Прочитайте онлайн Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы | Часть 19

Читать книгу Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы
3912+4039
  • Автор:
  • Перевёл: Лиана Шаутидзе

19

Дни шли за днями, принц Карл так и не приехал в Понтуаз. Екатерина, стремясь развеяться, продолжала прогулки в обществе Ги де Мюсси и его спутников, но приемов при Дворе куртуазной любви больше не устраивала и на лестнице поцелуями ни с кем не обменивалась. Пелена спала с глаз принцессы. Катрин поняла, чем на самом деле были ее невинные заигрывания, и мое сердце разрывалось, глядя на нее. Робкие ростки девичьей страсти увяли под палящим осенним солнцем.

Внезапная жара подействовала и на короля. Однажды, перед утренней мессой, он огласил внутренний двор замка громкими воплями, требуя, чтобы к нему не приближались. Нашим глазам предстала печальная картина: бедняга с непокрытой головой замер посреди двора. Седые космы торчали во все стороны, тощие бледные ноги виднелись из-под сорочки. Королевские камердинеры выскочили следом за ним, но король зашелся в отчаянном крике и замахал руками, никого к себе не подпуская. Похоже, его приводила в ужас мысль, что кто-нибудь к нему прикоснется.

– Господи, я помню… – прошептала Екатерина, округлив глаза от страха, и поспешно зажала рот рукой. Давным-давно, когда принцессе было всего три года, в заброшенном розарии Сен-Поля таким же жарким утром мы столкнулись с королем, охваченным внезапным приступом безумия.

– Ему кажется, что он стеклянный, – как можно спокойнее сказала я. – Сейчас его нельзя волновать, он и так напуган до смерти.

Опекуны короля растерялись. Бургундцы, сменившие прежних слуг короля, совершенно не понимали, как относиться к таким проявлениям королевского недуга, и не решались применить к монарху физическую силу.

– Ваше высочество, надо найти что-нибудь мягкое, – предложила я. – Алисия может сходить за покрывалом…

– Да, да, – кивнула Катрин. – Алисия, принеси покрывало или одеяло. Я попробую как-нибудь его успокоить…

Екатерина осторожно двинулась к королю. Карл вопил во все горло и медленно поворачивался, глядя налитыми кровью глазами на любопытных придворных, собравшихся во дворе. Едва он заметил, что к нему приближаются, как вскинул руки, скрючил пальцы, выпятил подбородок и оскалил зубы, будто дикий зверь. Голос короля перешел в отчаянный визг. Принцесса шаг за шагом придвигалась все ближе к несчастному, разговаривая с ним тихо и ласково:

– Ваше величество, я ваша дочь, Екатерина. Я не желаю вам вреда. Я до вас не дотронусь. Прошу вас, не кричите. Вы всех испугали. Они не знают, что делать, а я знаю. Я знаю, что вы сделаны из стекла и разобьетесь, если до вас дотронуться. Не волнуйтесь, я буду очень осторожна. Вы слышите меня, отец? Вы меня помните? Я – Катрин. Мы каждый день вместе ходим в церковь, слушаем мессу и молимся. А давайте сейчас помолимся? Давайте вместе преклоним колена и попросим Матерь Божию, чтобы она защитила вас и не позволила вам разбиться…

Екатерина замерла в нескольких шагах от короля. Он перестал вопить и прислушался к голосу дочери. Она медленно опустилась на колени, набожным жестом прижала руки к груди и начала негромко читать молитву. Неожиданно король встал на колени и стал вторить дочери. Это было невероятно трогательное зрелище: растрепанный седовласый старик и девушка под вуалью вместе стоят на коленях и произносят слова молитвы. Постепенно толпа во дворе увеличивалась. Один за другим обитатели замка начали повторять знакомые слова, эхом отдававшиеся от серых стен замка.

Я решила, что будет лучше, если моя миловидная крошка-дочь сама отнесет королю пуховое одеяло, которое не повредило бы самому тонкому стеклышку. Алисия с Екатериной медленно развернули одеяло и осторожно накинули его на плечи короля. Бедняга даже не шевельнулся, только губы его продолжали бормотать молитву.

Я обратилась к старшему королевскому камергеру, который с нескрываемым восхищением наблюдал за тем, как Екатерина обращалась с отцом.

– Вам нужно побольше одеял, – объяснила я. – Король думает, что он стеклянный и что разобьется при малейшем прикосновении.

– А откуда принцесса знает, что делать? – удивился он.

– Ее высочество любит отца, и он это знает, – сказала я.

– Удивительно, – пробормотал камергер, качая головой. – Просто чудо.

Король без возражений поднялся и послушно направился вместе с Алисией и Екатериной к ступенькам. Его камергеры устремились вслед за странной троицей.

