

От Екатерины, королевской принцессы,

Карлу, дофину Вьеннскому

Приветствую вас, брат мой!

Я изо всех сил пытаюсь примириться с договором, который герцог Бургундский заключил с королем Генрихом. Мне хочется швырнуть этот проклятый документ в лицо Филиппу и заявить, что я не согласна на подобные условия, пусть даже этот поступок обречет меня на заточение в монастырь. Однако же я всем сердцем желаю брака с королем Генрихом, считая, что он для меня – идеальная пара. Я сожалею, что не могу объясниться с вами лично, но если я изложу свои доводы на бумаге, то это поможет мне разобраться в своих чувствах.

Я глубоко убеждена, что наш союз предопределен волей Всевышнего. Король Генрих уверен, что действует по Божьему повелению, заявляя о своих правах на французский престол, как наследник своей прабабушки, королевы Изабеллы Французской. Исходя из этого, сын, рожденный от нашего брака, будет правителем, вдвойне угодным Господу, поэтому я не сомневаюсь, что Всемогущий благословит наш союз младенцем мужеска пола. Если бы я призналась Мишель в мыслях о божественном вмешательстве в мою судьбу, она обвинила бы меня в безумных мечтаниях, но ей трудно смириться с тем, что я стану королевой Франции. Несомненно, в этом у вас с ней много общего.

Условия договора наверняка приведут вас в ярость, и вы обратитесь за советом к астрологам. Увы, мы с вами расходимся во взглядах на астрологию. Я считаю ее греховным занятием, оскорбляющим Господа и его святых, которые одни властны распоряжаться людскими судьбами. Я твердо уверена, что Вседержитель благословил наш союз с Генрихом, хотя встречалась с королем Англии всего один раз. Между нами вспыхнула искра, которая воспламенила его и заставила желать нашего брака, а во мне зажгла уголек, что тлеет и поныне. Из-за этого я не могу заставить себя противиться нынешнему развитию событий, но, поверьте, я весьма сожалею о вражде между вами и мной. Приближается Пасха, а в это священное время лучше всего искать божественного наставления. Надеюсь, Господь даст мне знать, являются ли мои чувства проявлением его воли.

Я молюсь о Мишель, прося Всевышнего послать ей утешение. Говорят, Филипп уже признал своих внебрачных детей, и, возможно, этим объясняется озлобленность нашей сестры. Ах, как я желала бы унаследовать плодовитость нашей матери! Кстати, королева продолжает менять убеждения по десять раз на дню. Теперь она называет Генриха Леандром… Подозреваю, она не меньше Мишель завидует мне и моей роли в мирном договоре.

Пожалуй, на этом я прервусь, иначе стану к ним слишком недоброй.

Несмотря ни на что, остаюсь вашей любящей сестрой,

Екатерина

Постскриптум: Меня только что вызвали в опочивальню королевы. Мать редко собирает двор, потому что прекрасные рыцари и дамы предпочитают либо общество Мишель и Филиппа, либо ваш двор в Шиноне. Как вы можете себе представить, такое положение дел приводит королеву в ярость. Я с трудом переношу наши встречи наедине – королева изводит меня упреками. На эту аудиенцию я возьму с собой Метту, которая теперь занимает должность хранителя моей одежды, чем очень раздражает королеву и Мишель. Их коробит при виде нашей бывшей кормилицы в цветных одеждах. Ах, мои маленькие победы помогают скрасить скуку, пока я жду встречи с Генрихом!

Писано в Труа, в графском дворце,

в четверг, двадцать восьмой день апреля 1420 года

Екатерина посещала королеву с большой неохотой, и просьба сопровождать ее в покои матери не вызвала у меня восторга. Обычно шлейф принцессы несла Агнесса, потому что королева требовала являться на аудиенции в придворном платье.

– Вам нужна именно я, ваше высочество? – уточнила я, надеясь, что она передумает. – Я не умею обращаться со шлейфом, могу споткнуться, собью вас с ног.

– Мне сейчас не ловкость нужна, Метта, – улыбнулась Екатерина. – Хочу, чтобы королева увидела тебя в роли придворной дамы. Кроме того, у нее наверняка есть тайные мотивы для встречи. Проницательный свидетель всегда пригодится.

Я впервые попала в покои к королеве, и это событие навсегда запечатлелось в моей памяти. В огромной опочивальне звонко щебетали сотни птиц. В одном углу возвышалась массивная кровать с роскошным пологом, повсюду виднелись кресла и табуреты, а вдоль стен, облицованных деревянными панелями с затейливой резьбой, стояли столики с затейливыми клетками, в которых распевали птицы. Я слышала о страсти королевы к певчим птицам, но думала, что Изабо ограничилась парой зябликов. На самом деле королевская опочивальня больше походила на птичник, где собрали птах со всех концов света, даже из неведомой Африки.

На аудиенции присутствовала и герцогиня Бургундская, которой предложили мягкое кресло рядом с троном королевы. Заливистые трели и беспрестанное хлопанье крыльев создавали ощущение возбужденного напряжения. Фрейлины с безмолвной покорностью склонили головы над вышивкой. Екатерина присела в реверансе и заняла указанный ей табурет, а я аккуратно расположила шлейф у ее ног.

– Ваши птицы сегодня прекрасно поют, ваше величество, – заметила Екатерина. – У вас появились новые любимцы?

– Нет. Мои птицы отпугивают чужаков, – заявила королева, многозначительно глядя на меня.

Я попятилась к скамье у двери, где сидела фрейлина герцогини Бургундской.

– Зачем вы привели кормилицу? – осведомилась Изабо. – Вам нездоровится?

