Прочитайте онлайн Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы | Часть 21

Читать книгу Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы
3912+4056
  • Автор:
  • Перевёл: Лиана Шаутидзе

21

В начале октября на смену жаре пришла долгожданная прохлада. Страх разбиться на мелкие осколки временно оставил короля, и Карл вновь начал выходить из своих покоев, играл на свежем воздухе или предавался любимому развлечению – охоте. Королевская охота проводилась по три или четыре раза в неделю, и Люк был так занят, что мы с Алисией его почти не видели. Однажды меня пригласил к себе распорядитель охоты, тот самый, который сурово смотрел на меня в день приезда. Оказалось, он предложил Люку поступить к нему в ученичество, для чего требовалось родительское согласие. Я не знала, желает ли сын на целых пять лет присоединиться к королевской псовой охоте, но он восторженно закивал, и я не стала возражать. Ему сразу же выдали ливрею королевского охотничьего, к счастью, украшенную королевской лилией, а не ненавистным косым крестом бургиньонов. Новый наряд – колет из вываренной кожи, прочные сапоги, зеленая котта и худ – очень шел Люку. У меня к горлу подкатил ком. Я гордилась сыном и жалела, что Жан-Мишель его не видит. Нескладный угловатый мальчишка превратился в крепкого умелого парня, который ловко управлялся с собаками и соколами. Алисия как-то говорила о его желании перейти на сторону дофина, но сам он за весь охотничий сезон ни разу об этом не обмолвился.

Присутствие в замке целой армии людей, обслуживающих охоту, скоро сказалось на продовольственных запасах. Когда зерновые амбары и сады Понтуаза почти опустели, герцог Бургундский распорядился, чтобы придворные собирались в дорогу.

Рождество мы провели во дворце епископа в Бове. Рождение младенца Христа отметили роскошной службой в величественном соборе Святого Петра, где свод нефа взлетает на головокружительную высоту. Екатерина проводила долгие часы в этом храме и верила, что именно здесь Господь услышал ее молитвы, ибо нечестивые посещения герцога прекратились. Втайне я считала, что прекратились они благодаря отсутствию секретных ходов в епископском дворце, однако в Бове Всевышний ответил и на мои молитвы.

Одним промозглым днем, когда низкий и густой туман не позволил устроить охоту, сын позвал меня на конюшню, где нас ждал один из егерей епископа, Гуго.

– Епископ часто охотится, и в здешнем лесу Гуго кое-что нашел, – объяснил Люк и встревоженно добавил: – Матушка, тебе обязательно надо посмотреть на его находку.

Мое сердце гулко забилось.

Егерь, высокий и широкоплечий здоровяк, носил куртку из вываренной кожи с красным львом – гербом епископа – на груди. В руках Гуго держал еще одну кожаную куртку.

– Матушка, это отцовская! – воскликнул Люк. – Погляди, ты ведь помнишь?!

У меня задрожали колени. Куртка была очень похожа на ту, которую носили дворцовые возчики. На груди виднелась выцветшая королевская лилия. Я невольно протянула руку, но не могла заставить себя к ней прикоснуться.

– Где ты нашел эту куртку? – еле слышно спросила я.

Гуго покраснел и что-то смущенно пробормотал.

– Ты говорил, что снял ее с покойника, – напряженно произнес Люк.

– Да, – потупился егерь. – Мы гнали кабана, а гончая нашла труп под кустами в чаще. Похоже, он там спрятался, да так и помер. Дикие звери его обглодали, остался один скелет и одежда… волосы темно-русые…

Я побледнела, вышла из конюшни и без сил опустилась на ступеньку. Во рту у меня пересохло, в горле застрял ком.

– Ты нашел что-нибудь в куртке? – с трудом хрипела я. – Хоть что-нибудь?

– В карманах ничего не было. Похоже, его обворовали.

– Нет, вор взял бы и куртку, – возразил Люк и добавил осуждающе: – Ты же взял.

– Я взял ее из-за королевского символа, – обиженно ответил егерь. – Вору, может, помешали, а может, его ранили в драке. А со мной люди были, кто хочешь подтвердит, что с телом мы обошлись уважительно, не обобрали, взяли только куртку и сапоги. А потом похоронили и прочитали молитву. Вы говорите, что знаете, чья это куртка? А доказать сможете? Если нет, то я отнесу ее к распорядителю королевской охоты, меня еще и наградят.

– Погоди, – остановила его я. – Я зашила в подкладку медальон святого Христофора. Дай посмотреть.