– Мы пойдем в часовню, – тихо сказала им Екатерина. – Пока он будет там, приготовьте безопасное помещение и задрапируйте его помягче. Только выберите комнату, которая хорошо проветривается. В жару болезнь мучает его сильнее.

Внезапно тишину во дворе нарушили громкие хлопки. В дверях часовни возник герцог Бургундский. Он вышел на крыльцо и резко постукивал молитвенником по ладони, затянутой в кожаную перчатку. Испуганный шумом, король остановился.

– Поздравляю, ваше высочество. – Герцог изогнул губы в усмешке. – Кажется, вы знаете, как усмирять демонов. Пожалуй, нам следует отправить вас ловить единорога.

Король снова издал душераздирающий вопль. Затем все произошло очень быстро. Следуя повелительному жесту герцога, опекуны короля спеленали несчастного одеялом и понесли его в главную башню. Король вырывался и визжал. Герцог Бургундский отвесил ему церемонный поклон.

– Храни вас бог, отец, – чуть не плача, проговорила Екатерина. – Я буду молить Всевышнего, чтобы он защитил вас от демонов.

Она повернулась и бегом бросилась вниз по лестнице. В тот день на мессу принцесса не ходила.

* * *

Во второй половине дня через привратную башню крепости потянулась длинная череда телег и фургонов, собачьи своры и егеря верхом на лошадях в сопровождении вооруженного эскорта. По замку быстро разнесся слух о том, что из Парижа прибыли королевские гончие и ястребы для осенней охоты. Я поспешила на псарню, надеясь, что с ними приехал и Люк. В дальнем углу наружной стены находился деревянный сарайчик, где размещалась замковая псарня. Прежде там всегда было тихо, но теперь двор заполнился возбужденным лаем десятков собак. Люк помогал егерям разместить псов по выделенным для них вольерам – один для гончих, один для терьеров и один для коренастых пегих аланов. Увидев меня, сын обрадовался, однако, беседуя со мной, то и дело бросал тревожные взгляды на старшего егеря, сурового небритого мужчину с бургундским символом на кожаной куртке. Егерь неодобрительно посмотрел на меня поверх ивового плетня, разделявшего вольеры.

– Матушка, я накормлю собак и приду, – сказал Люк.

– Приходи в покои принцессы, – шепнула я, отталкивая от себя пару дружелюбных терьеров и успокаивающе улыбаясь старшему егерю. – Я попрошу стражников, чтобы тебя пропустили.

Хотя поведение Люка меня немного обеспокоило, я утешила себя тем, что выясню позже, почему он держался так скованно и осторожно. Неподалеку от покоев принцессы меня остановил королевский паж, который часто доставлял сообщения Екатерине. Возможно, мне следовало бы сразу насторожиться – прежде он никогда не появлялся в сопровождении двух вооруженных стражников, – но его приятная улыбка обманула меня.

– Вам приказано явиться к распорядителю замка, сударыня, – сказал он. – Я вас туда провожу.

Я решила, что меня хочет видеть Ги де Мюсси.

– Зачем я ему понадобилась? – спросила я пажа, направляясь за ним к привратной башне.

– Он не сказал. Просто отправил за вами.

– Со стражей? – уточнила я, встревоженная тем, что стражники идут следом за нами. – Должно быть, что-то важное?

Паж не ответил, только ускорил шаг, и мы продолжили путь в тишине.

В кабинете распорядителя находился дворянин постарше, с сединой в рыжих волосах и бороде. Его одежду украшал символ герцога Бургундского – крест святого Андрея, – а хмурое выражение лица ничего хорошего не предвещало.

– Среди имущества принцессы Екатерины, привезенного из дворца Сен-Поль, обнаружена недостача, – сурово заявил он. – Ты несешь ответственность за ее мебель и драгоценности. Как ты объяснишь пропажу золотого кубка, украшенного самоцветами?

Я ошарашенно посмотрела на него. Приехав в Понтуаз, я сделала собственную опись и была совершенно уверена, что ни одна вещь, погруженная на телеги в Париже, не пропала в дороге.

– У принцессы два кубка, украшенных драгоценными камнями, мессир, – осторожно начала я. – Которого из них не хватает?

Рыжебородый дворянин развернул пергамент, в котором я узнала лист описи, виденный мною в руках писца замка Сен-Поль при погрузке телег для путешествия в Понтуаз.

– Недостающим является кубок чеканного золота со вставками из оникса и берилла, – зачитал он с пергамента и колюче взглянул на меня из-под мохнатых бровей.

– Никуда он не пропал! – запротестовала я. – Я несколько дней назад подавала в нем вино королеве.

– А после этого кубок видели? – грозно спросил он.