– Нет, ваше величество, – ответила Екатерина, бросив на меня виноватый взгляд. – Вы, наверное, помните, что мне уже восемнадцать лет, и я больше не нуждаюсь в кормилице. Я назначила мадам Ланьер хранителем моей одежды.

– Хранителем одежды?! – переспросила королева. – Что это за должность? Звучит почти как распорядитель гардероба!

– Распорядитель гардероба! – насмешливо фыркнула Мишель. – Великолепный титул.

– А хранитель латрины[17] у вас еще не появился? – рассмеялась королева.

– Мы будем обсуждать придворные должности, ваше величество, или у вас имелась другая причина для вызова? – с напускной любезностью осведомилась Екатерина.

Королева уставилась на дочь испытующим взглядом.

– Я хочу убедиться, что вы должным образом подготовлены для супружества, Екатерина. Король Генрих скоро будет здесь. Он выехал из Руана на прошлой неделе и вместе со своими братьями находится на пути в Труа. Они прибывают, чтобы подписать договор. Так что если у вас есть деликатные вопросы, предлагаю вам воспользоваться возможностью задать их с глазу на глаз.

Екатерина обвела взглядом опочивальню. Два пажа ухаживали за птицами – насыпали в клетки корм и подливали воду из кувшинов; еще один паж разливал вино по кубкам. У стен сидели восемь фрейлин.

– Как мило с вашей стороны предложить мне материнский совет, ваше величество, – вздохнула принцесса. – Каких деликатных вопросов вы ожидаете от меня с глазу на глаз?

– Боже мой, Екатерина! – раздраженно воскликнула королева, не заметив насмешки в словах дочери. – Неужели вы не понимаете? Надеюсь, вам известны обязанности супруги?

– Совсем недавно мы говорили об этом с Мишель, – ответила Екатерина, беспечно улыбаясь сестре. – Мы подробно все обсудили, не правда ли, сестра?

– Да, разумеется, – подтвердила Мишель. – И я уведомила вас о том, что королеву тревожит ваше легкомысленное отношение к предстоящему браку.

– Супругой короля быть непросто, поверьте мне, дочь моя, – самодовольно заявила королева. – Вы обязаны стать заботливой матерью его детей, утешением и поддержкой монарха. Нас с вашей сестрой беспокоит, оправдаете ли вы эти ожидания.

Причина необычной аудиенции наконец-то стала ясна. Королева боялась, что Екатерина поставит под угрозу последний – самый ответственный – этап договора, если не предстанет перед Генрихом в образе покорной невинности.

– Ваше величество, – с плохо скрываемым гневом начала Екатерина, – на протяжении пяти лет я весьма серьезно отношусь к браку с английским королем, который вы пытаетесь устроить с тех самых пор, как привезли меня из монастыря. Я встречалась с английскими посланниками, долгие часы позировала для портретов и во всем блеске представала перед королем Генрихом, словно наша помолвка уже состоялась. Однако переговоры неизменно оканчивались крахом, и я оставалась униженной и разочарованной. Полагаю, можно с уверенностью сказать, что моя репутация, моя честь, все мое будущее полностью зависят от успеха этого договора и от заключения этого брака. Поэтому я не понимаю, как можно утверждать, что я отношусь к нему легкомысленно. Я не разучилась смеяться только благодаря мадам Ланьер и моим верным спутницам, которые спасали меня от уныния всякий раз, когда меня, словно ненужный товар, то доставали, то убирали с прилавка брачного рынка.

– Надеюсь, вы не меня обвиняете в том, что этот брак постоянно откладывался! – возмущенно воскликнула королева. – Я приложила немало усилий, чтобы подыскать вам наилучшего жениха, а вы намерены отплатить мне черной неблагодарностью?!

От волнения я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Я когда-нибудь выразила хоть на йоту неблагодарности, ваше величество? – невозмутимо проговорила Екатерина. – Я прекрасно осознаю важность мирного договора для будущего Франции и твердо намерена стать идеальной невестой для победителя битвы при Азенкуре, а в будущем – верной супругой и, если бог даст, заботливой матерью для его детей. – Она осенила себя крестным знамением, подтверждая серьезность своего заявления, затем спокойно сложила руки на коленях и с преувеличенной вежливостью произнесла: – Прошу вас, расскажите мне о приготовлениях ко дню моей свадьбы. Кстати, когда именно она состоится?

* * *

На следующий день после мессы Екатерина попросила меня принести ей простую накидку и чепец служанки.

– Я хочу проведать свою крестницу, – пояснила она.

Почти все жители Труа знали принцессу в лицо, однако низко надвинутый чепец и просторная накидка сделали ее похожей на обычную служанку. С корзинкой в руках Екатерина беспрепятственно добралась до рю л’Эгюий. Малышка встретила ее громким плачем, но Екатерина быстро успокоила свою тезку. Видя, что Алисия очень устала, принцесса посоветовала Жаку нанять служанку или кормилицу.

– Вы можете себе это позволить, – заметила она, достала из корзины кошелек и положила его на стол. – Здесь золото для приданого моей крестницы. В скором времени я покину Труа и хочу ее хорошо обеспечить. Малой части этих денег хватит, чтобы нанять помощницу по хозяйству.

– Спасибо, ваше высочество, – сказал Жак, опускаясь на колени подле ее табурета. – Мы обязательно наймем кормилицу. Я с головой ушел в работу и не заметил, как устала Алисия.

– А может быть, не стоит нанимать служанку… – внезапно улыбнулась Екатерина. – У меня есть предложение получше. Почему бы вам всем троим не переехать во дворец? На время? Ты, Жак, сошьешь для меня свадебное платье и все те наряды, которые требуются новоиспеченной королеве. По-моему, это прекрасное решение всех наших затруднений!