Куртка отсырела и покрылась плесенью, но подкладка уцелела. Я ощупала кожу вокруг левой подмышки, и сердце мое екнуло: пальцы отыскали жесткую пластину.

– Дай мне нож, – попросила я дрожащим голосом.

Люк, хмуро закусив губу, протянул мне охотничий нож. Я осторожно распорола шов и извлекла на свет блестящий медальон.

– Вот, тут изъян в отливке, святой будто улыбается. – Я протянула сыну медальон, и Люк с трудом сдержал рыдания. – Это куртка моего мужа, Жан-Мишеля. Он был ранен после Азенкура, провел несколько месяцев в Аббевильском монастыре и ушел оттуда один, направляясь к Руану. Так и пропал без вести, вот уже два года. А где вы его нашли?

– В Нёшательском лесу, на дороге от Аббевиля к Руану. – Егерь со вздохом перекрестился.

– Спасибо, – кивнула я. – Вот оно как… Я позабочусь, чтобы вас наградили.

– Куртку я заберу! – воскликнул Люк. – И обязательно схожу на могилу отца.

– Вот в следующий раз выедем на охоту, я тебя туда отведу, – согласился Гуго. – А куртка твоя по праву. Но сначала надо сходить к распорядителю охоты и сообщить о смерти королевского слуги.

– Наконец-то мы сможем помолиться за упокой души бедного Жан-Мишеля, – печально улыбнулась я. – Гуго, ты сделал для нас доброе дело.

Я крепко прижала Люка к себе, но он вырвался из моих объятий и отвернулся, чтобы скрыть слезы.

Люк отыскал могилу Жан-Мишеля и зарыл там медальон святого Христофора.

– Отец похоронен в очень красивом месте, вам бы понравилось, – рассказал он нам с Алисией. – Могилу вырыли под большим дубом, глубоко, чтобы звери не добрались. Я прочел заупокойную молитву, только не по латыни, а так, как матушка учила.

Я ласково улыбнулась, ощутив прилив нежности к сыну.

– Вот и славно. Молитву отец услышит и поймет. Ему есть чем гордиться, вон какого сына вырастил. И хоть лежит он в неосвященной земле, место ему понравилось бы. Все сделано по правилам.

В середине января пришло сокрушительное известие о том, что англичане взяли Руан. Пережив шесть месяцев осады и не дождавшись помощи ни от дофина, ни от герцога Бургундского, охваченный болезнями город сдался. Нормандия окончательно отошла во власть Англии. Толпы беженцев стекались в Понтуаз, спасаясь от английских солдат, отмечающих победу насилием и грабежами. Король Генрих оставил руанский гарнизон и повел свою армию вверх по Сене, захватывая по пути города и замки, пока не остановился в Манте – в дневном переходе от Понтуаза и всего в двух днях пути от Парижа.

– Боже милостивый, я в отчаянии! – вскричала Катрин, вернувшись к себе в опочивальню. – Думаешь, герцог Бургундский бросит войско, чтобы противостоять Генриху и не дать ему осадить Париж? Как бы не так! Он теперь утверждает, что горит желанием защитить короля от англичан, и поэтому все мы должны переехать в Труа, подальше от опасности! – Она раздраженно стукнула кулаком по столу. – Так что собирай сундуки, Метта, мы бежим в Труа. Кстати, это далеко? Напомни мне проверить по карте. Господи, спаси нас и сохрани! Если хоть кто-нибудь не выступит против Генриха, то еще до Пасхи он будет коронован в Париже!

Екатерина показала мне карту, позаимствованную в библиотеке епископа, и вместе мы отметили дорогу от Бове до города Труа, знаменитого своими ярмарками и разбогатевшего за столетия торговли. Наш путь лежал на юго-восток, оставляя Париж далеко в стороне, а останавливаться мы должны были во владениях, все еще верных короне, в том числе в королевском аббатстве Сен-Дени, в Венсеннском замке – месте рождения Карла – и в Бри-Комт-Робер, собственном замке дьявола-герцога. А кто знал тайные ходы этого замка лучше хозяина?

– Там я не смогу чувствовать себя в безопасности, как здесь, в Бове или в королевских имениях Сен-Дени и Венсенне… – со страхом призналась Екатерина и тут же, желая подавить растущую панику, сменила тему: – Королева в бешенстве, потому что Мелён… – Екатерина указала тщательно нарисованную башенку у излучины Сены, – …потому что он захвачен армией Карла. – В ее глазах стояли слезы. – Вероятно, Карл сейчас там, так близко… А я не могу с ним встретиться!