– Нет, потому что я сразу же заперла его в железный сундук, где хранятся ценности. Принцесса достает золотые кубки только для важных гостей, а содержимое запертого сундука ежедневно проверять незачем.

– Ты – ключница? – Он взглянул на тяжелую железную цепь, прикрепленную к моему поясу под фартуком. – Ключи хранятся только у тебя?

– Такие же ключи есть у распорядителя замка! – воскликнула я.

– А где вы держите сундук для ценностей? – сурово продолжал бургундец. С каждым вопросом угроза в его голосе звучала все отчетливее.

– В гардеробной, рядом со спальней принцессы…

И тут меня осенило. В ночь после визита королевы в опочивальню Екатерины пробрался вор, открыл сундук в гардеробной, забрал кубок и защелкнул замок – а затем быстро и бесшумно вышел. Меня разбудил лязг металла.

– Распорядитель замка поговорит с тобой после того, как королевские стражники обыщут твою спальню, – усмехнулся бургундец. – Тебе придется подождать.

Он кивнул двум стражникам у двери, которые многозначительно взялись за рукояти кинжалов и приблизились к нам. Меня подтолкнули к винтовой лестнице в углу кабинета. С гулко бьющимся сердцем я поднялась по ступеням и оказалась в крохотной комнатушке с лавкой и деревянной бадьей. Один из стражников грубо впихнул меня внутрь, дверь захлопнулась, и снаружи задвинули засов.

Мне не дали возможности оправдаться, хотя сказать мне было нечего, кроме того, что я стала жертвой коварного подлога, устроенного по приказу герцога Бургундского. Именно поэтому сердце у меня колотилось от страха.

Впрочем, времени на раздумья у меня было предостаточно. Света не принесли, и с наступлением ночи в комнатке стало темно, только через крошечное отверстие в стене проникало слабое мерцание звезд да тусклый луч светильника на лестнице просачивался через дверную щель. Зазвонил колокол к повечерию. Когда звон утих, я постучала в дверь, но быстро поняла, что в этом нет никакого смысла. В деревянной бадье стоял кувшин с водой. Я сообразила, что мое заключение тщательно подготовили. Мне оставили воду, чтобы утолить жажду, и ведро, чтобы справить нужду, а значит, мне предстояло провести здесь всю ночь, а может, и больше.

В отчаянии я повалилась на лавку и решила обдумать все как следует. Рыжебородый бургундец сказал, что мою спальню обыскивают. Стражникам быстро станет ясно, что своей комнаты у меня нет. Я спала в покоях Екатерины, а мои вещи хранились в небольшом деревянном сундуке в гардеробной принцессы. К этому сундуку имелся только один ключ, который висел у меня на поясе. Разумеется, сундук взломают, обнаружат в нем «пропавший» кубок, после чего обвинят меня в краже. Того, кто ограбил королевскую семью, ожидало одно: петля палача.

Несмотря на теплую ночь, меня охватил озноб. Напрасно я ломала голову, пытаясь найти неопровержимые доказательства того, что кубка я не брала. Конечно, Екатерина поручится за мою честность, но в нынешних условиях она так же бессильна повлиять на разбирательство, как и я. Герцогу Бургундскому зачем-то понадобилось убрать меня с дороги. Обвинить меня в краже для него проще, чем отправиться на охоту. Он отдал приказ – и его исполнили.

Больше всего меня волновала участь Алисии и Люка. Узнают ли они, где я, пойдут ли меня искать? Я надеялась, что нет, потому что не хотела, чтобы их тоже коснулось чудовищное обвинение. Боже правый, а вдруг моим детям придется смотреть на казнь матери? Вдобавок их объявят воровским отродьем, они лишатся работы и будут отданы на произвол судьбы. К полуночи я навоображала самые ужасные последствия для них обоих и прикусила кулак, чтобы не разрыдаться в голос.

И все же меня не оставляли мысли о случившемся. Теперь я понимала, что именно произошло, как и по чьему повелению. Надо было уяснить, зачем это было сделано. Почему герцог Бургундский так со мной поступил? Возможно ли, что все эти годы он помнил няньку из королевской детской? Конечно, нет. С тех пор мы с ним не встречались, да он бы меня и не узнал. С какой стати великий вельможа, правящий жизнями тысяч людей, помнил бы какую-то няньку, обезображенную ударом его латной перчатки четырнадцать лет назад? В мыслях герцога это происшествие не оставило следа. Нет, он решил устранить меня для исполнения своих коварных замыслов. Но каких?

Я редко взываю к защите Всевышнего, однако тогда я упала на колени и начала молить Господа, Пресвятую Богородицу и всех святых, ибо внезапно поняла, чем помешала дьяволу-герцогу. Я умоляла их о чуде, хотя знала, что моя догадка верна. То, чего я так боялась, наверняка свершилось, и я не в силах была этому помешать.