От Екатерины Французской

Карлу, дофину Вьеннскому

Возлюбленный брат мой!

В эту ночь мы останавливаемся в замке герцога Бургундского Бри-Комт-Робер, менее чем в дне пути от Мелёна. Я уверена, что вы здесь, так близко, но я не могу приехать к вам, чтобы заручиться вашей помощью.

Ах, почему Господь заставляет меня терпеть эту непереносимую муку!

Дьявол-герцог снова явился ко мне в опочивальню; проник подобно черному призраку, в своем самом зловещем виде, просочился мерзким сгустком грязи, хотя у дверей стоит стража. Скольким он угрожал, скольких вынудил смотреть в другую сторону? Почему не вмешивается моя мать? Наверняка она не знает, что происходит, потому что поет дифирамбы герцогу и сажает его о свою правую руку, на то место, которое должен занимать наш отец.

Мне неведомо, какие дьявольские козни замышляют герцог и королева, но гонцы все еще приезжают и уезжают из Нормандии, несмотря на английскую оккупацию. Ведут ли они переговоры с королем Генрихом? А вы, Карл? Почему никто не соберет армию и не вышвырнет врага из Франции? Неужели вы так испугались победителя Азенкура?

Я часто задумываюсь, каков он, этот Генрих. Луи называл его распутником, но даже если в этом есть хоть доля правды, Генрих, как и любой другой, отверг бы меня, если бы знал, как надо мной надругались. Я не могу думать о Генрихе как о враге, пока мой настоящий враг находится рядом со мной и сделал меня своей шлюхой. Я изо всех сил стараюсь вернуть свою веру в Бога, ведь Вельзевул украл мою истинную сущность.

Навечно ваша любящая сестра,

Екатерина

Писано в замке Бри-Комт-Робер,

в рассветный час среды восьмого дня

февраля 1419 года

В Бри-Комт-Робер Екатерина трижды отсылала Агнессу и нас с Алисией из своих покоев. Мы с дочерью мерзли на холодном чердаке, где хранились дорожные сундуки, молясь о чуде, которое спасло бы принцессу от жестокого насильника. Тогда же Екатерина написала еще одно из своих посланий, о чем свидетельствовали брызги чернил на столе в ее спальне и черные пятна на пальцах, которые пришлось долго оттирать. Она так и не призналась мне, о чем и кому писала. Мне хотелось предложить ей какой-нибудь способ доставить эти письма, но доверить передачу можно было только Люку, а я не желала подвергать сына опасности.

В замке бургундского дьявола мы испытывали множество неудобств, связанных со скудным обслуживанием. Нам отказывали даже в горячей воде для омовений, и Екатерине приходилось умываться ледяной водой из колодца. Как ни странно, принцесса стойко сносила трудности и не жаловалась.

– Это как покаяние, Метта, – призналась она. – Меня испытывают, как Христа в пустыне, и я молю лишь об одном – чтобы Господь в его милосердии освободил меня от страданий. Если бы я не верила в это, я сошла бы с ума, как отец.

Однако, сохраняя разум, Екатерина начала терять красоту. Она исхудала, у нее стали выпадать волосы, и с каждым взмахом гребня я проклинала герцога Бургундского.

Из разговоров на конюшне Люк узнал, что обмен посланиями с англичанами начал приносить плоды. Король Генрих пожелал вступить в переговоры с королевским советом и предложил прислать в Труа на празднование Пасхи своего доверенного генерала, графа Уорика. Королевский кортеж провел в Бри-Комт-Робер две недели, а потом двор снова двинулся в путь, и желание королевы наконец осуществилось: Изабо увидела пышные пастбища и ухоженные виноградники Шампани.

Холмистая долина, расположенная в верховьях Сены, сильно отличалась от низовья реки, где солдатские сапоги и лошадиные копыта вытаптывали из полей жизнь, а из людей – радость. Здесь же весеннее солнце освещало зеленые поля, тучные стада и дородных крестьян, занятых пахотой и посевом. В зажиточных деревнях радовали глаз добротные бревенчатые дома, звенели наковальни в кузнях и беззаботно смеялись дети, в долинах цвели ухоженные сады и зеленели прекрасные луга, каменные церкви венчали освинцованные крыши. Наверное, рай выглядит так же, как эти напоенные водами долины, где пашни обещают новый урожай, а в садах набухают зеленые почки, где приход весны знаменует начало сезона тепла и изобилия, а не сезона военных действий.